Мы – кладбище

Из потолочного окна робко выглядывал кусочек розового неба. Близился закат. В маленькой спальне тишину нарушало незатейливое тиканье часов и редкий шелест страниц. Лука пытался читать, но мысли перекрикивали смысл, что пытался донести Фуко. Зачастивший образ Роберта вновь возник поверх всего прочего: в глазах, недоверчиво прищурённых, растерянное удивление, того и гляди оформится в горстку слов. Куффен прикрыл глаза, отложил чтение и постарался представить что-нибудь другое. Где-то совсем рядом раздалось пение ласточек, хлопнула дверь внизу. Лука представил самолёт, взмывающий в ночную высь, и в этот момент в отдалении маленькой квартиры раздался стук. Недоумённо приподняв брови, Куффен поднялся и нехотя, словно это могло внушить непрошенному визитеру желание уйти, отправился в узкую, темную прихожую. «Надо вкрутить лампочку», — напомнил уконизненно голос разума, Лука от него отмахнулся. За дверью показалось сконфуженное лицо Джулеки. В руках она сжимала велосипедный шлем, за спиной на одной лямке болтался рюкзак. Ничего не спросив, Лука оставил дверь открытой и поплелся на кухню, такую же крохотную, даже меньше чем спальня. Убрав со свободных стульев нераспечатанные коробки книг, Лука наконец перевёл все внимание на сестру. — Что случилось? Джулека не спешила с ответом. Она положила на стол шлем, вынула из рюкзака бутылку вина и сдув с лица чёлку, огляделась по сторонам. Лука наблюдал за ней, терпеливо ожидая ответа. «И когда она начала краситься?» — отрешённо подумал он. Джу тем временем удалось раздобыть штопор и два стакана. — Я влюбилась, — ловко избавляя горлышко бутылки от пробки, сообщила она. Брови Луки поползли вверх, потом резко опустились к переносице. — О-о, — вымолвил он. — В Джаггеда, — пояснительным тоном добавила Джулека, разливая вино по емкостям. Лука заторможенно кивнул и уселся на табуретку. — Ты собираешься сказать ему об этом? — спросил он самым мягким тоном из возможных. Джулека одарила его испепеляющим взглядом. — Что? Издеваешься? Она сделала большой глоток спиртного, сильно сжимая стакан. — А что такого? — проворчал Куффен. — Уверен, ты тоже ему небезразлична. Перед его мысленным взором проскользила череда воспоминаний, доказывающих правоту. Джу фыркнула, поставив своего брата в ещё большее замешательство. — Я очень сомневаюсь в том, что… Джулека не стала продолжать фразу, лишь с глухим стоном уронила голову на сложенные на столе руки. Лука почувствовал себя не в своей тарелке: он никогда не влюблялся. Нет, он вовсе не был бесчувственным камнем, но его чувства всегда были яркими вспышками, ответами на чужие симпатии. Куффен плохо понимал, что на данный момент испытывала Джулека. Он легонько коснулся её руки, раздумывая, что ему следует сказать. — Ты имеешь право и не торопиться с признанием, — произнёс он. Джулека встрепенулась. — Две минуты назад ты говорил совсем иное! — возмутилась она. — Эм, ну да, но если для тебя это тяжело, — Куффен торопливо отпил вина и поморщился. — В общем, всё зависит от тебя. — Но я не знаю, что мне делать, — глухо призналась Джулека. В карих глазах промелькнуло затравленное выражение обречённости. — Я хочу признаться, чтобы между нами не осталось недомолвок, но в то же время не хочу, потому что Джаггед мой самый дорогой друг, а это всё испортит. Запутает. — Да уж, — промямлил Лука, вконец растерявшись. — Мама бы точно знала, что сделать, — прошептала Джу. В её голосе зазвенела почти детская обида на неправильный, дурацкий мир. Луку словно облили ледяной водой, он натянул рукава темно-зелёного свитера до кончиков пальцев, словно это могло сберечь его от горьких мыслей. Созрело желание проявить решительность, доказать, что несмотря ни на что, его сестра может получить поддержку и помощь. — Хочешь, я поговорю с ним? — резко спросил он, поднимая взгляд на Джулеку. — Что? Как это понимать? — она нахмурилась. — Ну, просто поболтаю, возможно, мне удасться выяснить, что он о тебе думает, — объяснил Куффен, уже не находя своё решение таким уж хорошим. Джулека плеснула себе ещё вина, явно задумавшись. — Естественно, я не буду спрашивать напрямую, — уточнил Лука, хитро улыбнувшись. — Ну хорошо, — сдалась Джу. — Но только осторожно, так, чтобы никто ничего не понял. Угрожающие нотки в её голосе заставили Куффена усмехнуться. Джулека сразу повеселела, отчаянное выражение на ее лице сменилось победным. — Ты ведь с самого начала на это надеялась, да? — догадавшись, протянул Лука. — Ага, — ничуть не смутилась Джу. — Манипуляторша, — произнёс Куффен и тихо рассмеялся. Всё же было приятно ощутить себя полезным. * Напевая себе под нос что-то из репертуара «Надгробий», Лука занимался выкладкой книг. Нехитрые манипуляции обладали терапевтическим действием: все печальные, громоздкие мысли полопались, словно мыльные пузыри в воде. Конечно, Лука предпочёл бы гитару возне с книгами, но чувство долга не позволяло забросить магазин. Анарка вложила в это дело всю душу, не говоря о затраченных силах, времени и деньгах. Она всегда отстаивала своё детище (уж сколько раз помещение пытались перекупить). Лука почувствовал спиной чьё-то присутствие, и тут же устыдился, когда первой мыслью стала надежда, что это Робби. Это была незнакомая девушка в ярком летнем платье и длинными волосами, перекинутыми через плечо. Она тепло улыбнулась Куффену и продолжила разглядывать полку, выделенную под тематику эзотерики. На хрупких запястьях девушки плавно перекатывались фенечки, когда она поднималась на цыпочки, чтобы вытянуть очередную книгу. — Вам помочь? — полюбопытствовал Лука. Девушка обернулась, в светло-карих глазах, больших, словно даже не принадлежащих человеку, сверкнула усмешка. — Оу, нет-нет, не стоит, я справлюсь. Лука пожал плечами, однако так и не смог избавиться от беспочвенного чувства тревоги. Даже выкладка книг больше не спасала. Руки машинально продолжали двигаться, но всей душой Лука ожидал чего-то нехорошего. «Что же это со мной?» — поразился он самому себе, стараясь отпихнуть глупые мысли, словно те были приставучим человеком. Со странной девушкой он столкнулся вновь, на этот раз у прилавка, самым причудливым образом: Куффен готов был поклясться, что её не было поблизости. — Ничего не нашли? — учтиво спросил он. — Да, наверное, она не хочет мне показываться, — туманно изрекла девушка. В ушах у неё покачивались серьги в виде дельфинов. — Книга? — тупо переспросил Лука. — Нет, — снисходительно поправила незнакомка, сложив руки за спиной. — Женщина. Куффен непонимающе огляделся, совершенно запутавшись. Когда сознание начало проясняться, а в голове созрел более менее толковый ответ, рядом никого не оказалось. Несколько раз мигнул свет, и само собой включилось радио. * — Слава небесам, — возздев руки произнёс Джаггед. — Я думал, мы будем целый месяц мучить эту песню. Меня уже тошнит… — А мне понравилось, — вклинился Брюэль. Над их головами выцветало ночное небо. Вокруг несколько километров автомобильной стоянки, освещённой холодным, голубым светом фонарей. — Вы слишком много отвлекаетесь, — не терпящим возражений тоном, оповестила Маринетт. Она последней покинула студию. Выглядела она не менее измотанной, чем музыканты. —Предстоит ещё много работы. Стоун притворно скривился. — Поедешь с нами, Мари? У нас обычно весело… — О, спасибо, но мне никак, завтра утром куча дел, — Дюпен-Чен улыбнулась, смягчая свои слова. — Желаю хорошо провести время. Стоун проводил её взглядом. Лука отыскал глазами Джулеку. Она переговаривалась с Валентино. Это оказалось забавным. Изредка они переходили на язык жестов или набирая что-то в телефоне, показывали друг другу. Робби, как обычно дымил сигаретой, и чуть горбил плечи под тяжестью гитары. Луке захотелось подойти и присоединиться к беседе, но он лишь отвернулся. Стоун весьма эмоционально убеждал Айвана, что за всеми людьми следят. — Теневое правительство, что б его! — Джаггед погрозил рукой воздуху и заметив взгляд Куффена, помахал ему. — Лука! Свет очей моих, ты-то с нами, а? — Э-э, ну на самом деле, — Лука замялся, с преувеличенным интересом разглядывая собственные ботинки. Он вовремя вспомнил про Джулеку: её переливчатый, тихий смех, раздался за спиной. «Робби сумел рассмешить Джу», — констатировал рассудок. — Да, пожалуй, можно и с вами потусить, — ответил Лука. Стоун подошёл ближе, он нервно оглянулся по сторонам и уставился в сторону Валентино и Джулеки. — А чего это они там шепчутся? — спросил Стоун, при этом больно сжав предплечье Луки. — Как будто что-то замышляют… — Думаешь, старина Робби из иллюминатов? — силясь сохранить серьёзную мину, поинтересовался Лука. Джаггед резко выдохнул, размыкая пальцы. На этот раз его взгляд стал почти жалобным. — Спроси у Джу, поедет ли она с нами? — А сам не можешь? Стоун смутился. В пронзительно-голубых глазах засело странное выражение вины и досады. — Нет, не могу, — проговорил он. — Понимаешь, да? Лука неопределённо мотнул головой. — Думаешь, Роб ей нравится, ну в плане, не как друг? — понизив голос, спросил Стоун. Лука с трудом удержал смех. — Нет, он явно не в её вкусе, — разуверил он певца, и тот сразу воспрял духом. — Уверен? — О да, можешь на меня положиться, я ведь хорошо знаю Джу. Джаггед повеселел, хлопнул Куффена по спине и вернулся к Айвану, который совершенно не понимал привычки группы болтаться каждый вечер на улице у выхода со студии. — Ну всё, поехали, хватит трепаться, — пробасил он и скрылся в кабине мини-вэна. Лука посмотрел на Робби. Казалось, что он был совсем далёким, стоящим в отдалении от остальных, так, что уличный свет не достигал его длинной, худой фигуры, укутанной в чёрное. Это было отчасти правдой, их общение скатилось до обмена банальностями и обсуждения творческих, рабочих моментов. Куффену хотелось вернуть время вспять, в тот самый день, и опередив себя самого — ничего не говорить. Пойманный в ловушку вязких мыслей, Лука растерялся, обнаружив Валентино прямо перед собой. Автомобиль Брюэля мигнул фарами. Робби стоял прямо перед Куффеном, и всё ещё казался ужасно непостижимым, бесконечно далёким. — Кхм, — фальшиво кашлянул Робби. Обычно тёмно-зелёные глаза казались карими. — Я вёл себя как мудак в последние дни. — Глупости, — не согласился Лука. — Нет же, — насупился Робби, заправив прядь волос за ухо. — Я растерялся. Но… Лука примирительно улыбнулся. Тишину разорвал пронзительный автомобильный сигнал. — Мы уедем без вас к чёртовой бабушке! — пригрозил Стоун, ввсунув голову из окна. — Что ж, — произнёс Лука, когда они отправились к машине. — Стало быть, ты по мне соскучился? — Да, как же, — язвительно отозвался Валентино. — Не дождешься. Но Лука улыбался, на душе стало совсем легко. * Несчастный стакан виски, зашлифованный скрученным в туалете косяком, совсем не способствовали здравому мышлению. Музыка, громкая и пугающая, переполненная басами, отдавала где-то внутри. Гротескные лица людей наслаивались друг на друга. Лука подпирал спиной стену и старался ровно дышать, не обращая внимания на то, что пол скользит под ногами, а потолка не существует, там зияет чёрная пропасть, поглощающая разноцветные пятна света. — Да уж, парень, тебя совсем развезло, — голос казался гнусавым. Он эхом пронёсся по мыслям. Куффен не сделал попытки посмотреть на того, кто с ним говорит. — Мир чертовски неустойчив, совсем как земля под твоими ногами, — насмешливо продолжал говорить голос. Луку замутило пуще прежнего, он медленно взглянул на говорившего: перед ним вырисовывался чёрный силуэт, размытый, словно отражение на воде. Рядом кружились люди, их тела были прорисованы удивительно чётко и ярко в сравнении с навязчивым собеседником. — Кто вы? — тихо спросил Лука. Удивительно, но расплывчатый силуэт его услышал. Он приблизился, казалось, вот-вот проступят черты лица, но Куффен лишь почувствовал запах дождевой сырости и дыма. — Ты сам знаешь, всё-всё знаешь, — лукавым тоном произнес незнакомец и сардонически расхохотался. Звук его смеха был ужасен, Лука прикрыл глаза и закрыл уши. Он падал в бездну, и у неё было дно, с которого тянулись человеческие руки. — Ну-ну, дорогой, ты же знаешь, тебе нельзя здесь находиться, — сказала ему мама и толкнула. За спиной была только вода. «Этого не может быть!», — запротестовал разум. Лука хотел принести торжественное обещание, что никогда больше не будет баловаться наркотиками, лишь бы всё прекратилось. Кто-то дотронулся до его плеча. Тёплое прикосновение вернуло Луке осознание собственного тела, возвратило к громкой музыке и ярким бликам в темноте, резанувшим глаза, когда он открыл их. Он никуда не падал. За спиной была по-прежнему стена, а рядом склонился, обеспокоенный, встревоженный Робби. — Чё это с тобой? — спросил он. Лука не ответил, тень пережитого потрясения не желала исчезать. Лицо Робби совсем не было гротескным или каким-либо ещё, хотя оно то пропадало, то исчезало в тенях и свете. Лука никогда не любил клубы. Вечно с ним происходило что-то не то. В прошлый раз… А, впрочем, какая разница? — Хочешь свалить? — предложил Валентино. Куффен кивнул. Одна мысль о бодрящем уличном воздухе придала ему сил. Робби, видимо, заметив, что с другом что-то не то, взял его за локоть. Они двигались сквозь толпу, шум становился почти болезненным. Они шли, пока череда душных запахов не сменилась прохладным ощущением воздуха на лице. Свет, мягкий, отливающий золотом, чуть розоватый в облаках, такой, какой может быть только ранним летним утром, — не имел ничего общего с пульсирующим освещением клуба. — Ты как? — голос Робби, чуть хриплый, вернул Куффена в реальность. В реальность, в которой кружилась голова и хотелось пить. — Бывало лучше, — признался Лука. — Сигарету? — Робби потянулся к пачке. Куффен отрицательно покачал головой. Город казался вымершим. Благосклонно разливался рассвет, красивый до чёртиков, но отчаянно одинокий. Робби сделал первую затяжку, прислонившись к поцарапанному боку грузовика Айвана. Лука силился отвести взгляд, да только глубже утопал, будто в зачарованном омуте. У Валентино лицо иконописное, возможно, эту черту ему придало пережитое, возможно, сравнение пришло под неотступившим действием наркотиков, но Луке было жаль, что он не художник. В горле пересохло, да и хрен бы с ним. Слова не шли на ум. — На секунду мне почудилось, что ты того, отьехал, – нарушил тишину Робби, облачая свои слова в дым. — Испугался? – шутливо осведомился Лука, хотя, разумеется, имел ввиду совсем другое. — Да, – спокойно отозвался Робби. Он, кажется, совсем не подозревал, какое действие приобрёл его небрежно брошенный ответ. Лука, конечно, улыбнулся, решив про себя, что не станет портить этот момент глупыми словами. — Подбросить вас? — откуда ни возьмись, объявился Айван. — Джулека и Джаггед там надолго застряли. Пьют на спор. — О, классно, — ответил Валентино каким-то отстранённым тоном и выбросил окурок прочь. Лука впервые не захотел думать ничего дурного о Джаггеде. Чёрт с ними.