Ты разбиваешь свое сердце, чтобы сделать его больше

Снова Вэй Усянь пробуждается после беспамятства, но на этот раз есть ощущение близости и комфорта. И этот голос. Чей он? — Вэй Ин, проснись. Лань Чжань. Никто так не звучит, кроме него. Никто, кроме него, не зовет по имени. Вэй Усянь улыбается, еще даже не успев открыть глаза, что и делает, медленно, моргает в угасающем дневном свете. Лицо Лань Ванцзи оказывается в поле зрения, его брови нахмурены, а губы все еще сжаты. Их взгляды встречаются. Вэй Усянь понимает две вещи: во-первых, он лежит на коленях Лань Ванцзи на земле, а во-вторых, ему не больно. После двух дней и ночей наступает чувство глубокого облегчения. Мгновение он наслаждается этим, прежде чем подняться и выскользнуть из рук Лань Ванцзи; но покой длится не долго — как только он слезает с чужих колен, боль снова возвращается, заставляя поморщиться. — Я проснулся. — Мгм, — Лань Ванцзи наблюдает за ним, все еще хмуря брови. Волна беспокойства и смущения проходит через Вэй Усяня, и он почти задыхается. — Лань Чжань, это… — Я тоже об этом думаю. — Почему я снова потерял сознание? Лань Ванцзи медленно качает головой. — Я не уверен. Возможно, это твое… — он замолкает. — Отсутствие Золотого ядра, верно, — кивает Вэй Усянь, оглядываясь по сторонам. Они на том же месте, где встретились, и уже темнеет. — Извини за это, — весело говорит он сквозь смущение. — Вэй Ин. Не нужно извиняться, — мужчина делает паузу, кажется, что-то обдумывая, — я тоже почувствовал головокружение. Справедливо. Вэй Усянь кивает, затем садится, автоматически проверяя наличие Чэньцин. — Ну, я думаю, что не смогу провести всю ночь, валяясь без дела, — боль в основном в глазах и простреливает виски, — мы должны… идти. — Мгм, — Лань Ванцзи изящно поднимается на ноги, протягивая руку Вэй Усяню, — идем. Боль резко прекращается. Вэй Усянь покачивается, чувствуя новую волну беспокойства, которая исходит не от него. Их взгляды встречаются. — Да, это очень странно. Лань Ванцзи близко, достаточно близко, чтобы Вэй Усянь заметил малейшее движение его губ. — В самом деле. — Боль утихает, когда мы касаемся друг друга. В ответ Лань Ванцзи слегка дергает своими идеальными бровями, а внутри Вэй Усяня разрастается что-то вроде сожаления — сожаления, которое на самом деле не его. — Мгм. — А мы что… можем ощущать мысли друг друга? Лань Ванцзи задумчиво хмыкает. — Не думаю, что это мысли, скорее… — Чувства, — точно, черт возьми, — правильно, — и это вообще не супер. Никому нельзя знать все мимолетные фантазии, которые приходят к нему в голову, особенно Лань Чжаню. Он понимает, что они все еще держатся за руки, и уже тянется назад, но Лань Ванцзи издает протестующий звук и только крепче сжимает его ладонь. Вэй Усянь в замешательстве смотрит на него. — Лань Чжань? — Приятные ощущения, — дрожь проходит сквозь Вэй Усяня. Он останавливает эту мысль до того, как ее почувствует Лань Ванцзи. — Приношу извинения. Лань Ванцзи опускает свою руку, и колющая боль в глазах и висках возвращается в десятикратном размере. Вэй Усянь издает непроизвольный звук, но не позволяет себе сдаться. — Так тебе тоже больно? — спрашивает он вместо этого, потирая затылок. — Да. Он опять чувствует сожаление, но на этот раз его собственное. Он не сомневается, что все это вызвано его походом в заброшенное поместье, но почему, черт возьми, в этом замешан Лань Чжань? Лань Чжань, который находился от него за сотни ли? — Прости, Лань Чжань, это моя вина. — Как это может быть твоя вина? — упрямо спрашивает Лань Ванцзи. Ох, Вэй Усянь так скучал по нему. Он пожимает плечами, оглядываясь по сторонам в поисках Яблочка, и находит его жующим вкусную траву Гусу в нескольких футах от него. — Я думаю, это было вызвано моей последней ночной охотой. Если только ты… Лань Ванцзи медленно качает головой. — Нет, меня не было на ночной охоте. Когда все это началось, я был дома. Это звучит так неприятно — чувствовать ужасную боль и даже не знать ее происхождения. Вэй Усянь сочувственно морщится. — Извини… да, это из-за меня. Тогда почему это связано с тобой? Чужое смущение внутри нарастает, и это так странно. Конечно, не настолько странно, чтобы пошли мурашки по коже, но все его тело чувствует чужое присутствие почти физически. К головной боли присоединяется ломота рук и ног. Им нужно добраться до Облачных глубин. — Мы должны идти. — Мгм. Да, идем. Охранники у ворот слегка удивились при виде Вэй Усяня, но когда Лань Ванцзи коротко кивнул, их пропустили. Оставив Яблочко в конюшне, они направляются к цзинши; знакомая обстановка так успокаивает, что колени Вэй Усяня почти подгибаются. Это срочно нужно прекратить. Вэй Усянь медленно заходит домой, наблюдая за тем, как Лань Ванцзи присаживается за письменный стол, на котором аккуратной стопкой лежат несколько книг, а рядом с ними недописанный пергамент. — Я занимался исследованиями, — говорит Лань Ванцзи, глядя на Вэй Усяня. — Ты, должно быть, голоден. Я попросил, чтобы позже принесли ужин. — Лань Чжань, — сквозь боль хнычет Вэй Усянь и падает напротив него, подперев подбородок рукой, — ты слишком хорош. Я создаю тебе столько проблем, а ты просишь для меня еду. — Вэй Ин — не проблема, — тихо говорит Лань Ванцзи, и Вэй Усянь упорно пытается ощутить его эмоции внутри, но чувствует лишь слабые отголоски. Что ж. Лань Чжань никогда не лгал раньше, так зачем ему и сейчас это делать? — Хочешь искупаться? Я… — он мгновение колеблется, — у меня есть готовая бочка за ширмой. Внезапно Вэй Усянь хочет искупаться. Он хочет снять с себя одежды, хочет избавить от пыли, осевшей на волосах и коже. Он также хочет, чтобы ушла боль, которая непрерывно усиливалась за последние полчаса. — Ты самый лучший, — вздыхает Вэй Усянь и со скрипом поднимается, — ты же не против, да? — Пожалуйста. Вэй Усянь медленно сбрасывает с себя одежды за чужой ширмой, его движения резкие из-за острой боли. Ворча, он раздевается до конца, затем проверяет воду рукой, она достаточно горячая, чтобы кожа стала ярко-розовой, все, как он любит, поэтому скорее опускается в воду и вздыхает. — Лань Чжань, — зовет он, — тебе когда-нибудь говорили, что ты лучший? — Мгм. Один или два раза. Вэй Усянь запрокидывает голову и смеется. Волна двойного веселья обрушивается на него изнутри. Ох. Ох, это все так странно. Он пытается перенаправить свои мысли в более безопасное русло, например, о чертовом проклятии. — Лань Чжань… — Вэй Ин, пожалуйста, расслабься и наслаждайся купанием. Тебе не нужно меня веселить. На секунду Вэй Усянь удивляется внезапному изменению внутри, а затем понимает, что… черт. Лань Чжань, должно быть, что-то почувствовал. — Так неловко, — бормочет он. — Мгм. Вэй Усянь смеется про себя и тянется за мыльным корнем. После всего он надевает запасные одежды из мешочка цянькунь и садится рядом с печью, медленно расчесывая волосы. Лань Ванцзи безмятежно играет на гуцине, и, несмотря на продолжающуюся боль, которая отказывается утихать, Вэй Усянь впервые за долгое время чувствует себя спокойно. Затем он задается вопросом — чей же покой он чувствует. Он переводит взгляд на Лань Ванцзи, который медленно дергает струны, создавая успокаивающую музыку. Пока он купался, мужчина превратился из верховного заклинателя в Лань Чжаня. С распущенными волосами, без верхней одежды. Очень малое количество людей видят его таким. И для Вэй Усяня большая честь — входить в их число. Он улыбается, и какое-то время существуют только они и музыка между ними. Из всех правил в Облачных глубинах, которым он просто не может заставить себя следовать, «не разговаривать во время еды» — в самом верху списка. — Итак, — говорит он, запихивая в рот кусок курицы, перед этим обмакнув его в соус чили, — это проклятие. Что ты узнал о нем? Лань Ванцзи берет верхнюю книгу из стопки. — К сожалению, не так много. Так как я не знал о происхождении проклятия, то не мог понять с чего начинать. Вэй Усянь кивает и сглатывает. — Да, есть такое. Но хоть что-нибудь же ты нашел? Лань Ванцзи заметно вздыхает. — Я работал в обратном направлении. Здесь… — он открывает помеченную страницу, — сотни проклятий, вызывающих те же ощущения, которые мы испытываем. — Ого, — Вэй Усянь морщит нос, притягивая книгу к себе и стараясь не запачкать ее жирными пальцами. — Это не очень хорошие новости. — Мгм. Ощущения между ними похожи на разочарование. Разочарование. Они переглядываются. — Уже почти девять, — отмечает Вэй Усянь. Он чувствует истощение и усталость Лань Ванцзи, и это отражается на нем самом. — Утром мы начнем с самого начала. Теперь, когда я здесь, то могу рассказать, что произошло на ночной охоте. Лань Ванцзи чинно закрывает книгу. — Мы не знаем, в чем ты конкретно ошибся. Вэй Усянь фыркает. — Но я, так или иначе, облажался. — Мы этого не знаем, — он выглядит суровым, настоящий верховный заклинатель. — Ешь, Вэй Ин. И Вэй Усянь ест. *** Он стоит у кровати Лань Ванцзи, почесывая затылок. — Лань Чжань, ты уверен? Лань Ванцзи, сидящий на краю кровати и смотрящий на Вэй Усяня своими невозможными глазами, кивает. — Так нам будет легче уснуть. Вэй Усянь бросает взгляд на дверь, из которой хотел выйти и направиться в гостевую комнату, затем поворачивается к Лань Ванцзи. — Хорошо, но что, если я побеспокою тебя? — Не побеспокоишь. — Лань Чжань выглядит усталым. Он тоже чувствует боль, напоминает себе Вэй Усянь. Когда он пытается отыскать мысли Лань Ванцзи в своей голове, то натыкается лишь на… смирение. Ему интересно, что же чувствует Лань Ванцзи. — Хорошо, — вздыхает он, пытаясь снизить тревогу, терзающую его, надеясь прийти к какому-то нейтральному покою. И это почти невозможно. Вэй Усянь с благодатью ложится в постель, учитывая, сколько сейчас времени. Обычно он не спит еще несколько часов, но его день начался очень давно, поэтому он чувствует истощение. Устроившись, Лань Ванцзи тушит печь, оставляет только горящую лампу около кровати, и забирается под одеяло рядом с Вэй Усянем. Затем он задувает лампу. Цзинши погружается во тьму, и когда глаза привыкают, то все вокруг становится видимым. Рядом заметен силуэт Лань Ванцзи, который, как всегда, лежит на спине, скрестив руки на груди. Однако его глаза открыты, а дыхание слегка беспокойное. Вэй Усянь изо всех сил старается лежать строго на своей половине и прерывисто дышит. — Вэй Ин. — А?.. — его сердце сильно бьется. Он задается вопросом — слышит ли это Лань Чжань? Вероятно, если нет, то прекрасно чувствует. — Я думаю… — Лань Ванцзи поворачивает голову, и их взгляды встречаются в темноте, — будет легче заснуть, если мы… по-другому ляжем. Инстинктивно Вэй Усянь отодвигается назад, пока спиной не упирается в стену. — Извини, извини, я не хотел… — Нет, — говорит Лань Ванцзи и сжимает его руку, — по-другому, Вэй Ин. Боль прекращается. Ох. Правильно. Чтобы заснуть им нужно облегчить боль. Вэй Усянь сглатывает. Ощущения просто потрясающие. — Мы должны… Лань Ванцзи осторожно тянет его на себя, пока Вэй Усянь двигается к нему. — Думаю, этого будет достаточно. Лань Ванцзи полностью поворачивается на бок, лицом к лицу с Вэй Усянем, и все еще сжимает его руку, сдерживая боль. — Ладно, — дыхание Вэй Усяня прервалось на последнем слоге. Он понимает, что, даже несмотря на облегчение, он напряжен как никогда. Удержать себя в руках будет непросто. В конце концов… в конце концов… Он отметает эту мысль, чтобы она не попала в голову Лань Ванцзи. И когда он сосредотачивается на чужих ощущениях внутри, то чувствует что-то… Тонкую нить облегчения или что-то приятное, стремительно ускользающее от него. Он закрывает глаза. Думает: «Я точно не засну», а потом и вовсе перестает думать. *** Вэй Усянь просыпается от тепла. Он моргает, открывает глаза — все еще темно. Что его разбудило? И почему ему так хорошо? В следующий момент приходит полное осознание, и он замирает. Лань Ванцзи лежит на спине, а Вэй Усянь растянулся на нем сверху, прижимаясь ухом к твердой груди, и небрежно обнимая его. Мужчина обнимает его за плечи и держит за руку. И, к счастью, бедра Вэй Усяня нигде не касаются Лань Ванцзи, только совсем чуть-чуть. Он должен отодвинуться, перевернуться, прежде чем Лань Ванцзи проснется и обнаружит его на себе, но когда он шевелится, то рука мужчины только крепче обхватывает его тело. Лань Ванцзи издает протестующий звук. Вэй Усянь снова замирает. Лань Ванцзи проснулся или еще спит? Запоздало он понимает, что если Лань Ванцзи проснется, то почувствует его панику, поэтому старается успокоиться. Он обращается к своему разуму и проверяет — сможет ли он ощутить внутри себя эмоции Лань Ванцзи? — Вэй Ин. Вэй Усянь дергается. — Лань Чжань? Ох, я… извини, я… — Останься. Пожалуйста. Вэй Усянь чувствует, как он напряжен и крепко скован в хватке Лань Ванцзи. После его слов он напрягается еще сильнее, словно корявое дерево сгибается вокруг скалы. — Ты… извини… я просто… мы просто передвинулись ночью. — Мгм, — еще крепче сжимает руку, — мы смогли заснуть. Без боли. — Без боли, — слабым эхом отзывается Вэй Усянь. Его колени упираются в ноги Лань Ванцзи, и он заставляет себя постепенно расслабиться. Лань Чжань сказал остаться, и он доверится ему. К счастью, напряжение быстро отвлекло его от утренней проблемы, так что нет ничего опасного в том, чтобы придвинуться к Лань Чжаню еще ближе, почти слиться с его телом. Он упорно подавляет любую эмоциональную реакцию на эту ситуацию, но ему также нужно утолить любопытство. Что он чувствует со стороны Лань Ванцзи? Конечно, он может чувствовать его в глубине души, но, сосредоточившись, он ощущает слабый отголосок удовлетворения. Хм. Должно быть, это облегчение от отсутствия боли. Удовлетворение Лань Ванцзи не похоже на его собственное, оно какое-то светлое, нежное. Это могло быть надеждой, если бы не удовлетворение. И это… это хорошо. — Вэй Ин. Черт. Неужели Лань Чжань почувствовал, что он копается в его мыслях? Он резко оставил их в покое, как будто обжегся. — А? — Ты… напряжен. Вопреки самому себе, Вэй Усянь фыркает. — И что? — Тебе неудобно? Может, нам вернуться в прежнее положение? В темноте Вэй Усянь чувствует, что может быть честным. — Я в порядке, правда. Я… я бы хотел остаться так еще немного. — Хорошо. Еще нет пяти. Хм. Наверное это все из-за того, что он лег слишком рано, поэтому и проснулся соответствующе. Но он все еще уставший, и теперь, когда он снова более менее расслабился, сон тянет его обратно в свои объятия. Его глаза закрываются, и он издает непроизвольный звук, чувствуя странное удовлетворение в этом предельном пространстве между ночью и днем, между удовольствием и болью. — Спи, Вэй Ин, — тихо говорит Лань Ванцзи, и Вэй Усянь засыпает. На следующее пробуждение ему кажется, что его разрывает пополам. Он задыхается и перекатывается в сидячее положение, распахивая глаза. Уже светло, и Лань Ванцзи в постели нет. На мгновение Вэй Усянь чувствует… что? Потерю? Удивление? А почему тот должен быть рядом? У Лань Ванцзи свои обязанности. Но тому ведь тоже должно быть больно, и как они это поймут, если он уйдет, и… — Вэй Ин, я здесь, — Лань Ванцзи появляется из ниоткуда и кладет руку на плечо Вэй Усяня. Тот облегченно вздыхает. Все настолько плохо. — Извини, что я так долго спал, ты должен был меня разбудить. — В этом не было необходимости. Лань Ванцзи выглядит… как обычно. На грани между суровостью и безмятежностью, источает спокойствие, как никто другой. Вэй Усянь прислушивается к связи между ними и снова получает лишь слабый отголосок. Может быть, это беспокойство? Да, беспокойство и слабая решительность. Он снова задается вопросом, какие же чувства получает от него Лань Ванцзи? Наверное, бесконечное любопытство и потребности. Как же стыдно. — Чем ты занимался все это время? — спрашивает он одновременно с Лань Ванцзи: «Я приготовил для тебя завтрак». Вэй Усянь смеется. — Спасибо, Лань Чжань. — Я изучал книги, которые взял из библиотеки. Теперь, когда ты здесь, я надеюсь, что расследование пойдет… быстрее. Вэй Усянь кивает. — Еще бы! Позволь мне переодеться, и мы приступим. Глаза обжигает болью, когда Лань Ванцзи неохотно его отпускает, и он чувствует боль Лань Ванцзи, слабо мелькающую в их духовной связи. О боже, теперь им обоим вдвойне больно. Какое проклятие могло сотворить это с двумя людьми? — Черт, — с чувством говорит он. — Нам придется… я не могу так сосредоточиться. — Не можешь, — напряженно соглашается Лань Ванцзи, — будь готов к сегодняшнему дню, мы… придумаем решение. Решение заключается в следующем: они садятся за стол друг напротив друга, Вэй Усянь прячет ступни под сложенными ногами Лань Ванцзи. — Хорошо, так лучше, — вздыхает он, когда боль наконец-то уходит. От нее не осталось даже отголосков. — Что насчет тебя? — Гораздо лучше, — соглашается Лань Ванцзи и открывает первую книгу, затем передает Вэй Усяню еще одну из стопки. — Я… прошу прощения, если тебе неудобно, — тихо добавляет он. — Лань Чжань! За что ты извиняешься? Это же все из-за меня, — напоминает он ему. — Давай попробуем все исправить, м? — Мгм, — Лань Ванцзи кивает и открывает страницу, которую показывал Вэй Усяню прошлой ночью. Он поворачивает книгу к Вэй Усяню. — Это наиболее подходящие варианты. Вэй Усянь внимательно изучает. Проклятие, из-за которого люди враждуют друг с другом. — Кому это нужно? Я имею в виду, что проклятие накладывается по какой-то причине, но вот это довольно жестоко, — он продолжает читать. — Смысл в том, что если вы почувствуете то, что чувствует ваш оппонент, то вы закончите драку? Нет никакой гарантии. Странно, — он хмурится. — Но это не объясняет возникновение боли. — Значит, не то. — Не то, — Вэй Усянь бегает глазами по строчкам ниже. — Ничто из этого не похоже на то, что происходит с нами. — Может, нам стоит обсудить, что произошло на самом деле во время ночной охоты. Вэй Усянь вздыхает и закрывает книгу. — Да, стоит. У тебя есть пустой ненужный пергамент? Чтобы взять пергамент, Лань Ванцзи должен встать, и они оба вздрагивают от потери контакта. Лань Ванцзи действует с несвойственной ему скоростью, затем кладет пергамент, тушь и кисть перед Вэй Усянем, снова садится рядом и касается своей ногой ноги Вэй Усяня. Тот обмякает от облегчения. — Это очень неудобное проклятие. Губы Лань Ванцзи слегка дрожат, и Вэй Усянь лучезарно улыбается ему. Он чувствует покалывающее веселье внутри себя, которое отличается от его собственного. Он рассмешил Лань Чжаня! Вэй Усянь знает, что Лань Ванцзи, должно быть, окатило волной его самодовольства, но не может ничего с этим поделать. — Отлично, так. Проклятие. Он рассказывает Лань Ванцзи о беспокойном духе, на которого жаловались жители деревни. Говорит, что вошел в поместье (« — Один? Вэй Ин.», « — А с кем еще? Мне не впервой.») и сразу почувствовал чужое присутствие. — Это был обиженный дух. Я раньше имел дело с такими, Лань Чжань. Это не было так неожиданно, понимаешь? Но он был сильным. Я понял, что именно отпугивало людей. Но я определенно пошел бы туда, если бы был маленьким ребенком. — Ты пошел туда взрослым, — губы Лань Ванцзи снова дрогнули. Вэй Усянь в восторге. — Лань Чжань! Это просто издевательство над проклятым человеком! — Я тоже проклят, — чинно напоминает ему Лань Ванцзи, листая раскрытую перед ним книгу. — Именно, но я не издеваюсь над тобой, — Вэй Усянь тянет к себе пергамент. — Тем не менее, дух был очень силен и обижен. Я решил, что лучше заманить его в ловушку, поэтому установил магический ритуал, — он хватает чернила и кисти, рисуя по памяти. Закончив, он отдает пергамент Лань Ванцзи. — Вот. А теперь скажи, что я облажался. Лань Ванцзи хмурится, изучая рисунок. — Не могу поверить… — Он прикусывает губу и качает головой. — Это похоже на очень сильный магический ритуал, я не вижу в нем ошибок. Вэй Усянь недовольно хмурится. — Это не так. Я точно знаю, что где-то напортачил, иначе откуда взялось проклятие? — Возможно… возможно, дух был сильнее ритуала. Что случилось после того, как ты его поймал? — В том и дело, что я не помню. Я потерял сознание, — поймав взгляд Лань Ванцзи, он примирительно взмахивает руками. — Все было в порядке! Меня нашли два бродячих заклинателя и вытащили оттуда. — Двое странных незнакомцев вынесли тебя из поместья. Вэй Усянь вздрагивает. — Ну, когда ты так говоришь… — в глубине души он чувствует нарастающее беспокойство. Это… греет. Успокаивает, подобно речной скале, и воодушевляет. — На самом деле, Лань Чжань, это не самое худшее, что могло со мной случиться. — Беспокойство растет, и в нем есть оттенок сожаления. Он ощущается зеленым. Могут ли чувства иметь цвета? Вэй Усянь сглатывает. — Я не хочу, чтобы ты волновался, все ведь обошлось. Те двое мужчин, которые вытащили меня, сказали, что я справился с духом. Лань Ванцзи хмурится, но молчит. — Так или иначе, это все, что я знаю, — заканчивает Вэй Усянь и опускается на стол, — не так уж много материала, не так ли? — Вэй Ин, ты думаешь, что если мы туда вернемся, то это поможет? — осторожно спрашивает Лань Ванцзи. Вэй Усянь размышляет об этом. — Духа уже нет, а значит и спросить будет не у кого. — Хм, — Лань Ванцзи снова смотрит на нарисованный ритуал. — Что ты узнал от семей, проживающих там? — Честно говоря, ничего полезного. У жителей деревни всего несколько историй, и ни одна из них не объясняет… — он машет рукой между ними, — это. — Ладно, — Лань Ванцзи выпрямляется. — Я считаю, что нам нужно исследовать как можно больше. — И к счастью для нас, мы как раз в Облачных глубинах, а? — усмехается Вэй Усянь. — Мгм, — мужчина бросает на него быстрый взгляд, и дрожь веселья пробегает по спине Вэй Усяня. Он чувствует покалывание. — Начнем?