Сны говорят о многом

      Игривый лучик солнца проскальзывает через небольшую щель в окне, щекоча миловидное личико спящей девушки. Поморщившись носом, она отворачивается от надоедливого солнца в противоположную сторону, рукой проводя по второй половине футона. Пусто. Открывая веки, Хитоми вспоминает, как два дня назад проводила собственного мужа на миссию.       Снежное покрывало накрыло пышные деревья, слегка склонившиеся под навесом белых хлопьев. Они стоят вдвоем между раскрытых ворот. Он отправляется на миссию, она провожает его. Невесомые снежинки кружатся вокруг них в незамысловатом танце, совершая сложные па, приземлявшись на одежду — обмундирование шиноби и нежное кимоно. Темноволосый мужчина разглядывает лицо своей жены, не замечая вокруг остальных шиноби, стоящих в сторонке, ожидая, когда командир отдаст команду, «выдвигаемся».       Её нос и щеки, слегка обветрились на морозе, покрывшись небольшими шелушениями, но это нисколько не портит супругу, наоборот подчёркивает нежность её кожи. Он приложил свои ладони на порозовевшие, из-за зимнего холодного воздуха, щеки и большими пальцами смахнул налипших снежных балерин с длинных ресниц супруги. — Обещай, что вернёшься к нам. — она всматривалась в его темные глаза, пытаясь разглядеть в этой непроглядной темноте ответ, стоит ли ей волноваться или же нет. Миссия не сложная, но мало ли что может произойти. Жизнь непредсказуемая штука. Он прижимается свои лбом к её. В его взгляде проскальзывают нотки переживания, но не за него самого, а за жену. Мадаре приходится оставлять её одну, без его защиты, она будет уязвима. Чакра девушки и так не стабильная, а во время беременности несколько раз уже выходила из-под контроля. Но он всегда был рядом с ней и вовремя успокаивал Хитоми, пока она не навредила себе или их ребёнку. Всё обходилось лёгким шоком, не более. Но сейчас она останется одна, на тридцать седьмой недели беременности. Да, в деревни останется Хаширама, но он будет занят прибытием Узумаки, ему будет не до сестры. Его брат, Изуна, и вовсе постоянно будет на службе, на нем будет вся безопасность деревни, навряд ли он сможет найти свободную минуту хотя бы перекусить, не говоря уже о слежении за женой ни-сана. Поэтому он беспокоится, на сердце скребут кошки, у него плохое предчувствие. Мадара мог бы взять её с собой, но тогда миссия затянется на неопределённый срок, потому что их отряд не сможет передвигаться так быстро вместе с Хитоми, как будет без неё. А она в скором времени должна родить, он не хочет, чтобы это случилось где-нибудь на снежной земле в дремучем лесу, где вокруг могут быть дикие животные и преступники. Безоговорочным решением было оставить Хитоми в деревне, тем более в это время будет проходить фестиваль, ей будет не скучно. Он тяжело выдыхает тёплый пар из лёгких, который невесомыми волнующими лианами поднимается вверх и растворяется. Волнуется. Очень сильно. — Я вернусь. — целует её в макушку, вдыхая такой родной запах, запоминая каждую его нотку напоследок, перед отбытием. Свежая роза под утренней росой впилась своими нежными, но цепкими шипами в стенки его лёгких. Шиноби отступает от неё, но Хитоми хватает его за шершавую ладонь, плотно переплетая руки. По инерции мужчина поворачивает голову в её сторону, всматриваясь в глаза. Но в них он видит неподдельную нежность и ласковые искры, направлены на него. — Я люблю тебя. — одними бледно-розовыми губами, искусанными от волнения, проговаривает она. Он удивленно вскидывает одну бровь вверх. Это впервые, когда Хитоми говорит ему эти слова. Неожиданно. Мужчина кивает головой и уходит к своей команде. Тобирама стоял, облокотившись на врата, скрестив руки на металлическом синем нагруднике, наблюдая за четой Учиха. Несколько минут ранее, близнец попрощался со своей имото, пока не было её верного супруга, получавшего наставления от Хокаге. Мужчина прижал свою сестру к своей братской груди, обволакивая хрупкое тело в семейных объятиях. Он тоже прочитал признание своей сёстры по её губам. Недовольно закатив глаза и покачав головой, альбинос оторвался от воздвигнутой границы Конохи и пошёл к небольшому отряду шиноби, который будет сопровождать их с Мадарой, заметив, как глава клана Учиха оторвался от бывшей Сенджу. Они вместе с мужем сестры подошли к своим подопечным и кивнули друг другу. Он мельком взглянул в сторону сестры. Хитоми стояла под хлопьями снега и прижимала свои небольшие кулачки к груди. Тобирама тоже испытывал беспокойство за сестру.       В следующую секунду пятеро шиноби скрылись из поля зрения девушки.       Только что проснувшаяся девушка, накрыла своё лицо подушкой в темно-синей хлопковой наволочке, вспомнив как сказала Мадаре, что любит его. Почему она это сделала? Этот вопрос она себе задаёт уже вторые сутки. Точного ответа у неё нет. Просто в тот момент ей казалось правильным, что именно это следует сказать, отправляя мужа в путь.       Селение уже вовсю готовится к двум знаменательным событиям, фестиваль огней и приезд делегации Узумаки. По всей территории развешаны фонари, которые ночью сегодняшнего дня зажгутся тёплым светом огней внутри них, и буду освещать путь к мемориалу, воздвигнутый при создании Конохи. У резиденции Хокаге и главных ворот, висят полотна с моном клана Узумаки. Величественный знак водоворота будет встречать своих людей, легко покачиваясь под дуновениями зимнего ветерка. — Госпожа Хитоми — она повернулась к мужчине, оторвавшись от бумажки в своих руках, который окликнул её. — Мы закончили всю подготовку, вы можете оценить. — она осмотрела местность вокруг рабочих, удовлетворившись результатом, серебряноволосая поблагодарила мужчин за их труд и отправилась в резиденцию к Хокаге. Нужно сообщить, что подготовка прошла успешно и можно смело ожидать прибытия гостей, которое состоится через несколько часов. По пути, она спрятала между поясом и кимоно, то самое письмо, которое совсем недавно написала для своего будущего сына.       Три больших здания цилиндрической формы, по большей части напоминающие глиняные горшочки, цвета минерального камня — киноварь. Подходя к администрации, на горизонте показалось очень много аловолосых голов, напоминая собой голландские поля распустившихся тюльпанов, разных оттенков.       «Опоздала?! — пронеслось в голове девушки с широко раскрытыми, от неожиданного поворота событий, малиновыми глазами. Быстро перебирая худыми ногами, придерживая ладонями многослойное кимоно, Хитоми торопилась к собравшейся толпе. Уже приближаясь, она заметила своего ни-сана, облечённого в официальный наряд Хокаге. За три кэн¹ она сбавила шаг, чтобы привести дыхание в норму, негоже запыхавшийся предстать перед Узукаге. Не привлекая к себе лишнего внимания, она тихо, насколько это возможно среди опытных шиноби, проскользнула легкой тенью к правой руке Хаширамы. Он высокий, с каштановыми длинными волосами, с дружелюбной улыбкой, обводит взглядом, видимо только что прибывших, будущих союзников. Узукаге никак не среагировал на только прибывшую сестру Хокаге, он со сведенными на переносице седыми бровями «играл» в гляделки со старшим Сенджу. Если предводитель красноволосых никак не среагировал на жену Мадары Учихи, то его дочь, Мито Узумаки, сразу же перевела свои угольные глаза на прибывшую девушку. Она изучающе прошлась сверху вниз взглядом, останавливаясь на животе. Задумчиво склонив голову в бок, потом снова устремилась глазами в ягодного цвета очи. Хитоми стушевалась под такими уверенным взглядом химэ клана Узумаки и опустив голову к низу, положила руки замком на живот, создавая символичный барьер. — Добро пожаловать в Коноху! — Хаширама раскрыл свои загорелые ладони, сильно выделяющиеся на фоне белоснежного пейзажа, в сторону и не переставал улыбаться своей фирменной улыбкой. Узукаге снисходительно хмыкнул и склонил голову в легком поклоне. Все остальные присутствующие склонились в уважительном приветствие.       Темнота опустилась на селение незаметно. Зимний вечер стал ещё холоднее, чем день, заставляя людей плотнее кутаться в свою одежду благородных тонов. Две молодые девушки плавно, словно плывя по поверхности, идут бок о бок. Аловолосая с двумя заплетенными шишечками из объемной копны волос, шла гордо задрав подбородок к верху и слушала мелодичный голос своей сопровождающей, бросая острые взгляды на живот. — Ты чувствуешь его очаг? — после того как Хитоми закончила свой рассказ, у неё спросила Мито, скосив темные очи с глаз светловолосой на её руки, сложенные поверх живота. Узумаки была прекрасным сенсором и обладала хорошим контролем чакры, ей не составило труда почувствовать эту вспышку чакры, исходившую из заметной части тела младшей сестры Хокаге. — Конечно. — её уголки розовых губ приподнялись, и она стала ласково поглаживать ладонью, круговыми движениями своё пузико. — Как ты это выдерживаешь? — изящные красные, как и волосы, брови приподнялись над удивленными графитового цвета глазами — В нем сражаются два клана. Непросто кланы, а два могущественных клана. Учиха и Сенджу. Поэтому у него нестабильная циркуляция чакры. Я подпитываю своей, но не могу слишком часто это делать. Когда использую вливание чакры, мне становится трудно контролировать свою и она вырывается. Мадара из-за этого строго-настрого запретил это делать. — Хитоми пожала плечами. — Учиха и Сенджу? — девушки остановились у начала коридора фонарей. Мито посмотрела задумчивым взглядом на сестру будущего мужа. — Сильная смесь. — подытожила она свои размышления. Жена главы клана Учиха, перевела взгляд на группу людей у мемориала, к которому ведет коридор огней и увидела своего брата, склонившего голову, и делегацию Узумаки, принявших такую же позу. — Мито-сан, дальше тебе туда. — она ладошкой показала направление. Химэ Узумаки кивнула и сделала несколько шагов вперед, но повернула голову к Хитоми. — А ты? — руки Узумаки были сложены в рукава кимоно, в привычном для них положении. — Я пойду прогуляюсь на реку. Не теряйте. — девушки кивнули друг другу и разошлись в разные стороны.       Одинокая фигура стоит на берегу, покрывшейся ледяным покровом, реки, наблюдая за появлявшимися чередой звездами. Вокруг дремучий, темный лес, погруженный в крепкий сон. Прикрыв глаза, она наслаждается, такой редкой теперь для Конохи, тишиной. Из непроходимой тьмы за спиной девушки раздается шелестящий звук, она резко открывает глаза и оборачивается на него, но никого не видит, не слышит, а главное не чувствует. Темнота. ¹Кэн — единица измерения в Японии, равная 1,8 м.