Мы – кладбище

Незаметно подкравшиеся сумерки, принесли с собой вечернюю прохладу. Робби был уже почти у бара, как раздался звонок Джаггеда. — Джу не предупредила Луку о концерте, и никто не может до него дозвониться, — голос Стоуна звучал перетянутой струной. — Мы в заднице, если ты ничего не придумаешь. — Я понял, — перебил его Валентино, разворачиааясь и ускоряя шаг. — Сообщу ему лично. — Отлично! — с облегчением выдохнул Стоун и повесил трубку. Робби принялся заранее строить в голове ветхие конструкции диалога с Лукой. Ему не хотелось показаться навязчивым дураком или странным типом. Расстояние до книжного он преодолел быстро, и оказавшись внутри, растерял все свои подготовленные фразы. До начала концерта оставалось не больше двадцати минут. А Робби с некоторой долей участия наблюдал за Лукой, пытавшимся как можно вежливее объяснить престарелой покупательнице, что время работы книжного уже миновало. — Извините, — бесконечно повторял Куффен и стучал пальцами по прилавку. Валентино обречённо вздохнул. — Alors que fait cette femme là-bas? — старушка резко повела подбородком в сторону книжных рядов.

(— Тогда что там делает эта женщина?)

Робби инстинктивно проследил взглядом в указанном направлении, но не понимая, что хотела сказать настырная покупательница, только в очередной раз вздохнул и глянул вопросительно на Луку. — Il n'y a personne, vous avez pensé, — мягким тоном прознёс он женщине и обратился к Валентино. — Погоди, я сейчас.

(— Там никого, вам показалось)

— Je l'ai vue aussi clairement que je vous vois, — проворчала старуха и мигом выложила на стол толстую книгу. — Prends ça. (— Я видела её также ясно, как вижу вас. — Забери это). После чего, окинув подозрительным взглядом помещение, она засеменила к выходу, бормоча что-то себе под нос. — Извини за это, — произнёс Лука, на его губах заиграла привычная улыбка. — Кажется, у мадам не все дома. Она пыталась меня заверить, что здесь кто-то прячется. Последние слова он промолвил нарочито зловеще. — У нас концерт через, — Роберт сверился с временем на мобильнике. — Десять минут. — О, это здорово, — Куффен мигом вышел из-за прилавка, сгребя странную книгу куда-то вниз. — У меня гитара в подсобке. — Если мы опоздаем, будет не здорово, — пробубнил Валентино, на что Куффен лишь ухмыльнулся. Но поразительная оперативность Луки всё же спасла группу от позора. В «Bière et Musique» этим вечером было малолюдно, и к счастью Валентино, починили усилитель. Лука в считанные секунды настроил гитару, одновременно перебросившись парой слов с каждым из участником коллектива, и кажется, совсем не нервничал. — Ты уже выступал раньше? — поинтересовался Робби по пути на сцену. — О да, — Куффен усмехнулся. — В группе «Kitty Section», — он улыбнулся, завидев выражение недоумения на лице Валентино. — Вряд ли ты о нас слышал. — Глупое название, — брякнул Робби. Лука пожал плечами. — Да, «Soft Tombstones» звучит куда лучше, — невинным тоном добавил он. Робби фыркнул, всё же задетый саркастичностью высказывания. — И всё-таки лучше, — пробормотал он, прежде чем их пути на сцене разошлись. Стоун прокричал пресловутое «Раз, два, три», задрожал бас и Валентино ударил следом по струнам, обозначив первый аккорд вступления. Всё было привычно. Но по-другому. Начиная мелодичностью клавишных партий, заканчивая гитарным проигрышем Луки. Народ стёкся в крохотный зал, рассредоточившись по танцполу и тёмным углам, словно загипнотизированный музыкой. Самому Робби начало казаться, что он играет иначе с появлением Луки, будто стараясь соответствовать. Всё и впрямь было по-другому. И Роберт знал, что так будет, ещё во время репетиции, когда Лука проявил себя впервые. Валентино поглядел на него через плечо, отмечая с какой непринуждённостью и лёгкостью, бегают тонкие пальцы по струнам. Мэйбл нашла бы точное слово, чтобы описать его манеру игры: завораживающая. * Ночь была облачная, густая, не по-парижски тихая. Следом за Робертом вышел Лука, он тут же поднял взгляд к тёмной прорези неба, что скрывало за неторопливо идущими облаками звёзды. Джаггед и остальные ушли, как выразился Стоун, весело проводить время. Робби не понимал, почему Куффен не отправился с ними. Валентино привычно схватился за сигарету. Коротка вспышка от дешёвой зажигалки осветила его бледное лицо и заиграла рыжими бликами в тёмно-зелёных глазах. — Я думал, всё будет хуже, — изрёк Лука, бросив взгляд на оставленный позади клуб. Валентино устало кивнул. После каждого выступления он ощущал себя так словно могилы копал всю ночь: а об этом неизысканном деле он знал не по наслышке. Робби внутренне содрогнулся, вспомнив своих родителей, чей облик совсем не соотносился с их профессией. Им, кстати, как и Мэйбл, Лука бы понравился. Ох, они бы пришли в восторг от одной его фамилии! Ведь столько поводов для глупых шуток… — Слушай, просто Робби, — Лука замедлил шаг и наградил Валентино осторожным взглядом из-под озадаченно надвинутых бровей. — Могу я полюбопытствовать? Робби тихонько хмыкнул. Он понятия не имел, о чём его собираются спрашивать. — Смотря о чём, — угрюмо отозвался он. — Что привело тебя во Францию? — Лука вконец остановился, застыв напротив. Он скользнул по Робби всё тем же озадаченным взглядом и продолжил. — Америка куда больше. И уж наверняка привычнее. Не пойми меня привратно. — Куффен изогнул губы в лёгкой улыбке. — Но на фаната la France ты не тянешь. По лицу Роберта пробежала тень. Он сильнее ссутулился, словно стараясь стать меньше. Робби не был готов делиться сокровенным. Словно бы от того, что хоть единый сторонний человек узнает о его прошлом, память о Мэйбл покроется плесенью и понесёт ношу осквернения. — Это. Личное, — он нашёл в себе силы сказать хоть что-то. И неожиданно даже выпрямился, сравнявшись с Лукой ростом. В глазах Робби тёмная болотистая зелень, почти приобретала землистый оттенок по вине сумерков. Куффен улыбнулся. Понимающе так. Совсем не снисходительно. Коротко пожал худое плечо Валентино, не то пытаясь утешить, не то взбодрить. — Жизнь полна удивительных тайн, — пробормотал Лука, убирая руку и отворачиваясь, словно силясь разглядеть в густо-чёрных тенях что-то интересное. Роберт ничего не ответил. Неожиданно вспыхнул фонарь, скрюченный, будто шея фламинго. Его отсвет затерялся в волосах Куффена и оставил светло-синюю тень на его щеке. — Да, — Лука вновь смотрел на Валентино. — И ты, кажется, тоже входишь в их число. — Бред, — качнул головой Робби, вызвав своим ответом смешок. Куффен прикрыл рот ладонью. Когда он её отнял, на его лице царило серьёзное спокойствие. — Ты напоминаешь мне Джулеку, — произнёс он. — Временами. — Я не эмо, — отрешённо возразил Робби, всерьёз задумавшись. Разговоры с Лукой всякий раз перерастали во что-то странное. Робби казалось, что Куффен просто говорит всё что взбредёт на ум. — Откуда ты так хорошо знаешь английский? — вырвалось у него. Лука говорил почти без акцента, легко, словно с детства знал язык. — Мой отец американец, — просто ответил Куффен. — А почему Джулека не… — Она с ним почти не общалась. Мать развелась с ним, когда ей было три. — А, ясно, — промолвил Валентино, спрятав руки в карманы. — Это всё объясняет… Воцарилось молчание, в котором они дошли до развилки. Робби вспомнил странную женщину в книжном, с таким же чистым английским, что и у Луки. — О, кажется, я разговаривал с твоей матерью на днях, — осенило Роберта. — В книжном. Куффен застыл, с его лица внезапно сошли все краски. — Это невозможно, — промолвил он тихо. — Мама умерла прошлой весной. — Чёрт, — Робби смутился. — Извини. Вероятно, это просто совпадение. Её муж американец, и она не выглядела, как обычная покупательница. — Да, — рассеянно отозвался Куффен. Он моргнул пару раз, складка между его бровей разгладилась, но взгляд оставался до жути пустым. — Это не редкость. — Я пойду, — сконфуженно бросил Робби. — Мои соболезнования… Если это уместно. В общем, пока. Он медленно развернулся и оставил Луку позади, отказав себе в глупом вопросе, чуть было не сорвавшемся с губ: «Всё в порядке?» Уж не Робби ли не знать, как сильно подобные вопросы подбешивают. Нельзя быть в порядке, когда теряешь близких. Это невозможно по определению. И всё же — Валентино оглянулся, невольно, желая удостовериться, что Куффен прекратил залипать в пустоту, внезапно разбитый случайным напоминанием. К облегчению Робби, Лука исчез из виду. * Роберт ввалился в квартиру. Усталость приобрела не только физический смысл. Валентино устал от неподъёмного груза своих мыслей. Он замер в прихожей, разглядывая воду, что подступила к подошвам его ботинок. Недоумённо нахмурившись, Робби прошёл вперёд. Под ногами проплыли листы бумаги, неся смазанные чернила букв. В зале вода хлюпала совсем безбожно. Сабрина восседала с ногами на кресле, с лёгким удивлением разглядывая набухший потолок. — Нас затопило! — воскликнула она, заметив Робби. — Мадам Марш забыла выключить воду и заснула. — Да, я вижу, — медленно проговорил Валентино. — Ты так и будешь сидеть? Не дождавшись внятного ответа от Ренкомпри, Робби чертыхнулся. Он быстро поднялся по лестнице, к счастью, второй этаж не пострадал. Роберт сбросил с себя куртку, и расшнуровывая ботинки, застыл. Перефирическим зрением он поймал движение в зеркале, никак не связанное с ним. Словно кто-то бесшумно прошёл позади него, и зеркало успело поймать отражение. Роберт медленно выпрямился, поражённый неприятным чувством, холодок пробежался по его спине. Зеркало отразило лишь его и заднюю стену комнаты. «Бред», — подумал Валентино, проведя ладонью по лбу и нервно усмехнувшись. Он нагнулся, доставая из-под кровати шкатулку. Немного подумал и спрятал обратно, злясь на собственные глупые выходки. Предстояло помочь Сабрине избавиться от последствий потопа, пока нижний ярус квартиры не превратился в болото. Робби последний раз осмотрел комнату, убеждаясь, что никого нет и не было, и быстро ретировался.