Ты разбиваешь свое сердце, чтобы сделать его больше

Они ходят почти за руки. Не держатся, касаются лишь костяшками. Отсутствие боли поднимает Вэй Усяню настроение, и тот чувствует себя намного легче. Ему не больно, ведь он с Лань Ванцзи, и, пока они вместе, нет ничего, что осталось бы для них непонятным. Однако если у них действительно что-то не получится, то придется вернуться в заброшенное поместье, чтобы отыскать ответы. И, конечно же, они не могут находиться порознь дольше пяти-десяти минут, так как тут же сковывает острая боль. Иногда Вэй Усянь задается вопросом: как быстро Лань Чжань устанет от него, постоянно мешающегося под ногами? До этого они не виделись три месяца. Вэй Усянь скучал по Лань Ванцзи, и, натыкаясь на вежливых адептов из Гусу, которые никогда не пялились в ответ, но определенно были заинтересованы в их отношениях с Лань Ванцзи, он хотел узнать, что же думает сам Лань Ванцзи о его отсутствии. — Учитель Вэй? Учитель Вэй! Вэй Усянь оборачивается — боль усиливается — и щурится от солнечных лучей. — Лань Цзинъи! Конечно же это ты, — он усмехается, когда к ним подбегает фигура в белом. — В Облачных глубинах запрещено кричать, — мягко говорит Лань Ванцзи, но этого достаточно, чтобы Лань Цзинъи усвоил его замечание. Вэй Усянь внутри забавляется. Ха, он знал, что Лань Чжань обожает этого ребенка. — Да, Ханьгуан-цзюнь, — Лань Цзинъи вежливо кланяется и снова весело улыбается. Вэй Усянь нащупывает руку Лань Ванцзи. — Учитель Вэй, мы ждали вас только через месяц! — мальчишка замечает их соприкасающиеся руки и его, кажется, распирает от любопытства. — Планы резко поменялись, — говорит Вэй Усянь и переводит взгляд на Лань Ванцзи. Должны ли они.? Мужчина кивает. — Где Сычжуй? Нам нужна ваша помощь. Цзинъи тут же исчезает, словно его тут и не было. Вэй Усянь смеется, чувствуя веселье Лань Ванцзи внутри себя. — Сычжуй хорош в исследованиях, верно? А Цзинъи обладает богатым воображением. Это может помочь. — Мгм. Он чувствует слабую волну тепла. Вэй Усянь опускает голову и молчит. Иногда ему трудно поверить, что его маленькая редиска не только выжил, но и вырос восхитительным молодым человеком под опекой Лань Ванцзи. На него накатывает болезненная любовь, настолько сильная, что ее невозможно подавить. Он отворачивается, чувствуя на себе пристальный взгляд Лань Ванцзи, но когда пытается прощупать связь между ними, то натыкается лишь на слабое эхо чего-то, что не может определить. — Как ты это делаешь? — спрашивает он, резко повернувшись к Лань Ванцзи. — Почему твои чувства такие тихие? Лань Ванцзи сначала выглядит так, будто отрицает это, но затем говорит: — Медитация. Я… успокаиваю свой разум. Вэй Усянь запрокидывает голову и смеется. — Ну, конечно. Я слишком громкий даже в мыслях. — На ум приходит неприятная мысль. — Хей, это же не… утомительно, или что-то в этом роде, чувствовать все мои… все… в голове? Лань Ванцзи на мгновение приоткрывает рот, но вместо слов просто качает головой. — Отлично, — Вэй Усянь опускает голову. Они все еще касаются друг друга. — Я постараюсь быть сдержаннее, на всякий случай. Лань Ванцзи сжимает его руку, что заставляет Вэй Усяня поднять на него удивленный взгляд. — Не переживай, Вэй Ин. Если тебе так удобнее, то пожалуйста. Мне… извини, что все это происходит. Я чувствую, что тебе требуется уединение, но не знаю, что с этим поделать. Упрямый и любопытный, Вэй Усянь сосредотачивает внимание на чувствах Лань Ванцзи в своей голове. Сожаление и беспокойство, очень слабо ощущаются. Он крепче сжимает ладонь Лань Ванцзи. — Может, ты научишь меня? Сейчас у меня есть стимул практиковаться. Он имел в виду это как шутку, но на лице Лань Ванцзи мелькнуло что-то и исчезло так же быстро, что Вэй Усянь засомневался, что такое вообще было. Он внезапно хочет ощутить это внутри, просто узнать, что оно означает. — Конечно. Можем сегодня днем. — О, да, — Вэй Усянь встречает взгляд Лань Ванцзи и внимательно его изучает. — Звучит хорошо. *** Сычжуй и Цзинъи находят их в павильоне библиотеки, изучающими очередную стопку книг и прижимающихся коленями. — Учитель Вэй! — Сычжуй радостно кланяется им, затем усаживается напротив. — Вы хотели меня видеть? — Сычжуй, — Вэй Усянь улыбается ему. — Идем сюда, нам нужен твой мозг. Цзинъи, ты тоже. — Тот сияет и садится рядом с Сычжуем. — Итак, Ханьгуан-цзюнь и я — прокляты. Это заявление повергает ребят в шок. Вэй Усянь разводит руки. — Вот именно. Такое случается! Вернее, проклят я, но Его Превосходительство каким-то образом замешан в этом, и мы пока не имеем понятия каким. Оба парня смотрят на Лань Ванцзи с потрясением, и тот кивает им. — Вау, — Цзинъи поворачивается к Вэй Усяню. — А что делает это проклятие? С вами ведь все в порядке? — Да, — говорит Вэй Усянь и потягивается, разминая напряженные мышцы спины. — Вы ведь заметили, что мы сидим очень близко. — Парни кивают. — Если мы не касаемся друг друга, то нам больно. Это первое. Цзинъи подбирает челюсть с пола, а брови Сычжуя подлетают от беспокойства. — Получается, вы должны… касаться друг друга? Постоянно? Вэй Усянь бросает быстрый взгляд в сторону Лань Ванцзи. — Получается, так. Время от времени нам приходится отходить друг от друга, но не надолго. Видите? — он отодвигает колено от Лань Ванцзи, и сразу же боль в глазах становится невыносимой. Он прижимает ладони к веками и, как можно скорее, касается Лань Ванцзи, после чего боль прекращается. — Да, это было ужасно. Прости, Лань Чжань. — Ничего страшного, — вздыхает рядом Лань Ванцзи. — Вторая часть проклятия — мы можем чувствовать друг друга внутри. — Э-э… — Серьезно? — Мгм, — Лань Ванцзи держится достаточно спокойно, но Вэй Усянь все равно чувствует его напряжение, не так хорошо скрытое, как остальные чувства. — Я чувствую то, что чувствует Вэй Усянь, а он… чувствует меня. — Как неловко… — Да, Цзинъи, — фыркает Вэй Усянь, — это немного неудобно. — Вы знаете, чем вызвано проклятие? — Сычжуй, как всегда рассудительный. Вэй Усянь поворачивается к нему. — Нет. Ну, как бы. Я был на ночной охоте, когда это случилось, и я, ммм, потерял сознание. Меня вытащили оттуда, поэтому я без понятия, что на самом деле произошло, — он рассказывает им все, что помнит, а затем говорит: — Значит, перед нами стоит серьезная задача. Ее основные: исследования и ваша помощь. Цзинъи сияет, а Сычжуй выглядит воодушевленным. — Спасибо за доверие, учитель Вэй, Ханьгуан-цзюнь. Вэй Усянь пытается подавить в себе желание ущипнуть его за щеки. — Нет, нет, в этом нет необходимости. Теперь давайте прошерстим книги и посмотрим, удастся ли что-то найти. Оказывается, не так уж и много. Каким бы ни было это проклятие, оно не является одним из наиболее распространенных. Голова Вэй Усяня болит уже несколько часов, и даже прикосновения Лань Ванцзи не помогают — эта боль его собственная. — Так, хорошо. Мне нужен перерыв, — говорит он. По правде говоря, он очень расстроен и стыдится того, что совершил такую глупость из-за какой-то паршивой ошибки. Он перебирал ритуал снова и снова и не находил ничего, что могло бы объяснить возникновение проклятия. Каждая мелочь учтена. Но что бы это ни было, оно ускользает от них. — Хорошая идея. Может быть… — Лань Ванцзи колеблется и искоса бросает на него взгляд. — Может, нам стоит поупражняться в медитации, как и планировали. К Вэй Усяню приходит мысль. — Эй. А почему ты не выполняешь обязанности Верховного заклинателя? Черт, я совсем забыл… проклятие. — Еще с утра я позаботился об этом. Возложил неотложные дела на дядю. Вэй Усянь морщится и смотрит в сторону. — Не стоит вешать нос, Вэй Ин. Ты не сделал ничего плохого. Вэй Усянь покачал головой и постучал пальцами по открытой перед ним странице. — Да, хорошо, — вот дерьмо, — пойдем медитировать. — Он поднимается. Боль в двойном размере прошивает его тело, отчего тело сгибается почти пополам. — Черт. Куда? Лань Ванцзи встает следом и решительно берет Вэй Усяня за руку. Они оба чуть не дрожат от того, насколько это приятно. Когда Вэй Усянь оборачивается к Сычжую и Цзинъи, те не могут подобрать челюсть с пола. Он хмыкнул. — Видите? Это проклятие. — Эм, Ханьгуан-цзюнь? Вы хотите, чтобы мы продолжили? — Только если у вас нет других обязанностей. Если это не так, то не стоит здесь задерживаться. — Понял. Лань Ванцзи кивает им, поворачивается и, крепко держа за руку, ведет Вэй Усяня к выходу. Что ж, теперь они держатся за руки. Вэй Усянь старается подавить любые чувства, насколько это возможно, и надеется, что Лань Ванцзи как можно быстрее найдет долгосрочное решение их проблемы. Хотя он надеется, что все не затянется так надолго. Потому что это невыносимо. Вернувшись в цзинши, они усаживаются на циновки рядом друг с другом, лицом к саду за домом. Через окна цзинши проветривается свежим горным воздухом. Вэй Усянь делает глубокий вдох и выдох, это помогает немного успокоиться. — Вэй Ин, — тихо зовет Лань Ванцзи. — Ты в порядке? Вэй Усянь поворачивается, внимательно вглядываясь в его лицо. — Конечно. А должно быть иначе? Ты что-то чувствуешь от меня? Лань Ванцзи задумчиво хмурится. — Кажется, ты… расстроен. — Ну, а ты разве нет? Лань Ванцзи мгновение молчит. — Я встревожен. И немного разочарован нашими бесплодными усилиями. Но… нет. Я не расстроен. — Почему?! — взрывается Вэй Усянь. — Разве это не раздражает? Что я постоянно здесь, и тебе приходится касаться меня, чтобы не чувствовать боли? Не говоря уже о том, что все мои чувства… просто переходят к тебе. Губы Лань Ванцзи сжимаются до тонкой полоски — моргнешь, и они совсем исчезнут, — затем мужчина опускает взгляд. — Я понимаю, что это тебя расстраивает. Вэй Усянь фыркает и качает головой. — Давай просто… сделаем так, чтобы я как можно быстрее оставил тебя в покое. И эта боль в груди уж точно не его. — Вэй Ин… — Лань Чжань. Пожалуйста. Пожалуйста, позвольте его чувствам перестать ускользать в чужую голову. — Хорошо. Во-первых, найди что-нибудь, на чем можно будет сосредоточиться. Лань Ванцзи выполняет вместе с ним несколько упражнений, прежде чем применить их на практике. Это непросто, у Вэй Усяня достаточно мужественности, чтобы признать это, но он не привык очищать свой разум, вместо этого порхает между своими мыслями и чувствами, как колибри с дерева на дерево. Но ради Лань Ванцзи — ради Лань Ванцзи он постарается. — У меня лучше получается? — спрашивает он через час. — Мгм, — не открывая глаз, отвечает Лань Ванцзи. И что-то Вэй Усяню подсказывает, что ответ скорее отрицательный. — У меня никогда не получится, — вздыхает он. Лань Ванцзи рядом с ним ерзает и сжимает его руку. — Получится. Вэй Ин, посмотри на меня. Вэй Усянь слушается его, и когда Лань Ванцзи открывает глаза, то волна уверенности обрушивается на Вэй Усяня — твердой уверенности и решимости. Ну, конечно. Это те скрытые чувства Лань Ванцзи. Он задыхается от такой мощности. — Лань Чжань? — Я знаю, что ты справишься, Вэй Ин. Мы продолжим тренироваться. Это… это то, что Лань Ванцзи все время чувствует? Вэй Усяня словно потрясла буря, пока он плыл на хлипком плоту. Когда чувства Лань Ванцзи внезапно исчезают, остается ощущение опустошенности, будто его дезориентированного оставили в море. Как странно. Он сглатывает и кивает. — Да. Продолжим. — Нам… — Лань Ванцзи, кажется, колеблется. — Нам нужно будет воспользоваться запретной частью библиотеки. Я думаю, что ни в каких разрешенных книгах не будет того, с чем мы имеем дело. Вэй Усянь сдерживает дрожь. В прошлый раз, когда они были там, то нашли одну из самых неприятных книг, которые ему доводилось держать в руках. — Хорошо. Они медитируют еще час, после чего живот Вэй Усяня урчит чересчур громко. — Закончим на этом? — мягко говорит Лань Ванцзи. В глубину души Вэй Усяня пробирается теплое веселье. Он смеется. — Было бы неплохо пообедать. Они едят в цзинши, вдали от всех. Вэй Усянь снова сунул ступню под ногу Лань Ванцзи, молча кушая. Что бы ни думал Лань Ванцзи, Вэй Усянь на самом деле не привык к такому. Он старается очищать свою голову от мыслей, но это тяжело. — Ты слишком много думаешь, — внезапно начинает Лань Ванцзи. — Это как если бы тебе запретили моргать, — ворчит Вэй Усянь. — Что бы ты сделал? Очевидно, моргнул. — Мгм. — Если кто-то скажет мне не думать о синей кошке, первое, что я сделаю — подумаю о ней. Я не могу взять и запретить себе думать о… — он вовремя обрывает себя. — Ну, так или иначе. Может, в библиотеку? — Пойдем. Проблема с попыткой очистить разум или заглушить внутренний голос заключается в том, что это противоречит его природе, а борьба с собственной природой сродни толканию булыжника в гору. Но он в отчаянии, поэтому все-таки не оставляет попыток. Всякий раз, когда он спрашивает у Лань Ванцзи, как у него дела, то все, что слышит в ответ — загадочное «Мгм» и тревожная дрожь вдоль спины. С ним явно что-то не так. Запретная часть библиотеки Гусу Лань поначалу появляется не сразу. Они входят вдвоем, Лань Ванцзи еще не готов Сычжуя и Цзинъи впустить туда, куда его самого не пускали в младшем возрасте. — Как сильно разозлился бы твой дядя, узнав, что я был здесь уже дважды? — не удерживается от вопроса Вэй Усянь, рассматривая стопку книг, вытащенную ранее. — Мой дядя понял бы, что это было в целях необходимости. Вэй Усянь фыркает от смеха: — А он смог бы? Они касаются друг друга. До сих пор. Близость между ними означает, что всякий раз, когда Лань Ванцзи двигается, Вэй Усянь ощущает это всеми конечностями. Любое крохотное движение — рука, перелистывающая страницу — вызывает дрожь. Это абсурд. Они и раньше были близки, но постоянная близость, которую требует проклятие, скоро сведет его с ума. Старательно скрывая свои мысли, он задается вопросом — почему именно Лань Ванцзи? Зачем вовлекать его в это? Его не было в том поместье, он находился на горе в нескольких днях езды. Это… личное, что Вэй Усяню, в некотором смысле, не особо нравится. Точное попадание в цель. И все же они ничего не находят в этих книгах. Уже темно, и у него болит спина, что не относится к проклятию. Он хочет встать и прогуляться, но это причинит ему огромную боль, либо Лань Ванцзи пошел бы вместе с ним, и последнее, чего он хочет — причинить мужчине еще больше неудобств. Вместо этого он стонет и опускает лицо в бамбуковый свиток. — Ты в порядке, Вэй Ин? — безмятежно спрашивает Лань Ванцзи, перелистывая страницу. Как будто бы не знает. — Я думаю, — говорит он секундой позже, когда Вэй Усянь не отвечает, — что пора заканчивать. Уже поздно, и мы можем пропустить ужин. Вэй Усянь оживляется. Во время ужина обязательно будет Улыбка Императора, если он правильно понял слова Лань Ванцзи. — О, да. Ужин — звучит хорошо. Им пришлось разделиться, чтобы быстро сложить книги обратно на полки, и боль действительно мучительная. Хуже всего, думает он, — это резь в глазах. Он может справиться со многим, но ощущение, как будто кто-то пронзает голову иглами, очень трудно игнорировать. Он задыхается, когда Лань Ванцзи подходит к нему и берет за руку. — Черт. Спасибо. — Мгм, — напряженно отзывается тот. Это может быть, конечно, воображение Вэй Усяня, но он чувствует разочарование, которое точно не его собственное. По прежнему самое странное — это ощущать чужие чувства рядом со своими. Он щупает связь между ними. Разочарование, легкое смирение и… удовлетворенность — все это успешно сдерживается. Он прокручивает эти чувства в голове, задаваясь вопросом, всегда ли Лань Чжань чувствует удовлетворение. В конце концов, это самый сдержанный человек, которого когда-либо встречал Вэй Усянь. Самый сдержанный и лучший. Изнутри окутывает тепло — должно быть, это его собственное. — Пойдем? — Да, пойдем. Они уходят, держась за руки и даже не скрываясь ни от кого. Тьма опустилась на Облачные глубины, и повсюду они видят призрачные фигуры в белом, направляющиеся в столовую или покои. В воздухе витает слабый аромат магнолии и прохладный чистый запах облаков, если они его вообще имеют. Рука Лань Ванцзи так естественно ощущается в его руке, и он подавляет любое удовольствие, которое может его выдать, держится. Им снова принесли ужин в цзинши — преимущества быть Лань Ванцзи, Верховным заклинателем. Если адепт, который принес им еду, и удивился при виде того, как Второй Нефрит ордена Гусу Лань держит за руку Старейшину Илина, то не показывает этого, низко кланяясь и поспешно удаляясь. Вэй Усянь ждет, когда в цзинши они останутся вдвоем, добирается до стола, под которым он спрятал свою контрабанду, чтобы открыть первый кувшин Улыбки Императора. — Твое здоровье, Лань Чжань, — говорит он, прежде чем осушить его залпом. Лань Ванцзи молча двигает к нему чарку. Вэй Усянь глотает и смеется. — Хорошо, хорошо. Я буду культурнее. — Ешь, Вэй Ин, — Лань Ванцзи достает соус чили из-под стола. Вэй Усянь робко улыбается ему и добавляет соус к овощам и рису. — Мы должны вернуться в библиотеку завтра. Там есть раздел, который я бы хотел изучить, сегодня не было возможности. Разговоры во время еды — Вэй Усянь не может сдержать удивления. — Конечно, Лань Чжань. Пусть он и отчаялся найти хоть какой-то ключ к разгадке проклятия. Что, если они застряли в таком состоянии навсегда, не в состоянии покинуть друг друга без причинения боли, вынуждены чувствовать все? Что, если Вэй Усянь связал себя с Лань Ванцзи самым ужасным способом из возможных, не оставив тому и выбора.? Что, если… — Вэй Ин. Черт. — Извини, Лань Чжань. Я постараюсь сдержать себя, — он наливает полную чарку вину и осушает ее. Может, это ему поможет. — Дело не в этом, — тихо говорит Лань Ванцзи, затем берет кувшин и осторожно наполняет свою чарку. Как и обычно — каждое движение точное, выверенное. Сдержанное. Вэй Усянь ждет. — Просто ты преждевременно расстраиваешься. Мы копнули только самую поверхность проблемы. Что-то обязательно получится. А сейчас… — он останавливается. Вэй Усянь хмурится в ожидании, но Лань Ванцзи просто качает головой, отправляя в рот кусочек мяса. Вэй Усянь снова прощупывает связь между ними. И ничего. Даже нет отголосков. Черт, Лань Чжань очень хорош в этом. Так нечестно. — Мы продолжим практиковаться, — говорит Лань Ванцзи, как будто Вэй Усянь сказал мысли вслух. Его чувства такие громкие и очевидные. Может, дело в спиртном. Может, если бы Лань Ванцзи напился вместе с ним, ему бы не было так одиноко. Ну, что ж. Вэй Усянь наполняет чарку, пока Лань Ванцзи собирает пустые тарелки и палочки. — Извини, я должен… Да. — Конечно, все в порядке. Лань Ванцзи поднимается, разрывая физическую связь между ними. Вэй Усянь справляется с болью, наливая больше спиртного. Вместо своей обычной неспешной походки, Лань Ванцзи бегом выставляет поднос с грязной посудой за порог, затем спешит обратно, присаживается рядом с Вэй Усянем и берет его за руку. Оба одновременно выдыхают. — Черт. Это невыносимо. — И в самом деле. Вэй Усянь улыбается. — Хей, Лань Чжань. Что мне нужно сделать, чтобы ты выпил со мной? Он замечает, как слегка дрожат уголки губ Лань Ванцзи. — Ничего. — Уф. Так не весело. Должно же быть хоть что-то? В ответ Вэй Усянь получает красноречиво поднятую бровь, но когда роется в их связи, то кое-что находит. Беспорядочные чувства, которые он даже не надеется разгадать. Он никогда не думал, что в Лань Ванцзи может быть что-то беспорядочное. Тот смотрит на него. Вэй Усянь не знает, что это значит, но в следующий момент перестает чувствовать что-либо, кроме своих собственных мыслей и эмоций. Он надувается. — Это несправедливо. Лань Ванцзи не удостоил его ответом. Вместо этого он поднимает руку и снимает передний шиньон с прически. Мимолетная мысль поражает Вэй Усяня, но исчезает, прежде чем он успевает зацепиться за нее. — Лань Чжань, позволь мне. Он склоняется к тому месту, где руки Лань Ванцзи держат серебряную заколку. Они внимательно смотрят друг на друга, затем Лань Ванцзи опускает руки и кивает. Вэй Усянь ерзает, усаживаясь позади него и касаясь коленями чужой поясницы. Со спины неудобно — было бы легче начать спереди, но тогда бы Лань Ванцзи смотрел на него, а без его взгляда, кажется… проще. Безопаснее. Он отстегивает самую большую деталь и осторожно ставит на стол. В цзинши тихо, слышен только шелест пальцев Вэй Усяня в волосах Лань Ванцзи. Собственное дыхание кажется ему громче, будто он нарушает атмосферу. По привычке, которую он, кажется, выработал за последние двадцать четыре часа, Вэй Усянь пытается найти в своей голове эмоции Лань Ванцзи. Ничего. Единственное подтверждение того, что происходит с Лань Ванцзи — его неподвижная осанка и напряженные плечи. Руки лежат на коленях, а пальцы плотно сжимают ткань. Вэй Усянь тянется за небольшой заколкой на затылке. Она до боли напоминает ему их детство, когда эта заколка украшала переднюю часть прически Лань Ванцзи. Ему интересно, когда же мужчина поменял стиль и из-за чего. Он хочет знать о Лань Чжане в те годы, по которым так скучал. Он хочет… он хочет… Он откладывает на стол заколку так же осторожно, как и первую. Далее идут булавки. Их так много. Он не может поверить, что Лань Чжань каждое утро и ночь проходит через такое. — Можно мне… — спрашивает он, когда последняя булавка опускается на стол. — Мгм. Волосы плавно спадают в его руки. Они мягкие и гладкие. Он отодвигается, позволяя Лань Ванцзи заново повязать ленту. — Можно мне… — Вэй Усянь вздыхает. Алкоголь действительно расслабил его. — Расчесать их? Лань Ванцзи отвечает не сразу. — Мгм, — затем добавляет: — Спасибо, Вэй Ин. Вэй Усянь не разрывает их физическую связь, уложив ладонь на спине Лань Ванцзи, когда тянется за гребешком для волос. Он так горд собой, что никому из них не причинил боли. Честно говоря, волосы Лань Ванцзи расчесывать нет надобности. Они не спутанные, а блестящие и гладкие все время. Но Вэй Усянь все равно расчесывает. Он начинает с правой стороны, берет пряди и пропускает сквозь них зубья гребешка. Тот приятно лежит в руке. Дизайн простенький, с одной стороны выгравирован рисунок облаков. В Гусу Лань очень любят облака. — Вот, — говорит он, как только заканчивает расчесывать последние пряди. — Все готово. — Спасибо, Вэй Ин. Вэй Усянь снова садится перед Лань Ванцзи, осторожно держа его за спину. — Так, — он делает последний глоток и со звоном отставляет пустой кувшин. — В кровать, я полагаю? Лань Ванцзи колеблется, смотря на него, затем опускает глаза. — Да. Даже от одной мысли об этом у Вэй Усяня просыпается трепет в животе и от страха, и от нетерпения. Он не устал, но не может заставить Лань Ванцзи бодрствовать до утра. Это было бы несправедливо. Придется лежать и ждать, пока не придет сон. По крайней мере, когда Лань Ванцзи уснет, он сможет расслабиться — чувства же не передаются во сне? Готовиться ко сну без расставания невозможно. Они оба терпят это, как могут, раздеваясь спиной друг к другу. Лань Ванцзи молча протягивает Вэй Усяню спальное ханьфу слегка дрожащей рукой. Вэй Усянь распускает собственные волосы, встряхивая. Боль, когда Лань Ванцзи уходит тушить печь, похожа на разрыв конечностей. Он почти уверен, что если закроет глаза, и кто-нибудь его спросит, что же происходит с его телом, то он ответит, что его режут на части. Наконец, Лань Ванцзи заканчивает и берет Вэй Усяня за руку — его сердце ускоряется, в то время как остальная половина сжимается от облегчения — и ведет их к кровати. Вэй Усянь залезает под одеяло, инстинктивно двигаясь к окну, пока Лань Ванцзи не бросает на него взгляд и не говорит: — Вэй Ин. Мы должны быть ближе друг к другу. Вэй Усянь закрывает глаза и двигается обратно. Так вот в чем дело. Проблема в том, что… — Лань Чжань! Лань Ванцзи на полпути протягивает руку и касается плеча Вэй Усяня. — Что такое? — Проклятие! Дело в том, чтобы быть ближе друг к другу. Вот с чего мы должны начать! Лань Ванцзи выглядит очень задумчивым, когда забирается под одеяло — они оба вздрагивают, когда снова отстраняются, но мужчина быстро спохватывается и касается ног Вэй Усяня — и медленно говорит: — Возможно, ты прав. Давай начнем с этого завтра. Довольный собой, Вэй Усянь улыбается ему.  — Хорошо. Тогда разберемся с этим завтра. — Мгм, — легким движением руки Лань Ванцзи тушит последнюю свечу, погружая цзинши во тьму. — Спокойной ночи, Вэй Ин. — Спокойной ночи, Лань Чжань. Вэй Усянь ждет, пока дыхание Лань Ванцзи выровняется, затем осторожно, не прерывая связь даже на долю секунды, переворачивается на спину. Он разглядывает потолок и позволяет себе чувствовать, впервые за долгое время, не опасаясь того, что его раскроют.