it feels really good to be around you

Юнги ненавидит выходить из своего дома. Каждый раз, когда приходится перешагнуть порог, оказавшись на улице, сердце в его груди начинает бить молоточком, пальцы рук немеют, а желудок скручивает спазмом. Как жаль, что у него нет возможности работать удалённо. Он не какой-нибудь программист, не фрилансер, а самый обыкновенный офисный клерк, занимающийся технической поддержкой клиентов, которые обрывают линию связи день ото дня. Да, возможно Юнги жалок. Он не может позволить себе выпить лишнюю чашку кофе, чтобы потом не задуматься о том, а хватит ли у него денег на оплату электричества за следующий месяц? Это уже не говоря о доме, который по минимуму, но нужно содержать. Бывают форс-мажоры, например, смена канализационной трубы, подкраска потрескавшегося забора или же замена какого-нибудь куска черепицы на крыше. Юнги, возможно, жалок, но он хотя бы этот самый дом имеет. Особенно беря во внимание то, что он простой человек. Наверное, он своим родителям даже признателен, ведь не подкинь они его в младенческом возрасте в приют, он бы мог коротать свой век, прислуживая им. Такая кастовая система довольно распространена, и если в семье рождается человек без всех этих зверо-признаков, то относятся к нему как к самому ничтожному члену семьи. Не редко такие отпрыски становятся тенями настоящих наследников, прислуживая им и пресмыкаясь. А Юнги хоть и жалок, но хотя бы свободен. Может распоряжаться своей жизнью так, как хочет. Или хотя бы принимать удары судьбы зная, что виновником неудачи является он сам. Поэтому, когда Мин шагает за порог, его сердце колотится где-то в горле, спина потеет, а дыхание ускоряется. Он запирает входную дверь, глубоко втягивает воздух, стараясь расслабиться. Ветер играется с кронами деревьев, золотистые листья клёна мерцают на фоне ярко-голубого неба. Автобусная остановка приближается, и Юнги уговаривает себя не замечать чужие взгляды, которые провожают его, оставляя на коже невидимые ожоги. Кто-то когда-то сказал, что нет деликатеса вкуснее человечишки, и ему как-то не улыбается проверять услышанное на себе. Да, большинство, если не все, разделены на касты, сбились в стаи, распространяя друг на друга протекторат. И только такие отщепенцы, как Юнги принадлежат самому себе и защищать себя тоже сами обязаны. Он пытается, правда, пытается. Но иногда одного желания недостаточно, стоит только вспомнить прошлую среду. Юнги сжимается, сутулится, глядя строго перед собой. На остановке стоят верльвы и некоматы, которые вроде бы совершенно не обращают внимания на Мина, но… Их скользкие взгляды незаметить невозможно. — Ух, еле успел, — звучит внезапно совсем близко. Юнги вздрагивает, оборачиваясь и наблюдая за тем, как к нему всё ближе подбирается Тэхён, сияя как новая монета. — Приветик, — здоровается верлеопард, и Мин не знает, что сказать. Вроде бы нужно быть вежливым, но заставить себя раскрыть рот он не может. Тэхён явно не чувствует и половину той неловкости, которая заставляет воздух буквально дрожать. Верльвы… Некоматы… Юнги поджимает губы, обхватывая себя руками, чтобы унять мандраж. — Да ты замёрз совсем! — качает головой Тэхён, стаскивая со своей шеи шарф и нагло набрасывая его на плечи Юнги. Мин дёргается, отчаянно желая освободиться, но верлеопард прижимается, прикасаясь горячими губами к мочке его уха. — Мой запах тебе поможет. Просто не снимай его, и увидишь как все будут раступаться перед тобой, ведь я очень хороший защитник, карамелька. Юнги моргает, понимая, что уткнулся носом в чужое плечо. Пахнет пряным парфюмом и чем-то ещё не поддающимся определению. — Я буду всегда защищать тебя, — обещает Тэхён, выравниваясь и немного возвышаясь над ним, впрочем, совершенно не подавляя аурой. А потом будто что-то вспоминает, отступая на шаг и хлопая себя по лбу. — Чуть не забыл! Вот! Юнги не должен удивляться, только не рядом с этим непредсказуемым хищником, но Тэхён заставляет его расширить глаза, уставившись на свёрток, который верлеопард вынял из кармана своего пальто. — Здесь мэронпан, — объясняет Ким, сунув свёрток в руки Юнги. — Я не то чтобы хороший повар, но надеюсь, что тебе понравится. Съешь его на обеденном перерыве и вспомни обо мне. Мин таращится на разулыбавшегося верлеопарда, осознавая, что это впервые. Ему только что всучили самую обыкновенную дынную булку. Обыкновенную, но испеченную специально для него. — Ох, чёрт, ну чего же ты?.. — бурчит Тэхён, вновь приближаясь, и заключая Юнги в свои крепкие объятия-тиски. — Всё нормально, карамелька. Если хочешь, я буду хоть каждый день кашеварить для тебя. Мин греется в чужих объятиях, чувствуя как волосы на затылке обдуваются тёплым дыханием. И не спросить снова просто не может: — Почему?.. Тэхён сжимает его чуть крепче, качнувшись из стороны в сторону. — Глупый, — вздыхает верлеопард. — Я же уже говорил: ты мне нравишься, карамелька.