Va Tout En Enfer

            Пожалуй, я бы хотел продлить момент объятий с Остеном, но парень сам мягко отстранился от меня, глядя влажными, заплаканными глазами.       — Спасибо, — Остен слабо улыбается и благодарно смотрит на меня, вытирая слёзы и тихо шмыгая. Его нос и щёки всё ещё немного красные, и это позабавило меня; даже несмотря на ситуацию, произошедшую с Келлином, от которой у меня до сих пор бегали мурашки по коже, мне показалось это милым.       — Пойдём обратно? — я тепло взглянул на Остена и провёл рукой по его предплечью, тем самым помогая подняться. Найт кивнул и, в последний раз шмыгнув, направился обратно в зал.       Я шёл рядом с ним и еле боролся с искушением взять его за руку, чтобы показать ему свою поддержку и почувствовать себя хоть немного, но в безопастности.       — Итак, — я боязливо оглядел кровавую сцену, краем глаза заметив где-то за диваном пальцы оторванной руки. Меня снова затошнило. — Что мы пропустили?       — Скорее, мы пропустили ваш разговор, — первым отозвался Ремингтон, игриво вздёрнув брови, и ухмыльнулся в нашу с Остеном сторону. Я едва удержался, чтобы не показать ему один неприличный жест.       — Эта идиотская плюшевая игрушка сказала, что теперь нам доступен второй этаж, — сказал Майки и хотел было добавить что-то ещё, но не смог. Его лицо сильно побледнело, и он всё ещё опирался на Пита, который, впрочем, тоже выглядел не особо хорошо. Сейчас, по понятным причинам, никто не выглядел особо хорошо.       — Даже не знаю, радоваться этому или нет, — выдохнул я, боковым зрением глядя на Остена. Тот снова ничего не говорил перед остальными, но я почему-то был уверен, что это ненадолго.       Мы так и стояли в полнейшей тишине. В зале пахло кровью и, находясь в ужасном расположении духа, теперь я понимал, нет, я наконец осознавал всю серьёзность ситуации. Меня словно холодной водой окатили, и, как никогда раньше, я мог поставить себя на место героев ужастиков, которые смотрят на смерти людей.       На самом деле всё это казалось до ужаса нелепым и одновременно страшным, как будто у нас были массовые галлюцинации. Ну не может же быть какой-то неясный гибрид неизвестных существ таким жестоким! То есть, подождите: нам буквально показали четвертование человека, но никто ещё не бегает по залу с криками: «Мы все умрём, что же нам делать?!», и это было странно. Хотя, возможно, все ещё находились в состоянии шока: рядом со мной стоял Остен, который, потупив взгляд, смотрел в пол, напротив меня стояли Отто и Брайан, которые растерянно рассматривали окровавленную сцену, Энди тупо уставился на свои руки, а Линдси, казалось, равно как и Артур, не могла произнести и слова. Остальные, конечно же, тоже не особо радовались смерти Келлина, но и прекрасно понимали, каким мудаком, как выразился Энди, он был. В этой ситуации никого не стоит жалеть.       — Я… — Майки сделал шаг вперёд, оставляя Пита позади и тем самым разрушая устоявшуюся напряжённую тишину. Он прочистил горло и продолжил, тяжело вздохнув, говорить. — Я хотел сказать, что смерть Келлина должна показать нам, как плохо придётся потенциальному убийце в будущем. Я бы не хотел терять никого из вас, — он пробежался взглядом по мне, Питу, Остену и Артуру, и продолжил, — даже несмотря на то, что знакомы мы от силы неделю. Я хочу покляться, что никого не убью, — твёрдо закончил Майки. — Я говорю совершенно серьёзно, ведь от каждого, буквально каждого нашего слова зависят жизни всех остальных. Смерть Келлина подробный тому пример.       — Я тоже клянусь, — выступила вперёд Хейли, воинственно оглядывая всех.       — И я, — неожиданно тихо сказал Остен, пряча ото всех взгляд и снова замолкая.       Все тут же вышли на полшага вперёд, подходя к Майки и Хейли и произнося «клятву». Я, конечно же, не остался в стороне.       Честно, меня удивила эта «командная клятва», которая, хоть и выглядела бессмысленно, потому что сезон резни и выживания уже был открыт, но это… Давало хоть какую-то надежду? Например, на то, что, возможно, среди оставшихся не найдётся такого же придурка, как Куинн.       Это действительно каким-то образом укрепляло командный дух, который и так висел на волоске, а Майки, наверняка, хотел не столько сплотить нас этим, сколько создать временную иллюзию безопасности и импровизированной семьи для себя. Я не смею его в этом винить.       Не буду забегать вперёд, ведь мало ли, что ещё может произойти, но думаю, что если мы и проживём здесь целую вечность бок о бок, то это будет не так страшно.

* * *

      Последующие несколько дней, которые я сумел насчитать, прошли относительно спокойно для такого места. Артур и Линдси находились в своём мире из розовых ленточек и красных сердечек и ни на секунду не отлипали друг от друга, что значило, что они везде и постоянно были вместе.       Отчасти это раздражало, потому что, знаете, помимо отношений были и другие, более насущные проблемы, но, с другой стороны, я был рад за них, ведь, даже несмотря на такое непростое сложившееся для нас время, они нашли моменты для того, чтобы проявить чувства друг к другу. Кажется, это называют «любовью с первого взгляда», ведь мы здесь не так долго, а они такие почти с самого начала? Я не уверен, что верю в подобное, но...       От Брайана я слышал, что Пит — да, да, тот, который Абсолютный Футболист, — захаживает временами в библиотеку, да не просто так, а к Майки, который проводит почти все свои дни именно там. Иногда Брайан видит, что Пит то сидит рядом с Уэем и просто наблюдает за тем, как последний читает, то они о чём-то увлечённо болтают. Сам же Молко берёт в библиотеке книги о различных театральных постановках в разные исторические промежутки. Как-то раз я даже рассказал ему о нескольких интересных постановках Викторианской Эпохи и получил в ответ ворох благодарностей и убегающего в библиотеку, чтобы найти ещё что-нибудь по этой теме, Брайана.       От Ремингтона, который, в свою очередь, вместе с Энди устроил в свободной аудитории на втором этаже нечто наподобие «тату-салона и модного бутика», я услышал, что он видел Майки, иногда заходящего в спортивный зал, который стал нам доступен после открытия всё того же второго этажа.       Даже без лишних рассказов и дополнений я мог уверенно предположить, что Майки ходил туда явно не тренироваться — этот парень больше любил умственную деятельность, — а смотрел на Пита, который, естественно, гонял мяч или выполнял какие-либо упражнения. Между этими двумя явно что-то происходило, и это было более чем странно, потому что два совершенно разных человека, совершенно разных Абсолютных общались, находя новые темы для разговора, и это искренне меня удивляло.       В тот же момент, когда я узнал о «похождениях» Майки, я расспросил Ремингтона, что же они на самом деле устроили с Энди в пустующей аудитории.       С загадочным видом фокусника, который вот-вот должен был исполнить свой коронный трюк и достать кролика из шляпы, Лейт сообщил, что они обустроили аудиторию «под свои нужды»: натаскали туда различных книг об искусстве, что пригодятся Энди, который, на свою удачу, нашёл на одном из складов сломанную тату-машинку и пытался её починить, а Ремингтон же снабжал Бирсака бумагой и карандашами, чтобы последний делал эскизы татуировок. Лейт же, если не помогал чинить тату-машинку, то читал книги про моду различных времен, которые, естественно, тоже притащил из библиотеки. В общем, парни строили свой собственный мир из старой, пустой и серой аудитории, иногда закрываясь в зоне комфорта.       Чуть позже, как выяснилось, Энди решил собрать свою тату-машинку из найденных на всё том же складе деталей, потому что понял, что найденная безнадёжно испорчена и сломана.       — А как вы поймёте, что она работает? — спросил я, сидя на сдвинутой в угол парте и наблюдая за копошащимся над механизмом Энди.       — Энди будет тестировать её на мне, — довольно и даже с ноткой гордости ответил Ремингтон.       — То есть ты будешь подопытным? — со смешком отозвался я. — А если что-то пойдёт не так?       — Да куда уж хуже, — сказал на это Лейт, помрачнев.       Было смешно наблюдать за тихо матерящимся и ворчащим Бирсаком, который то и дело что-то перечерчивал, зачёркивал и рисовал на рядом лежащем листке, за тем, как он иногда отдёргивал руки и смахивал с лица тёмные пряди.       В один из таких дней, когда я вновь сидел на своей излюбленной парте в той аудитории, болтая ногами в воздухе, и читал заметки какого-то шведского учёного, взятые из библиотеки, Ремингтон и Энди обсуждали деталь в тату-машинке, которую нужно было прикрепить в опередленное место, чтобы прибор работал. Собственно, на этом и завязался их спор: парни доказывали друг другу, куда именно нужно поставить эту деталь. Я удивился тому, как Ремингтон моментально забыл про свои модные журналы и книгу; видимо, он тоже любил спорить и доказывать точку зрения, прямо как любили Брендон и Райан.       — Хей! — в дверном проёме показалась голова Ури. — Чего это вы тут пыхтите? — он оглядел аудиторию.       — Вспомнишь г… Кхм, лучше промолчу, — я с ухмылкой оторвался от чтения, взглянув на горящие интересом карие глаза Брендона.       — И почему вы не рассказали, что тут устроили? А я хожу себе, скучаю без дела, даже не представляю, чем себя занять, — Брендон, не переставая говорить, взял в руки какую-то книгу об искусстве, что читал Энди, незаинтересованно пролистал её, а затем положил на место, приблизившись к склонившимся над столом парням.       — А ну, можно взглянуть? — Ури просунулся между Энди и Ремингтоном, за что получил недовольные возгласы.       — Брендон, пожалуйста, не лезь не в свое дело, — терпеливо отозвался Бирсак.       — Может, наоборот, лучше ему показать? Так сказать, свежий взгляд со стороны не очень-то и помешает, — Ремингтон почесал в затылке пальцами, которые были немного запачканы в масле.       — Да, — устало выдохнул Энди. — Думаю, ты прав. Держи, — он отодвинулся от стола, скрипя ножками стула об пол и указывая на оставшееся на столе «недочудо техники».       Я тоже подошёл к столу, заглядывая через плечо Брендона, который задумчиво вертел в руках недособранный прибор. Он хмурил брови, зачем-то наклонялся, чтобы взглянуть на тату-машинку снизу, хотя её можно было просто поднять, а потом просто выдал:       — В целом, вы делаете всё правильно, но ведь механизм можно сделать в разы лучше.       — Вряд ли. Я пробовал все возможные способы, и при этом машинка будет работать если не хорошо, то хотя бы неплохо, — вздохнул Энди.       — Нет же, — Брендон делает искренне непонимающее лицо, снова берёт прибор в руки, вертит его, а затем берет со стола щипцы, что-то вытаскивая оттуда, меняет местами несколько мелких деталей внутри механизма, прикрепляет несколько новых, потом снова вертит, зачем-то постукивает по боку отвёрткой и удовлетворённо кивает.       — Вот. Дальше собирайте по схеме, — с этими словами Брендон указывает на листы на столе, — и это будет лучшая тату-машинка. Надеюсь, для меня будут скидки, — шутит Ури. Энди во все глаза смотрит на парня.       — Да, конечно, после Ремингтона сразу будешь ты, — улыбается Бирсак, всё ещё немного ошеломлённо смотря на Брендона, — Спасибо большое.       — Обращайся. Не зря же я Абсолютный Мастер На Все Руки, — довольный собой, хмыкает Брендон. — Что ж, если моя работа здесь закончена, то я, пожалуй, пойду найду Райана, — Ури разворачивается и, кидая последний взгляд на Бирсака, направляется к двери.       — Стой, — я спешу за ним, закрывая книгу и кладя её в сумку. — Пойду с тобой. Может, встречу Остена или Майки, — я пожимаю плечами. После убийства Ронни я стараюсь не ходить один по коридорам, паранойя просто не позволяет.       — Я, кстати, видел Майки в библиотеке, он там с Питом, — выйдя в коридор, говорит Брендон.       — Ох, опять они вместе, — с улыбкой киваю я.       — Опять?       — О, да, ты разве не замечал? Они всё время проводят вместе.       — Зато теперь буду замечать, — белозубо улыбается Брендон.       Какое-то время мы шли в тишине. Я думал над тем, чтобы попросить Энди, если его тату-машинка всё же будет работать, набить мне какую-нибудь татуировку. У меня уже имелась парочка таких, так что опыт у меня в этом был, как и чистое предплечье правой руки. Так почему бы не поместить что-то на это место... Только вот что?       — Ты так удачно зашёл в аудиторию. Если бы не ты, то Энди и Ремингтон уже перегрызли друг другу глотки, — невесело говорю я.       — Я просто шёл мимо и услышал громкий разговор, решил, что могу попробовать помочь, что бы там ни было, — пожимает плечами Ури. — А вообще, как я выяснил... Да, скорее, выяснил, мой талант проявляется в самых разных сферах: я могу приготовить довольно неплохое песочное печенье или починить различные мелкие штуки и бытовые приборы, хоть и далеко не все, — стал перечислять Ури, загибая пальцы. — О, даже как-то раз умудрился найти какую-то книгу в библиотеке раньше, чем Майки, представляешь? — хмыкнул он.       — Майки, наверно, был в шоке, — улыбаюсь я.       — Я просто уверен в этом.       Мы оба рассмеялась, продолжая путь, как я понял, в комнату Райана, так как Брендон не знал, где его искать.       После этого случая с тату-машинкой Энди я сделал вывод, что талант Брендона не такой уж бесполезный, как на первый взгляд, особенно сейчас. У нас может сломаться какая-то вещь, но никто не будет знать как её починить, и даже Майки, вооружившись книгами из библиотеки, не сможет найти нужной инструкции. Как раз тут и понадобятся умения Брендона, которые могли касаться самых разных, как я понял, сфер.       Райан был не прав, когда в самую первую встречу говорил, что талант Брендона ненужный, потому что не бывает бесполезных талантов — так же, как и не бывает бесполезных людей. Я печально улыбнулся этому маленькому открытию.       По пути мы встретили Линдси, которая, на удивление, была одна. На вопрос «Где Артур?» она ответила, что тот что-то рисует, и она решила помочь ему, поэтому идёт в библиотеку за бумагой и кое-какими книгами.       — Ты случайно не видела Райана? Насколько я понимаю, он вряд ли у себя в комнате, так как почти никогда не сидит на месте, — Брендон чешет подбородок.       — Ах, да, я помню, он вместе с Остеном был в столовой, — ответила Линдси, призадумавшись. — По крайней мере, я там была час назад, и они там были; не знаю, как сейчас.       — Всё равно спасибо, — кивает Брендон. Я радуюсь нашей удаче: и Райан, и Остен в одном месте. Что же они могут делать вместе?       Мы спустились на первый этаж и услышали, как из столовой разносятся звуки гитары и пение.       — Как думаешь, это они? — спрашиваю я, пытаясь расслышать голос Остена.       — Я в этом уверен, — Брендон влетает в столовую с видом «Вы не ждали, а я припёрся» и смотрит на Райана, который от неожиданности прекращает играть на гитаре и замолкает. Остен же смотрит на спокойно вошедшего в помещение меня, хлопая на место рядом с собой. Видимо, он не пел и это был Райан; что ж, я, честно говоря, и не ожидал от него этого, учитывая, как он вёл себя рядом с остальными.       — Я уж надеялся, что ты потерялся, — с улыбкой фыркнул Райан.       — Тебя-то я найду в любом уголке света, — в тон ему отвечает Брендон. Росс закатывает глаза.       — Можно? — Ури тянет руку к гитаре Райана.       — Если ты мне её испортишь... Расстроишь, что угодно, или, не дай бог, как-нибудь струну порвёшь... — насупившись, говорит парень, но всё же протягивает музыкальный инструмент Брендону.       — Тебе не следует забывать, какой у меня талант, — Брендон ставит гитару в удобное для него положение и, зажимая аккорды на грифе, проводит по струнам.       В столовой раздалась приятная мелодия какой-то неизвестной мне песни. Брендон ловко перебирает струны пальцами, меняя аккорды, и что-то тихо мычит себе под нос, наверно, слова песни. Я закрываю глаза, которые снова начало жечь от бессонной ночи, и вслушиваюсь в мелодию, пытаясь угадать, какие слова на самом деле могут быть у такой песни.       Мелодия закончилась, Брендон едва слышимо хлопнул по струнам, как бы говоря, что мини-концерт окончен, а я открыл глаза, тут же наткнувшись на взгляд блестящих сероватых глаз Остена. Он тут же в смущении отвернулся.       — Вау, — сказал Райан, принимая гитару обратно. — Признаю, всё-таки твой талант имеет прок.       — Честно? Эта игра на гитаре совершенно никак не относится к моему таланту. Я сам учился играть, и это далось мне довольно тяжело, — признался Брендон.       — Тогда, думаю, у нас будет, что обсудить без споров, — открыто улыбнулся Райан, поправляя платок на шее.       Глядя на то, как парни свободно общаются, а Остен увлечённо их слушает, иногда кивая и оборачиваясь на меня, я с улыбкой вспоминал, что когда-то тоже играл на гитаре. Конечно, вряд ли это умение просто пропало, такие вещи не забываются, но всё же большую часть я успел подзабыть. Да, я мог бы попросить у Райана гитару и сыграть пару-тройку песен, но что-то внутри мне подсказывало, что я оплошаю и опозорюсь, а на глазах у Остена этого делать бы не хотелось.       — ...Наверно, поэтому я так впечатлён рок-музыкантами и, не буду таить, до сих пор мечтаю стать одним из них, но мой талант сказал иначе, — с ноткой печали выдал Брендон.       — Хей, а как ты смотришь на то, чтобы я учил тебя игре на гитаре? Как я уже понял, у тебя есть базовые знания, а я смогу дать тебе немного больше этого, — с какой-то едва заметной надеждой сказал Райан, то поднимая, то опуская взгляд.       — Да. Да, я не против, — улыбнулся Брендон во все тридцать два.       У всех всё налаживается, будто и не было жестокой казни Келлина, смерти Ронни и всего прочего, что мы успели пережить здесь за такой короткий срок.       Это радовало, и даже я уже подумывал над тем, что никто больше не станет убивать, и мы, хоть и взаперти, все умрём по естественным причинам.

* * *

      Я не особо хотел выходить из своей комнаты. Иногда у меня возникали мысли просто остаться в кровати и весь день бессмысленно пялиться в потолок, но, во-первых, был риск того, что ко мне может ворваться убийца (привет, паранойя), а, во-вторых, у меня был повод выходить из комнаты.       С первой минуты здесь, с первого момента, как я увидел его, во мне что-то переклинило и зацепилось, и почему-то моей главной задачей было не выжить здесь, а защищать Остена, который, впрочем, даже не просил этого.       Иногда я чувствовал себя мамой, которая носится вокруг своего ребёнка, пытаясь сделать так, чтобы даже пылинка не коснулась его волос.       Остен… Он просто удивительный, понимаете? Да, соглашусь, в этом месте все удивительные, но он как-то... По-особенному удивителен, что ли? Голос во мне всякий раз молчаливо восхищается, когда я вижу его. Это было странно, это даже бесило, но я ничего не мог с этим поделать.       Даже без памяти, даже без знания своего таланта, Остен притягивал к себе.       Я вновь прокручивал в голове эти давно осознанные мысли, как ко мне в комнату постучались. Почесав глаза, я подпрыгнул на кровати, так как шевелиться сегодня совершенно не планировал. Тело меня не слушалось, а ноги стали ватными, мне не хватало сна и еды.       В дверь постучались ещё раз.       — Вася, нам нужна твоя помощь! — крикнул из-за двери Отто. Я облегчённо выдохнул, открывая дверь, хватая лежавшую на полу сумку и поправляя на себе смятую от лежания в кровати одежду.       — Да, что такое? — я вышел в коридор, закрыв дверь.       — Вася, ты же Абсолютный Историк, так ведь? — получив мой утвердительный кивок, Отто продолжил,— скажи, пожалуйста, бывали ли собаки в театре? Или в Голливуде, где-нибудь там? — невнятно пробубнил Вуд, замявшись, однако его слова я понял.       — Да, что-то такое было. Насколько я знаю, первой собакой в Голливуде стала немецкая овчарка Рин Тин Тин, которая была раненой подобрана на поле боя во время Первой мировой войны американским капралом Ли Дунканом. Она даже ставила свою подпись на контракт лапой, — задумчиво произнёс я, оттягивая ворот рубашки. Мне стало жарко.       Отто расцвел самой широчайшей улыбкой, которая только может существовать.       — Я ведь ему говорил! Говорил, что собаки — это чудо! — Отто принялся скакать по коридору.       — О чём это он? — я непонимающие поднял бровь и перевёл взгляд на пришедшую с Вудом Хейли, которая до этого молчала.       — Он поспорил с Брайаном о том, что животные, а, конкретно, собаки, могут выступать в театре и сниматься в Голливуде, — закатила глаза Хейли и сложила руки на груди.       — Вася, ты должен пойти с нами к Брайану! Он мне не поверит! — Отто подпрыгнул ко мне, отчего его шапка съехала чуть вперёд, и потянул меня за руку. Я испуганно смотрел на парня, пока он чуть ли не насильно тащил меня по коридору.       — А я тебе тогда зачем? — возмущённо воскликнула Хейли. — Я думала, что я в качестве свидетеля.       — Нет, мне было бы просто скучно идти одному до комнаты Васи, — легко отвечает Отто, получая подзатыльник от Хейли.       — Скучно ему, видите ли!       — Нет, ну а что такого? Я подметил, что Отто, вероятно, как и мне, страшно ходить по коридорам одному, просто он не хочет в этом признаваться.       Уже поднимаясь на второй этаж, я шёл спокойным шагом и вслушивался в разговоры Отто и Хейли. Они продолжали пререкаться, но в довольно забавном ключе: Уильямс подметила, что Вуду, вероятно, стоило бы ходить без шапки и хоть немного подстричь волосы, чтобы лучше проветривалась голова, а Отто беззлобно замечал в ответ, что Хейли могла бы ему помочь вместо претензий, напоминая девушке про её талант. Судя по тому, что никто из них не выходил из себя при этом разговоре, такой стиль общения стал для них уже привычным.       Я давно заметил, что эти трое — Брайан, Хейли и Отто, — сбились в группку и постоянно что-то обсуждали. Порой я задавался вопросом: как такие разные Абсолютные могут вообще найти какие-то общие темы? Оказывается, в этом месте могут происходить и не такие вещи.       — Стоп, а где находится Брайан? — словно опомнившись, спросил я.       — Он уже который день просиживает штаны в «студии» у Энди и Ремингтона, — недовольно поджимает губы Уильямс. — А мы каждый день ходим туда, чтобы получить хоть немного его внимания.       — Что он может там делать? — я почесал затылок.       — Мы задаём ему эти же вопросы, но он лишь отвечает: «Я нахожу их интересными собеседниками и хочу узнать получше», — передразнивая Молко, ответила девушка.       — Это обидно, — добавляет Отто, на что Хейли кивает.       — Я уверен, что это временно. Вряд ли такой человек, как Брайан, забудет о вас, вы же с самого начала вместе, — я пытаюсь хоть как-то приободрить ребят, но чувствую, что выходит у меня, по меньшей мере, дерьмово.       — Я тоже на это надеюсь, — отвечает Отто, толкая дверь в аудиторию.       Ремингтон мне приветливо помахал, отрываясь от чтения книги, страницы которой он переворачивал одной свободной рукой, а Энди буркнул что-то приветственное, не отрываясь от жужжашей тату-машинки и набивая Лейту новую татуировку, параллельно бормоча, чтобы тот перестал дёргаться.       Я хмыкнул; всё же механизм Брендона работал исправно.       Брайан, лёжа на двух соединённых партах и закинув ногу на ногу, читал какую-то книгу, подняв руки над лицом.       — Ну, выяснил? — Брайан смотрит на Отто и садится.       — Вася сказал, что была собака, Рин… — Отто начал щёлкать пальцами, пытаясь вспомнить.       — Рин Тин Тин, — подсказываю я.       — Да, именно. Это была первая собака в Голливуде, она даже подписала контракт, — довольно сказал Вуд.       — Хорошо, я признаю своё поражение, — улыбается Брайан, поднимая руки перед собой в знак капитуляции.       Я почувствовал себя лишним, когда Хейли, Отто и Брайан снова начали обсуждать какие-то вещи, поэтому, слабо улыбнувшись, отошёл к Энди, который выключил тату-машинку и рассматривал свою работу на руке Ремингтона.       — Брендон гений! — воскликнул Бирсак, когда я подошёл к столу. — Машинка отлично работает!       — Это радует, — я рассмотрел небольшую змейку на покрасневшей коже, которая обвивала колючий стебель розы. Ремингтон довольным взглядом сравнивал набросок на бумаге, который лежал рядом, и свою новую татуировку.       — Можешь мне тоже что-нибудь потом набить? — неожиданно спросил я.       — Да, конечно, — кивает Энди. — Что пожелаешь?       — Я даже не знаю. Нарисуй что-нибудь специально для меня. Лучше я доверюсь в выборе тату мастеру своего дела.       — Окей, — Энди улыбается. Видимо, ему нравится самому прорабатывать дизайны будущих татуировок.       — Думаю, я смогу помочь ему в этом, — вклинивается в диалог Ремингтон.       — Да, спасибо, парни, — я благодарно киваю им обоим и покидаю аудиторию, решив вернуться в свою комнату и снова погрузиться в самокопание.       Выйдя в коридор, я боязливо оглянулся, убеждаясь в том, что никого, кроме меня, здесь нет. Невольно обняв себя руками, я пошёл по тихому и пустому коридору, через каждые несколько метров оглядываясь и, в случае чего, готовясь бить убийцу из-за поворота. Я совершенно не чувствовал себя в безопасности.       Путь в жилую часть университета проходил через склад. Да, именно через тот, где мы с Майки и Остеном нашли труп Ронни. У меня до сих пор перед глазами стоит окровавленный труп Радке.       Я шуганулся звука, раздавшегося со склада, когда проходил мимо. Готовясь рвать и метать, я с удивлением заметил среди коробок голову Вика, который, что-то бормоча себе под нос, рылся среди хлама.       В последнее время Вика не было ни видно, ни слышно, словно его не существовало; он даже ел отдельно ото всех, слишко рано завтракая и чересчур поздно ужиная. Насколько я понял из разговоров Артура и Майки, Фуэнтес всё время проводит в пустой аудитории на первом этаже, в той самой, в которой находился на момент смерти Ронни, и никто не знает, что именно он там делает. У меня есть два предположения на этот счёт: либо Вик устраивает там камеру пыток, чтобы разделывать своих жертв (ведь он, как-никак, Абсолютный Некромант!), либо обустраивает комнату под свои нужды, равно как Энди и Ремингтон. Остальное время, видимо, Фуэнтес проводил на складе или в самом дальнем и «тёмном» углу библиотеки, где я замечал его пару раз, навещая Майки.       Как-то раз я заметил в его руках очень сомнительную книгу, которая вообще бог знает что делает в этой библиотеке. Из-за этого я даже взял пару книг из того отдела ради интереса, но не могу сказать ничего успокаивающего по их поводу: все те рассказы, которые я через силу прочитал, лишь ухудшая свою паранойю, были о средневековых пытках или странных ритуалах, которые вряд ли работали, или являлись ужасными второсортными детективами, или лженаучными рассказами и заметками, что были ни черта не понятными, или книгами про свингеров, что ещё хуже. Я бы пожелал оставить вместе с книгами на полке ещё и воспоминания о прочитанном.       Но Вику нравились эти книги: он постоянно таскает с собой книжку, избегает людных мест, а когда всё-таки решает поесть вместе со всеми, садится подальше от остальных и читает, не обращая внимания на окружающий шум, который, в общем, создают Брендон, Райан, Хейли, Отто и Брайан.       Его замкнутость можно было понять: после смерти Ронни ему не к кому было прибиться, а так как Пит всё больше проводил время с Майки, то ему ничего не оставалось, как создать свой собственный маленький мир.       «Его даже жаль» — подумал я, заворачивая за угол и оставляя склад позади.       Задумавшись, я не заметил Остена, который шёл по коридору, уставившись в пол. Мы сильно столкнулись лбами и, охая, упали.       — Извини, извини! — тут же затараторил я. Перед глазами потемнело.       — Нет, ничего, — рассеяно улыбнулся Остен. — Это я невнимательный.       — Извини ещё раз, — я кое как поднялся на ноги, совершенно не обратив внимания на то, что Остен говорит. Даже после казни Келлина Остен не всегда разговаривал, предпочитая отмалчиваться или отвечать лишь односложно. Возможно, я был даже единственным, кто мог перекинуться с ним несколькими фразами.       — Это даже хорошо, что мы встретились. Я искал тебя, — Остен тоже встаёт на ноги.       — Меня? Зачем? — искренне недоумевал я.       — Тебя не было за завтраком и обедом, и я подумал, что что-то случилось. В комнате тебя не было, и я решил проверить библиотеку, — с каким-то смущением проговорил Найт.       — А для чего ты меня искал?       — Я... Ну, волновался за тебя.       Стоп, он… Волновался за меня?       Почему же? Кто я для него, чтобы волноваться за меня? Подумаешь, не появился в столовой пару раз, неужели это повод для волнения?       Ага, говорит человек, который прокручивает сто тысяч вариантов смерти, если не видит светло-фиолетовую макушку в толпе три сотых секунды.       Эти слова обрадовали меня. Нет, правда: моё настроение от отметки «ниже плинтуса» поднялось до «чуть более того, что нужно, чтобы хотеть жить».       — Оу, спасибо? — я нервно смеюсь.       — Пожалуйста? — в таком же тоне повторяет Остен, и мы тихо смеёмся, направляясь в сторону библиотеки.       — Я хотел с тобой поговорить, — вдруг выдаёт Остен после нескольких минут молчания. Я в удивлении вскидываю брови и киваю, давая понять, что я весь во внимании.       — Я… Я начинаю вспоминать какие-то незначительные детали из своего прошлого. Например, мои любимые напитки — это двойной ванильный капучино со сливками и без сахара и черничный сок; а ещё у меня было целых одиннадцать свитеров, представляешь! — с неподдельным удивлением восклицает Найт, на что я улыбаюсь. Я так рад слышать его голос.       — Мальчика, с которым я дружил в детстве, звали Джейми, а ещё я очень боюсь колёс обозрения, — продолжает Остен.       — Это уже что-то. Я рад такому прогрессу, думаю, уже довольно скоро ты вспомнишь и всё остальное, — отвечаю я, действительно радуясь за друга. Найт улыбается, внутри меня что-то щёлкает, и мои губы расползаются в ответной улыбке.       Я был тронут тем, что Остен решил поделиться со мной такой важной для него информацией. Это что-то значит, и я в этом почему-то не сомневаюсь.       Оставшуюся до библиотеки дорогу мы не проронили ни слова, лишь иногда кидая другу другу странные, неопределённые взгляды.       — Чёрт, мне нужно было отнести дочитанную книгу в библиотеку, — раздасованно говорю я, смотря на полки с книгами по истории. Я перечитал уже чёртову кучу, спасибо моей способности быстро читать и анализировать прочитанное, и, кажется, чтение было одним из немногих интересных мне занятий здесь.       — Во всяком случае, ты можешь принести их в любой другой день, — из-за стеллажа выглядывает Майки, а из-за его спины Пит весело машет нам рукой. Остен машет ему в ответ, я лишь киваю в знак приветствия.       — Вот, думаю, эта книга тебя заинтересует, — Майки, покопавшись в стопке на столе, вручает мне толстую книгу в кожаном коричневом переплёте.       Я смотрю название, потом открываю оглавление, листаю страницы, натыкаясь на название одной из глав: «Подробный разбор Великой Французской Революции. 1789 год. Кризис старого порядка», и захлопываю книгу.       — Спасибо, Майки. Думаю, будет чем заняться. Всё же лучше, чем собственноручно прогрызать себе мозг, — я зажал книгу под мышкой, понимая, что в сумку она вряд ли влезет и, под обеспокоенный взгляд Остена, который я не заметил, пошёл смотреть остальные книги на полках.       — Кстати, Остен, — Майки обратился к Найту, который принялся рассматривать свои ногти. — Я прочитал в одной из книг по психологии, что память у человека может восстановиться, а может и нет.       — Я надеюсь, что я всё вспомню, — тихо отвечает Найт.       — Я тоже на это надеюсь, — подключился к разговору я, так и не найдя на полках ничего интересного. — Ведь с каждым обретённым воспоминанием ты становишься сильнее, ты… — я старался подобрать нужные слова. — Ты словно становишься сильнее духом, зная, кто ты.       Остен согласно кивает и слабо улыбается.       — В той книге говорилось, что когда мы хотим что-то вспомнить, то обращаемся к хранилищу памяти и восстанавливаем нужную информацию. Например, нужно увидеть человека на улице, чтобы вспомнить, как его зовут. Попробуй и ты таким способом, — посоветовал Майки. — Если ты что-нибудь вспомнишь, то веди от этих воспоминаний мысленную нить, проводи ассоциации, и тогда ты, может быть, ещё что-нибудь вспомнишь.       Остен снова кивает и, последний раз взглянув на Майки, тянет меня к выходу из библиотеки. Я покорно иду за ним.

* * *

      Не знаю, сколько тогда было времени, но я мог предположить, что был уже вечер, потому что ужин уже прошёл, а об отбое ещё ничего не говорилось, но я, Майки и Остен сидели в столовой и играли в придуманную нами игру, которую единогласно было решено назвать «Добей карту». Её суть заключалась в том, что каждый из нас писал на листке бумаги начало научного факта, взятого из книги, а на другом — его конец, а после все эти бумажки перемешивались и игроку давалось три попытки, чтобы собрать верное словосочетание с закрытыми глазами.       Таким образом мы узнали, что сердце белого кита имеет язык, который в два раза длиннее его самого, Майки, судя по этой игре, утверждал, что колибри — это единственная птица, которая нападает на оленей и кабанов, а ещё говорил, что если кормить жёлтую канарейку красным перцем, то она станет реактивным самолётом и преодолеет скорость звука.       У Остена же дела были куда хуже: у него десять тонн космической пыли регенерируют за день больше электрических импульсов, чем все телефоны вместе взятые, первоначально кока-кола была равна температуре минус сорока градусов по Фаренгейту, а пятнадцатидюймовые глаза кальмара мигрируют от Арктики до Мексики каждый год.       Вы не представляете, как громко и долго мы смеялись.       Однако нам иногда всё же удавалось собрать достоверный факт: например, так мы узнали, что во вселенной сто миллиардов галактик, а гавайский алфавит состоит всего из двенадцати букв.       Я тоже сплоховал пару раз, но в основном соединял правильные начала и концы фактов. Я правда не знал, как так получалось, и в какой-то момент мне это даже поднадоело.       Когда мы в очередной раз смеялись чуть ли до слёз (у меня уже начали болеть мышцы живота и скулы) над фразой, что получилась у меня («Большая часть частичек пыли в доме выращивают марихуану»), из телевизора в столовой раздался противный голос Дэла, на объявления которого я не обращал внимание уже несколько дней, так всё было спокойно:       — Обнаружен труп в жилых комнатах.       Казалось, у всех троих замерло сердце, а смеха как не бывало, — мы сорвались с мест, забыв про игру и даже уронив пару бумажек, однако на это уже никто не обратил внимания.       По пути в комнаты я молился, чтобы это была глупая шутка Дэла и никакого трупа на самом деле не было.       Но разве это существо умело шутить?       Уже подходя к нужному месту, я расслышал судорожные вопли Артура.       «Только не она…» — промелькнуло у меня в голове.       Однако мои молитвы не были услышаны.       Голова закружилась, когда, заглянув в комнату, чего я лучше бы не делал, я увидел висящую под потолком в петле Линдси, а под ней — яростно бившего заваленный вещами пол Артура, который захлёбывался в собственных слезах и повторял, как мантру, слова: «Нет, она не могла так сделать, она не могла так поступить…»       — Что… Как… — я прикрыл глаза, дабы не упасть от головокружения.       — Первым её нашёл Артур, затем прибежали Райан, Отто и Ремингтон, что были в комнатах, — пояснила Хейли, которая безэмоционально смотрела на меня. Я кивнул, как бы говоря «спасибо», и стал взглядом искать Остена; тот стоял прямо посередине прохода и смотрел на слабо покачивающуюся Линдси, совершенно не двигаясь.       Я снова закрыл глаза и выдохнул. Крики Артура резали ножом по ушам и сердцу, я просто не мог в это поверить, я просто был не готов в это поверить!       Я облокотился на стену, чтобы прийти в себя. Попытался подозвать Остена, чтобы тот не глядел на это, но из горла вырвался только хриплый вздох. Я с болью смотрел на Найта, который сильно побледнел и едва стоял на ногах.       — Опять расследование, — рядом со мной оказался Майки, вытирая пот со лба. Я лишь кивнул, пока у меня в голове гудели слова Артура: «Нет, она не могла так поступить с собой… И со мной… Она просто не могла! У неё не было повода! Нет!».       Правда ли это? И что же тогда случилось на самом деле?

* * *

      Среди шуршащей тишины я услышал, как кто-то подбежал к дверям комнаты. Сфокусировав взгляд, я увидел, как Ремингтон и Энди замерли на месте, и то, Лейт зажмурил один глаз, чтобы не видеть так много, а Бирсак опустил взгляд в пол.       Они подняли Артура, который изо всех сил сопротивлялся, на ноги, а после, покрепче схватив его, вытащили из комнаты.       Я мельком взглянул на Артура. На нём не было лица: в разы побледневшая кожа, красные глаза и распухший нос и губы; ноги его не слушались, поэтому он просто волок их по полу. Мне снова стало дурно.       Все отскочили с их пути, давая дорогу; Раш то повисал безвольной куклой в руках Энди и Ремингтона, то начинал отчаянно брыкаться и кричать.       Майки тяжело вздохнул, откинул голову назад, прикрыв глаза, и тихо, так, чтобы его услышал только я, сказал:       — Кому-то надо побыть с Артуром. Конечно, с этим при других обстоятельствах лучше всего справилась бы Линдси, но... — Майки замотал головой. — Сам понимаешь. Так что этим пока что займусь я. Сможешь расследовать без меня? Я как смогу, то сразу же приду, помогу; если что, то зови Пита.       На его слова я киваю.       — Мне неудобно просить, но...       — Всё в порядке. К тому же, ты не назначал себя ответственным за расследования, — еле как выдавил я из себя.       Ничего не было в порядке. Ни Артур, который продолжал истерически кричать, но теперь уже в своей комнате, ни тело Линдси, висящее в комнате, ни то, что все вокруг всё ещё пытались переосмыслить произошедшее. Ничего. Абсолютно ничего.       Но я должен был взяться за расследование — иначе через каких-то несколько часов мы все уже будем мертвы. Иногда хочется спросить, почему все самые тяжёлые задачи возлагаются на мои плечи.       Майки, тряхнув головой, направился к Артуру в комнату, но, не дойдя даже до порога, увидел, как Раш сам вышел и, стеклянным взглядом смотря на двери в комнату Линдси, осел на пол и отказался сдвигаться с места; Уэй вздохнул и опустился рядом, начал что-то тихо говорить.       Собрав в себе (последние) силы и намотав недомогание на кулак, я вышел вперёд, стараясь игнорировать взглядом тело Линдси.       — Кто-нибудь может помочь мне осмотреть тело и комнату?       Все затихли, глядя на меня, словно решая, готовы ли они войти в комнату и не завизжать или упасть в обморок; некоторые уже разбрелись по коридору, стараясь, однако, не отходить далеко, Пит стоял поодаль от Майки, который до сих пор разговаривал с притихшим Артуром, и ожидая момента, когда понадобится его помощь, и внимательно смотрел на меня, словно хотел услышать личное приглашение участвовать в расследовании.       Наконец, спустя несколько долгих секунд тишины, Хейли выступила вперёд.       — Чёрт с ним, давай я.       — Хорошо, — я устало потёр лицо руками, доставая из сумки планшет и переступая порог комнаты. Уильямс вошла за мной, и мы, всё также стараясь избегать смотреть на тело Линдси, уставились в файл, отобразившийся на планшете. Линдси Баллато. Талант: Абсолютный Журналист. Статус: мертва. Время смерти: 6:27 p.m. Причина смерти: асфиксия. Место смерти: комната Линдси Баллато. Время обнаружения тела: 7:47 p.m.       — Прошёл час с небольшим, — произнесла Хейли, задумчиво дёргая прядку светлых волос. — Что ж, если Артур прав и это не самоубийство, то мало кто мог приложить к этому руку.       Я хотел было ответить что-то, но вдруг включился телевизор и противный голос Дэла провозгласил:       — Сегодня сна для вас не будет. Расследуйте, — насмешливо произнёс он, и экран погас. Я закатил глаза и глубоко вздохнул.       — Как же он меня достал, — заметил я вслух, а затем вернулся к размышлениям. — Нам надо установить, была ли она убита или повесилась сама, и параллельно думать, кто мог это сделать, — я передал Хейли планшет и принялся осматривать комнату.       — Кажется, в это время часть из нас всё ещё была в столовой. Ужинали мы рано, так ведь? И потом кто-то ушёл.       — Да, именно, — я согласно кивнул, поддевая носком ботинка лежавший на полу жилет Линдси. — Интересно, зачем она сняла его?       — Собиралась спать? Нет, вряд ли так рано... — предположила и сама же опровергла свою догадку Хейли.       Девушка стала кругами ходить по комнате в поисках улик и зацепок и постоянно косилась на ноги Линдси, не желая задеть их головой.       Я присел и поднял жилет с пола, пристально рассматривая каждую деталь. Одна из пуговиц жилета оказалась оторвана, и на её месте торчали ниточки, а бейдж был наполовину отодран.       — Или, — я оглядел беспорядок вокруг, быстро пробежавшись по упавшему стулу и подушке рядом с ним, по Хейли, которая держала в руках разорванные на несколько частей листы с зарисовками, как видно, Артура, — здесь была драка.       — Или сильная истерика. Порванные рисунки Артура, брошенная подушка... Ещё и стул валяется, может, вместо табуретки использовала; тебе не кажется, что у нашей парочки мог случиться разлад?       — А может, и мог, — я нахмурился. — Но есть лишь один способ это понять. Надо осмотреть... — я нервно сглотнул, невольно косясь наверх, — тело. Может, что-нибудь и станет понятно.       Подойдя к висящей Линдси, я с трудом сдерживал желание убежать подальше от этого места. Я дрожащими руками поставил около Баллато опрокинутый стул, встал на него, еле сохранив координацию, и приподняв голову и не заглядывая в ныне безжизненные, а когда-то бывшие жизнерадостными и весёлыми глаза, я принялся рассматривать то, как верёвка была прикреплена к потолку; оказывается, туда был вбит крюк, по-видимому, принесённый со склада или саморучно сделанный из чего-то крепкого. Я взглянул вниз, на Хейли.       — Можешь посмотреть, нет ли где-нибудь молотка или чего-то тяжёлого?       Уильямс кивнула и начала осматривать комнату, предварительно протянув мне планшет.       Я слез со стула из соображений собственной безопасности, иначе стало бы на один труп больше, и, положив планшет на стул, достал из сумки всё тот же блокнот, в котором писал в прошлый раз Майки, и ручку и принялся записывать уже имевшуюся информацию, когда в комнату заглянул Остен. Судя по его виду, он чувствовал себя немного лучше; однако я спросил:       — Ты уверен, что тебе стоит?...       — Я не хочу там оставаться, у Артура ужасная истерика, мне больно на это смотреть, — Найт зажмурил глаза, словно пытаясь отогнать картинку, возникшую у него в голове. — А тут, может, хоть чем-то полезен буду, — он, передёрнув плечами, взял со стула мой планшет и заглянул в дело Линдси.       — Здесь ничего нет, — произнесла Хейли, вылезая из-под кровати. — Как будто этот крюк голыми руками вогнали.       — Унесли, — предположил Остен, пожав плечами и отводя взгляд. Завидев Уильямс, он снова стал вести себя тихо, и поэтому ответил односложно. Из всех здесь присутствовавших, ему явно было комфортно лишь в моей или Майки компании.       Остен, задрав голову, принялся рассматривать верёвку и крюк.       — А почему ты так уверен, что крюк вбивали, а не, допустим, вкручивали? — поинтересовалась Хейли.       — По потолку трещина пошла. Не такая сильная, чтобы что-то осыпалось или что-то в этом духе, но заметная, — ответил я, всё ещё записывая информацию и улики. — Знаешь, я не уверен, что она могла стул так далеко отбросить.       — Да, выглядит сомнительно, но и Линдси тоже не была такой слабой, — Уильямс покачала головой. — Нужно что-то поточнее, чтобы ясно было.       Вдруг Остен сам встал на стул и что-то внимательно рассматривать, а затем сказал:       — Вася, смотри.       — Что там? — я влез на освободившийся стул и снова принялся рассматривать узел, которым верёвку привязали к крюку. Часть верёвки была слегка стёрта, а торчащий конец узла, — криво обрезан ножом. Присмотревшись внимательнее, я понял, на что именно пытался указать Найт: ниточки верёвки на конце узла были растянуты, как будто верёвку сильно натянули. И если бы эта часть верёвки была ниже, я бы всё понял, но...       — Это точно убийство, — произнёс я.       — Почему? — Хейли недоверчиво подняла бровь.       — Кто-то поднимал её тело верёвкой, стоя на полу. И, вероятно, к тому моменту она была ещё жива... Вот только как получилось, что она не сопротивлялась?       — Её головой приложили, — ответил Остен, указывая на шишку и небольшой кровоподтёк на лбу, который ещё, видимо, пытались стереть и прикрыть волосами, но получилось это плохо.       — А потом убийца вбил крюк в потолок, поднял её вверх и, видимо, привязал куда-то конец верёвки, чтобы завязать узел и обрезать лишнее, — заметила Хейли, указывая на спинку кровати. На ней виднелось несколько потёртостей.       Вот пазл и собрался.       Я снова взялся за блокнот, чтобы сделать нужные записи, параллельно выходя в коридор. Хейли и Остен последовали за мной, и Уильямс сказала:       — Итак, это кто-то из тех, кто к тому моменту уже ушёл из столовой. Кто был там? Вася, ты помнишь?       — Да, — я кивнул, радуясь тому, что память у меня действительно была практически идеальной. — Итак, Артур что-то дорисовывал, сказал уходившей Линдси, что у него вдохновение, он много извинялся и обещал прийти позже. Ушёл он, правда, раньше, чем дошёл до комнаты Линдси, но, я думаю, он мог зайти к себе или в библиотеку.       — Но убить он её не мог, ушёл он позже времени её смерти, — подытожила Хейли.       — И не мог, и не стал бы, — я отмёл эту мысль. — В столовой, примерно, в момент убийства была ты, Остен, я, Пит, Артур и Майки. Что оставляет нам Райана, Брендона, Энди, Ремингтона, Отто, Брайана и Вика в качестве подозреваемых, — я покачал головой. Никого из них обвинять в чём-либо мне не хотелось.       — Надо допросить их, — произнёс подошедший к нам Майки. — И даже, кстати, уже не всех. Я поговорил с Ремингтоном и Энди, — они оба были в своей «студии»; Брайан рассказал, что был в библиотеке, Отто — что он просто прогуливался по коридорам перед сном. Брайан отметил, что слышал шаги в коридоре рядом с библиотекой, но Отто говорит, что не ходил туда. Возможно, там был убийца.       — Значит, остаются Райан, Брендон и Вик. Что ж, давай их расспросим, — произнёс я и, завидев Райана, подошёл к нему. Хейли осталась и принялась говорить с Отто, Остен последовал за мной, а Майки отошёл куда-то в сторону.       — Где я был? — Росс поднимает бровь, услышав мой вопрос. — Я собирался пойти к себе в комнату после ужина, но сразу за мной вышел Брендон, и я вспомнил, что дал ему обещание научить его играть на гитаре. И мы пошли ко мне. Немного там посидели, потом он пошёл к себе, сказал, что хочет что-то мне показать, и, пока его не было, как раз прозвучало объявление, — ответил Райан, параллельно подзывая к себе Брендона. На слова друга тот кивнул.       — Да, так всё и было. Я хотел показать Райану некоторые свои записи, но... Не сложилось, — Ури пожал плечами. Я черканул кое-что в блокноте и отошёл от них, сразу после чего меня подхватил под локоть Майки.       — Вик говорит, что был в той своей аудитории, но наотрез отказался рассказывать, что именно там делал, и это слегка жутко. Никто не имеет понятия, я так понимаю, ведь мало кто контактировал с ним в последнее время...       — Эм, — Брендон подал голос, подходя к нам. — Я говорил с Виком пару дней назад. Он попросил починить для него одну штуку, что нашёл на складе.       — Что именно? — Майки зацепился за наконец появившуюся ниточку, что могла помочь делу. Ури почесал затылок.       — Старый полароид. Тем же вечером он, если мне не изменяет память, был уже в мусорном ведре, может, опять сломался. А что?       — Фотографии, — вздохнул Уэй, — Значит, есть какие-то фотографии. Или фотография. Зачем ему понадобился полароид, да, к тому же, старый?       — И где эти фотографии? — подхватил я, оглядываясь так, будто эти несчастные фотографии подсунут мне прямо под нос.       Неожиданно к нам подскочил Брайан. Его лицо было бледнее обычного и, судя по рваному дыханию, он от кого-то бежал. Молко прошептал:       — Господи, спрячь, побыстрее! — и сунул мне в руку небольшую коробочку.       — Где ты это взял? — поинтересовался я, когда опустил её в свою сумку, и, не успел Брайан ответить, как к нему подошёл Вик и, жёстко посмотрев, грубо встряхнул за плечи.       — Куда ты её дел?! Кто тебе вообще дал право её трогать?!       — У меня есть такая же, я уверен, что это она, я не знаю, куда ты засунул свою!       — Да? И какого чёрта ты в ней хранишь? — недовольно спросил Фуэнтес, хмурясь и сверля Молко взглядом.       — Карточки из библиотеки, на которых я делал записи, — Брайан легко сделал самое непринуждённое и невинное лицо.       — Карточки, ага! Нет, парень, ты так просто не отделаешься, — Вик грозно уставился на Брайана, тот на него.       Вик, ещё с несколько секунд смотря на Молко, снова тряхнул последнего и, сильно задев плечом, прошёл прямо по коридору, уводящему от жилых комнат. Не успел я опомниться, как Брайан тоже растворился передо мной, словно его тут и не было.       Я снова потёр руками лицо и, бездумно глядя в блокнот, облокотился о стенку и скатился по ней вниз, кладя записи на колени.       Может наведаться к Вику в гости? Ну, посмотреть, чем он занимается, оценить интерьер... О нет, эта идея сразу обречена на провал! Нашлёт ещё каких-нибудь духов на меня...       Прошло уже полтора часа с момента объявления о нахождении трупа, но никто не собирался ложиться спать: все стояли в коридоре, переговаривались или же до сих пор приводили в чувства друзей. Я же мечтал, чтобы этот кошмар когда-нибудь закончился.       Не знаю, сколько времени я просидел около стенки, перебирая возможные теории об убийстве Линдси и строя многоэтажные догадки. От всего этого уже гудела голова, а глаза сами собой слипались, так как сейчас, по идее, должен был быть отбой, но не в эту ночь.       Я несколько раз перечитал сделанные записи, пытаясь построить логическую цепочку, основанную на уликах и фактах, и вывести всё это дело на убийцу, однако совершенно ничего не приходило в голову.       — Хей, мы разберёмся в этом дерьме, — я услышал рядом с собой ободряющий голос Отто. Слабо улыбнувшись, я встал с пола и направился в комнату Линдси.       Как оказалось, её уже сняли с потолка Майки, Брендон и Энди. Да, было странно так думать, но именно так всё и было.       Сейчас она лежала на полу, словно кукла, с петлёй на шее, а её глаза смотрели на лампу, но в них не было того жизненного света, что был раньше; губы больше не улыбались, а пальцы больше не зажмут сигарету. Это всё наводило печаль и тоску, а уныние, которое поселилось ещё со смерти Ронни, разрасталось большим синим цветком в груди.       Обойдя труп Линдси, я повторно оглядел комнату, стараясь найти хоть какую-нибудь зацепку, однако ничего не поменялось: всё тот же бардак, те же разорванные рисунки и подушка на полу.       Я хотел было посмотреть на зарисовки, даже присел, чтобы взять листы, но из телевизора донёсся довольный и раздражающий слух голос Дэла:       — Время вышло! Все идём в зал на собрание! — разного цвета лапы существа взметнулись вверх в радостном жесте.       Я, боязливо сглотнув, почувствовал, как дрожат мои коленки.

***

      Хреново.       Хреново.       Очень хреново.       Я уныло брёл по коридору, пока за моей спиной всё ещё препирались Вик и Брайан, Майки и Пит держались рядом с Артуром, который уже долгое время не издавал ни звука, и, казалось, вот-вот готов был свалиться на пол. Рядом со мной же шёл Остен, со стороны которого был слышен лишь тихий шорох кедов по полу.       Я вновь и вновь пролистывал свой блокнот до тех пор, пока не понял, что сейчас мы можем выделить лишь троих подозреваемых, — Отто, Вика и Брайана, а особенный упор хотелось сделать именно на двоих последних, на их ссоре из-за той коробочки, что теперь лежала у меня в сумке.       Точно!       Я не мог на глазах у Фуэнтеса просто взять и достать эту особо важную для него коробочку, потому что Брайан точно стащил её, а она явно принадлежала Вику. К тому же, лишаться чего-то, что могло бы быть уликой, я совершенно не хотел.       Я попытался сосредоточиться на том, что ещё подозрительного я замечал в последнее время за этими двоими, а затем почувствовал, как кто-то осторожно взял меня за руку, и покосился в ту сторону.       Остен.       Найт попытался улыбнуться, что удалось ему слегка грустно, а затем сжал мою руку крепче и пробормотал, чуть хмурясь:       — Расслабься. Я понимаю, что тебя волнует то, что у нас нет достаточного числа улик для голосования, но я уверен, что если сейчас ты ненадолго задумаешься о чём-нибудь другом, отвлечёшься, то потом ты сможешь разложить всё по полочкам и справиться с этим. Мы сделали всё, что могли. Этого может оказаться достаточно, хорошо?       Я удивлённо выдохнул, не в силах произнести и слова. Остен никогда за время нашего знакомства не говорил так много за раз... Что же, я просто не ожидал. Но мне было приятно, что обычно немногословный Найт сказал мне сразу столько. В груди стало легче. Показалось, что всё и вправду так. Хотя, возможно, лишь показалось.       В этот раз уже на трёх стульях в зале висели чёрные ленты, напоминая о том, какие мы глупые и наивные. Дэл, как и в первый раз, насмешливо смотрел на нас из-за своей трибуны, и, когда он велел начать обсуждение, я не колебался ни секунды.       — Сначала, я думаю, стоит уточнить, что смерть Линдси никак не могла быть самоубийством. В комнате опрокинут стул, разбросаны бумаги, а жилет Линдси разорван, что указывает на то, что шла борьба. Помимо того... — я перевёл взгляд на Хейли, которая вполне точно, в отличие от меня, могла высказать версию об убийстве.       — Узел на крюке завязан весьма неряшливо, конец верёвки обрезан чем-то вроде ножа, а нити на нёй натянуты так, как будто верёвку тянули, поднимая тело, а затем, судя по потёртостям на кровати, привязали к ней же, чтобы завязать узел и перерезать верёвку. Сам крюк, судя по трещинам на потолке, был вбит чем-то тяжёлым, но в комнате таких вещей не наблюдалось, а, значит, тот, кто совершил убийство, унёс этот предмет с собой. На голове у Линдси есть травма, указывающая на то, что её ударили обо что-то, чтобы она потеряла сознание и не сопротивлялась, — закончила свой монолог Уильямс, оглядывая всех пристальным.       Энди откашлялся:       — Значит, это всё-таки убийство.       — А ходили и расспрашивали мы вас просто так, — усмехнулся Майки, но затем снова посерьёзнел. — Да, убийство. На момент смерти Линдси некоторые из нас всё ещё находились в столовой, хотя остальные ушли... Вася?       — Да, об ушедших... Энди и Ремингтон, равно как и Райан с Брендоном, находились в компании друг друга и подтверждают собственные об этом свидетельства, — и с каких пор мы все звучим так профессионально?       Да с тех самых, как противно начал зудеть мой внутренний голос, как здесь начали убивать людей.       — Итак, остаются Брайан, Отто и Вик, — продолжаю я. — И все они находились поодиночке. У меня нет оснований подозревать Отто, но, может, кто-то хочет что-то сказать по этому поводу?       Голос неожиданно подал Артур. Звучал он зло и так, будто сейчас сорвётся и у него опять начнётся истерика.       — Да, хочу! Я же знаю, что этот гад не гулял, а шёл к себе, он наверняка прикончил Линдси, он, он! — Артур подскочил на месте и начал яростно тыкать пальцем в сторону испуганного Отто.       — Полегче, приятель, — вздохнул Майки, перегибаясь через стол и смотря на Раша. — Я понимаю, что тебе тяжело, но разве это повод подозревать кого попало?       — Кого попало?! — Артур начал злиться ещё сильнее. — Мне чутьё подсказывает!       Я потёр переносицу. Сеявший панику Раш совершенно не помогал делу, а лишь всех путал.       Я постарался сосредоточиться на том, что говорили другие. Наконец, через общие крики на порядком испуганного Отто, сердитого Артура или же сразу обоих продрался голос Ремингтона:       — Замолчите! Я вспомнил!       — Что? — к нему обернулся Пит, пытавшийся через стол разнять Майки и Артура.       — То, что минут за пятнадцать до времени смерти Линдси, Отто заходил к нам с Энди. Книгу какую-то потерял, поискал на всякий случай у нас, а потом задержался поговорить, и время смерти он просидел у нас точно. Так что нет, это не Отто, — замотал головой Лейт.       — А если он повесил Линдси, а затем сразу пришёл к вам? — как-то странно поинтересовался вдруг Вик, который до этого сидел совсем тихо. Все замолчали, обдумывая его слова.       — Нет, не получилось бы, — ответил Майки, немного подумав, и постучал пальцем по своим губам. — Если мне не изменяет память, человек после повешения задыхается минут пять-шесть. Линдси была без сознания, может, ещё быстрее бы получилось, я не уверен, но ясно, что убийца покинул комнату... Уже после её смерти. Ведь Линдси начала задыхаться в тот момент, когда убийца поднимал её на верёвке, но ему ещё нужно было убрать верёвку и немного «прибраться», делая всё чуть менее подозрительным, а также убедиться, что жертва действительно мертва. Возможно, разорванные рисунки Артура демонстрируют надуманную убийцей ссору, а стул рядом с телом — ту самую стереотипную табуретку. Вот только тот, кто приложил к этому свою руку, не рассчитал, что она, вероятно, всё же не отбросила бы его так далеко.       — Ладно, значит, Вик или Брайан, — подытожил Брендон, слегка откидываясь на стуле. — Я не вижу явных мотивов ни у одного из них.       — А проголосовать за обоих вы не можете, — своим противным голоском напомнил Дэл. — Вы же помните об этом?       — Помним, сволочь. Захлопнись, варежка, — процедил сквозь зубы Энди. — И что, оба шатались чёрт знает где и никто ничего не знает? Ну что же, нас как раз тринадцать осталось, чьё-то количество голосов да пересилит.       — Предлагаешь голосовать случайным образом? — испуганно спросил Майки.       — А что, неплохая идея, — фыркнул Райан. — То есть наши жизни действительно будут зависеть от чистой случайности?       Я сильно понадеялся на то, что и Энди, и Райан говорили с сарказмом, но, кажется, многие твёрдо намеревались понадеяться на нашу удачу. Неужели они не поняли, что в этом месте удачи не существует, а полагаться на случай — глупо, потому что он всё равно не будет нам благоволить?       Чёрт, но ведь должно быть что-то ещё!       Я полез рукой в сумку, чтобы достать ручку и начать делать заметки в блокноте, дабы собрать мысли в кучу, но моя рука наткнулась на что-то ещё.       Коробочка Вика.       Точно.       Я вытащил её на свет, и Брайан вскрикнул:       — Осталась же ещё она!       И, когда все остальные непонимающе посмотрели на нас, Молко прибавил:       — Она Вика.       Фуэнтес, казалось, задохнулся от злости, которая распирала его, когда он увидел коробочку в моих руках, а затем буквально рявкнул:       — Лжец! Ты говорил, что она твоя!       — И как я иначе мог скрыть то, что действительно её взял?       — Идиот! — Вик продолжал кричать, когда Майки неодобрительно покачал головой и произнёс:       — Ты себя всё глубже закапываешь. Вася, открывай. Что там?       Я сам в нетерпении поддел крышку и извлёк из коробочки грязно-белую фотокарточку.       Естественно, фотография была не лучшего качества, но на ней можно было разглядеть аудиторию в тусклом свете свечей, сдвинутую в угол мебель и странные рисунки на полу, сделанные чем-то вроде мела. Когда фотокарточка прошлась по всем руках, то Брендон вскрикнул:       — Это точно такая же карточка из полароида, который я чинил Вику!       — И что? — прикрикнул на него Фуэнтес, заламывая пальцы. — Какая тебе разница, что я делаю, если вас это не касается?!       — Это всё-таки жутко. К тому же, сейчас мы находимся в одной команде, и мы не должны скрывать друг от друга что-либо, — пробормотал я.       Внутренний голос где-то внутри спросил: «Ты хоть собственным словам-то веришь?»       Повертев в руках фотокарточку, я чуть не выронил её из рук, так как заметил на задней стороне надпись, выведенную кривоватым почерком: «Подходящий вариант — Линдси Баллато».       И всё.       Руки тряслись, пока я поворачивал фотокарточку задней стороной и показывал всем надпись.       Вик стал мрачнее тучи и отводил взгляд от каждого любопытного, когда Дэл громко приказал всем голосовать.       Второй раз нажимать на кнопку было почему-то легче и не так страшно.       — Итак, какой выбор вы сделали на этот раз? Верный, неверный, верный, неверный... — Дэл на каждое слово наклонял голову то в одну сторону, то в другую, явно играясь с нами и нашим терпением. — К вашему счастью — совершенно верный! Убийца Линдси Баллато — Вик Фуэнтес!       — Сволочь, — злобно выдохнул Артур в сторону насупившегося Вика и уже был готов наброситься на него с кулаками, но тот вдруг замахал руками:       — Я могу объяснить. К тому же, какой смысл тебе меня бить? Меня всё равно ждёт казнь, — обречённо сказал Фуэнтес.       — Правильно всё понимаешь, — мерзко посмеивается Дэл. — Ну, объясняй-объясняй, нам всем интересно послушать.       Фуэнтес нахмурился, но затем поднял взгляд:       — Я мог бы провести ритуал, чтобы помочь нам всем отсюда выбраться! Если бы всё пошло по плану, вы бы не заметили смерти Линдси, пока это место не разлетелось бы в клочья! Я освободил бы нечто настолько могущественное, что даже эта сраная игрушка, — он ткнул пальцем в повернувшегося к нему задом Дэла, — не устояла бы! И мне нужна была жертва с самой сильной аурой, и я подготовился, и я выбрал Линдси, выбрал момент... Даже не особо повредил тело, как и требовалось! Но Артур, чёрт возьми, — взревел Вик, яростно ударяя по столу кулаками, — ходил, искал её! Из-за этого меня ждёт казнь, а вы тут сгниёте!       Все мрачно стихли. Я поверить не мог в то, что сделал Вик. Да, Абсолютный Некромант, он мог бы... Наверное, мог бы? Что-то сделать с помощью этого ритуала, но убивать человека даже ради «помощи» другим? Особенно того человека, что сильно одному из них дорог? Особенно в нашей-то ситуации?       Мои мысли прервал вопль Дэла, который, словно маленький ребёнок, топал ногами в нетерпении:       — Время казни! Встаём и смотрим, давайте, встаём и смотрим...       Я поднял голову на сцену, приподнимаясь со стула; на ней красовалось нечто вроде могилы, полностью заваленной дровами. В самом её центре стоял высокий деревянный столб, а рядом лежала верёвка.       И я понял, что нас ожидает.       Дэл, ровно, как и в Келлина, врезался в Вика и, схватив того за ногу, потащил на сцену.       Ещё один толчок, и Фуэнтес уже стоит около своей могилы; Дэл, важно прошагиваясь по сцене, схватил веревку и какими-то быстрыми движениями закрепил не особенно и сопротивляющегося Вика на деревянном шесте.       Прошло несколько томительных секунд, я услышал, как что-то щёлкает, а затем дерево под ногами Вика затрещало и вспыхнуло. Примечание: далее следует довольно неприятное графическое описание казни. Если вы чувствительны к данной теме - пропустите его до следующего предупреждения, пожалуйста.       Поначалу это никак не касалось Фуэнтеса, огонь просто плясал вокруг него, поедая дрова, но огонь стремительно лез вверх по шесту, и вскоре штаны Вика вспыхнули, и тот взревел, когда пламя, весело танцуя, поползло вверх, сжигая одежду, а затем и кожу. Чуть позже он полностью загорелся сам, истошно вопя и брыкаясь, сливаясь с костром и будто превращаясь в топливо для него.       «Некроманту ведьминская смерть».       Фуэнтес горел заживо, и я хотел было отвернуться, но краем глаза заметил, как Дэл даёт пощёчину пытавшемуся сделать то же самое Ремингтону, и отказался от своей идеи.       Зато я почувствовал, что меня снова берут за руку; и теперь я точно знал, что это Остен, и сжал его пальцы прежде, чем он успел сделать это с моими. Я старался оказать ему поддержку так же, как он делал это для меня, и, кажется, у меня получалось.       Мы долго смотрели на пламя, в ушах отбойным молотком отбивались крики Вика, но никто не отводил взгляда даже тогда, когда кожа буквально начала плавиться на теле мученика и чуть ли не соскальзывала с него; как расплавилось и покрылось корочкой застывшее в гримасе ужаса лицо Вика; как вверх взметнулся сноп искр и дыма, когда огонь дошёл до самого верха шеста, как небольшой костёр горел на самой макушке, а в зале пахло жжённой плотью и кровью. Меня затошнило от всего этого, я даже покачнулся. Дальше более-менее безопасно.       Вскоре сгоревшие дотла верёвки больше не могли сдерживать обгорелый уголёк, когда-то бывший живым человеком, и поэтому Вик Фуэнтес, или то, что от него осталось (а осталось от него немного) упал в бушующий костёр внутри могилы, как бы ознаменовывая свои похороны.       Мне действительно стало хуже, когда я подумал, что на месте Вика могли быть Майки или Остен. Голова закружилась, но тёплая рука Найта возвращала в реальность.       Нет, они бы никогда так не поступили.