Taken

Ты почти месяц лежала в медицинском крыле. Твои раны медленно заживают, и двигаться не так больно, только несколько болячек тут и там. Лэй — теперь ты называешь его Исином, поддерживал тебя. Он всегда поболтал с тобой, отвлекая тебя от любых негативных мыслей. Он заботится о тебе, как младшей сестре, и ты более чем благодарна ему за это. С тех пор как почти все твои раны зажили, Исин позволил тебе вернуться в свою комнату, больше не нуждаясь в том, чтобы оставаться под его наблюдением. Он настаивает, чтобы ты приходила проверяться каждую неделю просто чтобы убедиться, что лечение проходит хорошо. Твоя улыбка исчезает, как только ты выходишь от Исина, внезапно чувствуя себя очень неловко. Ты пыталась притвориться, что все в порядке, но это не так. Нисколько. Исин настоял на осмотре, чтобы убедиться, что ты действительно здорова для того, чтобы вернуться в свою комнату. Ты входишь в пустую комнату и видишь всё нетронутым с того дня, как ты ушла. Чистая одежда была аккуратно разложена на кровати. Исин надел на тебя больничный халат вместо старой окровавленной одежды. Теперь ты рада, что можешь носить нормальную одежду. Ты хватаешь одежду и идешь в ванную. Ты шокирована своим отражением, роняя одежду на пол. Ты бледна, болезненно бледны, щеки ввалились, под глазами тяжелые мешки. Ты выглядишь мертвой. Ты медленно снимаешь с себя одежду, снимаешь аккуратно бинты, которыми Исин обмотал твои раны, и стоишь голая перед зеркалом. Твоё тело стало тоньше, чем раньше, в результате того, что ты не питалась в течении двух недель. Ты резко втягиваешь воздух, мысленно готовясь, и медленно поворачиваешься, чтобы видеть свою спину. Ты дрожишь, глядя на свои раны. Повсюду порезы. Некоторые из них уже превратились в шрамы. Синие и пурпурные синяки тянутся по твоей коже. Они так ужасны, что ты не можешь отвести взгляд. Наконец, ты обнимаешь себя и падаешь на холодную плитку, рыдания сотрясают твое изломанное тело. Ты знаешь, что сейчас твои раны выглядят хуже, так как они еще не полностью зажили, но в данный момент ты не можешь думать ни о чем, кроме того, что они никогда не исчезнут. Шрамы останутся навсегда. Ты не помнишь, как долго сидела там, просто рыдая и обнимая себя. В конце концов, Сухо пришел к тебе. Он, наверное, слышал, как ты плачешь. Он присел рядом с тобой, не зная, что делать. Он мягко помогает тебе встать, выводит обратно, чтобы усадить на кровать. Он выходит из комнаты и снова появляется со свежими бинтами в руках. Ты не двигаешься. Ты даже не поднимаешь голову. Ты чувствуешь себя такой беспомощной, такой уродливой, такой сломленной. Ты боишься смотреть Сухо в глаза. Он медленно оборачивает бинт вокруг твоего тела, его прикосновения осторожны и точны. Ты не чувствуешь себя неловко, будучи голой, особенно когда его глаза нигде не задерживаются, просто сосредотачиваясь на текущей задаче. Когда он заканчивает, он помогает тебе натянуть большую футболку. Он помогает тебе лечь на кровать и его взгляд такой мягкий, когда он смотрит на тебя. — Поспи немного. Но ты не хочешь спать. Тебе снова будут сниться кошмары, и через час ты проснешься. — Ты можешь… — Твой голос мягкий и дрожащий. –…остаться здесь? Только до тех пор, пока я не засну. Он расплывается в нежной улыбке. Он кивает и хватает стул, чтобы сесть рядом с твоей кроватью. Ты закрываешь глаза, чувствуя, что он смотрит на тебя. В ту ночь у тебя не было ни одного кошмара.

***

Ты просыпаешься, ожидая, что Сухо все еще сидит, и немного разочарована, когда обнаруживаешь, что стул пуст. Конечно, ты мысленно смеёшься над собой. Ты сказала ему оставаться только до тех пор, пока не заснешь. Он ни за что не остался бы с тобой на этом жестком стуле всю ночь. Ты встаёшь, потягиваясь, чувствуя скованность и легкую пульсацию на спине. Ты быстро умываешься, чистишь зубы и идёшь в зал для тренировок. Другие иногда навещали тебя, когда ты лежала в медицинском крыле, но в целом ты их почти не видела. Ты не можешь винить их, у них много забот. Ты спускаешься вниз, просовываешь голову в дверь и обнаруживаешь, что мальчики действительно тренируются. — Ты уже встала! — Чен первым замечает тебя после того, как ты украдкой проскользнул внутрь, бросил нож и подбежал к тебе. Ты одариваешь его улыбкой и киваешь. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше. — Твоя улыбка становится жестче. — Немного. Он становится грустнее. — Да…это ожидаемо после того, что случилось. — Он плотно сжимает губы. — Я в порядке. — Ты пытаешься его подбодрить. — Не волнуйся. Я ведь здесь, верно? Он ухмыляется. — Правда. — Чен. — Бэкхён выскакивает из-за спины Чена с широкой улыбкой, глаза блестят. — Давай устроим дуэль! — О, конечно. — Усмехается Чен. — Мы давно не дрались. — Ты собираешься следить за нами? — Бэкхён поворачивается к тебе со щенячьими глазами, и ты смеешься, не в силах отказаться. — Конечно. — Ура! Смотри как я побью Чена! — Бэкхён убегает, чтобы снова взять свое оружие, Чен следует за ним, громко скуля, говоря, что он будет тем, кто победит. Ты решаешь присесть на одну из скамеек, выстроенных вдоль стен, и вздыхаешь, оглядывая арену — никаких признаков присутствия Сухо. — Ты выглядишь лучше. — Говорит другой голос, и ты поднимаешь глаза, чтобы увидеть Сюмина. Он улыбается и садится рядом с тобой. — Наверное. — Что-то бормочешь ты, глядя себе под ноги. — Я хорошо спала прошлой ночью. — Рад это слышать. Когда мы забрали тебя от Лухана. — Начинает он. — Ты была похожа на труп. Все очень волновались. У Сухо чуть не случился приступ паники. Ты улыбаешься при этой мысли. Ты замолкаешь на мгновение, прежде чем решаешься спросить. –…где Сухо? — Ушёл. — Отвечает он просто. — На миссию. — О. — Ты плохо умела скрывать свои чувства и на твоём лице красуется разочарование. — Я не хочу показаться грубым. — Говорит Сюмин после паузы. — Но могу я задать личный вопрос? Ты наклоняешь к нему голову. — В чем дело? — Тебе нравится Сухо? Его вопросы звучат так резко, что ты чуть не захлебываешься собственной слюной, а лицо быстро нагревается. — Я… Я что? Он слегка усмехается. — Ты можешь быть честна со мной. Я ему не скажу. Ты бормочешь какую-то чепуху, прежде чем, наконец, прошептать. –…Да… Он кивает. — Ну, я вроде как знал. Ты не думала, что твое лицо может стать еще краснее. — Я рад…что это ты. — Тихо шепчет он, и ты смотришь на него. — Если бы это был кто-то другой, я бы с подозрением отнесся к их намерениям. Но если это ты… — Он нежно улыбается тебе. — Полагаю, беспокоиться не о чем. Его слова удивляют тебя. Он молча встает и возвращается к тренировке.

***

Кошмары продолжают преследовать тебя каждый раз, когда ты закрываешь глаза. Ты вспоминаешь о мучительной боли, как горячий огонь в твоей спине. Ты всегда мечтала посмотреть цветы вместе с Луханом, прежде чем пейзаж темнеет и ты снова оказываешься в своей тюремной камере. Ты просыпаешься в холодном поту, тяжело дыша и крепко обхватываешь себя руками, стараясь успокоиться и выровнять дыхание. Ты в порядке. Ты в безопасности. Лухана здесь нет. Ты не можешь заставить себя снова закрыть глаза. Так было каждую ночь. Вернувшись в больничное крыло, Исин приходил, чтобы убаюкать тебя, чтобы ты снова проснулась от кошмара. Тебе стыдно за то, что ты продолжаешь кричать, но ты ничего не можешь с собой поделать. Теперь, когда ты одна, тебе страшно. Рядом нет никого, кто мог бы тебя утешить, и ты вдруг чувствуешь клаустрофобию даже в своей просторной комнате. Не успев оглянуться, ты вылезаешь из кровати и направляешься к двери, выглядывая наружу, чтобы проверить коридоры. Сейчас середина ночи, так что ты не удивилась, обнаружив, что там темно и пусто. Все, наверное, спят или работают. Ты на цыпочках, как можно тише, идешь в комнату Сухо. Он был первым человеком, о котором ты подумала после того, как проснулась, но теперь ты не уверена, что это нормально. Будет ли он сердиться? Ты стряхиваешь с себя неуверенность и решаешь попробовать. Ты пытаешься тихонько приоткрыть дверь, создавая небольшую щелку, робко заглядывая внутрь. В комнате темно и тихо, и ьы можете ясно видеть фигуру Сухо, лежащую на кровати. Ты открываешь дверь чуть шире, чтобы просунуть в нее голову, и чуть не выпрыгиваешь из своей кожи, когда слышишь, как Сухо говорит. — Кто там? Ты нервно отвечаешь. — Это я… Мне приснился кошмар… — Ты крепко зажмуриваешься, ожидая, что тебя быстро отвергнут. Ты быстро выпаливаешь. — Можно я буду спать здесь с тобой? Наступает пауза, и ты чувствуешь напряжение. Но потом ты видишь, как он принимает сидячее положение, а голос становится гораздо мягче. — Конечно. Ты медленно входишь в его комнату, закрывая за собой дверь, и направляешься к его кровати. Это немного неловко, ты чувствуешь себя ребенком, который бежит к родителям, когда напуган. Сухо ложится первым. Ты ложишься на правую сторону кровати на расстоянии. Твое сердце колотится, и ты сомневаешься, что сможешь заснуть вот так. Хотя это определенно лучше, чем кошмары. — Спи. — Голос сухо тихий, но сильный. Он поворачивается к тебе лицом, и в темноте ты видишь только его силуэт. Ты закрываешь глаза, но сон никак не приходит. Ты пытаешься заснуть, но это бесполезно. И вдруг Сухо крепко обхватывает тебя руками, притягивая ближе к своему телу. Он теплый, такой теплый, что лед в твоих костях, который вырос там за время твоего пребывания с Луханом, начинает таять. Он прижимает твою голову к своему подбородку, его руки стараются не задевать твои раны. Его левая рука нежно гладит твои волосы, и ты чувствуешь, что успокаиваешься. — Все в порядке. — Тихо шепчет он. — Ты в порядке. Ты чувствуешь, как сон медленно приходит, слышишь медленное сердцебиение Сухо и его ровное дыхание у своего лба. В ту ночь кошмаров не было. Ходить в комнату Сухо стало привычкой. Первые несколько ночей все еще было немного неловко. Ты изо всех сил старалась спать одна, но после нескольких попыток понимаешь, что это бесполезно. В конце концов Сухо так привык к тому, что ты забираешься к нему в постель посреди ночи, что с самого начала предлагал тебе приходить к нему в комнату. Ты вспыхнула от смущения, чувствуя себя виноватой за то, что так его беспокоила. Но Сухо не выказывает ни малейшего намека на неловкость или раздражение. Если и они есть, то он хорошо их скрывает. Странно, но даже Исин не мог отогнать твои кошмары. Но когда ты с Сухо, кажется, что все будет хорошо. С ним ты чувствуешь себя в безопасности, и это забавно, потому что он был первым, кто попытался причинить тебе боль с тех пор, как ты приехала сюда. А теперь он, как твой защитник, защищает тебя от любого вреда. Ты по привычке прижимаешься к его теплой груди и от него всегда приятно пахнет. Ваниль и ещё что-то, что явно принадлежит ему. Ты чувствуешь, как сон снова овладевает тобой, и принимаешь его с распростертыми объятиями. Сухо поворачивается, чтобы обнять тебя, и ты обнаруживаешь, что говоришь то, что давно хотела сказать. — Чунмён, я люблю тебя. Ты клялась, что почувствовала, как что-то теплое коснулось твоего лба, и заснула под низкий гул, вибрирующий в его груди.