Ты разбиваешь свое сердце, чтобы сделать его больше

Он идет. Его белые сапоги быстро шагают по тропинке, бамбук уступает место дубу и клену. С Ванцзи на спине и Бичэнем в руке он пробирается через лес к поляне. Солнце светит высоко в небе и напекает шею, отчего та потеет под волосами. Он отмечает на карте середину поляны и спускается вниз, как только восходит луна. Еще не совсем темно. Света достаточно, чтобы разглядеть гуцинь. Он перебирает струны раз. Второй. Третий. Где же ты? Затем его встречает уже привычная тишина. Я здесь, Лань Чжань. Он вздрагивает, вертится, мир искажается и сжимается до сплошной какофонии звуков. Поляна кружится, кружится и кружится, пока позади него не появляется знакомая фигура в черном, улыбаясь и смотря на него невидящими белыми глазами. Я рядом. Мир резко останавливается. Вэй Усянь дергается и задыхается, просыпаясь в кромешной тьме. Что это, черт возьми, было? Кровать под ним шевелится, затем замирает, и он понимает, что это вовсе не кровать, а Лань Ванцзи. Которого он только что разбудил. Из-за поистине причудливого и ужасающего сна, и… стоп, он… — Вэй Ин, — голос Лань Ванцзи, почти беззвучный, скрипит в темноте. — Лань Чжань… — он слезает, садится в кровати — его колени все еще касаются мужчины — и трет глаза. — Прости, я не хотел тебя будить. — Я сам проснулся. Дурной сон, — тихо отвечает Лань Ванцзи. Вэй Усянь вздыхает. — Да, то же самое. У него подозрения на этот счет. Черт… абсолютно бесполезно. Он заваливается на бок. — Это было… так странно. Резкий вдох Лань Ванцзи разрезает тишину. — Ты был в нем. Вэй Усянь хнычет и зарывается лицом в подушку. — Так это твой сон. — Думаю, да, — напряженно говорит Лань Ванцзи. Отлично. Замечательно. Теперь они открыты друг перед другом даже во сне. Разочарование и страх, в том числе и чужие, накатывают волной. Внутри чувствуется что-то инородное, и это… это, должно быть, Лань Ванцзи, чувства которого переплетаются с его собственными, сворачиваясь в животе. О, черт. Он вздрагивает, когда его руку слепо нащупывают в темноте пальцы Лань Ванцзи. Они и так прижимаются коленями, но… — Давай засыпать, Вэй Ин. Он хмыкнул. — Осталось совсем немного до подъема. Но вот тебе стоит лечь. Еще же нет пяти? — Мгм. После пробуждения ему теперь будет нелегко заснуть обратно, и в мысли закрадывается тот самый сон. Когда дыхание Лань Ванцзи выравнивается — он все еще держит Вэй Усяня за руку — Вэй Усянь принимается разбираться в том, что ему приснилось. Оборачивается и видит себя марионетку… ему хочется закричать. Он мало что помнит до этого момента, кроме ощущения ходьбы. Черт. Ну и сон у Лань Чжаня… Он надеется, что такое ему снится не часто. Он лежит в темноте и совсем не чувствует сонливости, его колено касается колена Лань Ванцзи, ладонь зажата в чужой, и он не засыпает еще долгое время. *** — Извини, но мне нужно это сделать. Без задержек. Внутри пробивается чувство разочарования. — Конечно, — Вэй Усянь задается вопросом, как же они будут с этим справляться. Если бы это относилось только к нему, то он находился бы на другом конце Облачных глубин, пока Лань Ванцзи занимается своими делами. Но в действительности они держатся за руки, когда идут к Лань Цижэню. — Это не займет много времени, совсем скоро мы вернемся к исследованиям. — Отлично, — отвечает он с напускной искренностью, но Лань Ванцзи точно заметил его противоречивые чувства. Он пытается очиститься от всех мыслей и даже изменить отношение к ситуации. Ему не нужно беспокоиться о встрече с Лань Цижэнем. Он спокойно ее перенесет. Если захочет. Они переступают открытый дверной проем, все еще держась за руки, и когда Лань Цижэнь замечает их, то его лицо сравняется с грозовой тучей. Откровенно говоря, скорость, с которой это происходит, впечатляет, как и блеск в глазах. Вэй Усянь заставляет себя не останавливаться и шагать вперед вместе с Лань Ванцзи, будто его ничто не беспокоит. В основном, так и есть. Он просто достаточно устал, чтобы обращать на что-то подобное внимание. Им нужно расцепить руки, чтобы поклониться, что и делает Вэй Усянь с натянутой вежливостью, даже когда острая боль пронизывает тело. Его бессонная ночь также дает о себе знать — он чувствует себя перевозбужденным. — Господин Лань, — приветствует он тоном, к которому трудно придраться. Боже, как же ему больно. — Дядя, — вторит ему Лань Ванцзи, поднимается и снова берет Вэй Усяня за руку. О да, как хорошо. Вэй Усянь рвано выдыхает. — Прошу прощения за неудобства. Лань Цижэнь хмыкает, затем говорит: — Ванцзи, присаживайся. Ах. Так он не признает Вэй Усяня. Это, наверное, к лучшему — Вэй Усянь не хочет снова спорить с ним, он слишком устал для этого. Лань Ванцзи выходит вперед, утягивая за собой Вэй Усяня, и опускается за стол напротив своего дяди. Вэй Усянь повторяет за ним, но с меньшей грацией, и только когда их ноги соприкасаются, Лань Ванцзи осторожно отпускает его руку. Вэй Усянь тянется погладить Чэньцин за поясом совершенно инстинктивно, и замечает вспыхнувший взгляд Лань Цижэня. Он молчит. — Ванцзи. Клан Ши обратился к тебе с просьбой о совете по поводу спора с кланом Яо. Вот письмо. Он передает развернутое письмо Лань Ванцзи, который тут же принимается читать его. — Этот вопрос не особо срочный, — мягко говорит он. Вэй Усяню любопытно, но он даже не пытается заглянуть. Вместо этого он обдумывает способы исследования проклятия, которые они опробуют, когда вернутся. Он понял, с чего им начать — идея состоит в том, чтобы всегда быть вместе — но что это значит, и почему именно они, он так и не смог понять. Случайность? Или же дух сделал это специально? Может, это защитный механизм? Но если это так, то вышло очень некстати — дух ведь пропал, об этом позаботился Вэй Усянь. Так в чем же смысл и, самое главное, как это исправить? Есть надежда на книги. Он отметает все мысли как раз вовремя, Лань Цижэнь говорит: — …позаботьтесь об этом как можно быстрее и двигайтесь дальше. Это… — он снисходительно обводит рукой то место, в котором они соприкасаются. — Это неприлично. Вы сможете справиться с разлукой, чтобы выполнить свои обязанности. Вспышка раздражения внезапная и сильная. Вэй Усянь поворачивается к Лань Ванцзи, но тот совершенно спокоен и безмятежен, слушая дядю так, будто тот говорит о погоде. О, черт. Лань Чжань действительно зол. Вэй Усянь не может понять, как же он почувствовал Лань Ванцзи, раз тот плотно закрывается от него, ведь это раздражение точно исходит не от Вэй Усяня. Вэй Усянь даже не удивился словам Лань Цижэня, разве только тому, что мужчине потребовалось столько времени, чтобы обратить внимание на их положение. — Боль, которую мы чувствуем при разлуке, утомляет, — спокойно отвечает Лань Ванцзи. — Прикосновения — лучшее решение, пока мы ищем, как снять проклятие. — Просто прекрасное решение, — почти рычит Лань Цижэнь. — Старейшины уже обсуждают вас. — Мы ничего не сделали, чтобы беспокоить старейшин. Проклятие будет снято. А пока я ценю вашу готовность взять на себя некоторые из моих наиболее важных обязанностей. Ох, как же превосходно Лань Ванцзи скрывает свои чувства, но Вэй Усянь… он отчетливо их ощущает. Он также чувствует, как мерцает между ними связь, резко вспыхивая с новой силой, как будто Лань Ванцзи пытается сдержаться, но… не может. Такое бывает вообще? Вэй Усянь с восхищением наблюдает за тем, как раздуваются ноздри Лань Ванцзи, но больше ничего в его лице не меняется. Как, черт возьми, он это делает? Разговор с Лань Цижэнем длится недолго. Он выпроваживает их обоих, махнув рукой и фыркнув, возвращаясь к чтению книги и не поднимая глаз, когда они встают и уходят. Уже снаружи Вэй Усянь чувствует облегчение Лань Ванцзи. Он сжимает его руку. — То есть, все это было не срочно? Еще одна вспышка раздражения. — Нет. Вернемся? Пока они идут обратно, Вэй Усянь упорно щупает связь. Она похожа на серебристую струну, которую настойчиво дергает. Чувство огорчения настигает, и ему внезапно становится плохо. Лань Ванцзи явно пытается успокоиться, а Вэй Усянь мешает ему. Он мысленно старается отгородиться от всего, но чувства все равно проникают в голову. Лань Ванцзи резко останавливается. — Вэй Ин. — А? Лань Ванцзи смотрит куда-то в середину его груди. — Я думаю, что я… это… — чувствуется разочарование с легким оттенком беспокойства. — Я думаю, что не могу больше полностью сдержать свои чувства. — Да. Да, я уже это понял, — Вэй Усянь с любопытством наблюдает за ним, изо всех сил стараясь отгородиться и дать Лань Ванцзи хоть какое-то ощущение уединения. — Я… прошу прощения. За любое вторжение в твою голову. Я не хочу… — он останавливается, сжимая губы в полоску, — …доставлять тебе неудобства. Вэй Усянь ничего не может с собой поделать — он смеется. — Лань Чжань, я доставляю тебе дискомфорт уже более двух дней. Это справедливо, если подумать. — Мгм, — он не выглядит убежденным. Вэй Усянь сжимает его руку и тянет в сторону библиотеки. — Давай уже разберемся со всем этим, вернем себе душевное уединение. Даже если это означает — остаться без Лань Ванцзи. Эта внезапная мысль заставляет его остановиться. Решимость и надежда вспыхивают в Вэй Усяне. Они немного слабее, чем раньше, но все еще чувствуются, заставляют освободить в голове место для собственных мыслей. Он не осознавал раньше, что на самом деле это делает Лань Ванцзи. И это кажется… странным. Он рад, что чувства слабеют. Ему интересно, как же справляется Лань Ванцзи с какофонией чувств Вэй Усяня внутри себя. Они находят Цзинъи и Сычжуя склонившимися над гигантской стопкой книг за одним из столов. Лань Ванцзи кивает им, затем тащит Вэй Усяня к книжному стеллажу, скрывающему запретную часть. Вэй Усянь пытается сосредоточиться на своих чувствах, но туда то и дело вмешивается Лань Ванцзи. Он чувствует… разочарование. Раздражение. И ту стальную решимость, которая иногда проявляется на лице, как трещина в шлеме. Вэй Усянь дрожит. Как же трудно удерживать все это внутри. Он хочет спросить Лань Ванцзи, что же его так раздражает? Откуда взялись эти чувства? Но не смеет. Это не… это не его дело. Фактически, это все его вина. Ему нужно срочно решить эту проблему и двигаться дальше. Однако даже осознание того, что чувства мужчины имеют какое-то отношение к их близости, не приближает ни к ответу, ни тем более к решению. Все поиски кажутся бесплодными, когда они листают одну книгу за другой, соприкасаясь коленями. Чем дольше длится день, тем сильнее меркнет надежда. Лань Ванцзи, судя по связи между ними, в хорошем настроении, но к обеду усталость Вэй Усяня настигает его, и он почти хочет разорвать все книги, которые они перебрали. — Вэй Ин, — тихо и размеренно. — Мы обязательно решим эту проблему. Ничто не решается в мгновение ока. Вэй Усянь трет глаза и откидывается назад, ударившись головой о пол. Он это заслужил. — Но мы разве хоть к чему-то приблизились? Сколько всего проклятий в мире? Когда он открывает глаза, то встречается с мягким взглядом Лань Ванцзи. В их связи он чувствует забавное раздражение и фыркает. — Отлично, бесчисленное множество.Так как же нам разрушить это проклятие, если мы даже не знаем, что это вообще такое? Лань Ванцзи, кажется, колеблется, затем говорит: — Почему бы нам не пообедать? Потом помедитируем. Вэй Усянь хнычет. *** Обед проходит в тишине. Вэй Усянь позволяет себе выпить кувшин Улыбки Императора. Когда он в очередной раз проверяет их связь, то находит вместо неодобрения лишь нежное раздражение. Оно сбивает его с толку, заставляя уши краснеть. Он выпивает первую чарку и берет палочки, прекрасно ощущая, как его ступня упирается в бедро Лань Ванцзи, и это осознание, должно быть, передается самому Лань Ванцзи. Вэй Усянь переводит мысли в другое русло и сосредотачивается на еде. — Итак, — начинает он, когда обед благополучно съеден. — Оно становится сильнее. — Похоже, так и есть, — мягко соглашается Лань Ванцзи. — Я считаю, что в таком случае полезно немного помедитировать. Вэй Усянь что-то чувствует. Он не может понять, что именно, но больше похоже на разочарование. Однако когда он смотрит на Лань Ванцзи, то его лицо остается безмятежным, как и обычно. — Конечно, — отвечает он, — конечно, давай помедитируем. Они устраиваются в центре цзинши, соприкасаясь коленями, и обдуваемые свежим воздухом из приоткрытых дверей. Вэй Усянь, закрыв глаза, чувствует, как его окутывает покой — тот покой, который он не чувствовал годами. Ну, возможно когда-нибудь. Покой течет от темечка вниз по позвоночнику, рукам и ногам, до самых пальцев. Он дрожит, чувствуя, как приятно расслабляются плечи. Это Лань Ванцзи. Когда он спокоен, то чувствует Лань Ванцзи, его золотое ядро, душу. Вэй Усянь чувствует покалывание в глазах и жмурится. Это так приятно. Покой, устойчивость, заземление. Мышцы шеи расслабляются. Он кладет руки на колени и касается пальцем Лань Ванцзи. Поначалу он вздрагивает, а потом позволяет себе дотронуться. В конце концов, они не отходят друг от друга уже несколько дней. Сейчас не должно же что-то измениться? — Вэй Ин, сосредоточься. Вэй Усянь кивает. Верно. Сосредоточиться. Он может это сделать. Он сидит прямо, копируя позу Лань Ванцзи, и делает все возможное. Охватившее его смущение заставляет очнуться. Он лежит, подложив под голову подушку… ох. Это ведь колени Лань Ванцзи. Успокаивающие прикосновения — это Лань Ванцзи гладит его по волосам. Прежде чем отстраниться, Вэй Усянь снова чувствует это — покой. Любовь. Нежность, которая сжимает сердце и вызывает покалывание на кончиках пальцев. Затем он приходит в себя. Лань Ванцзи останавливается. — Айя, Лань Чжань, — бормочет он, прижимая ладонь к глазам. — Ты должен был меня разбудить. Мужчина хмыкает. Связь между ними меркнет, и Вэй Усянь понимает, что все еще спит. Так тихо. — В этом не было необходимости, ведь ты устал. Он должен встать. Ему нужно встать. Но не хочет. Рука Лань Ванцзи опускается на плечо. Давление легкое, пробуждающее, и если бы он смог, то остался бы здесь до конца жизни, в этой просторной комнате, где Лань Ванцзи охраняет его сны. А что ему снилось? Он не в состоянии вспомнить. Но можно спросить у Лань Ванцзи. Вэй Усянь вздыхает и садится. Он встречается взглядами с Лань Ванцзи. Прочитать что-то в нем невозможно, слишком много всего. Вэй Усянь слегка наклоняет голову и чувствует укол нежности вместе с чем-то, что мгновенно ускользает от него. — Вернемся к исследованиям? — Мгм. *** Еще одно не менее бесполезно проведенное время — Вэй Усянь начинает ненавидеть библиотеку даже больше, чем когда-то в юности. Лань Ванцзи сохраняет стойкие надежду и уверенность, только сильнее волнуя Вэй Усяня. — Еще рано отчаиваться, — чинно успокаивает Лань Ванцзи, листая книгу. — Мы найдем ответ, Вэй Ин. — Где?! И как?! Волна раздражения — должно быть, его собственная. Когда он смотрит на Лань Ванцзи, то замечает алеющие мочки ушей. Тот все еще изучает книгу перед собой. — Методом исследования. И терпения. Вэй Усянь всплескивает руками. — Вполне возможно, что решения нет. Или нет информации об этом проклятии в вашей библиотеке. Что тогда? Мы застрянем так навсегда? Укол… боли? Нет, этого не может быть. — Нет, не застрянем, — тихо отвечает Лань Ванцзи. — Мы найдем способ. По-прежнему решительный. Вэй Усянь пытается успокоиться, чтобы не мешать ему. Должно быть, это утомительно — чувствовать Вэй Усяня постоянно. Он замолкает и тянет к себе другую книгу. Лань Ванцзи слегка пихает его коленом, и Вэй Усянь резко толкается в ответ. *** — Думаю, нам все-таки придется посетить то поместье, — говорил Лань Ванцзи, когда они собираются укладываться спать. Вэй Усянь выпрямляется, не отстраняясь от Лань Ванцзи. — Серьезно? — Мгм. Возможно, мы найдем решение там, откуда пришло проклятие. По крайней мере, ответы на некоторые вопросы уж точно. — Хм, хорошо. Сейчас отправимся? Лань Ванцзи прерывает свои движения и качает головой. Между ними Вэй Усянь чувствует сопротивление, которое трудно объяснить. — Нет, не сегодня. Уже поздно, ты устал. Завтра пойдем. Что ж. У них есть пункт назначения. По-крайней мере, хоть что-то, кроме унылого сидения среди книг и пыли. И беспомощности. Вэй Усянь оживляется. — Отлично, тогда завтра. — Мгм. Вэй Усянь болтает во время ужина, вдохновленный обещанием действовать. Лань Ванцзи наполняет его чарку вином, пока он говорит, и в их связи мелькает нежное веселье. Оно согревает Вэй Усяня так же, как и вино. — Может, мы столкнемся с теми бродячими заклинателями, которые меня оттуда вытащили. Возможно, они видели что-то, чего не видел я, когда был без сознания. — Возможно, — кивает Лань Ванцзи, делая глоток чая. Он приостанавливается, задержав руку в воздухе. — Я не думаю… нет. — Что? — Ничего, — Лань Ванцзи качает головой и ставит чашку. — Мысли вслух. Да, — добавляет он. — Возможно, мы найдем там помощь. И снова им приходится разлучаться и переносить почти невыносимую боль при подготовке ко сну. И снова они переодеваются, повернувшись друг к другу спиной. Вэй Усянь надевает одно из белых спальных ханьфу Лань Ванцзи и повязывает на талию пояс. Он умывается дрожащими руками и помогает мужчине погасить свет. Они забираются в кровать. Когда их ноги соприкасаются, они вздрагивают от облегчения, почти дрожат. — Боже… — вздыхает Вэй Усянь. Лань Ванцзи нащупывает его руку и согласно мычит. Между ними ощущается слишком много чувств. Не успев подумать об этом, Вэй Усянь тянет Лань Ванцзи за руку, пока они не оказываются лицом к лицу, столкнувшись дыханием. — Извини. Просто. Нужно… Волнующий коктейль замешательства и облегчения. — Я понимаю, — шепчет Лань Ванцзи в темноте цзинши. Его дыхание сладкое от чая. — Ладно. Хорошо. — Спокойной ночи, Вэй Ин. — Спокойной ночи, Лань Чжань. *** Руки касаются его обнаженной кожи, скользят вдоль спины, сжимают задницу; ноги сами раздвигаются; горячий рот ласкает шею. Стон вырывается из грудной клетки, а руки судорожно сжимают теплое тело… Они двигаются вместе, в только им известном ритме, наслаждаясь, целуясь — глубоко, жгуче, так, что теряется рассудок… Он лежит на животе, и кто-то крепко давит на него сверху, так близко, так близко, он… — Вэй Ин… Вэй Усянь задыхается, выныривая из сна. Его пальцы стискивают тонкую ткань — спальное ханьфу Лань Ванцзи — ничего не видно в темноте. Он чувствует чужое сердцебиение под ладонями и теплое дыхание, согревающее кожу, а затем глаза привыкают. Он встречается взглядами с Лань Ванцзи. Между ними буря эмоций — смущение, страх, жар, в голове нет ни единой мысли, когда он наклоняется. Лань Ванцзи встречает его на полпути. Они целуются. Все кажется туманным, нереальным, словно продолжение сна, но Лань Ванцзи совершенно реален в его руках. Его рот мягкий, податливый, а язык бархатный. Вэй Усянь жадно пьет его, и мокрые звуки между ними почти сносят крышу. Лань Ванцзи хочет этого — он чувствует — обрушивается на него мощной волной, унося под землю. Удовольствие между ними усиливается, превосходя то, что было во сне. Он чувствует скольжение губ Лань Ванцзи по своим собственным, как сам в бреду елозит по ним. Он не сможет сдержаться, даже если бы пытался. — Вэй Ин… Он стонет, желая целоваться, в тот самый момент, когда Лань Ванцзи перехватывает его руки и опрокидывает на спину. Лань Ванцзи прижимается к нему, задерживая дыхание — как будто что-то от него осталось. Он никогда не был теплее, чем сейчас, никогда не был таким сумасшедшим. Теперь они касаются везде, и это не просто облегчение, это кайф. Удовольствие почти ослепляющее, а они все еще в одежде. Мысли возвращаются ко сну — были ли они его собственными? Или принадлежат Лань Ванцзи? А есть ли разница? — и он распахивает чужое ханьфу. Кожа Лань Ванцзи светится в темноте и кажется прохладной, но нет, это ведь Лань Ванцзи. Они целуются, едва успевая дышать. Ноги Лань Ванцзи раздвинуты, и, ох, одна из них трет его между ног, вырывая стоны. Лань Ванцзи скулит в ответ, пока они возятся с одеждами. Руки неуклюже трясутся. Лань Ванцзи, как всегда, оказывается быстрее срывает с себя ханьфу и тянется к Вэй Усяню. Тот позволяет ему, и в итоге они прижимаются друг к другу обнаженным торсом, оставшись в одних тонких штанах. — Лань Чжань… — и замолкает. Говорить не хочется. Лань Ванцзи наклоняется и целует его голодным, горячим ртом, и да… Это не требует разговоров; лучше вообще не разговаривать. Их сердца бешено перекачивают кровь, внутри пустота, а поцелуи чересчур глубокие. Лань Ванцзи тяжело трется о него, и когда Вэй Усянь скользит рукой вниз по голой груди мужчины, его желудок туго скручивает. Он обхватывает его член поверх штанов, отчего оба дрожат. Блять. Он чувствует, он… он чувствует насколько правильно в его ладони ощущается чужой член даже сквозь ткань. Рука Лань Ванцзи крепко сжимает бедро Вэй Усяня. Между ног тяжелеет. Он возится с поясом штанов Лань Ванцзи, потом резко стягивает их, оставляя мужчину полностью обнаженным. Вэй Усянь следует импульсу и обхватывает губами темный ореол соска. Молния удовольствия пронзает Лань Ванцзи, и Вэй Усянь это чувствует. Значит, это чувствительная зона. Он делает так снова. — Вэй Ин… Никаких разговоров. Разговоры могут все только испортить, забрать эти прекрасные мгновения. Вэй Усянь жмет палец к губам Лань Ванцзи, затем одной рукой справляется со своими штанами. Это трудно, но он все-таки смог. Затем он перекатывается на Лань Ванцзи, переплетая ноги, прижимаясь промежностями, и они оба задыхаются, дрожат. Двойное удовольствие слишком поглощающее, чтобы вместить его под кожу. Вэй Усянь вздрагивает, когда Лань Ванцзи приходит в себя, затем сцепляет их пальцы в замок до хруста. — Поцелуй меня еще раз, — шепчет Лань Ванцзи, и Вэй Усянь подчиняется, наклоняется, вырывая у обоих стон. Лань Ванцзи напрягается, а затем мир дважды переворачивается — Вэй Усянь усаживается ему на спину. Приятно, когда так прижимают. Желание между ними накатывает оглушающими волнами. Они так многого хотят. Лань Ванцзи задушенно бросается на него. Вэй Усянь чувствует это в полной мере, двойное удовольствие, слабость в позвоночнике. Их поцелуи почти дикие, никакой нежности, только потребность, только желание на двоих. Теперь они знают, чего хотят. Друг друга. Они хотят друг друга, Лань Ванцзи хочет его, и Вэй Усянь задыхается, прерывая поцелуй, чувствуя, как горят губы. Это проклятие, это всего лишь проклятие, но он не может остановиться, никто из них не может. И они не собираются. Они сдаются. Жадный до прикосновений и возбужденный, Вэй Усянь вырывает руки из стальной хватки и царапает чужую спину. Он отчаянно нуждается в Лань Ванцзи, настолько отчаянно, что это пугает. «Хочу, чтобы ты был внутри меня, как можно глубже» — думает он, но вслух выдает лишь: — Хочу, чтобы ты трахнул меня. — Вэй Ин… — Мне все равно, каким образом, я просто хочу тебя, как угодно, как угодно… Лань Ванцзи целует его, удерживая за подбородок, как будто Вэй Усянь может куда-то деться. Затем поцелуй обрывается — Вэй Усянь скулит — и Лань Ванцзи скользит вниз, ведет губами по коже. Она шелковистая под его прикосновениями — в горле свербит — он чувствителен везде, где касается Лань Ванцзи. Грудь, ребра, пупок. Ладони ласкают руки, сжимают. Подбородок Лань Ванцзи упирается в его член, и они оба тяжело выдыхают. Лань Ванцзи ведь чувствует его, он должен чувствовать, они неразрывно связаны. Лань Ванцзи берет его в рот, и Вэй Усянь задушенно стонет, запрокидывая голову. О боже, как в нем жарко, мокро, сочно. Лань Ванцзи мычит, посылая волны вибрации по члену, и Вэй Усянь содрогается всем телом. Он крепко стискивает в пальцах волосы Лань Ванцзи, которые щекочут его кожу, ниспадая на бедра. Рот Лань Ванцзи. Он плотно обхватывает Вэй Усяня, и, втягивая щеки, сосет. Где он вообще — как вообще — Вэй Усянь в состоянии чувствовать только эхо удовольствия, отражающегося между ними, жесткий ритм в их связи. Лань Ванцзи должен чувствовать, насколько хорошо он делает Вэй Усяню, сколько удовольствия доставляет, и это пронзает какую-то животную сторону Вэй Усяня, его бесконечную потребность. Он крепче тянет волосы, пока Лань Ванцзи качается вверх и вниз. Он тоже это чувствует, как растягивается рот Лань Ванцзи вокруг его члена, это неприятная боль, которая вроде бы не должна приносить удовольствия, но оно определенно есть. Желание Лань Ванцзи пульсирует между ними, оно безгранично, всеобъемлюще. — Лань Чжань, Лань Чжань… — мужчина вторит ему тихим мычанием, — ах… Лань Чжань… Лань Ванцзи сжимает его бедра, впиваясь ногтями. Вэй Усянь совсем его не жалеет, трахая в рот; они зашли слишком далеко, чтобы останавливаться. И Лань Ванцзи это нравится. Вэй Усянь чувствует, как быстро бьется чужое сердце, как текут слюни, а челюсть болит от грубых движений. Он близко, он так близко, и Лань Ванцзи должен это чувствовать. В ответ тот сжимает губы, двигается быстрее. Он поднимается так, что только головка члена остается во рту, затем опускается снова, и снова, и снова. Вэй Усянь потерян, потерян в блаженстве, разделяемом между ними. Волна удовольствия закручивается в животе и с треском обрушивается, вырывая мольбы. Вэй Усянь не обращает внимание ни на что, не в силах больше ничего сдерживать. Он думает, что Лань Ванцзи тоже дрожит. Он кончает прямо ему в рот. Затем вздрагивает и отстраняет мужчину за копну волос. Лань Ванцзи подбирается обратно, и когда Вэй Усянь открывает глаза, то натыкается на темный, решительный взгляд. — Лань Чжань… Тот шумно сглатывает и крепче сжимает Вэй Усяня, позволив себе резко опустить голову на его бедра. Они оба тяжело дышат, не в состоянии вдохнуть на полную силу. В горле Вэй Усянь чувствует отголоски чужой боли. У Лань Ванцзи заполошно перекачивается кровь по венам. Тот, кто считает Лань Ванцзи холодным и отчужденным, просто никогда не видел его в постели. — Вэй Ин. Отчаяние Лань Ванцзи почти физически ощутимо. Он так возбужден, что Вэй Усянь думает, не встал ли у него снова. — Лань Чжань, иди сюда, ко мне, — хрипит он, хватаясь за чужие плечи. — Позволь мне… — он не знает что. Он хочет отсосать ему, прикоснуться. Он хочет, чтобы Лань Ванцзи оттрахал его, захотел его. Порно Не Хуайсана в юношеские годы стало точкой отсчета туманного желания, что бунтует внутри него. Лань Ванцзи поднимается к нему, его движения неловкие, и это настолько не похоже на него, что Вэй Усянь искренне удивляется. Их поцелуй горький на вкус — он на вкус, как Вэй Усянь. Язык Лань Ванцзи тяжелый в его рту, зубы острые. Он не сдерживается, и Вэй Усянь отвечает ему, кусает, глотает дыхание. Они поедают друг друга. И оба дрожат. Вэй Усянь даже не замечает, что в его руке уже зажат пульсирующий член Лань Ванцзи, что устроился между его ног. Они прерывают поцелуй, но мужчина не отодвигается. Они соприкасаются лбами. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — шепчет Вэй Усянь. От них пахнет сексом, пьянящим. — Я не знаю, — шепчет в ответ Лань Ванцзи. — Что угодно. Я хочу тебя. Этого почти достаточно, чтобы отрезвить Вэй Усяня. Он должен напоминать себе, что все это проклятие, проклятие, которое свело их вместе. Он просто пользуется ситуацией, берет все, что может получить, пока это возможно. Этого почти достаточно, чтобы вернуть его к реальности, но Вэй Усянь позволяет связи между ними утянуть его обратно. — Трахни меня, — выдыхает он. — Хочу, чтобы ты был внутри меня, пожалуйста, трахни… — Вэй Ин, — отчаянный сиплый стон. — Я не… — Мы можем использовать слюну, мне все равно, просто… — он проводит ладонью по члену Лань Ванцзи, и тот вздрагивает. Черт, это так хорошо, Лань Ванцзи держится на волоске. Еще одно прикосновение, и он кончит. — Ты мокрый, это может облегчить ситуацию, — шепчет он на ухо, — пожалуйста, Лань Чжань… Их обоих сковывает одинаковая дрожь — Лань Ванцзи. Вэй Усянь раздвигает ноги шире, чтобы мужчина устроился между ними удобнее, а затем сдвигается так, чтобы член упирался ему под яйца. Ох, черт, как же он хочет, он так хочет. И он зол на это. Он чувствует желание Лань Ванцзи, его смущение, легкое сомнение, и сжимает его бедра своими, говоря: — Ты чувствуешь это. Ты знаешь, как сильно я этого хочу. И, наконец, Лань Ванцзи успокаивается, отодвигает подступающий оргазм на второй план, поднимает голову и проводит рукой по щеке Вэй Усяня, по линии челюсти, убирая пряди волос со лба. Смотрит ему в глаза. — Хорошо, Вэй Ин. Вэй Усянь целует его. Потом берет его ладонь и, наблюдая за чужим взглядом в темноте, плюет на пальцы. Лань Ванцзи, продолжая осторожно прикасаться, скользит вниз, пока не оказывается между ног Вэй Усяня. Ловит его взгляд. — Сделай это, — тихо приказывает Вэй Усянь. Лань Ванцзи медленно проникает в него, продолжая наблюдать. Это неловко и непривычно, но есть еще кое-что, удовлетворение, которое трудно объяснить. Полнота. Вэй Усянь запрокидывает голову и закрывает глаза, сосредоточившись только на пальцах внутри. Лань Ванцзи старательный. Вэй Усянь думает, что Лань Ванцзи определенно знает, как действовать, потому что чувствует то же, что и он. Никаких слов не нужно. Лань Ванцзи все знает. Лань Ванцзи. Он настолько возбужден, что это затуманивает разум, заставив мягкий член дернуться в ответ. Возбуждение наполняет легкие, щипает кончики пальцев. Движения Лань Ванцзи размеренные, контролируемые, но Вэй Усянь знает лучше. Внутри мужчина горит ревом потребностей. Он стонет, когда пальцы двигаются глубже, вызывая удовольствие — настоящее удовольствие, не только от близости, но и куда большее. Его член дергается, и с каждым новым движением пальцев внутри снова начинает твердеть. Дыхание сбивается. — Приятно? Он сглатывает. Приятно — не совсем подходящее слово. Ошеломляюще, болезненно, слишком сильно. — Да. Да, очень, — выдавливает он. — Я уже готов, Лань Чжань, просто… возьми меня. Лань Ванцзи хмурится, открывает рот, но Вэй Усянь хватает его за запястье. — Я серьёзно. Просто хочу, чтобы ты был внутри. Он наполовину твердый, острое желание Лань Ванцзи распалило его. Он хочет близости, хочет, чтобы Лань Ванцзи был в его руках. Больше всего он хочет, чтобы Лань Ванцзи был его. Мужчина ничего не говорит, вытаскивает пальцы, затем плюет в руку и трет член. Тот тоже истекает соками. Этого должно хватить. Когда Лань Ванцзи скользит внутрь, тело Вэй Усяня содрогается — не только от неумолимого, ноющего движения, но и от того, как горячо он натягивается на член. Он это чувствует. Чувствует чужое напряжение, удовольствие, которое доставляет мужчине, впуская его внутрь. Эти ощущения так резко возрастают, что он теряет голову. — Блять. — Вэй Ин? — Это… потрясающе, мне так хорошо, я просто… — это неумолимо, неизбежно. Сердце бьется так громко, он даже удивлен, что цзинши не грохочет вместе с ним. Ему кажется, что весь мир должен колыхаться, а их оглушающее удовольствие будить обитателей Облачных глубин. Но это не так. Удовольствие комкается между ними, тяжело. Оно принадлежит только им двоим. Лань Ванцзи успокаивается. Связь между ними мерцает, и на мгновение Вэй Усянь остается совершенно один в своем теле, чувствуя лишь каплю ощущений. — Ты… ты, черт возьми, медитируешь, что ли? — он задыхается. Лань Ванцзи громко сглатывает. — Я… я слишком близко… Вэй Усянь хрипло смеется, облегчение переполняет его. — Давай обратно, — просит он, — вернись ко мне. Лань Ванцзи болезненно поскуливает, а затем резко возвращается. Его удовольствие заполняет легкие, кожу и кости Вэй Усяня. Он стонет от слишком сильной перенагрузки. Какой же он твердый, он так сильно хочет. Лань Ванцзи нависает сверху, и Вэй Усянь бросается вперед, чтобы захватить в плен его рот. Лань Ванцзи тихо стонет, целует в ответ и начинает двигаться. Это одновременно и горячее, тугое сцепление и грубое вторжение. Вэй Усянь не может сосредоточиться ни на одном ощущении, он тонет в них. Тело Лань Ванцзи такое тяжелое, его узкие бедра между ног, его горячее дыхание на коже — нет ни одного сантиметра на теле Вэй Усяня, что не горел бы. Движения Лань Ванцзи резкие, точные, сносят крышу. Удовольствие в десяток раз усиливается из-за Лань Ванцзи — это уже слишком. Они влажные, горячие от силы их ощущений, и прекрасно чувствуется, как Лань Ванцзи наращивает темп. Тело Вэй Усяня льнет к нему. Они трахаются жестко, быстро, шлепками кожу о кожу. Вэй Усянь жмется к нему как можно теснее, обвивая руками шею и спину, царапая ногтями при каждом толчке. Да, это то, чего он хотел, всегда хотел — так давно, что не сможет вспомнить и дня, когда не думал об этом. Он полностью отдается, запрокидывая голову и скуля от того, насколько это приятно — заниматься сексом. Удовольствие Лань Ванцзи такое же сильное, как и его, даже сильнее, потому что мужчина окружает его повсюду, в теле, в голове, абсолютно везде. Каждое нервное окончание, каждая клетка заполнена Лань Ванцзи, Лань Чжанем, Лань Чжанем. Они одно целое, связаны самым интимным образом, и невозможно сказать, где кончается он и начинается Лань Ванцзи. Плотная хватка вокруг его члена так же реальна, как и движения внутри. Неистовое биение сердца Лань Ванцзи такое же тяжелое, как его собственное. Они целуются — если это можно так назвать — пожирают друг друга, дышат, пьют, кусаются, и… О-ох, черт, он близко. Или это Лань Ванцзи? Это вообще имеет значение? Он почти плачет, жмется крепче, ближе, и Лань Ванцзи кусает его за шею. Мужчина чувствует влажную гладкую кожу на языке, ощущает удовольствие от ее вкуса, пока сосет, не задумываясь о том, что наутро останется огромный синяк. — Лань Чжань… — Вэй Ин, — в бреду шепчет Лань Ванцзи, — Вэй Ин, Вэй Ин, Вэй Ин… Вэй Усянь распахивает глаза и прижимает к себе Лань Ванцзи, поскольку оргазм уже на подходе, удовольствие слишком сильное. Между ними крепкая связь, и он никогда не испытывал такого удовольствия за всю жизнь. Удовольствие Лань Ванцзи — это острые ощущения между ног. Он пытается, но не может отличить их чувства друг от друга, они превратились в одну пульсирующую, дрожащую сущность. Лань Ванцзи толкается раз, два, и они совсем теряют голову. Стонут друг другу в рот, содрогаясь на простынях. Они долго кончают. Лань Ванцзи остается внутри, пока совсем не обмякает, вжимается лицом в мокрую шею Вэй Усяня, в то время как тот вяло рисует узоры на чужой спине. Они оба не хотят расставаться — Вэй Усянь чувствует почти физическое нежелание Лань Ванцзи, но, в конце концов, они разъединяются. Лань Ванцзи выскальзывает под шипение парня, затем опускается сверху, накрывая его собой. Дыхание тяжелое, частое. Вэй Усянь не может сдвинуться, даже если захотел бы. Реальность начинает возвращаться по мере того, как успокивается сердцебиение. Он не знает, кто пришел в себя первым, почти невозможно сказать, в ком возник страх, но это чувство скользит между ними. Пока не превращается в сожаление. Кожа и кровь остывают. Лань Ванцзи медленно отодвигается, встречая его взгляд. Он предполагает, что если бы не их связь, они могли бы еще немного притворяться, что не сходят с ума. Но спрятаться от кого-то в своей голове невозможно. Вэй Усянь сглатывает и хватает запястье Лань Ванцзи, прежде чем тот успеет отодвинуться дальше. — Лань Чжань, — он не знает, что собирается сказать. Все, что он знает — это то, что не может позволить Лань Ванцзи уйти, пока между его ног сочится сперма. Лань Ванцзи неохотно, настороженно смотрит ему в глаза. — Лань Чжань, я… — Лань Ванцзи сожалеет об этом. Вэй Усянь чувствует это, когда мужчина опускается рядом, глубокая боль сожаления заполняет вены льдом и киснет в желудке. — Я не… — он должен ясно дать понять, должен объяснить так, чтобы не выбросить десятилетия дружбы в окно, это не должно отнять его любимого человека навсегда. — Это все проклятие, — говорит он, сглотнув. — Пожалуйста, не сожалей об этом, я… — «Не могу потерять тебя.» Он не может заставить себя это сказать. Лань Ванцзи осторожно ложится рядом и так же осторожно высвобождает запястье из хватки. Чувствуется прилив печали, но присутствие Лань Ванцзи в его голове уже ослабевает, успокаивая лишь самую малость. Это больше не красочная какофония, а струйка эмоций, которую Лань Ванцзи безуспешно пытается подавить. Их ноги — единственное, чем они соприкасаются. — Я не жалею, Вэй Ин, — тихо говорит Лань Ванцзи. Волна нежности устремляется к Вэй Усяню, согревая его. — Хорошо, хорошо. Просто ночное безумие, правда? Резкое подавление всех эмоций со стороны Лань Ванцзи, но Вэй Усяню нечем это объяснить. — Верно, — соглашается мужчина, — мы должны спать. — Да, — Вэй Усянь морщит нос. — Я должен… Лань Чжань хмыкает. Затем они встают и неловко ищут полотенце. Вэй Усянь приводит себя в порядок одной рукой, краснея в темноте. Они находят свою одежду в кровати и одеваются. Снова укладываются, касаясь лишь ногами. — Спокойной ночи, Вэй Ин. — Спокойной ночи, Лань Чжань. Сейчас, должно быть, около четырех утра. Лань Ванцзи почти пора вставать. Они лежат в темноте с закрытыми глазами, но никто из них не спит. Знают, что притворяться бесполезно, но все равно делают это.