Сны говорят о многом

      Молодая статная пара шла по аллее, а сверху над ними были зажжены источники света, освещающие снежную ночную дорогу. Мелкие снежинки поблескивали на теплом свету. — Хокаге-сама! — перед ними приземляется темноволосый шиноби, с клановым оттенком волос, Учиха. — Докладывай. — устало, но уверенно проговаривает Хаширама Сенджу. Он как главный защитник должен быть всегда наготове помчаться спасать деревню, не боясь потерять собственную жизнь. И вот сейчас, на прогулке, отдаленно напоминавшую романтическое свидание, перед ним появляется один из патрульного отряда. — Есть! На территории Конохи было совершенно вражеское вторжение. — мышцы на шее заметно вздулись у главы деревни. — И был большой выброс природной чакры — кулаки непроизвольно сжались, костяшки побелели. — Изуна-сама вместе с отрядом отправился в погоню за преступниками. — прикрыв глаза, Хаширама отпустил ниндзя и потёр переносицу носа длинными пальцами, указательным и большим. — Природная чакра — это же Хитоми? — Мито с серьезным, прямым взглядом, посмотрела на Сенджу. Хаширама кивнул. Он присвистнул, призывая к себе посыльную птицу, быстро настрочив послание на коленке, велел птице доставить как можно быстрее его Мадаре и Тобираме. Хокаге сегодня с утра получил телеграмму от этих двоих с новостью, что они уже возвращаются в селение. Значит, они уже где-то поблизости к границам и могут идти на перехват отступникам. — Прошу меня извинить, но мне тоже нужно отправиться туда. — он смотрит как птица набирает скорость и высоту, улетает от их пары. — Я все понимаю, твоя сестра, возможно, в смертельной опасности. — она кладёт свою узкую ладонь на широкое плечо. — Может быть нужна помощь нашего клана? — мужчина отрицательно мотнув головой, он скинул плащ Хокаге и бережно передал его Мито Узумаки и исчез.       Услышав шорохи за спиной, она обернулась назад, но ничего не увидела и не услышала. Моргнула. Свист клинка пролетел прямо возле её щеки, оставляя за собой порез, раненая нежная кожа стала выпускать небольшие капли крови, стекающее по румяному лицу. Проведя рукой по царапине, она в ужасе посмотрела сначала на свою ладонь, потом вперёд, предположительно от куда было выпущено холодное оружие. И снова никого, только легкий шелест деревьев. С помощью чакры, направленной в её ноги, она перепрыгивает на другую сторону реки. Ошибка. Молниеносно появляется группа отступников, окружив её по кругу, оставляя возможность убежать только дальше в лес. Страх окутывал тело. Она не была куноичи, сражалась только с братьями, в настоящей битве ей не приходилось бывать. Паника захватила разум, чакра набирает объемы из окружающей среды, на глазах появляются первые намеки на слёзы. Что же ей делать? Как вернуть самообладание? Не потерять рассудок и не дать вырваться своей чакре? Не вышло. Она перестала контролировать свой очаг, щупальца синего свечения вырвались из её тела и хаотично стали мельтешить вокруг её тела. Нукенины не стушевались, были подготовлены и проинформированы насчет сил девушки. Целой кучей стали отправлять кунаи и сюрикены в девушку. Чакра не дала ни одному оружию задеть свою хозяйку.       Внизу живота стало неимоверно сильно тянуть. «Только этого не хватало!» она схватилась руками за живот и стала медленно отходить назад к лесу. «Потерпи, малыш. Не сейчас, пожалуйста» — Хитоми! — она фокусирует свой взгляд, сквозь слезы, на молодом шиноби. — Уходи. — Изуна. — прошептала девушка и неверующими глазами смотрит на младшего брата мужа. — Быстрее. — он и его отряд стали атаковать противников, слышен лязг металла и взрывы от техник. Дальше ей было не видно, Хитоми скрылась в чаще леса.       Уже несколько минут она мчится среди высоких тёмных деревьев, старается не запнуться в ночной темноте об корни могучих стволов. По ногам заметно течёт жидкость. Воды отошли. Ей скоро будет не до бега. Нужно найти укромное местечко, что бы её там не нашли. Неожиданно в плечо прилетает кунай, пронзает острая боль, она хватается за него. Рана глубокая, сейчас не стоит доставать орудие, иначе кровотечение ещё сильнее побежит. От следующего она увернулась, но от всех не получилось, поэтому теперь у неё проколото бедро и правый бок. Кровь медленно окрашивает её светлое кимоно в багряный цвет. Кровоизлияние теперь беспокоит её так же сильно, как и неожиданно начавшиеся роды. Чакра всё так же неистово бушует, но только внутри тела. Хитоми смогла взять её под контроль, впервые в своей жизни, сама осилила её.       Спрятавшись за огромным стволом, пытаясь привести дыхание в норму, она осела на снежную, промозглую землю. Оторвалась. Скрыв свою чакру, она зажала рот рукой, чтобы не выдать своего положения криками боли и частым, громким дыханием. — Ками-милостивый, дитя, что же с тобой произошло?! — приподнимая тяжелые веки, Хитоми посмотрела на обладательницу хрипловатого старческого голоса. — Ты же сейчас разродишься как кобыла на сене. — она опустилась аккуратно на колени и стала складывать печать, после перестали были слышные любые звуки вокруг. — Это барьер, он никого не впустит и не выпустит. А теперь, дитя, тужься что есть мочи. Нужно вытащить твоего ребёнка на этот бренный свет, пока ты ещё дышишь. — Хитоми убрала ладонь от рта и во всю глотку, истощённо заревела. Женщина раздвинула её колени широко в сторону и оголила нижнюю часть тела, раскрыв кимоно. Постелив небольшую тряпку, из плетеной корзинки с лежащими внутри редкими травами, подложила под паховую область. — Я не хочу умирать, не хочу оставлять их. — глотая слёзы, из-за всех возможностей пытаюсь не потерять сознание и не дать умереть своему не родившемуся ребёнку. Из последних сил выталкиваю его на свет.       Умирая, я оставляю их на произвол судьбы. Ичиро — ребёнок, который не узнает своих родителей, не почувствует всю их любовь и заботу. Будет расти за пределами родной деревни, для которой он стал важным звено. Его ждали все, а он этого не узнает. Будущее его неизвестно, но главное он будет в безопасности, жить в глуши, не зная мира шиноби. Может оно и к лучшему.       Братья, Ками, ну за что! Почему я их покидаю. Моим глазам не суждено узреть свадьбу старшего брата, как он будет счастливо улыбаться для своей прекрасной жены, в которую, как по-моему мнению, он влюбился как мальчишка. А Тобирама? Будет всегда корить себя за то, что не был рядом со мной в этот злополучный день. Близнецы чувствуют друг друга иначе, чем все остальные. И от этого в два раза больнее, потому что все эмоции усиливаются в двое.       Мадара, мой Мадара. Прости. Я правда сожалению, что оставляю тебя. Мне кажется, что мне не удалось дать тебе столько любви, сколько ты заслуживаешь. Будь нам уготовано намного больше времени, я бы окутала тебя всей любовью, которая у меня есть. Ты услышал, что в моем сердце ты занимаешь главное место. Но теперь я понимаю, лучше бы не знал ты этого. Привязанность для Учиха, сродни любви. Поэтому умоляю всех высших существ, не дайте моему мужу поддаться под влияние проклятья клана Учиха. Не мучайте и не затуманивайте ему разум местью и злостью. Он не заслуживает этого.       Ичиро и Мадара, я надеюсь, что вы встретитесь и узнаёте друг друга, и поймёте, что вы не одиноки в этом мире.       Ка-сан, мамочка, ты не хотела для меня такой участи, чтобы я умерла молодой. Ты планировала закончить моим брачным договором смертельную череду своих детей. И что же вышло? Умерла твоя навечно маленькая принцесса. Не смей корить себя за это, мама. Ты ни в чем не виновата. Я была счастлива, как ты и хотела, а это главное. Мне правда жаль, что никто из вас не услышит мои последние слова.  — Кто вы? — между вдохами и выдохами, приводя дыхание в нормальное состояние, выговорила девушка.  — Меня зовут Рэй, дитя. Я живу в глубине леса, на опушке. — она взглянула в малиновые глаза юной матери. — Ты большая молодец, девчушка. — она укутала только что появившегося на свет ребёночка в свою шаль. В барьере раздался плач малыша. — У тебя крепкий, сильный мальчик. Как назовёшь его? — женщина поднесла свёрточек к Хитоми и положила ей на грудь. Девушка ласково обвела взглядом своего сына. Он с интересом смотрел на свою маму своими ониксовыми глазами, точно в точь как у отца, а на макушке у него небольшой хохолок волос, серебряного, как снег, и чёрного, как воронье крыло, цвета. Такой маленький, крошечный комочек. — Рэй-сан, пожалуйста, позаботьтесь о моем Ичиро. — она поцеловала малыша в его маленький лобик. — И вот записка. Это для него, пусть прочтёт, когда научится читать. — Хитоми из последних сил, ласково провела ладонью по румяной щеке ребёнка. — Я отдам его отцу, как малыш окрепнет. Скажи как его зовут? — пожилая травница взяла к себе на руки свёрток, плотнее его укутывая, скрывая от ночного мороза. И спрятала за пазуху себе письмо. — Его зовут Ма-да…- но договорить молодая девушка не смогла. — Спи спокойно, дитя. На небесах тебе будет мягко и легко. А я позабочусь о твоём малыше, но ты приглядывай за ним там сверху. — она закрыла малиновые глаза, потерявшие жизненный блеск, одной рукой поправляя кимоно на девушке и скрылась в лесной гуще. — Ни-сан. — кряхтя и захлёбываясь кровью от перерезанного горла и с воткнутым кунаем, промазанным смертельным ядом, проговорил еле-еле шиноби. Изуна из последних сил борется за последние секунды своей жизни. — Нет. — безэмоционально протягивает длинноволосый шиноби, он на коленях стоит с сутулыми плечами, склонился над почти охладевшем телом младшего брата. На плечо главы клана Учиха опустилась мужская, крепкая и тёплая ладонь лучшего друга. — Простите меня, ни-сан, Хаширама и Тобирама — последнее имя он так не хотел его произносить, затаившаяся в душе ненависть к среднему Сенджу так и не исчезла до конца, но уважать он его стал. — Я не смог уберечь Хитоми. — в его глазах потух шаринган и он медленно прикрывая глаза, закрыл их навечно. — Нет, нет, нет. — Мадара суматошно взял брата за грудки и в какой прострации пробормотал опустошенный шиноби. Позади него, два брата, одновременно сделали шаг назад и в неверии смотрели на братьев Учиха.       Трое сильнейших шиноби приземлились недалеко от того самого дерева, возле которого лежит мертвое тело прекрасной молодой девушки. Вид не самый лучший — взлохмаченные серебряные длинные волосы, лицо измученное, бледное и измазанное в крови, как и всё остальное тело. Кимоно местами порвано, в темно-красных пятнах. Она как-будто спит. Но они прекрасно понимают, что это совсем не так. Мужчина с активированным мангёке шаринганом, медленно, на согнутых и обессиленных ногах подходит к телу своей жены. Притягивает к своей груди, в котором неистово бьется сердце, холодную и безжизненную серебряноволосую голову. Крепко прижимает её, не желая расставаться и принимать реальность, обрушенную на его голову так неожиданно. Он уткнулся носом в её волосы, легкий запах великолепного и благородного, но колючего цветка, ещё не покинул это тело. Вдыхает его. Глаза щиплет от боли, слезы разъедают глазное яблоко солью. Невыносимо сжимается в тиски сердце. Легкие надрываются от невозможности нормально вдохнуть, так неожиданно выбившийся воздух из грудной клетки.       Сенджу неверующе смотрят на эту картину. — Хаширама, помоги же ей. Сделай же что-нибудь. — вырывается рык, теперь уже младшего, Сенджу. Он неимоверно сильно сжимает в кулаках нагрудники старшего брата и встряхивает его с силой. — Я-я — статный мужчина, вдруг потерял всю уверенность в своих силах, устойчивость выбили из-под ног. — Ничего не смогу сделать. — он рассеяно переводит взгляд с сестры и Мадары на своего отото.       Он сдержал своё обещание — вернулся, а она ничего не обещала — покинула его, забирая с собой частичку его самого, разбивая и разрывая сердце на мелкие кусочки, оставляя после себя безумное количество разбросанных пазлов, которых теперь не собрать воедино, никогда.       Мать с опустошённой душой свалилась на колени, на снежную дорогу, перед сыновьями и мужем дочери, с застывшим криком беспомощности на лице, смотря на бездыханное свисающие тело своей маленькой принцессы в руках опытного длинноволосого шиноби, который смотрел прямо открытым мангекё шаринганом. Кровавые слёзы стекали по его бледному лицу, падая каплями на фарфоровое, застывшее от смерти, лицо супруги.       Он так и не сказал ей, что любит её, в ответ на недавнее признание. Думал, придёт и скажет, но когда он пришёл — стало слишком поздно. Теперь некому говорить «люблю». Брат умер защищая невестку, жена умерла спасая их не родившегося ребёнка, сын умер не успев увидеть свет, улыбки матери, счастливого и гордого взгляда отца.       Теперь он больше никогда не почувствует аромат только что сорвавшейся утренней розы, не увидит рубиновых глаз, не услышит нежный голос, который всегда уверял его что всё будет хорошо. Врала. Теперь уже ничего и никогда не будет хорошо. Всё закончилось. Закончилось для них. Больше нет их. Теперь остался только он. Он и тьма, поглотившая его полностью, затмившая его разум, глупой ненавистью. Тьма свела его с ума, даря свой дар — безумие и месть. Адская смесь, которая обрушится на мир шиноби в недалеком будущем.