Мы – кладбище

Дым пах сосной, был густой, терпкий, оставляющий специфическое послевкусие на языке. Лука рассматривал тлеющий косяк между пальцев, представляя себя не в тесной подсобке, пропахшей книжной пылью, а на космическом корабле, среди бесконечного пространства, наполненного льдами и вспышками дальних звёзд. Куффена замутило, привычное дело: стоит чуть подождать, и отпустит. Мама бы не одобрила подобной халтуры. На работе нужно быть трезвым, как остроугольное стекло. Конечно, она была бы права. Вот только от трезвости совсем тяжко, тошно, особенно когда реальность воспаляется и пульсирует, прямо внутри тебя, будто невзорвавшийся снаряд. Некому было осуждать его за легкомысленность и ребячество. Больше некому. Лука потушил самокрутку и раскрыл форточку. Воздух не принёс облегчения, но Куффен живо представил себе его цвет. Палевый с переливом в рыжий. Лука выплыл в зал, окинул безразличным взглядом пространство и отправился открывать входную дверь. Ленивое утреннее солнце скользило в лучах по улице, отражалось ненавязчиво в витринах, обращённых окнами наружу. В воздухе мерно разливалось тепло, но увы, никак не доставало до сердца Луки. Он улыбнулся, задумавшись над этой простенькой метафорой, и вернулся в магазин, позволив двери сомкнуться. Переливчато отозвалась музыка ветра, в голове Куффена размножилась гулким эхо, и звук неторопливо коснулся пальцев, пробуждая желание коснуться гитарных струн. «Позже», — напомнил самому себе Лука, подходя к рабочему месту. Скука была неимоверная. Куффен нагнулся, решив что самое время проверить кассу, как взгляд зацепился за потрепанный корешок. Память подкинула упрямую женщину в летах, что никак не желала смириться с рабочим графиком магазина. Усмехнувшись, Лука достал книгу, с интересом разглядывая ветхий переплёт. Извилистые буквы, что раньше явно были золотистыми, стали тёмными, почти неразличимыми. «Жизнь души после смерти» — гласил заголовок. — Любопытно, — приглушённо произнёс Лука и раскрыл фарзац. Автор: Анарка Куффен Неверие отразилось на лице Луки. Он сразу решил, что его «глюкануло», закрыл книгу и отложил в сторону. Сердце его стучало стремительно, беспокойно. Но вот на лице не отобразилось ничего. Как бы хотел Лука верить, что это знаки из загробной жизни! Но позволить себе подобную наивность не мог. Мать оставила их, и всё тут. Без объяснений, без намёков. Куффен давно преодолел обиду, на её место пришло тошнотворное чувство вины. И если бы это были знаки, то они бы указывали на его правоту: «Ты был плохим сыном, ты не видел, что мне плохо». Лука ощутил на себе чей-то пристальный взгляд, вздрогнул, прерывая поток мыслей и поднял глаза. — Эм, привет, — Робби неловко почесал затылок и спрятал руки в карманы чёрной толстовки. — Я просто… Наверное, хотел узнать, как ты. — О, всё отлично, — заверил Лука, покивав для убедительности. — Сам как? Валентино нахмурился. Он делал это слишком часто. На его худом, бледном лице, легко читалась всякая эмоция. — У нас завтра выступление. — Всё там же? — уточнил Куффен. — Не поверишь, но нет, — по лицу Роберта расползлась кривая улыбка. — Вчера мы произвели впечатление на одного чела, он связался с нами и предложил выступить на каком-то пафосном вечере в честь юбилея какого-то богатого типа. — Звучит весело, — улыбнулся Лука. — Думаю, нам нужно собраться и порепетировать. — Да, в общем, это вторая причина, почему я здесь, — Робби замешкался и огляделся. — Никого нет. — Слишком рано, к тому же выходной, — пожал плечами Куффен. — Мы, французы, любим поспать до полудня. Робби ничего не ответил, но Лука вновь почувствовал на себе его изучающий взгляд. Куффен почувствовал себя странно. Захотелось разом спрятаться куда-нибудь, где внимательные, тёмно-зеленые глаза его не найдут. Но Лука посмотрел в ответ, изогнув бровь. Робби забавно смутился, кивнул самому себе и попятился к выходу. — В девять у Айвана, — бросил он и скрылся. Лука непозволительно долго глядел ему вслед, пытаясь понять в чём заключалась особенная неповторимость Валентино. Он приносил с собой дух чего-то неумолимого, неспокойного. Персонаж из старого комикса: поэт, в чьи молодые года, жизнь уже успела его основательно потрепать. Или он это всё выдумал? Лука чуть нахмурился, решив, что обязательно подумает об этом позже. * Самым ярким пятном в группе «Soft Tombstones», несомненно, был Джаггед. С его фиолетовыми волосами, невозможными пиджаками и, конечно, громким, звонким голосом. Он был похож не то на птицу, не то на капризного актера с Калифорнийских холмов. Уж точно не на обычного человека. Джу, впрочем, в нём души не чаяла. Сидела развесив уши, улыбалась и даже (абсолютный нонсенс) позволила поперебирать струны «басухи». — Это тебе не супер-соло, — прыснула Джулека, когда Джаггед намучился с басом и вновь прильнул к клавишам. — Нет, детка, супер-соло теперь не моя прерогатива, — с важным видом отмахнулся Стоун. Лука наблюдал за ними, неспешно настраивая гитару. — А где Робби? — Стоун уставился на Куффена так, словно бы он был причиной опоздания ритм-гитариста. — Айвана тоже пока нет, — вклинилась Джулека, поправляя микрофон. — Но Робби никогда не опаздывает, — протянул Стоун и сдвинул очки на глаза, вернувшись к пианино. — Зацените этот ход, молодежь! Куффен закатил глаза, не сдержав беглой улыбки. В полуподвальное помещение проникал розовый, вечерний свет, и под потолком кружила пыль. Мысли Луки качнулись в сторону Валентино. Он не мог представить «надгробия» без него. — Это ведь Робби собрал группу, не так ли? — неожиданно спросил Лука. Джаггед замер, переглянулся с Джулекой и кивнул. — Мы с Айваном и Джу стритовали, пока не объявился Робби. — Он был убедителен, — добавила Куффен. — Айван его боится. А я, хоть и не понимаю, что он там кричит на репетициях, нахожу его милым. — Милым? — фыркнул Стоун. — Нашла кого считать милым. — А что? — растерялась Джу. — Ничего, — пожал плечами Джаггед, сопровождая свои слова трагичными аккордами. — Христос тебе в помощь. — Идиот, — беззлобно заключила Джулека. — Робби чуть ли не единственный, кто может выносить общество моего братца. — В том то всё и дело, — заговорщиским тоном произнёс Стоун. — Это подозрительно. — Эй, — окликнул парочку Лука. — Не очень-то вежливо. Роберт, лёгок на помине, буквально вбежал в комнату, одновременно вынимая наушники из ушей и бормоча какие-то оправдания. Лука краем уха поймал что-то вроде «непредвиденные обстоятельства». Наблюдать за суетящимся Валентино оказалось занимательно. Он постоянно чертыхался и пытался убрать растрепанные волосы, что мешались и лезли в глаза, пока сам Робби подключал оборудование. — Чертовщина, — процедил он, вновь откидывая волосы с лица. — Состригу к хренам собачьим. — Вот о чём я и говорила, — произнесла Джулека, и Луке стало немного стыдно за неё перед ни о чём не подозревающим Валентино. Хорошо, что у того были проблемы с французским. Недолго думая, Лука стянул с запястья резинку для волос и протянул её Роберту. Он уставился на неё с непередаваемым выражением, мол, «это чё за прикол?». — Возьми, — пояснил Лука и улыбнулся. — Жаль будет такую гриву состригать. Да, действительно ведь жаль. Тёмные волосы Робби струились по плечам, как и подобает увековеченному образу рок музыканта. Куффен находил это очаровательным. — Эм, спасибо, — Валентино неуверенно принял резинку. — Но я буду выглядеть очень глупо. — Нет, не будешь, — просто ответил Куффен, отходя с победной улыбкой на устах. Робби кое-как справился с волосами, и поправив ремень гитары, пробежался по струнам. Лицо его при этом совершенно преображалось. И до Луки наконец дошло: этот парень любил музыку так же сильно, как и он сам. Потрясающее открытие. — Все в сборе, Робби! — крикнул Стоун. Айван, несмотря на внушительные габариты, всегда возникал бесшумно, словно призрак. И вот уж кто точно из всей команды не тратил время на болтовню. — Окей, с чего начнём? — поинтересовался Валентино. — Нам всем без разницы, приятель, — Джаггед пожал плечами. — Просто давай уже устроим рок-н-ролл. — Альтернативу, — пробормотал Робби, но его уже никто не услышал. Только Лука усмехнулся, тут же спрятав усмешку за покашливанием. Музыка заполнила помещение. Лука периодически переглядывался с Робби. Это выходило не нарочно. Совсем случайно. Куффену нравился блеск, зажигающийся в глазах Валентино. И безотчётно, Лука искал повода посмотреть в сторону гитариста. Из облика Робби пропадала скованность и угрюмость. Музыка раскрывала его. Лука не давил в себе взошедшие цветы интереса, и когда под конец третьей песни, последняя нота в его проигрыше, зависла в воздухе, медленно угасая, он заметил на губах Валентино улыбку. Настоящую, совсем не идущую в сравнение с теми, что Куффен видел до этого. — Merci les amis, c'était… Cool? — произнёс Робби и освободил плечи от гитары.

( — Спасибо, друзья, это было.. Круто?)

Французский звучал из его уст надломленно, неуверенно, с явным американским акцентом, и всё же Лука был признателен. Даже Айван улыбнулся. Видимо, слышать от Валентино нечто подобное было настоящей редкостью. Лука наблюдал за ним уже совсем нарочито, с внимательностью художника. Пальцы у Робби длинные, совсем тонкие, словно веточки, на костяшках кожа выглядит загрубевшей (видимо, часто дрался в недалёком прошлом), он завёл смоляную прядь за ухо, выхватил зубами сигарету из пачки, и подкурив, с наслаждением затянулся. Куффен понимал, что пялиться неприлично. Но ему любопытно до чёртиков. Робби уложил гитару в чехол, бережно, почти нежно; стряхнул пепел о стенку пепельницы, стоящей на окне, и всё хмурился, сматывая провода. Дым обволакивал его тонкую фигуру сизыми клубами. Лука обнаружил это красивым. И мигом, пытаясь исправиться, осмотрелся. Пятно на потолке напоминало льва, замершего в прыжке; у Айвана милые веснушки на носу и растрепанные кудри, а Джаггед и Джулека гармонично смотрелись рядом. Дело не в Робби. Травка давно выветрилась из головы Куффена, но он всё равно чувствовал себя… I'm high — сказал бы англоязычный. И Лука сказал вслух, не обращаясь ни к кому лично. — Je suis défoncé.

(— Я под кайфом)

Робби устремил на него любопытствующий взгляд, медленно туша окурок. — Правда? — О, это было первым, что ты выучил? — не задумываясь, ответил Лука. Он сел на подоконник и чуть зажмурился, глядя на Валентино, словно бы тот был охвачен болезненно ярким светом. — Нет, — серьёзно отозвался Роберт. — Первым было «я хочу сдохнуть». Серьёзность внезапно вся сползла. Робби дурашливо рассмеялся, совсем как вчерашний школьник. Лука неуверенно усмехнулся: это ли был пресловутый англосаксонский юмор? Валентино замолк резко и окатил Куффена каким-то особенно значащим взглядом. — Увидимся, – Робби набросил капюшон и небрежно помахав всем на прощание, вышел. — До чего же он чудаковатый, — произнёс Лука и задумчиво опустил взгляд, зарываясь пальцами в волосы. — Кто бы говорил! — неожиданно возмутилась Джулека. Лука поднял на неё взгляд, и увидел в глазах сестры легкое негодование. — Но он прав, — внёс свою лепту Стоун. — Мы ничего о нём не знаем... И это странно. — Тебя я тоже почти не знала, — напомнила Джулека, изогнув бровь. И порывисто вздохнула. — Угрюмых людей часто называют какими-то не такими. Их либо не замечают, либо над ними смеются. Куффен резко замолкла. Джаггед стянул с лица очки и беспомощно посмотрел на Айвана, а потом на Луку. — Да, ты права, — наконец развеял неловкую тишину Стоун. Лука ощутил печаль, вглядываясь в лицо Джулеки. Странно, как он упустил тот факт, что ей будет близок и понятен мрачный, молчаливый Робби. — Лука, — заговорила она, чуть зардевшись. — Можешь не ждать. Меня ребята проводят. Куффен кивнул и легко оттолкнувшись, покинул пристанище у окна. Навязываться он не хотел. Пора было смириться, что его сестра выросла, и больше не нуждается в его защите или совете, как несколько лет назад. В воздухе до сих пор висела тонкая завесь дыма, и Куффену начало казаться, что он весь пропах сигаретами Робби. Мысль эта странно отозвалась в нём, да так и затихла.