Людоед

Чудовища выглядят так же ,как окружающие их нормальные люди, именно это позволяет им совершать злодеяния. Мы смотрим на них, но не видим их. Монстрами их делает не то, как они выглядят, а то, что они по-прежнему хорошо спят после того, что творят.

***

Квартира, где временно будет проживать Тэхён, оказалась совсем недалёко от работы — пешком минут двадцать. Она находилась в спальном районе, где подряд стояли бетонные высотки. — В этом доме живёт очень много наших, я и Чимин тоже здесь живём, — говорит Юнги, ища место, чтобы припарковать машину. — Чимин у нас вырос за городом, добираться оттуда долго. А я просто не местный, с Конджу. — Намджун тоже в этом доме живёт? — спрашивает Тэхён, отстёгивая ремень безопасности, когда машина останавливается. — Нет, Намджун живёт уже со своей семьёй, ему за сорок перевалило. — Хорошо сохранился, — вспоминает Тэхён старшего следователя, которому с трудом бы дал сорок лет. — У нас вообще коллектив молодой, так как многие одновременно ушли на пенсию, — когда они выходят с машины, Юнги подходит к Киму, помогая тому с вещами. — У меня был выбор между стажировкой в Осане и в Пхёнтхэке. — И почему же всё-таки Осан? — Тэхёну не сильно интересна жизнь стажёра, но он старается просто поддерживать разговор. — Из-за следователя Ким Намджуна, я типа его фанат, — хихикает Юнги, слегка краснея. — На его счету много раскрытых дел. Только вот за Людоедом он гонялся два года, потом вызвали Вас, нужен был свежий взгляд. — Но в итоге следователь справился сам, — хмыкает Тэхён, когда они подходят к двери подъезда. — Это пятый подъезд? — Ага, код 5050, — Юнги набирает цифры и дверь щёлкает, автоматически открываясь. — Ваша квартира на третьем этаже, прямо над моей. Они поднимаются пешком, доходя до третьего этажа, где Юнги подходит к одной из дверей, ловкими пальцами набирая код: — Пароль четыре пятёрки, советую Вам его потом поменять. Дверь открывается, и они заходят в небольшую прихожую, где стоит лишь шкаф с тумбой и крючками для вещей. Дальше идут три двери: одна в спальню, вторая на кухню, третья в совмещённый санузел. — Тесновато, но довольно неплохо для жилья, которое государство предоставляет нам бесплатно, — говорит Мин, разуваясь и затаскивая вещи в квартиру. — Да, уютно, — соглашается Тэхён, проходя вовнутрь и озираясь по сторонам. В квартире ничего особенного, она светлая и вполне удобная для одного человека, который к тому же планирует проводить всё свое время на работе, а дома только мыться и спать. — Здесь есть всё необходимое, даже соль и сахар остались от предыдущего жильца, — говорит Мин, когда они заходят на кухню. — Ну продукты, конечно, придётся купить, как и шампунь, мыло и так далее. — Я всё равно редко питаюсь дома, — отвечает Тэхён, выходя из кухни и заходя в спальню, где находится минимальный набор необходимой мебели: кровать, шкаф, тумбочка. — В нашей столовой кормят вполне сносно, — улыбнувшись уголками губ, Юнги оставляет чемодан следователя по середине комнаты. — Я подожду Вас в машине, ладно? — Хорошо, — кивает головой Тэхён, думая, что неплохо было бы под пальто надеть свитер. В Осане всё же оказалось холоднее, чем в Сеуле.

***

— Вам уже известно ваше новое место работы, чуть дальше находится кабинет старшего следователя. Думаю, он уже Вас ждёт, — говорит Юнги, когда они заходят в следственный отдел. Тэхён обращает внимания на Чимина, который сидит за своим рабочим столом и отрешённо смотрит на экран компьютера. Его глаза красные и опухшие, явно говорящие, что тот плакал. — Вы сможете занять этот стол, — Юнги отвлекает внимание Кима, указывая на стол, находящийся в углу. — А здесь находится кабинет Намджуна. Они доходят до деревянной двери, и Юнги коротко стучит. — Войдите, — раздаётся по ту сторону низкий баритон. Мин дергает дверную ручку, и Тэхён видит самый обычный кабинет, где находится длинный стол, множество небольших шкафчиков и несколько стульев. — Вы быстро, — улыбнувшись, говорит Намджун, отрывая взгляд от многочисленных папок с бумагами на его столе. Он поправляет очки на переносице, которые придают ему более солидный вид. — Я всего лишь оставил вещи, — отвечает Тэхён, подходя к столу. — Юнги, ты свободен, — кидает Намджун застывшему в дверях стажеру. Тот низко кланяется и удаляется, закрыв дверь с другой стороны. — Садитесь, — старший следователь указывает Тэхёну на стул, и тот, сняв пальто и кинув его на спинку стула, садится. — Как Вам квартира? — Очень даже ничего, — честно отвечает Тэхён. Его внимание привлекает фотография, стоящая на рабочем столе Намджуна. Он видит её лишь боком, но всё же может разглядеть на ней красивую женщину с яркой улыбкой, мальчика лет пяти и самого Намджуна. Его семья, думает Тэхён и отмечает кольцо на безимянном пальце. — Так... Сейчас я ознакомлю Вас с делом, а потом нас ждёт ещё много работы, — Намджун ставит перед Тэхёном папку, где к первой странице прикреплены фотографии. На них молодой мужчина, а снизу надпись «Чон Хосок, врач-терапевт, 30 лет». — Это Чон Хосок, тот самый Людоед. — Он уже во всём сознался? — хмурится Тэхён, внимательно разглядывая лицо подозреваемого. Тот весьма приятной наружности, по таким и не скажешь, что они серийные убийцы. — Нет, — отрицательно машет головой Намджун. — Сначала он отрицал вину, а сейчас вообще отказывается давать показания без адвоката. — Адвоката уже назначали? — Нет, Хосок при деньгах, поэтому отказался от нашего. Скоро предоставит своего. — Как Вы вышли на него? — Чистая случайность, — хмыкает Намджун. — Можно сказать, везение. Чон Хосок проживает в частном доме за городом, с утра один его сосед бегал со своей собакой. Собака, видимо, что-то учуяла, у них там открытая территория. Забежала на газон Чонов и начала копать, так и нашли первую кость. Сосед вызвал полицию, а там уже увидели, что земля в двух местах перекопанная, и нашли ещё два тела. — Результаты экспертизы что показали? — Я получил их буквально минут пятнадцать назад, пришлось брать анализ ДНК у кровных родственников недавно пропавших без вести женщин. Итого: на счету людоеда уже восемь убийств за два года. — А раньше в каких местах находили тела? — Тэхён листает страницы папки и с равнодушным лицом рассматривает фотографии человеческих костей. — Они всегда были поблизости. Останки четверых женщин мы нашли в лесу, что недалеко от дома Чона. Ещё одной в канализационном люке, одной в пустом колодце, что посреди того же леса. И вот последних двоих во дворе самого Чона, видимо, решил не заморачиваться. — А что на счёт мяса? Я слышал, у него в холодильнике нашли человечье мясо. — Мясо принадлежит последней пропавшей девушке. Она, кстати, вот-вот собиралась под венец. Совсем молодая была. У Чона есть два добермана. Когда он ещё пытался отрицать свою вину, он сказал, что это мясо он купил для своих собак и понятия не имел, что оно человечье. — Смог сказать, где купил? — хмыкает Тэхён, опять возвращаясь к первой странице и всматриваясь в лицо преступника. — Нет, сказал, что не помнит, где купил, мол, он такие вещи не запоминает, — Намжун усмехается, ставя перед Тэхёном ещё две папки, которые очень тонкие по сравнению с делом Чон Хосока. — Это Пак Чимин, — старший следователь открывает одну из папок, — Вы его сегодня уже видели. Возьмёте у него показания. Он встречался с Хосоком около трёх лет, они выросли в одном районе, нужно его допросить. А это, — Намджун открывает вторую папку, тыча пальцем на фотографию, на которой запечатлён совсем молодой юноша. У него большие чистые глаза, высокий нос, тонкие, но красивой формы губы и каштановые волосы. — Чон Чонгук, его родной младший брат, но они уже давно не живут вместе. Мы его вызвали для дачи показаний, придёт через полчаса где-то. Чимина тогда оставьте на вечер, сначала допросите Чона младшего. — Хорошо, я Вас понял, — кивает головой Тэхён и встаёт со стула. — Я тогда ознакомлюсь со всей информацией и сразу на допрос. — Хорошо, — отвечает Намджун. Тэхён забирает все три папки с собой и выходит из кабинета.

***

Чон Чонгук оказался гораздо выше ростом, чем Тэхён себе его представлял. У молодого парня накаченная грудь, что виднеется из-под белой футболки, надетую под клетчатую рубашку, массивные бедра, которые плотно обтягивают узкие джинсы, и большие руки, на одной из которых красуются маленькие татуировки. Парень явно растерян, он озирается по сторонам, разглядывая почти пустую комнату допроса. — Кхм, — прочищает горло Тэхён. — Я следователь Ким Тэхён, я буду вести дело вашего брата. Сегодня я задам вам несколько вопр... — Когда я смогу увидеть брата? — не даёт договорить следователю Чонгук. Он смотрит на старшего с немой мольбой в глазах, но Тэхён давно на такое не реагирует. — Пожалуйста, просто отвечайте на мои вопросы, Чон Чонгук, — говорит он более строгим голосом. — А потом я смогу поговорить с братом? — глаза парня становятся красными, а руки слегка подрагивают. — Сегодня Вы уже точно его не увидите, лучше найдите ему хорошего адвоката, — отвечает Тэхён, кидая на парня, сидящего напротив, равнодушный взгляд. Сколько уже таких было в жизни Тэхёна? Близкие люди преступников почти никогда не знают, что дорогой им человек способен свершить такие злодеяния. Поэтому свято верят в то, что его осудили ложно. — Х-хорошо, — отвечает Чонгук, опуская взгляд. — Задавайте ваши вопросы. — Как давно Вы не живете вместе с братом? — спрашивает Тэхён, беря ручку в руки и готовясь записывать важную информацию. — Года два с половиной. Когда папы не стало, дом остался нам, но он слишком далеко от города. Я решил переехать в съёмную квартиру, когда закончил учебу и получил работу. — Вы работаете в IT-компании “Globus” инженером, верно? — Тэхён ещё раз пробегает взглядом по личному делу Чона младшего, когда тот согласно кивает головой. — У вас были высокие баллы и идеальные характеристики в университете, как и у вашего брата. — Это потому что он меня растил. Мне было одиннадцать, когда умер отец. Хосок стал моим опекуном в свои восемнадцать, учился на врача и работал одновременно, и всё это ради меня, — Чонгук шмыгает носом, а Тэхён с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. Он ненавидит, когда кто-то устраивает мыльные оперы на допросах. — Откуда у вашего брата два добермана? — переводит тему следователь, не желая слушать рассказы свидетеля о том, какой замечательный у него брат. Тэхён знает много таких же «замечательных», перерезавших всю свою семью. — Мы купили их вместе, один мне, один ему, но, к сожалению, когда я съехал на квартиру, я не смог забрать своего с собой. Вот они остались у брата, — Чонгук вытирает выступившие слезы рукавом рубашки и в очередной раз громко шмыгает носом, раздражая слух Тэхёна. — Вы знали, что ваш брат кормил их человеческим мясом? — Нет, конечно же нет, — качает головой Чонгук. — Я думаю сам брат об этом не знал. Я тоже часто привозил мясо для собак. Мы всегда берём его не первой свежести в мясных лавках, чтобы вышло подешевле. Он, наверно, у кого-то его купил. Я вот тоже баранину от говядины с трудом отличу. — Ясно, — хмыкает Тэхён. — Какие у вашего брата были отношения с вашими покойными родителями? — С родителями? Я н-не знаю. Родители развелись, когда мне было лет восемь. Мы остались с отцом, так как мать не могла нас потянуть из-за финансовых проблем. Она уехала заграницу, получила там гражданство, и потом нам пришло уведомление о её смерти, когда мы почти забыли о её существовании... Она не стремилась с нами общаться. Отца я тоже особо не помню. Но Хосок был идеальным сыном, он всегда помогал папе и говорил мне его слушаться. — А что на счёт ваших с ним отношений? — вопросительно изогнув одну бровь, спрашивает Тэхён. — Я уже сказал, он вырастил меня, заменил мне отца и мать. Только благодаря ему я получил хорошее образование и работу. Хосок... Хосок... он никогда ни на кого даже руку бы не поднял... — А найденные улики говорят о другом, — скептически взглянув на Чонгука, отвечает Тэхён. Он задаёт Чону младшему ещё много личных вопросов, тот на все отвечает, едва сдерживая слезы. Тэхён про себя заключает, что младший брат Людоеда явно был не в курсе его тайной жизни. — Вы замечали за Хосоком когда-нибудь что-то странное? Может быть, это было проявление беспричинной агрессии или излишней жестокости. — Нет, никогда. Все, кто знает моего брата, скажут Вам, что не встречали человека добрее. — Что ж, посмотрим, — хмыкает Тэхён, думая в чём же скрывается мотив всех этих убийств. Но для серийных маньяков-убийц он и не нужен. Они получают особый кайф, видя страх в чужих глазах, которые не могут поверить, что смерть за ними пришла. И после убийства ещё долго вспоминают об этом с небывалым трепетом, буквально смакуя вкус чужой крови у себя во рту. Тэхён провёл очень много бесед с такими людьми, после которых всякая вера в человечество в нём исчезла. — Насколько мне известно, ваш брат находится в отношениях с Пак Чимином. Как Вы думаете, мог ли парень вашего брата знать о всех этих убийствах? — Тэхён невольно вспоминает заплаканное лицо Чимина. — Вы меня совсем не слышите?! — голос Чонгука слегка срывается и становится выше. — Мой брат не Людоед! Как Чимин мог о чем-то знать, если Хосок никого не убивал?! Тэхён видит, как Чонгук весь дрожит от накрывающих его эмоций, и думает, что на сегодня хватит. Вряд ли он скажет ещё что-то полезное, ведь тот упёрся бараном, что его брат ни в чем не виноват. — На сегодня закончим, — Тэхён встаёт с места, забирая все свои вещи со стола. — Будьте на связи, мы ещё Вас пригласим. Чонгук ничего не отвечает, лишь согласно кивает головой, продолжая сидеть на месте. Тэхён оборачивается у самого выхода и видит, как Чон гипнотизирует взглядом стол и не обращает внимания на катившиеся по щекам слезы. Следователь не чувствует жалости, но прекрасно понимает эти чувства, что одолевают сейчас младшего. Когда маски слетают с лица, тяжело принять то, что мы видим. Чонгук не хочет верить в то, что Хосок, его старший брат, убийца, что на его руках кровь целых восьми женщин. Но найденные останки во дворе и человечье мясо говорит, что убийца никто иной, как Чон Хосок.