Horrid Halloween

На Хоккайдо люди даже говорили по-другому, не говоря уже о том, что совершенно иначе вели дела. Неспешно и размеренно, тщательно и дотошно. Конечно, тщательность и дотошность должны были быть характерными чертами любого полицейского подразделения, но в Канто они как-то терялись за бешеным темпом жизни. То, что было необходимо Момои: коренным образом сменить ритм жизни и обстановку, раз уж профессию девушка решила оставить прежнюю. На новом месте её приставили помогать детективу Араки, живой легенде японской полиции не только у себя в регионе, но, кажется, во всей стране. Эта женщина все, за что бралась, доводила до ума, при этом не изменяя железной выдержке и хладнокровному спокойствию. Помимо членства в национальной баскетбольной сборной в юные годы, второго дана в кендо и многих громких задержаний, на её счету было бескровное примирение якудза, которое уберегло север от кровопролитного конфликта. Сацуки предвкушала встречу и побаивалась своей будущей наставницы одновременно. Или даже не столько наставницы, сколько нового формата работы — в поле.

***

На станции её встречал коллега, чтобы помочь с вещами и адаптацией: его звали Химуро. Момои мельком просмотрела найденную в открытом доступе информацию: американское воспитание, спортивное прошлое, полезные знакомства в правительстве, обеспечивающие стремительный карьерный рост. Неплохой парень, которому посчастливилось родиться с золотой ложкой во рту. — Привет, Момои-сан, — неформально поприветствовал девушку Тацуя, обаятельно улыбнувшись. — Ты позволишь? — он забрал у Сацуки сумку и, удостоверившись, что Момои идет следом, стремительно направился к выходу со станции. — Боюсь, придется повременить с заселением, — не снижая темпа, извиняющимся тоном сказал он. — Сейчас поедем на место преступления; потом отвезу тебя до корпоративной квартиры. — Да, конечно, — несколько рассеянно кивнула Сацуки, ошарашенная скоростью развития событий. — Что-то серьезное? — уточнила она, уже пристегивая ремень безопасности и концентрируясь на предстоящей работе. — Узнаем на месте, но ничего хорошего точно, — покачал головой Химуро, все еще улыбаясь. Момои с недовольством подумала о том, насколько искусственным было выражение лица этого молодого человека. Не то что у Кисе, например, или у самой Сацуки… вечная благожелательная улыбка, даже если вокруг происходило что-то ужасное. — Кажется, снег в этом году выпадет тридцать первого, — скорее самому себе под нос пробормотал Тацуя, но что-то сулящее проблемы было в его голосе. — А что не так с ранней зимой? — недоуменно переспросила Сацуки. — Ну кроме того, что холода — это всегда неприятно? — Да так, — неопределенно пожал плечами Химуро, вроде как полностью сконцентрированный на дороге. — Лучше расскажи о себе, Момои-сан. Какими судьбами на Хоккайдо? — Да так, — повторила за парнем Сацуки и отвернулась к окну. Радостное настроение, связанное с переездом к новому и неизведанному, сгинуло, словно не было. Может, потому что оно было бегством от знакомого и причиняющего боль каждым воспоминанием.

***

На месте преступления уже стояло оцепление, разгоняя туман сине-красными мигалками, сновали судмедэксперты и патрульные направляли в объезд проезжающих мимо водителей. — Долго, Химуро, — недовольно цыкнул относительно невысокий блондин, выныривая из-под ленты. Потом взгляд его зацепился за девушку, и он несколько нервно улыбнулся, представляясь: — Фукуи Кенсуке. — Момои Сацуки, — поклонилась в ответ Момои. — Надеюсь, трупы раньше видели? — перешел сразу к делу Фукуи. Сацуки кивнула, уже шагая за молодым человеком по мокрому, словно стеклянному асфальту. Синий блик, потом красный, снова синий. Синяя мокрая форма, красные разводы. Крови было столько, словно в самом теле её и вовсе не осталось ни капли; целое море, липкая клякса, расползающаяся все шире и шире. Пройдя еще несколько шагов, старательно обходя пугающие разводы по кругу, Момои поняла, почему: от самого тела мало что осталось. Разодранная на лоскуты кожа, белые сломы костей и целое лицо, застывшее безмятежной маской: оно напугало девушку сильнее всего. Лицо не было мертвым; казалось, что трепещут в свете мигалок веки, силясь сбросить оцепенение сна, что ноздри вздрагивают при вдохах легких, от которых ничего не осталось. Момои затошнило так сильно, что потемнело в глазах; свежий осенний воздух показался тленным и пропахшим сладостью мертвечины, влажный туман придавил сверху неподъемным прессом, сдавил в тиски так, что не вздохнуть. В оцепенении она смотрела на распростертый перед ней труп, вздымающийся из кровавой лужи, не в силах даже попятится, даже закричать. — А вот и вы, — прорезал ступор резкий звенящий голос, от которого треснула стена ужаса, возведенная внутри, отпустило нечеловеческое напряжение и даже мороки прошлого отступили под его сталью. Женщина появилась перед Момои внезапно, вынырнула из тумана и оказалась удивительно близко, намного ближе всех мертвецов. Невысокая, белоснежная, с вороньими крыльями вместо волос и настоящим штормом в глазах. — Араки Масако. — Момои Сацуки, — еле выдавила из себя девушка, незаметно вытирая вспотевшие ладони о брюки и кланяясь. За привычным ритуалом она постаралась раздавить остатки вспыхнувшей панической атаки. — Приехала из региона Канто, чтобы учиться у вас. Надеюсь быть полезной! Масако хмыкнула, вроде иронично, но не зло, и Момои медленно выдохнула и страх, и поселившийся возле сердца мертвенный холод. Лицо умершего было все еще неестественно живым, но больше не пугало так сильно.

***

Вечером, после того как Сацуки познакомилась с отделом, с командой Араки, с офисом и даже, более-менее, с городом, Момои, распаренная и благостная, выползла из ванной в светлую гостиную, далекую от ужасов прошедшего дня, устроилась с ногами на диване и отправилась звонить друзьям, рассказывать об успешном переезде. — Привееет, Момои-ччи! — завопил Кисе, ответив на видео-звонок спустя две секунды, словно ждал. А может, и правда сидел за компом, каждое мгновение готовый ответить. — Ты не замерзла? Нормально встретилась с семпаями? Хорошие отношения со всеми? Тебе там нравится?! — Если будешь так частить с вопросами, Момои-сан не сможет отвечать, — Сацуки вздрогнула, а Рёта и вовсе подпрыгнул: они снова пропустили появление Куроко в общей конференции. — Добрый вечер, Момои-сан. — Привет, Куроко-кун! — Сацуки улыбнулась широко-широко, чтобы за улыбкой скрыть тоскливое болезненное ощущение нехватки. — У меня все хорошо! Добралась отлично, со всеми познакомилась, и Араки-сан такая крутая! На самом деле стоишь с ней рядом и понимаешь: легенда! — Прямо так и понимаешь? — насмешливо уточнил Тецуя, и Момои активно закивала головой, ничуть не смущенная иронией в словах друга. — У нас уже первое совместное дело! — несколько хвастливо заявила Сацуки и тут же сникла: — Правда хорошего там мало… — Совсем что-то брррр? — понятливо спросил Кисе, участливо заглядывая в глаза. Девушка кивнула и замолчала, снова почувствовав давящее одиночество, холод и тишину необжитого дома. Темные углы встрепенулись, шевельнулись навстречу, вспомнилась каждая неоднозначная деталь, каждое тревожное несоответствие. Синяя форма, красные пятна, стеклянный ледяной асфальт, бесконечное мигание огней… — Момои-сан! — А? — Сацуки встрепенулась, с трудом сконцентрировала глаза на экране, на котором размахивал руками Кисе в попытках привлечь внимание, и хмурился Куроко. — Простите, ребята, — виновато улыбнулась Момои. — Очень длинный день был. Лягу сегодня пораньше, чтобы завтра на работу с новыми силами. Кажется, девушка не смогла никого убедить, что все в порядке, но Тецуя кивнул, а Рёта расцеловал свой экран, чуть не выпрыгнув из него, и взял с Момои торжественную клятву звонить и писать как можно чаще. Звонок прервался, и наступила тишина, в которой капал кран и гудел холодильник. Сацуки открыла поисковик и набрала «Снег 31 октября в Хоккайдо».