Va Tout En Enfer

      Вы когда-нибудь ощущали такое щекотливое чувство внутри, которое приятно раздражает внутренности и растекается по телу тёплыми волнами? Если нет, то я вам искренне сочувствую, потому что это лучшее, что может происходить с человеком, когда он влюблён.       Да, вы не поверите, но именно влюблён.       Спустя столько испытаний, столько переживаний, касаний и слов, мы… Теперь есть мы, и это заставляло буквально взлетать, отправляясь в далёкий космос, это перехватывало дыхание и проходилось мурашками по телу, это будоражило сознание.       Я незаметно для Остена вдыхал его запах, пока журчание фонтана, на бортике которого мы неподвижно сидели в объятиях друг друга, разделяло с нами этот невероятно важный момент.       Я первым мягко расцепил руки, с широкой улыбкой глядя на парня; мне совершенно нечего было сказать, думаю, всё и так было написано на моем лице.       Я медленно встал и, нежно взяв Остена за руку, повёл его к аллее, где я любил гулять.       Неужели сейчас, в этом месте, где я столько времени занимался самокопанием, я гуляю с дорогим мне человеком? Это точно не сон?       Нет, это не могло быть сном, потому что я буквально слышал, как Остен улыбается, идя рядом со мной, и чувствовал тепло его руки, которая едва соприкасалась моей.       — Скоро отбой, нам пора идти, — нарушает тишину Остен, останавливаясь и вставая напротив меня. Я едва провожу пальцами по его запястью, теперь уже уверенный в том, что у меня есть на это разрешение. Однако я постеснялся снова взять его за руку, боясь, что это… Отпугнёт его?       Тут нет ничего странного и смешного. Вы всерьёз думаете, что я знаю, как ведут себя люди, которые, по сути, состоят в отношениях? Конечно, нет. Последние мои отношения были лет так в семнадцать, и то длились от силы недели три.       Засмотревшись на его серые глаза, которые стали такими из-за линз, что Остен снова надел, я кивнул. От переполнявших меня чувств я не могу и выдавить из себя слово, а если бы я открыл рот, то оттуда бы вылетел лишь радостный визг.       Я чувствовал себя, не побоюсь этого слова, счастливо и глупо одновременно, ощущая себя девочкой-подростком, на которую посмотрел во время концерта солист любимой группы.       Я, всё же чуть сжав лишь пальцы Остена, потянул его к выходу, а в коридоре отпустил, всё же боясь быть пойманным кем-либо. Но через каждые несколько метров оглядывался, готовясь бить убийцу в лицо, лишь бы он не тронул Найта.       К части университета, где располагались жилые комнаты, мы еле успели прийти до объявления отбоя.       — Спокойной ночи? — сказал Остен, издавая какой-то смущённо-нервный смешок.       — Спокойной ночи, — улыбнулся я в ответ и снова сжал пальцы парня. Когда я уже собирался развернуться и идти в свою комнату, то Остен придержал меня за руку, и, быстро встав на носочки, поцеловал в кончик носа, тут же сбегая к себе в комнату.       Я на момент замер на месте, кажется, даже не дышал. Сердце билось как бешеное, а я с глупой улыбкой смотрел на дверь в комнату Остена, за которой парень только что скрылся.       Я даже не помню, как дошёл на комнаты и запер на замок дверь, ведь все мысли были заняты этим действительно насыщенным днём.       Ещё с полночи я не спал, размышляя над всем произошедшим, над произошедшим именно со мной и над тем, что случилось между мной и Остеном.       Неужели это правда не сон?

***

      Утром, быстро подскочив на кровати, когда теперь едва раздражающий голос Дэла дал знать, что объявлен подъём, я буквально пулей вылетел из комнаты, чуть не забыв сумку, что бросил вчера в углу.       Я на всех парах нёсся к Остену, желая убедиться, что всё, что произошло — действительно реальность, а не бред сумасшедшего.       Я постучался ему в дверь, заламывая пальцы от волнения, и тихо рассмеялся, когда увидел лицо заспанного Остена в щели проёма.       — Отоспишься на том свете. Нам пора на завтрак, — говорю я.       Остен саркастично поднимает бровь.       — Согласен, шутка идиотская, извини, — быстро говорю я. Я правда не знал, куда себя деть, поэтому мой рот нёс всякий бред без согласования с мозгом, чтобы разбавить это чувство внутри.       Он неловко улыбнулся мне, стараясь пригладить стоящие вихрем нежно-фиолетовые волосы, и потёр лицо, попросив меня немного подождать. Я кивнул и принялся рассматривать комнату.       Хотя тут даже рассматривать нечего, ведь всё в точности, как у меня: кровать, стол, стул, дверь, ведущая в душ, большой телевизор прямо напротив кровати, несколько комодов и шкафчиков; такого же светло-коричневого цвета стены и даже такая же люстра.       — Рано ты сегодня. Обычно тебя и после обеда не всегда увидишь, — Остен вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем.       — Я сам удивлён, — ответил я, закусывая губу и в нетерпении перекатываясь с пятки на носок.       — Идём на завтрак? — открыто улыбнулся Остен, оттягивая одежду вниз и пропуская меня первым в коридор.       — Кочнено, — кивнул я.       По коридору мы шли в смущённой и напряжённой тишине, совершенно не зная, что сказать друг другу.       Я несколько раз порывался взять его за руку, но тут же отдёргивал себя. Если бы он этого хотел, то сам был протянул руку к моей.       В голове невольно всплыл вчерашний момент перед отбоем, когда Найт поцеловал меня в нос. Я невольно залился краской, словно вспоминая не милый жест со стороны парня, а самую развратную картину, которую я только видел в своей жизни. Мне бы хотелось повторить такой трюк с поцелуем с Остеном.       В столовой были не все, только Райан, Майки, Пит и Хейли; Брендон и Отто, наверняка, даже подняться с кровати не могут, слишком они любят поспать, а Артур, ясное дело, не вылезал из своей крепости.       — Где вы вчера пропадали? — спросил Райан, заметив нас, вошедших в столовую. Он нарезал бутерброды, которых уже была целая гора, явно собираясь съесть это всё один (а, может, и поделится с Брендоном, когда тот соизволит притащить сюда свою задницу).       — Васе стало плохо, и мы были в оранжерее, — нашёлся с ответом Остен, я лишь успел открыть рот.       — Это хорошо. А то я уж подумал, что кто-то из вас уже мёртв. Если не оба, — Росс откладывает нож в сторону и трёт шею, нервно посмеиваясь.       Неожиданно я почувствовал внутри раздражение. Райан серьёзно думает, что я убью кого-то? Что я убью Остена?       — Думаешь, я убью Остена? — слова сами вылетели у меня изо рта, и я с грозным вызовом посмотрел на Райана, который перестал посмеиваться.       — Вася, я в шутку же сказал, — парень слегка непонимающе уставился на меня в ответ. — Не воспринимай всё так близко к сердцу.       В груди разрасталось жгучее чувство, такое, будто бы там был перец чили в жидком виде. Я сжал кулаки, насупившись.       — В нашей ситуации только такие шутки шутить! — язвительно отозвался я. — Ещё раз повторю: я бы никогда не убил Остена!       Найт отодвинулся от меня, заметив, в каком боевом и раздражительном положении духа я пребываю. Он пытался что-то сказать, но замолк, когда Райан снова вставил свою реплику:       — Знаешь, Брайан тоже бы никогда не убил Ремингтона и Энди, — резонно отвечает Росс, смотря на меня и вскинув бровь. Я тяжело сглатывая слюну, вспоминая непроницаемое и до жути спокойное лицо Брайана на том стуле.       — К тому, мы через это всё уже проходили. Не стоит говорить того, чего ты не сможешь выполнить. Я думаю, что каждый из нас нет-нет да задумывался о такой возможности оказаться на свободе, — говорил Росс, намекая на убийства. — Кто-то поддался этому и принялся убивать, а кто-то трезво оценил свои позиции и взгляды на всё это и воздержался. Однако, неизвестно, насколько надолго.       — То есть сейчас ты намекаешь, что убийцей могу быть я? — я подошёл к Россу на пару шагов. Остен было пошёл за мной, но я махнул ему рукой, давая понять, чтобы он оставался на месте. Хейли с задумчивым видом слушала наш спор, а Пит и Майки тихо перешептывались, обеспокоенно глядя на нас.       — Я говорю, что убийцей может быть любой из нас, — поправляет меня Райан.       Я хотел было ответить, ответить довольно грубо и заявить ещё несколько очень громких вещей, но меня перебил Майки, который встал из-за стола, опершись на него руками.       — Вася, успокойся. Сейчас, пока мы находимся здесь, нам вполне свойственно подозревать друг друга.       — Это другое. Это, знаешь, как ты, который точно никогда не убил бы Пита, — выдал я, не успев подумать над сформулировавшейся в уме мыслью.       Теперь мы все озадаченно смотрели друг на друга: Майки с каким-то растерянным и непонимающим видом, словно не понимал, о чём это я, смотрел на меня, ровно, как и Остен; Хейли переводила шокированный взгляд с Майки на Пита и обратно, у Райана из рук выпал бутерброд, а его рот так и остался открытым; Пит стоял, казалось, как громом поражённый.       Взгляд Хейли переменился, когда я испуганно смотрел на Майки и Пита; возможно, она уже давно догадывалась о чём-то таком, а сейчас я собственноручно сдал друзей.       Я зарылся пятёрней в волосы и быстрым шагом вышел из столовой, делая глубокие вдохи и выдохи. Я чуть ли не кожей чувствовал, как Майки, Пит и Остен смотрят мне вслед.       По пути мне попались Артур, Брендон и Отто: двое последних что-то увлечённо обсуждали, а Артур угрюмо держался в стороне от них.       Я бессмысленно побрёл по коридору первого этажа, даже забыв о том, что здесь может быть убийца. Хотя это очень вряд ли: сейчас все находились в столовой.       Мысленно я надавал себе кучу подзатыльников за такую оплошность.       Конечно, я был расстроен своим поступком, своими эмоциональными высказываниями и неумением контролировать чувства. Ведь, фактически, я рассказал об отношениях Пита и Майки по крайней мере двум людям! Ведь Райан, кажется, не сообразил, что к чему.       Решив направиться в библиотеку и просидеть весь день в самом далёком её углу, чтобы не попадаться никому на глаза, я направился в обратном направлении, ускоряя шаг, как вдруг со спины меня окликнул Пит:       — Вася! Вася, подожди! — легко посмеиваясь, позвал он. Я в страхе оборачиваюсь, но стараюсь не выдать своих настоящих эмоций, лишь вздёрнув бровь.       Вид у Пита, Майки и Остена, которые вышли вместе из столовой с уж больно довольным лицами, был крайне радостный. Возможно, пока я тут самобичевался, они успели что-то обсудить.       — Поздравляю с тем, что вы всё выяснили, — широко улыбнулся Майки и похлопал меня по плечу.       — Вы про что? — я непонимающе посмотрел на чуть смущённого Остена.       — Конечно, это было не так очевидно, но, если присмотреться, то вокруг вас только что искры иногда не летали, — Пит перевёл взгляд с меня на Остена и поиграл бровями. — Просто вы оба не то боялись того, что вдруг что-то чувствуете друг к другу, не то были не уверены, но…       — Пит, хватит, — Майки с серьёзным лицом прерывает монолог Вентца. — Не преувеличивай.       Пит послушно кивает.       — Но всё же с некоторыми словами я согласен, — Уэй задумчиво смотрит на свои руки, а после прямо на меня. — Нечто между вами было и это было довольно-таки заметно. Во всяком случае, я рад, что для вас всё обернулось наилучшим образом, — он ободряюще улыбается.       Я, если честно, был в полном шоке. Как это называется, мгновенная карма, да?       С одной стороны, у нас с Остеном не было договорённости о том, что мы должны держать наши отношения в секрете, к тому же, чем раньше все узнают, тем нам будет проще; а с другой, мы должны были вместе принять решение, — говорить кому-то о том, что мы вместе, или нет. Впрочем, Остен мог лишь немного подсказать Майки и Питу, а те сами бы додумали оставшуюся картину.       Утро только началось, а голова уже гудела от быстро собирающихся мыслей.

***

      После смерти Брайана, как сказал мне Отто, Дэл объявил, что теперь нам открыты подвальные комнаты. И почему мы вечно пропускаем объявления этой чёртовой варежки?!       Собственно, можно было предполагать, что в таком здании есть подвалы, но, во-первых, многие думали, что откроется ещё один этаж, тот, что выше оранжереи, а, во-вторых, вряд ли подвалы бывают таких непростительно больших размеров.       В итоге после обеда мы все собрались исследовать именно то страшное место.       Спускаясь по бетонной лестнице вниз, мы освещали себе путь фонариками, найденными на складе. Я очень надеялся, что хоть где-нибудь здесь присутствуют лампы или хотя бы небольшие светильники, иначе фонариков на всех не напасёшься.       Мы шли с Остеном сразу за Майки и Питом, которые возглавляли нашу небольшую импровизированную экспедицию; когда сзади раздался шорох (это Брендон задел рукавом джинсовки шероховатую стену), то я невольно схватился за руку Найта и хотел уже было в смущении отдёрнуть её, но Остен сжал её покрепче и переплёл наши пальцы. В темноте всё равно никто не увидит.       Таким образом мы шли вплоть до самих подвальных комнат.       Спустившись, первым делом мы увидели телевизор прямо напротив лестницы. Я зло фыркнул.       К счастью, уже в подвальных комнатах, которые представляли из себя медицинский пункт и большое хранилище, были лампы и выключатели, так что дальше мы обошлись без фонариков.       Казалось, в этом месте мы пробыли чуть ли не до самого отбоя; я неимоверно устал, еле переставляя ноги.       За это время мы успели досконально изучить медпункт, что выглядел как центр управления космического корабля из комиксов: длинное, большое помещение с высоким потолком, которое было заставлено множеством мелких полок с каким-то тетрадями и другими записями и где стояло также несколько довольно удобных на вид кроватей; два огромных стеклянных шкафа были сплошь заставлены лекарствами и различными склянками с небольшими бутылками, которые были расфасованны по категориям. Я с ужасом отметил большую «коллекцию» ядов в этом месте, думая, как и каждый из нас, что это может послужить средством для очередного убийства.       Именно поэтому все яды единогласно решено было выбросить в мусорку, куда выбрасываются остатки еды, ради всеобщей безопасности.       Однако в последние разы, когда мы приходили в подвал, яды всё также преспокойно стояли на своих местах, словно несколько дней назад они не валялись в мусорном ведре. Я искренне недоумевал, откуда они берутся и кто их снова туда ставит, но в моей голове крутилась догадка, что это Дэл; будто таким образом он пытается соблазнить кого-то на убийство, оставляя на видном месте то, чем можно убить.       Посоветовавшись, мы решили рассортировать все склянки с лекарствами и другие полезные вещи в один шкафчик, а яды — в самый дальний угол медпункта, закрыв это всё на замок. Это Дэл трогать уже не стал, и мы все вздохнули с облегчением.       Хранилище мы обнаружили, как сказал Майки, прямо под библиотекой. Оно представляло из себя большую комнату, по всему периметру которой стояли старые, скрипящие шкафы до самого потолка.       — Тут хранятся старые и редкие книги, — сказал тогда Майки, смахивая пыль с одной на вид очень древней книги. — Они не должны здесь лежать. Все экземпляры давно были уничтожены, я не понимаю, что всё это делает в подвале этого чёртового университета! — восклицает Уэй, ещё раз обводя помещение ошарашенным взглядом.       Майки быстро подошёл к противоположной полке и бережно взял в руки очень толстую книгу в коричневом переплёте.       — Эта книга четырнадцатого века! Мемуары Беатрисы Бургундской, она же — дама де Бурбон. Это оригиналы! Если это хранилище полностью напичкано оригинальными изданиями, то это настоящий клад! Невероятно! — всё восклицал Майки и принялся вчитываться в содержимое книги.       Я, Остен и Брендон, которые стояли в дверях, рассматривали хранилище, отмечая, как же тут пахло сыростью и плесенью, а также веяло холодом; старая плитка, коей была обложена вся комната, местами была сломана, где-то недоставало целых кусков, а на полу лежали очень древние, изъеденные, скорее всего, молью и другими насекомыми ковры, через дыры которых было видно сухой утрамбованный земляной пол.       — И… Что ты будешь с этим делать? — спросил Брендон, пробегаясь взглядом по единственной тусклой лампочеке в центре, которая давала катастрофически мало света. И как она всё ещё светит?       — Прочту, конечно же! — радостно восклицает Майки, аккуратно кладя книгу обратно на полку. — Правда, для начала нужно тут прибраться и разложить книги по алфавиту; так будет проще.       — А ещё это поможет немного разрядить обстановку, — тихо выдаёт Остен.       — Согласен, — кивает Майки.       — Только давайте займёмся этим завтра? Я с ног валюсь, — устало выдыхаю я.       — Конечно, мы все устали, — Уэй направляется к дверям, и мы все расходимся в разные от него стороны, давая пройти в коридор, обложенный плиткой, но уже не грязно-персикового цвета, а серого.       Чуть позже, собрав всех около лестницы, мы поднялись на первый этаж, где было гораздо больше света и даже как-то уютнее и привычнее.       Я собирался пойти в свою комнату, чтобы начать читать новую книгу, взятую из библиотеки, но Остен остановил меня, потянув за рукав рубашки.       — Прогуляемся?       Мне ничего не оставалось, как кивнуть и последовать за парнем, полностью игнорируя накатившую усталость и боль в ногах.       Мы снова шли молча; после того момента, как мы признались друг другу в симпатии, мы мало разговаривали и очень часто перекидывались странными, неоднозначными взглядами. Иногда казалось, что когда мы оставались наедине, то мы забывали все слова разом.       Пока Остен твёрдым шагом, шёл, видимо, в оранжерею (наше любимое место), я задумчиво глядел в пол, сложив руки на спиной.       Этот подвал наводил страх своей таинственностью, и нам было неизвестно, сколько ещё секретов он хранит. Может, там есть потайные ходы или комнаты? Может, там есть тоннель, который ведёт в какую-нибудь другую часть университета? Или, может, где-нибудь там похоронены бывшие ученики этого учебного заведения? Я помотал головой из стороны в сторону, отгоняя навязчивые мысли. Это просто медпункт и хранилище, ничего более.       Мне стало интересно, почему все эти старые и редкие книги, по словам Майки, хранятся именно здесь. У меня были догадки на этот счёт, но одна была хуже другой, поэтому я поднял взгляд и посмотрел в затылок Остена, который шёл чуть впереди меня.       — Хорошая была мысль о том, что коллективная уборка поможет немного нам расслабиться, — наконец говорю я, когда мы останавливаемся около стеклянных дверей в оранжерею.       — Да, я тоже так считаю. Особенно после вашего с Райаном спора в столовой несколько дней назад, — Остен мило и чуть виновато улыбнулся, когда я помрачнел, слыша эти слова. — Мы слишком часто ходим по одиночке, как Артур, или в парах. Есть риск, что может снова произойти двойное убийство, и я думаю, что вряд ли это кто-нибудь выдержит.       Я согласно киваю на это.       — Мы с тобой — вообще отдельный случай, — тихо засмеялся я, проходя в оранжерею вслед за Найтом.       — Согласен, — Остен улыбнулся уголками губ и сел прямо на траву, облокачиваясь о фонтан и прикрывая глаза. Я сажусь рядом, сгибая ноги в коленях, и тоже закрываю глаза; всё тело ныло, будто я пробежал стометровку и установил новый рекорд в книгу рекордов Гиннеса по отжиманиям.       Было спокойно и тихо, словно это место подстраивалось под наши ощущения: и звук журчания фонтана был тише, и лампы светили не так ярко, как обычно.       Я думал о том, что же нас ждёт дальше. Правда, я совершенно не знал, что нам принесёт завтрашний день, как и последующий, и это раздражало. Я не любил неопределённости в жизни, однако они начались с того самого момента, как я оказался здесь.       Оранжерея была нашим тихим мирком спокойствия, где, казалось, нет ничего, кроме нас двоих; это убаюкивало, но не вселяло надежду на светлое будущее, которое могло бы быть у всех нас.       Я почувствовал, как тёплая ладонь Остена накрывает мою руку, и невольно напрягся, стараясь, тряхнув головой, отросшими волосами прикрыть румянец на щеках. Но после секундного раздумья я переплёл наши пальцы, уверенный в том, что тоже вогнал Найта в краску.       — Мы ведём себя как глупые подростки, — выдавил из себя Остен.       — Мы почти что и есть глупые подростки, Остен, — улыбнулся я. Парень тихо засмеялся.       — Хотелось бы. Думаю, если мы выберемся отсюда, то уже не будем прежними, такими же беззаботными.       — Мы обязательно выберемся, Остен. Ты же помнишь, какое обещание я тебе давал? — я повернул голову в его сторону, глядя с надеждой и еле скрываемым страхом.       — Конечно помню, — он чуть сжимает мою руку.       — Жить в реальности так нелегко.       Я выдыхаю, чувствуя, как моё сердце колотится в груди невесть из-за чего, а Остен ободряюще смотрит на меня.

***

      Остен был прав, когда говорил, что мы слишком часто проводим время в разных частях университета: Пит и Майки, кажется, снова прячутся в библиотеке, из комнаты Райана слышится игра на гитаре и (очень редко) какие-то неясные вздохи, Артура видно только на завтраках, обедах и ужинах, а Хейли и Отто, которые почему-то стали держаться ото всех особняком, проводили время в аудитории Ремингтона и Энди. Никто особенно не интересовался, чем они там занимаются.       Мы с Остеном словно были в своём собственном маленьком мире: постоянно держались вместе, лежали у кого-то одного в комнате на кровати и что-то обсуждали или же в тысячный раз прогуливались по оранжерее.       Между нами всё развивалась медленно и неспешно; какой там, скажем, целоваться (хотя я думал об этом. Чертовски много думал), мы иногда даже за руки не могли взяться нормально, вели себя, как подметил Остен, как до ужаса стеснительные подростки, которые впервые вступили в отношения. Возможно, со стороны это и казалось милым, но иногда собственная нерешительность раздражала.       В один из таких дней, когда все снова разбрелись по университету, мы с Остеном были в моей комнате.       Я тихо объяснял ему суть одной книги, которую прочёл довольно давно, но до сих пор помнил её сюжет и даже несколько цитат, настолько она меня поразила.       — То есть, главный герой потерял память?       — Да. Ему было крайне трудно справляться со всеми трудностями, которые встретились ему.       Остен печально вздыхает и поворачивается ко мне лицом, утыкаясь лбом мне в грудь.       — Я больше ничего не могу вспомнить. Во снах мне приходят какие-то обрывки воспоминаний, но на утро ничего конкретного я не помню, — раздосадованно бубнил он.       — Всё ещё впереди. Те, другие воспоминания тоже не сразу вернулись к тебе, — я попытался ободрить его.       — Но с того момента уже столько времени прошло!       И когда это разговор о книге перетёк в эту тему?       — Всё будет приходить постепенно, и я уверен, что скоро ты всё вспомнишь, — я принялся неуверенно гладить его по волосам, снова смущаясь.       — Знаешь, мне кажется, у меня есть сестра, — говорит Остен после недолгого молчания. — Я видел чей-то образ во сне, образ какой-то девушки, что была похожа на меня.       — Это уже что-то, — тихо и радостно сказал я. — Значит, память всё-таки вернётся.       — Правда, я не знаю, как скоро. Воспоминания, как вечер под холодным душем, — Найт поворачивается ко мне, глядя цветными глазами на меня. При мне он снимал линзы, этим самым будто бы говоря, что доверяет мне, да и глаза, конечно, устают, если он всё время находится в линзах.       Я снова залюбовался его глазами, ища там целую вселенную, млечный путь, чёрную дыру, которая утаскивала меня всё сильнее и глубже. У него были слишком красивые глаза.       — Ты ищешь хорошее, где его нет, — говорил Остен.       — Согласен, извини, — кивнул я.       — Нет, это даже хорошо. Ты как наша супер-надежда.       Я невольно смущаюсь от таких слов.       — Смотри, — я освобождаю руку из объятий Остена и тянусь ко внутреннему карману жилетки, где хранился эскиз моей тату от Энди; он так и не смог мне её набить, но, когда («если» — напоминает мне отдалённый участок моего мозга) я выберусь отсюда, я обязательно найду мастера и сделаю это.       — Смотри, — снова повторяю я, разворачивая бумажку и давая Остену разглядеть эскиз. — Это рисунок тату, которое Энди должен был мне набить.       — Оу, — тяжело выдыхает Найт.       — Но он так и не смог… — тихо говорю я. — Знаешь, почему здесь именно такой рисунок? — я провёл взглядом по эскизу, который успел рассмотреть уже кучу раз: два небольших треугольника, вершины которых направлены в разные стороны, вверх и вниз; на верхушке первого треугольника, вершина которого направлена вверх, висел небольшой лавровый венец, а на вершине другого был ровный круг; всё это было в аккуратной прямоугольной рамочке, словно Энди пытался как-то по-особенному выделить эту тату.       — Вершины треугольников, направленные в разные стороны, означают взлёты и падения в жизни; мы когда-то были свободными людьми, жили и радовались тому, что живём, сейчас же мы все в неволе не по собственной инициативе и пытаемся выжить в этом месте. Лавровый венец — это символ победы, Энди был уверен, что мы победим злодея, который нас тут держит, и выберемся. Уже, к сожалению, без самого Энди, — я сглотнул. — Круг показывает, что в мире существует карма, и всё плохое возвращается к тому, кто это сделал; Энди действительно думал, что злодей будет наказан, а справедливость восторжествует, — я горько усмехнулся.       — Прямоугольная рамка означает, что жизнь всё равно станет стабильной, через чтобы человек не прошёл. Это как замкнутый водоворот, — я отдаю бумажку Остену, чтобы тот лучше рассмотрел эскиз.       — Очень минималистично, — выдал он.       — Да. Я это говорю к тому, что с тобой случилось то же самое: ты потерял память, но она потихоньку возвращается, а это значит, что ты выйдешь победителем, когда всё вспомнишь; тот, кто причинил тебе вред и стёр память, будет наказан кармой, и твоя жизнь вернётся, хоть и не сразу, в привычное русло. Поэтому не стоит отчаиваться и опускать руки, результат не всегда приходит сразу.       Остен удивлённо молчит, когда я перестаю говорить, и смотрит в бумажку перед собой, держа её над лицом на вытянутых руках.       — Это… Глубоко, — наконец выдал Найт. — Честно, я в шоке. Я согласен с тобой, полностью согласен, но… Я не вижу смысла делить мир на чёрное и белое, ведь в жизни гораздно больше красок, чем ты думаешь, — улыбается Остен. Я улыбаюсь в ответ, отправляя эскиз обратно в карман.       — Одна клятва, и преступник всё же может стать святым, — произнёс я.       — Ты опять делишь всё на чёрное и белое.       — Нет, не всё. Ты вот, например, при встрече, был нежно-фиолетовый.       — Ой, нас ждёт целая вечность задолго до нашей встречи. А сегодня очередной день до того, как мы стали с тобою знакомы.       — Я так не думаю, — хмыкнул я.       С Остеном было легко и приятно общаться, словно до того, как я попал сюда, мы были с ним давно знакомы.       — Хочется смешать в бокале вина обрывки из воспоминаний, что застряли между строк, — выдыхает Остен, пряча лицо, утыкаясь мне в грудь. Я снова принимаюсь гладить его по волосам, уже более уверенно.       — А вообще я не пью алкоголь, представляешь? — Найт приглулённо смеётся, не поднимая на меня взгляд. — Это одна из немногих вещей, которых я вспомнил недавно.       — Почему? — в удивлении спрашиваю я.       — Скорее всего, потому, что я быстро привыкну к этому, и это помешает моей жизни в целом.       — Ого…       Мы лежали в такой тишине ещё около получаса, и я обдумывал наш разговор, заглядывал в цветные глаза Остена и пытался вспомнить, когда я в последний раз встречал такого удивительного человека.

***

      Пару раз я замечал, как Артур о чём-то тихо говорит с Майки, сидя в столовой вдалеке от всех, а как-то раз он даже подсел к Хейли и Отто, которые, к счастью, приняли его в свою компанию и что-то постоянно рассказывали ему; но что при малейшей ссоре, что при сильном споре Артур старался держаться от них подальше, уже ни в ком и ни в чём не уверенный. А Отто и Хейли, как все знают, любители поспорить в шуточном виде, вечно отправляющие в адрес друг друга множество подколов и язвительных, дружеских насмешек. По Артуру было видно, что ему неспокойно в такой обстановке, поэтому он старался как можно быстрее ретироваться к себе в комнату.       Однако он всё же спускался с нами в подвал и помогал прибираться в комнатах; в течение нескольких дней мы дружно разбирали хранилище, и это действительно помогло разрядить обстановку. Я даже не помню, когда в последний раз мы так весело обсуждали что-то, собравшись все вместе. Конечно, помимо собрания... Но там, вообще-то, не очень весело.       Я, Райан и Брендон постоянно перетаскивали книги из одной части комнаты в другую. Нет, я на это нисколько не жаловался, я даже был рад физическому труду, только работа эта была тяжёлая и пыльная, поэтому в конце «рабочего дня» я иногда засыпал у Остена на плече, пока мы сидели в оранжерее, и ему приходилось со смехом будить меня, напоминая о скором отбое и о том, что мы не можем там спать, как бы мне не хотелось.       Сами же Остен, Хейли и Отто составляли книги в алфавитном порядке под руководством Майки и Артура и вытирали с полок пыль, коей было столько, что ею можно было бы набить подушку, и она бы получилась довольно мягкой. Когда Хейли не доставала до верхних полок, то Отто сажал её себе на плечи, а Остен подстраховывал, чтобы Уильямс не свалилась вниз.       Во время работы мы часто спорили, шутили и обсуждали что-то. В этой затхлой комнате была такая дружеская атмосфера, какой не было уже довольно давно, а если быть точным, то со смерти Брайана, которая произошла, кажется, чуть больше недели назад (считать дни становилось всё сложнее). Словно именно этот момент, эта казнь сильно надломили что-то внутри всех, сломала что-то очень важное, из-за чего мы все стали такими.       В один из последних дней, когда всё, что можно было перенести, было перенесено, расстановкой книг в нужном порядке занимались уже все, и мы обсуждали фильмы, которые когда-то смотрели. Все делились своими впечатлениями от просмотра «Общества мёртвых поэтов» и «Чужого», однако Остен отмалчивался. Я его за это не корил, он ведь даже не мог вспомнить, как зовут его родителей, а уж про фильмы тем более стоит молчать. К тому же, если бы Остен и помнил хоть что-то, то вряд ли вступил бы в разговор.       — Знаете, если бы Китинг предложил бы мне вступить в такой клуб, то я бы вступил, — сказал Майки. — Ведь это было бы чем-то новым и захватывющим!       — Ага, а потом бы покончил с собой в самом конце, — невесело усмехается Пит, стараясь аккуратно взять с самой верхней полки стопку больших, тяжёлых книг, одну из последних, которую осталось поставить на свои места.       — Нет, у моей бы истории был другой конец, — Майки качает головой, перечитывая наполовину стёршиеся названия книг на их корешках.       Вдруг раздаётся грохот, а уже через полсекунды к Питу, который уронил на себя ту самую стопку книг, подбегает Майки, тут же носясь около него, как наседка около своего гнезда, и спрашивая, не сильно ли он ушибся. Я лишь хмыкаю, тоже подходя к парням.       — Тебе стоит сходить в медпункт, — начал спосить с Питом Майки, с самым грозным видом глядя на Вентца.       — Нет, всё нормально… — слабо начал отнекиваться Пит, потирая ушибленную голову, — Мало я неприятно падал, что ли, ну упали книги и упали...       Майки взял с пола большой том, который был наверняка страниц в шестьсот, и с укором посмотрел на сидящего на полу парня, держа книгу в руках, словно это являлось подтверждением того, что Пит действительно сильно ушибся.       — Нет, тебе обязательно нужно пойти в медпункт. Давай я, Артур и Хейли тебя проводим, — Майки помогает встать Питу, который немного покачнулся, и придерживает его под локоть, чтобы в случае чего поймать и снова не дать упасть на пол, Артур и Хейли кивнули, и они вчетвером вышли из комнаты хранилища.       Я, Остен, Отто, Райан и Брендон принялись дальше разбирать книги, чтобы покончить с уборкой уже сегодня, тем более, как я понимал по урчанию в своём животе, время близилось к ужину.       Чуть позже, когда мы, довольные проделанной работой, с облегчением вышли из хранилища, то по пути встретили Майки, Артур и Хейли.       — Как он там? — спросил Райан, глядя на дверь медпункта, которая находилась дальше по коридору.       — Мы решили на время оставить его там, чтобы он отдохнул и ему стало легче, — ответил Майки.       — Хорошо, — кивнул Райан.       Я мысленно отметил, что Майки так и не сказал, что именно они делали, чтобы помочь Питу, но решил не фокусироваться на этой мысли.       — Думаешь, стоит оставлять его там одного? — спросил я у Майки.       — В случае нападения Пит сможет защититься, я уверен, — твёрдо сказал Майки.       После этого мы все, кроме, естественно, Пита, поднялись на первый этаж, решив устроить ужин раньше обычного, и некоторые лишь ненадолго, минут на двадцать, пошли к себе, чтобы привести себя в порядок.       И просто представьте, мы ужинали вместе, то есть, действительно вместе: никто не сидел по парам, отделяясь на кучки, не перешёптывался, мы все в кой-то веки сели за один стол и громко продолжили обсуждать тему фильмов.       Было приятно находиться в старой компании, правда, не все тогда были с нами, и этот факт не мог не печалить, но по-другому быть и не могло; с самого начала бессмысленно было думать, что никто никого не убьёт, та самая клятва тоже была бесполезна, но эта обстановка сейчас давала на момент почувствовать себя в безопасности.       — Я схожу проверю, как там Пит, может, если ему лучше, то я приведу его на ужин, — говорит мне Майки и под шумок выходит из столовой. Я лишь с улыбкой закатил глаза и повернулся к Остену, возобновляя прерванный разговор.       Кажется, ничего не предвещало беды, но есть два случая развития такой ситуации: либо после спокойной обстановки происходит что-то хреновое, потому что в таком месте не может быть всё нормально слишком долго, либо всё всё в порядке, правда в порядке, но что-то внутри мне подсказывало, что тут больше подходит первый вариант.       Все сразу замолкают, когда в столовую, в буквальном смысле, влетает Майки, на лице которого написаны испуг и ужас. Я тут же подскакиваю с места, ловя Уэя, потому что тот начал медленно оседать на пол.       Усадив его на стул, я легонько потряс его за плечи, пытаясь выяснить, что же произошло.       — Подвал… — лишь прошептал Майки, едва шевеля губами. Его глаза были широко распахнуты, кожа побледнела, дыхание было сбивчивым, а руки судорожно цеплялись за меня.       — Сходите, проверьте, — кивнул я остальным. — Я останусь с Майки, его нельзя оставлять одного.       Брендон и Хейли одновременно кивнули и первыми поспешили в подвал, а за ними побежали остальные. Остен остановился около меня, но я махнул рукой в сторону выхода, чтобы он тоже шёл с остальными. Найт кивнул и побежал следом за всеми, а я пытался привести Майки в чувство.       — Майки! Майки, что случилось? Как ты? — я бил его по щекам и тряс, но Уэй совершено не реагировал. Он сильно сжимал рукав моей рубашки и рвано дышал.       — Пит… Он… — наконец сказал Уэй. Всего два слова, а я уже понял о чём идёт речь.       — Нет… — шокированно говорю я.       — Да… Он там… — Майки неожиданно всхлипывает и утыкается лицом мне в плечо, обхватывая меня руками. Я обнимаю его в ответ и даже чуть глажу по спине, пока он плачет и шмыгает носом, стараясь держать истерику под контролем. К слову, у него это хорошо получалось.       — Найден труп в медпункте, — спустя какое-то время довольным голосом объявил Дэл, потирая лапки.       Майки глухо застонал, и, больше не сдерживаясь, заплакал, хватаясь за ткань моего жилета.       — Нет, этого просто не может быть… — по моей щеке покатилась слеза, а я стоял, всё ещё обнимая Майки, в состоянии глубокого шока и смотрел на прибежавшего Остена, который замер на пороге, в то время как Уэй даже не замечал присутствия Найта.

***

      Остен, замерев на секунду, молчаливо приблизился к нам, ступая едва слышимо, и принялся гладить Майки по спине, тоже пытаясь его успокоить.       Майки был безутешен; он уткнулся лбом мне в плечо, стараясь сдержать всхлипы, что получалось крайне плохо.       Нам с Остеном оставалось лишь надеяться, что с ним тоже ничего не случится или он сам ничего не сделает с собой.       В груди что-то больно сжималось с каждым всхлипом парня.       А вдруг он, как и Артур, тоже замкнётся в себе и не будет ни с кем разговаривать? Нет, этого нельзя допустить, но однако я понимал, что такая вероятность существует. Не этого бы я хотел для Майки.       Спустя несколько минут Уэй вырвался из моих объятий, явно желая побыть один, и я ожидал, что он уйдёт к себе или в библиотеку (что было небезопасно с его стороны), но вместо этого он направился к лестнице в подвал. Я хотел было остановить его, напомнить, что ему лучше бы не идти туда сейчас, но он лишь выхватил из моих рук фонарик, который я, почти как и все, носил с собой, чтобы спускаться по лестнице в подвал, где ни черта не было видно.       Я выпрыгнул в коридор следом за Майки. Остен протянул мне свой фонарик, и мы побежали следом за Уэем.       Майки оторвался от нас, но на лестнице я всё ещё слышал его тяжёлые шаги. Складывалось такое ощущение, будто он перепрыгивал через несколько ступеней.       По пути вниз Найт взял меня за руку, я сжал его ладонь в ответ.       Когда мы наконец добрались до медпункта, нам предстала не такая уж и жуткая картина, как при предыдущих убийствах, но всё равно крайне неприятная: Пит лежал на той кровати, где его оставили Майки, Артур и Хейли, изогнувшись в неестественной для человека позе. Майки, ворвавшийся в медпункт вперёд нас, снова зашёлся истерическими рыданиями; на этот раз в сторону его отвёл Артур.       Я на трясущихся ногах направился к телу; Остен нерешительно шёл за мной.       Внешне не было заметно никаких следов насилия, так что я совершенно не понимал, каким способом могли убить Пита. Пришлось доставать из сумки планшет и открывать файлы. Пит Вентц. Талант: Абсолютный Футболист. Статус: мёртв. Время смерти: 5:41 p.m. Причина смерти: асфиксия. Место смерти: медпункт Время обнаружения тела: 6:13 p.m.       — Задушили его, что ли? — поинтересовался Брендон, заглядывая в планшет через моё плечо.       — Не похоже, — ответил я, разглядывая шею Вентца. Я сделал над собой усилие, чтобы поднять взгляд на тело. — Следы бы остались.       — А если подложили что-то? Тут есть несколько простыней, — произнёс Ури, задумчиво почесывая подбородок и поднимая глаза к потолоку. Он тоже избегал смотреть на тело.       Я был уверен, что, будь Майки в состоянии говорить, он бы рассуждал поактивнее Брендона, но сейчас это было попросту невозможно, так что всё дело было на ком угодно, кроме Майки.       — Надо осмотреться, — решил я. — Запасного постельного белья нет, вероятно, мятая простыня осталась там, где лежала, на место вернули. Хорошо было бы, если мы обыскали весь медпункт.       — Так, — из-за моей спины к обсуждению присоединилась Хейли. — Что мы имеем? Во время смерти Пита мы как раз... Наверное... Собирались на ужин?       — Да, тогда несколько человек разбрелись по своим комнатам, передохнуть или заняться своими делами, — тихо пробормотал Остен.       — Значит... Кто именно уходил? — спросил Отто, тоже подошедший к нам. Он старательно избегал того, чтобы смотреть на труп. Такое ощущение, что всем было куда некомфортнее от вида человека, у которого отсутствовали какие-либо внешние повреждения, но он при этом был мёртв.       — Я к себе ходил, — Майки наконец подошёл к нам, поддерживаемый Артуром и стирая слёзы с лица. Кажется, ему кое-как удалось успокоиться, но, судя по его трясущимся рукам, спокойствие было довольно шатким. — Ванные процедуры.       — Ну, один, значит, — добавил присоединившийся к разговору последним Райан. — Получается, что...       Неужели до Росса всё ещё не дошло, в каких отношениях состояли Пит и Майки? Мне казалось, что к этому моменту до этого додумались уже все.       — Ну, Райан! Мы тут уже все поняли, что Майки и правда бы этого почти точно не сделал, — Брендон хитро улыбнулся, но затем, признав свой жест неуместным, снова помрачнел. — С этим же все согласны?       Все закивали. Такое ощущение, что то ли Хейли поделилась с остальными своими наблюдениями касательно Пита и Майки, то ли они сами это выяснили, но теперь это было уже не важно — главное, что это действительно полностью оправдывало Уэя. Майки снова, кажется, начал срываться, стоя рядом с телом Пита; Артур извинился и осторожно отвёл его в сторону.       — Что ж, нам осталось осмотреть медпункт, — осторожно произнесла Хейли, — и допросить всех остальных.       — Я возьму на себя допрос, — сказал наконец я, чуть помолчав и тяжело вдохнув. — Только скажи мне, я правильно помню, что ты и Брендон тогда остались в столовой, когда все разошлись?       — Да, так и было, — кивнула Уильямс. — Хорошо, мы тогда посмотрим, что тут есть, — добавила Хейли к другой моей реплике.       Я кивнул. Хейли позвала Отто, который всё ещё находился в некоторой прострации возле тела Пита, и они принялись ходить по медпункту и разглядывать постельное бельё на кроватях, а также заглядывать в особо подозрительные места, где могли спратать орудие убийства. Я же подошёл к стоявшему рядом Райану.       — Где ты был между нашим походом в библиотеку и ужином? — сразу спросил я, не желая тянуть время. Его у нас и без этого мало.       — К себе пошёл, хотел переодеться в спортивную футболку, — вздохнул Райан. — Думал, Брендон меня искать пойдёт, но он не пришёл, так что я решил принять душ. В общем, вернулся почти к началу ужина.       — Брендон?       — Ну да, — Росс покачал головой. — Забудь, это личное.       — Как скажешь, — я пожал плечами, записывая его показания в блокнот.       Кажется, сейчас не получится быть уверенным вообще ни в ком, кроме, пожалуй, Майки и Остена, с которым я был всё это время. Хотя что-то неприятное на подкорке доставуче напоминало, что верить нельзя никому.       Однако, в них обоих я был твёрдо уверен. Кроме этого, они были моими друзьями; а вспомнив, кем мне теперь приходится Найт, я залился краской и вовсе уже не понимал, как я мог на него подумать.       Лично обойдя помещение по кругу, я записал ещё некоторые показания (Хейли и Брендон действительно были в столовой, а Ури не ходил к Райану). На мой вопрос о том, почему Брендон не пошёл к Россу, тот лишь промолчал и продолжил просматривать записи, лежавшие в медпункте (как будто они могли чем-то нам помочь), и я сделал вывод, что они с Райаном поссорились. Артур в то время пошёл к себе в комнату, чтобы немного передохнуть от общества людей перед ужином, Отто пошёл в оранжерею за оставленной там им книгой, потому что Майки, как только узнал об этом, испугался, что она может отсыреть, и отправил туда Вуда сразу же.       Когда я закончил писать, то понял, что собрал все возможные показания, из которых нельзя было сделать определённых и точных выводов.       Затем я задумался о Артуре, Майки и Хейли, которые проводили Пита в медпункт.       Есть ли вероятность, что кто-то из них был там снова? Может быть, Артур? Вряд ли Хейли... И точно не Майки, он бы прибежал с истерикой раньше...       Чёрт, да что же такое?!       Оставалось понадеяться лишь на Хейли, Отто и Брендона, которые всеми силами искали зацепки.       И, кажется, нашли.       — Вот же дерьмо! — вдруг воскликнула Уильямс после нескольких минут разглядывания шкафа с лекарствами.       — Что? — Отто выглянул из-за её плеча и громко охнул. Его рука потянулась в шкаф и явила на свет пустой тёмно-коричевый пузырёк.       — Это из-под яда, — мрачно изрекла Уильямс, забирая бутылёк у Отто и внимательно читая этикетку. — Эта хреновина, если принять всю дозу, убивает за полчаса-час, судя по надписи. А тут, как видно, приняли все. Кто вообще будет писать подобное прямо на этикетках?       — Видимо, это и стало причиной смерти Пита, так как мятых простыней или чего-то вроде этого здесь нет, — дрожащим голосом сказал Отто.       Все принялись обрабатывать новую информацию, а я пополнял записи в блокноте, присев на кровать в углу комнаты, которая стояла за ширмой. Туда никто особенно не заходил, и у меня было время спокойно поразмыслить над всей информацией, над тем, что мы добыли и узнали.       Я сделал очень важный вывод. Питу, скорее, дали яд, чем он принял его сам (я быстро отмёл версию о самоубийстве, так как вряд ли он стал бы тогда ставить пузырёк на место и подставлять остальных). Судя по времени действия, угостили его «сладеньким» наверняка в тот момент, когда непосредственно привели Вентца туда. Позже бы там могли оказаться только Артур, Хейли или Майки, которые не стали возвращаться в хранилище; они тоже, в свою очередь, могли дать ему яд, но, выходило, что только они. Ну, кроме Майки, конечно. Значит, допрос был бесполезен и мы лишь потратили время?       Затем я предался размышлениям о том, как было опрометчиво со стороны убийцы оставлять пузырёк из-под яда в шкафу с лекарствами. Он наверняка знал, что мы там абсолютно точно будем искать улики. Или, возможно, он поставил пузырёк обратно из-за забывчивости и невнимательности. Всё-таки, мы не профессиональные убийцы, чтобы точно совершать расчёты и заметать следы за собой. Хотя, в такой ситуации, ещё немного и я бы точно стал Абсолютным Детективом или Следователем.       Нет, сейчас это ни черта не смешно.       Ещё, чего я не понимал, так это того, как убийца смог незаметно взять яд из шкафа, потому решил, что кто-то всё же наведался к Питу и подсунул ему яд под видом лекарства чуть позже.       Пока я был погружён в свои мысли, ко мне кто-то подсел, и, подняв глаза, я увидел Остена. Его трясло, он сильно побледнел и еле выдавил:       — У нас всё плохо с зацепками, да?       — Я сделал пару выводов, но... Да, есть такое, — я тяжело вздохнул.       — Что-нибудь придумаем, — Остен натянуто улыбнулся и положил голову мне на плечо.       Я закинул блокнот с ручкой в сумку, по-быстрому записав последние свои мысли, а затем обнял Найта, стараясь успокоить. Тот обнял меня в ответ, прижался чуть поближе и через какое-то время перестал так сильно дрожать, а затем и вовсе улыбнулся (я буквально почувствовал это) и спросил:       — Ты сильно занят?       — Нет, мне просто нужно подумать и попытаться составить всю картину произошедшего. А что?       — Слушай, я знаю, что это дурацкая просьба, но... Нет, нет, совсем дурацкая! — Найт глупо хихикнул, отмахиваясь.       — Спрашивай, — я покачал головой.— Всё хорошо. Я люблю дурацкие идеи.       — Можно... У тебя на руках порисовать?       Я слегка удивлённо приподнял бровь, но кивнул и, порывшись у себя в сумке, нашёл чёрный маркер с тонким стержнем, который и протянул Остену. Тот улыбнулся.       — Это тебя успокоит, да? — поинтересовался я, подтягивая чуть повыше и так закатанный рукав рубашки на чистом правом предплечье и кладя руку перед Найтом, а затем откидываясь чуть назад.       — Да, вроде того. Этот маркер вообще смоется потом?       — Рано или поздно, — я кивнул. — Не волнуйся.       — Хорошо, — ответил Остен.       Под моей спиной удобно оказалась подушка, так что, когда Найт начал что-то рисовать, я погрузился в размышления.       Мы снова имеем катастрофически мало зацепок, я не вижу ни одного повода убить именно Пита, хотя есть вариант, что, возможно, он просто удобно подвернулся. Да, убийца точно рассчитал, что нам будет сложно работать над подобным делом.       Сейчас я чётко понимал, что, кажется, у нас куда меньше шансов, чем обычно.       Я окинул взглядом ту часть медпункта, что видел из-за ширмы. Тело Пита уже унесли, и у Майки случился очередной срыв; теперь же Уэй сидел в углу и вёл себя очень тихо, почти не обращая внимание на окружающих и остекленевшим взглядом смотря в точку перед собой. Такой вид друга что-то разбивал внутри меня.       Остальные пытались найти что-либо ещё и спорили друг с другом, хотя было практически очевидно, что больше улик у нас не будет.       И что же мы имеем?       Пустой пузырёк из-под яда, его время действия, несколько человек, что могли убить Вентца, и больше ничего. Я разочарованно выдохнул и откинул голову, ударяясь ей об стену.       — Вася! — воскликнул Остен, резко поднимая голову на меня. Он закончил рисунок штрихом у меня на руке и тут же закрыл маркер, наклоняясь ко мне. — Ты в порядке?       — Да, да, — я кивнул. — Просто задумался.       — Я как раз закончил, — Остен улыбнулся и вернул мне маркер, а затем осторожно погладил меня по волосам в том месте, в котором я стукнулся о стенку, тем самым вызвав у меня максимально дурацкую улыбку.       — Спасибо.       — Не за что.       Я улыбнулся и убрал маркер в сумку, а затем посмотрел на своё предплечье. Как я и ожидал, там не было ничего особо замысловатого: несколько апельсинов, как целых, так и разрезанных, кассета, стаканчик с кофе, какие-то искорки и серпантин, которые, наверное, лишь я воспринимал так, а в целом они были лишь какими-то росчерками. Но ровно посередине, между всем этим хаосом, красовалась сделанная как чуть витиеватым и красивым, так и чуть хаотичным почерком Найта надпись, как я подумал, на французском: «Va Tout En Enfer». Я вопросительно приподнял бровь, указывая на неё.       — А, это... Не обращай внимание, — Остен рассмеялся, несмотря на окружающую обстановку. — Просто небольшая мысль в голову закралась, я и подумал, что могу написать. В книжке вычитал.       — Это французский?       — Да, — Найт кивнул. Я подумал о двух вещах: о том, что я знал пару фраз на французском, и о том, что, должно быть, эти слова оказали довольно большое влияние на Найта. Я сделал мысленную заметку о том, чтобы попросить Майки помочь мне найти книгу и перевести эту фразу (конечно, когда он придёт в норму).       Я снова обнял Остена, осторожно прижимая того к себе; он, кажется, успокоился теперь совершенно, чему я был рад. Кажется, сейчас остаётся лишь ждать собрания... И может, о чём-то ещё подумать... А ещё надо...       Мои размышления прервал Найт поцелуем в щёку; все мысли мгновенно вылетели из головы, а я, как и Остен, залился краской. За ширму заглянула Хейли, которая через секунду снова пропала за ней, еле давя смешок и показывая Найту большой палец вверх. Остен смущённо почесал в затылке.       — Чёрт, извини.       — За что?! — я фыркнул, пытаясь не рассмеяться.       — Ну... Мне показалось, что это подходящий момент, ну и... Но, видимо, не очень...       Я улыбнулся и потрепал Найта по волосам, сказав:       — Тут вообще с подходящими моментами плохо. Ты же не думаешь, что я был против?       — Конечно нет! — Остен тоже улыбнулся. Я хотел было снова обнять его или сделать что-то ещё, потому что теперь, даже несмотря на всю натянутость сложившейся ситуации, момент казался абсолютно идеальным...       Но угадайте, что случилось в следующую секунду.

* * *

      Я видел ужас в глазах Майки, которого Артуру пришлось чуть ли не на руках нести в зал, где проходили собрания. Я его понимал.       Кажется, мы все шли туда с осознанием того, что теперь скорее умрём, нежели узнаем, кто убил Пита. У нас не было практически ни единой зацепки.       Когда мы все сели, я нервно вжался в стул. Сидевший рядом Остен протянул руку, осторожно погладив меня по плечу и грустно улыбнувшись. Я печально улыбнулся в ответ и вытащил из сумки блокнот. Нужно было приступать к собранию, даже если это означало, что мы все скоро умрём.       — Ладно... — я набрал в грудь побольше воздуха — скорее, чтобы успокоить бешено стучащее сердце, чем добавить громкость и твёрдость своему голосу. Я даже не стал вставать со стула.       — Что мы имеем? Пит умер от яда, который ему дали, я думаю, под видом лекарства, за полчаса-час до его смерти. В то время в медпункте могли появиться только Артур, Хейли и Майки, который у нас, как мы решили, вне подозрений, — я вздохнул. — У кого-нибудь есть идеи?       — Хейли? — спросил Брендон, качая головой. — Нет, вряд ли она. Может, всё же Артур. Или... Я запутался!       — Артур, Хейли, Артур, Хейли... — Райан смотрел в одну точку и покачивал головой то в левую сторону, то в правую, говоря это. — У нас правда больше никаких наводок?       — Не-а, — я помотал головой и уставился в стену. Остальные продолжили спор, а я просто... Не мог.       Во мне что-то будто бы разбивалось; я чувствовал, что вот-вот, ещё немного, и наши жизни оборвутся прямо здесь. Мы не проживём чего-то долгого и счастливого, о чём пишут в книгах, нас просто убьют — одного за другим. Надежда на выживание таяла каждую секунду, сменяясь гнетущим отчаянием; я думал о том, что мне стоит сказать перед смертью.       Мне было стыдно перед Майки, потому что я не смог раскрыть убийство Пита; перед Остеном, с которым мы уже успели пообещать друг другу, по сути, что выберемся отсюда; перед всеми остальными, за чьи смерти я буду ответственен. Я тяжело вздохнул и уставился на свою обувь.       — Хей, — тихо прошептал Найт. — Я знаю, о чём ты думаешь. Ты ни в чём не виноват.       — Но я...       — Да, ты взял на себя эту ответственность, но другие тоже участвовали в расследовании и наверняка сделали какие-то выводы. На тебя, по сути, перенаправили функцию главного следователя по той причине, что ты ведёшь всех вперёд, но это не значит, что ты ответственен за что-то... — Остен вздохнул, подбирая слова. — Что бы ни случилось.       Найт осторожно взял меня за руку, скользя по изрисованному им же предплечью и переплетая наши пальцы, и я задумался о том, что это может быть последний раз, когда мы держимся за руки.       Последний.       Нет, мы не можем так просто сдаться.       Но, кажется, придётся.       Мои тревожные мысли оборвал голос Отто: тот встал и заговорил, с трудом подбирая слова:       — Знаете, мне кажется... Нам всем надо поделиться тем, о чём мы думаем. Любыми мыслями, чувствами, подозрениями... Может, нам удастся собрать хоть какую-то картину происходящего. Что ж, а если нет... — Вуд опустил взгляд в пол и снова сел. На помещение опустилась мрачная, пугающая тишина.       — Я... — Брендон выпрямился, вставая со стула. — Я хотел сказать, что мне было довольно интересно с вами познакомиться и пообщаться...       — Не прощайся с нами, а думай! — воскликнула Хейли. — Ты видел что-то подозрительное?!       — Кто-то шарился по шкафчикам в медпункте, я уверен. К ручке шкафчика с ядами привязана какая-то лента, так её дверцей зажали. И так было ещё с утра, я туда ходил поискать лейкопластырь, порезался. Возможно, яд переставляли, — задумался Ури.       — Ладно, — ответила Хейли. — Райан?       — Понятия не имею, что сказать, но... Брендон, ты крутой. Извини за ту размолвку с утра. Ну, эм... Да. Нет, я ничего не видел. И было приятно познакомиться с вами. Я надеялся, что мы тут все не умрём.       — М-м... — Уильямс странновато покосилась на Росса.       Тот лишь покачал головой в ответ и протянул руку, чтобы похлопать Брендона по плечу, слегка сжав его. Ури перехватил его ладонь, да так и застыл, держа её; Райан грустно улыбнулся.       — Ладно. Отто?       — Спасибо за то, что постригла, — он кивнул Хейли, невесело улыбнувшись, — и спасибо за то, что выслушивали мою болтовню о собаках. Я понятия не имею, кто мог это сделать, но ситуация крайне тупиковая...       — Почему мы превращаем обсуждение в сеанс групповой терапии? — горько усмехнувшись, спросила Хейли. — Нет, я, конечно, не против... Кто следующий?       — Я, — Артур поднялся с места. — Мне не очень легко приходилось, я... Мне очень жаль, что я не мог вам помогать в последнее время. Извините. Пусть я и не так много общался с некоторыми из вас, я уверен, что вы замечательные люди.       — В медпункте, когда вы привели Пита, было что-то подозрительное? — вмешался я.       — Нет, — Артур покачал головой. — Нет. Мы дали ему лекарство и приложили к голове что-то, это всё.       Зал снова погрузился в молчание, было лишь слышно шебуршание со стороны Дэла, который крутился на сиденье своей плюшевой задницей.       – Я надеюсь, что нам ещё удастся понять хоть что-то и мы зря прощаемся, но... — Уильямс вздохнула. — Вы классные ребята. Вася, Остен, Майки? — она кивнула нам троим, сидевшим рядом.       — Ничего особенного, — вздохнул Найт и перевёл взгляд на меня. — Я надеюсь, что нас не убьют сразу. И у меня будет минутка, — прибавил он шёпотом последнюю фразу. У меня перехватило дыхание, потому что я догадывался, что он, вероятно, хотел сказать.       — Эм, ну... Мне жаль, что я вас подвёл. Извините, — кое-как выдавил из себя я. Остен сжал мою руку, которую всё ещё держал, чуть крепче, и ответил:       — Ты не виноват в том, что мы не смогли найти ответов.       Я лишь неопределённо качнул головой, понуро опустив взгляд.       Было бессмысленно растягивать это собрание, все прекрасно понимали, что больше того, что я и так озвучил, у нас нет, и вероятность того, что сейчас мы все умрём, возрастала с каждой секундой. У меня вспотели ладони.       А от резкого голоса Дэла у всех перехватило дыхание.       — Ну, и долго вы будете сопли тут распускать?! Голосуйте уже за кого-нибудь. Или вы все воздержитесь, а? — издевательски поинтересовался Дэл.       — Майки, — тихо попросил Остен. — Скажи что-нибудь.       — Голосуйте! — повторил Дэл, громче и более грозно.       — Майки, — тоже позвал я, оборачиваясь к парню. Тот сидел, крепко зажмурившись, и что-то бормотал себе под нос, иногда сжимая волосы руками.       — Ну, давайте! Я же вижу, что вам больше нечего сказать!       И тут Майки открыл глаза, поднялся на ноги, твёрдо и решительно оглядывая всех присутствующих, а затем снова опустил взгляд, тяжело вздохнул, выдохнул, хлопнул рукой по столу, растрепал волосы и, подняв голову, спокойно посмотрел на Дэла и изрёк:       — Это я его убил, — на лице Дэла широко расплылась улыбка, отчего он стал выглядеть ещё страшнее. — Такой ответ ты хотел услышать? — Уэй повернулся к Остену, смотря на него важными глазами. Его голос едва заметно дрогнул.       — Что?... — спросил Брендон, у которого от удивления глаза на лоб полезли.       — Я хотел дать Питу обезболивающее, он на голову жаловался. А потом пришёл его навестить... А он... Я сразу понял, что случилось, как пузырек от яда увидел. — Уэй снова тяжело вздохнул, пряча лицо в ладонях. — Я случайно. Я не смотрел на этикетку, я просто знал, что мы поставили туда обезболивающие, и взял то, что таковым счёл. Я уверен, что кто-то подложил его туда, или его просто не заметили и забыли убрать... Я уверен... Но убийство по неосторожности — тоже убийство. Так что, видимо... — Майки резко замолчал и судорожно выдохнул воздух.       — Так чего же ты раньше не сказал?! — вскрикнул Райан.       — Я не мог себя заставить, — пробубнил Уэй, затихая.       — Это же неправда, да? — спросил Остен. — Скажи, что это неправда, пожалуйста!       Мне тоже хотелось в это верить, но стал бы Майки лгать? Ведь мы все здесь хотим выжить. А Майки наверняка... Хочет нас спасти, подумал я. Пусть даже ценой жизни.       Но не таким же способом!       Однако все мои мысли об опровержении виновности Майки мигом оборвались, когда мои уши услышали следующую фразу:       — Это правда. Мне очень жаль.       Так вот почему у него была истерика: он прекрасно понимал, что убил Пита своими руками, убил дорогого ему человека, а масло в огонь подливал сам труп Вентца.       Теперь вы понимаете? Майки сильный. Сильный и удивительный человек, он смог признаться в этом и себе, и всем нам, потому что прекрасно понимал, что, если он этого не сделает, то умрут все.       К горлу подступил удушающий ком.       И мне пришлось, с сомнениями в душе, раскалывающимся на части от боли и того, что Майки оказался убийцей, пусть и невольным, сердцем и мыслями, такими тяжёлыми, что они тянули голову вниз, к земле, проголосовать за Уэя. Мои руки дрожали, пока я нажимал на кнопку, я всё ещё отказывался в это верить. Я знал, что должен сделать то, о чём он просит. Иначе мы будем мертвы.       — Да, вы правы, — беззаботно объявил Дэл. — Но Майкл сделал это случайно, так? Может, он заслуживает прощения?       — Что?... — спросил, явно не веря своим ушам, Уэй. Его глаза практически засветились от надежды на то, что он останется в живых, а руки сжались в кулаки. Дэл степенно кивнул (хотя выглядело это забавно).       — На колени — и проси. Обещаю, тогда ты получишь пощады.       И Майки, который всегда был готов справляться с любыми трудностями и помогать с расследованиями, хороший друг и славный парень, которого мало что могло сломить, опустился на колени и забормотал:       — Извините... Я не... Я случайно... Пожалуйста... Я...       Дэл тем временем затеял целый ритуальный танец вокруг Уэя: он прыгал вокруг него, меняя разного цвета лапы, бил по ушам, тянул за галстук, придушивая, сильно оттягивал волосы и одежду, умудряясь при этом напевать что-то весёлое. Дэл всячески издевался над Майки.       С каждой секундой просьбы Уэя становились всё тише и неувереннее, пока наконец Дэл не воскликнул:       — Довольно!       И, когда мы вздохнули с облегчением, а Майки поднялся с пола и улыбнулся нам, когда мы с Остеном приготовились подойти к нему, чтобы отвести в сторону и обнять, Дэл продолжил:       — Неужели ты думал, что мы действительно сдерживаем обещания?       Уэй в ужасе округлил глазами чуть попятился назад.       — Нет... Нет!       — Да! Ты совершил убийство и поплатишься за него. Это окончательно и точно, — провозгласил Дэл.       Майки снова рухнул на колени и в отчаянии закричал, а я почувствовал, что мир вокруг осыпается и рушится, ничего не оставляя. Это место было слишком жестоко. И Дэлу доверять было в любом случае нельзя.       Сейчас я ненавидел эту игрушку всеми фибрами души, хотелось просто разорвать его на части и засунуть в мясорубку. Костяшки моих пальцев угрожающе захрустели, я просто не мог сдержаться.       — Время казни, — Дэл нагло ухмыльнулся и топнул лапкой, высокомерно смотря на меня.       Существо повалило Майки, который с грохотом упал на пол, словно мешок с камнями. Он всё ещё плакал и, казалось, даже не замечал происходящего вокруг. Примечание: далее следует довольно (здесь не слишком, но предупреждение нужно) неприятное графическое описание казни. Если вы чувствительны к данной теме - пропустите его до следующего предупреждения, пожалуйста.       Когда Уэй оказался на сцене, то из пола моментально вырвались, с треском ломая доски, два толстых металлических щупальца с шипами; они обвили руки Майки, которые ударились ладонями об пол, и подняли его на метр над сценой, тут же открывая сразу с десяток порезов и ран. Щупальца крепко и со скрипом сжались.       Сначала я подумал, что Дэл просто хочет оставить Майки истекать кровью, но всё оказалось куда хуже.       Сначала эти щупальца сжимали ладони, потом заскользили вверх по запястьям, оставляя кровавые борозды и разрывая всю одежду на теле, поднимаясь выше, ещё, и вдруг среди криков Майки раздался жуткий хруст.       Тут я понял, что ему ломают кости в руках — причём, судя по тому, что страшные звуки продолжались, не в одном месте. Отчаянные крики парня не прекращались, как и текущая всё сильнее и заливавшая щупальца и пол кровь; минуты, в течение которых Майки истекал кровью и кричал от боли (как физической, так и душевной), казались часами.       Я не знаю, боялся ли я этого момента или уже ждал, но вот Майки обмяк и затих, смотря на всё вокруг остекленевшим взглядом. Вся его одежда, точнее, ошмётки от неё, были в крови, как и лицо, и ноги, и руки, он просто лежал безвольной растерзанной куклой в алой луже, с уголка его губ стекла струйка крови, а волосы прилипли ко лбу, но безэмоцианальный взгляд слишком сильно выделялся на его лице... Дальше безопасно.       Зрелище было не жутким, оно было... Ужасающим.       Я не справился.       Майки умер.       Чёрт.       А затем Остен, который всё это время держал меня за руку, посмотрел на меня извиняющимся взглядом и пошёл в направлении выхода.

* * *

      Я спешно выбрался из зала, снова, как и в первый раз, догоняя Остена. На этот раз он не плакал (плакал я), он лишь решительно удалялся от дверей, за которыми только что погиб Майкл Уэй, тот человек, который мотивировал меня и Найта своим присутствием, помогал с расследованиями и без которого я слабо представлял то, как мы будем раскрывать дела дальше. Практически самый лучший и смелый человек на свете, от которого осталось...       Фактически, ничего.       Я поспешил за Остеном, вытирая на ходу слёзы, без особого труда его догнал, когда он уже завернул за угол, и остановился, крепко обнимая его и вжимаясь лбом в плечо. Найт замер, а затем развернулся, обнимая в ответ, и произнёс, тихо, но твёрдо и решительно:       — Здесь что-то не так.       — Остен, здесь всё не так, и ты это знаешь.       — Нет, я имею в виду, серьёзно не так. Для чего нас всех согнали в одно место и заставили убивать друг друга?       — Чтобы уничтожить опасных для осуществления каких-то злодейских планов Абсолютных? — предположил я, чуть отстраняясь, чтобы взглянуть на Остена. Он действительно не плакал, но по его лицу было ясно, что он очень сильно расстроен и напуган, если не больше. Говорить о смерти Майки ему явно не хотелось.       — Да, но почему нас просто не убили одного за другим, не выдёргивая из реальности?       — И правда... — задумался я, приподнимая брови. — Тогда разве как... Ради развлечения, — вынес я мрачный вердикт, и на пару десятков секунд в воздухе повисла тяжёлым грузом тишина. А затем взгляд Найта прояснился, и он вскрикнул:       — Вася! Ты гений!       — Что?... — медленно выговорил я, нервно сжимая плечи Найта и смотря ещё пристальнее.       — У меня есть одна догадка! Но это потом. Нам же наверняка открылся новый этаж! Может, там есть информация? Какие-то данные об этом месте? О нас? Ведь совсем ничего быть не может.       — Да, да, я тоже так думаю, — я кивнул. — Сходим туда завтра?       — Надо сейчас, новое убийство может случиться в любой момент, — Остен покачал головой. Я в ужасе округлил глаза.       — Давай с утра, когда угодно, но не сейчас! Не сразу после казни!       — Вася, мне кажется, что это очень важно.       — Остен, — я грустно посмотрел на него. — Нам лучше беречься... Я за тебя боюсь.       — За... меня? — Остен, казалось, был искренне удивлён. Господи, серьёзно?       — Конечно, за тебя, — я кивнул. — Как ты думаешь, я могу ли я опасаться за себя, пока рядом есть ты?       — Слушай, что насчёт того, что я правда по-быстрому схожу наверх? Я буду в порядке, я обещаю, — Найт слегка улыбнулся, будто пытаясь меня убедить, а затем осторожно вывернулся из моих рук и развернулся, явно собираясь уходить.       И, когда Остен уже сделал пару шагов, я догнал его, схватил за руку и развернул к себе, заглядывая в глаза и пытаясь остановить. А потом, спустя пару секунд неловкого молчания, мне пришла в голову одна-единственная идея — и я очень сильно надеялся, что это сработает.       Свободной рукой я приподнял голову Найта за подбородок, чуть наклонился и нерешительно, как будто в любой момент могло случиться чёрт знает что, но и неспешно, коснулся его губ своими.       Остен опешил и сначала застыл в недоумении, но затем подался вперёд и ответил, обнимая меня свободной рукой за шею, в то время как моя рука невесть каким образом оказалась на его затылке перебирающей волосы.       Прошло довольно немного времени, прежде чем поцелуй превратился в некотором роде в отчаянный: то, что сначала было тем, что я не хотел отпускать Остена, превратилось в то, что мы не хотели отпускать друг друга. Правда, я на секунду отстранился, чтобы вдохнуть немного воздуха и, особо не отстраняясь, тихо сказать:       — Никуда не иди без меня, хорошо?       — Я и не собираюсь, — выдохнул Найт, снова целуя меня и прижимая к себе ещё крепче.       Я едва не спотыкаюсь от такого напора и делаю пару шагов на Остена, прижимая того к стенке. Улыбнувшись прямо в поцелуй, я медленно заскользил ладонями с затылка по шее и остановился на плечах, а по моему телу пробежала тёплая волна облегчения и радости от того, что я наконец-то целовал Остена. На это никто из нас не мог решиться. До этого момента.       Ну, у меня хоть что-то получилось.       А потом, кажется, прошла целая вечность с того момента, как я схватил Остена, чтобы остановить и поцеловать, хотя, на самом-то деле от силы часа полтора или, на крайний случай, два. Но эта вечность была приятной и тягучей, что, почему-то, у меня ассоциировалось с жевальтельной резинкой или мёдом.       Мы стояли около стены, иногда прерываясь, чтобы набрать воздуха в лёгкие, а потом сели прямо на пол в коридоре и в ленивых объятиях друг друга обменивались короткими поцелуями, смешками и каким-то бессмысленным шёпотом, моими благодарностями Найту за то, что он не ушёл, его извинениями за то, что он собирался, и прочими вещами, напрочь заставлявшими забыть, где мы вообще находимся.       Казалось, вот так может продолжаться ещё одну вечность. Но ведь вечности всегда приходит конец, верно?       Словно в тумане, откуда-то издалека, раздался голос Дэла:       — Обнаружен труп на четвёртом этаже.       Мы с Остеном, быстро переглянувшись, мигом сорвались с места и побежали наверх так быстро, как могли, тут же сцепив руки.       Пробежав через коридор второго этажа, оранжерею и пару винтовых лестниц, мы оказались в коридоре четвёртого этажа.       Он был тёмным, за исключением другого его конца и открытой двери посередине, откуда падал тёплый свет.       Мы пробежали мимо неё, даже не заглядывая, и устремились в тот конец коридора, где было видно несколько человеческих фигур.       Когда мы подошли ближе, стало ясно, что происходит; Райан крепко сжимал одежду Отто, тряся его и что-то крича, пока Вуд чуть не плакал, смотря себе под ноги; Артур стоял в стороне, тяжело дыша, и вглядывался в происходящее, а Брендон сидел на полу; вокруг него были рассыпаны папки, которые Ури перелистывал одну за другой (видимо, тщетно, и они были пусты). А за спиной Брендона на полу... Лежала мёртвая Хейли Уильямс.       — Пришли-таки, — мрачно сказал Брендон, отбрасывая очередную папку.       — У нас тут проблема.       — Это Отто, — сухо провозгласил Райан, встряхивая того за кофту и сурово хмурясь.