Влюбленный кролик
14 ноября 2020 г., 21:14
Мысли не дают ему покоя.
Сяо Чжань просыпается по будильнику, вопреки тому, что ему удается уснуть почти у самого рассвета. Солнце проникает в комнату плавными порциями, оно на удивление не холодное, пусть и по-осеннему блеклое. Сяо Чжань на секунду рассматривает, как оно касается лучами мольберта, где с открытой страницы на мир смотрит Ван Ибо, и его глаза полны озорства и счастья. Портрет еще не закончен, но черты лица хорошо узнаваемы.
Телефон лежит на тумбочке. Сяо Чжань еще не проверял его, что-то останавливает его от ежедневной утренней привычки, и когда к нему в ноги запрыгивает Орешек, Сяо Чжань вспоминает.
Мысли берут его в плен. Не отпускают, следуют одна за другой, и ему бы утихомирить беснующийся ураган внутри себя, а не позволять ему и дальше наводить смуту в душе, только вот, кажется, смута эта и сама нисколько не хочет утихать.
Действительно Ибо написал то, что имел в виду?
Это все мысли. Мысли, которые никак не могут уложиться в его голове. Словно раздражающий осиный рой, они перед ним, и никуда не скрыться. И рой этот заслоняет собой самый важный и главный вопрос — возможно ли то, что Ибо отвечает ему взаимностью?
Сяо Чжань не может закрыть глаза на то, что происходит между ними. Он не строит иллюзий с Ибо самого начала, но уже прошло достаточно времени для понимания того, что Ибо ведет себя с Сяо Чжанем иначе, чем с другими близкими ему людьми. Чего стоят его взгляды, которые он порой бросает на Сяо Чжаня, думая, что тот не замечает.
Сяо Чжань замечает все.
Это не может не согревать душу.
Но для самого себя Сяо Чжань должен узнать, так ли это на самом деле или лишь иллюзия, которую выдало подсознание?
Поэтому он наскоро собирается и идет в кафе. В выходные их улица почти пуста до самого обеда, ему на руку, потому что в кофейне в это время тоже свободно, и Ибо не так сильно загружен работой.
Сегодня в помещении что-то неуловимо меняется, когда Сяо Чжань заходит внутрь. Колокольчик звенит над его головой, звонко и как-то слишком резко, но смущает не это. Смущает другое: кролики в загоне, что необычно, потому что первым делом Ибо всегда выпускает их и дает возможность размять свои лапки. А еще музыка, которая сегодня совершенно иная: непривычная песня, молодежная, дерзкая, полная энергии и какого-то бешеного темпа доносится из динамиков, заставляя Сяо Чжаня поморщиться. Кажется, это даже не китайский. Корейский или что-то такое? Сяо Чжань не эксперт в подобном, но интуиция его никогда не подводила.
Неужели это Лэ-Лэ хозяйничает сегодня?
Ответ на вопрос Сяо Чжаня приходит сам собой: за стойкой оказывается совершенно другой человек, не Ибо и даже не Лэ-Лэ, которого тут практически не видно, а кто-то третий, не знакомый Сяо Чжаню.
Юноша не похож на того, кто работает первый день. Это видно из того, как ловко он ориентируется среди всего: то поправляет чуть съехавшую меловую доску, на которой, к слову, сегодня нарисована кривая мордашка подмигивающего кролика, то проделает то же самое с фигурками лего-городка, которые падают из-за его излишней активности — парень подтанцовывает в такт звучащей мелодии. То с мастерством орудует кофемашиной и оформляет подачу заказа за короткий промежуток времени настолько умело и профессионально, словно занимается подобным каждый день — даже у Сяо Чжаня не получается так, хотя он и пытается научиться в промежутках, когда Ибо предлагает ему подобное.
Интересно, кто он такой?
— Добро пожаловать! — здоровается с ним парень, и Сяо Чжань переключает на него свое внимание. Он не надел сегодня очки, ему приходится щуриться, потому что в спешке даже не пришло на ум надеть линзы, и это упущение с его стороны. Парень, впрочем, продолжает: — Хотите что-то заказать?
От ответа Сяо Чжаня спасает — или нет? — вышедший из подсобки Ибо. Сяо Чжань тут же переводит на него взгляд, Ибо улыбается ему.
— Привет, — он подходит ближе. — Чжань-гэ…
— Ах, это Чжань-гэ! — Ибо перебивают. Юноша вытягивается, облокачивается на прилавок и заинтересованно смотрит на Сяо Чжаня. Он щурится и расплывается в улыбке, и она, если честно, нисколько не нравится Сяо Чжаню. Когда парень обращается к Ибо, в его голосе отчетливо слышны игривые нотки: — Познакомишь нас?
Ибо фыркает и смеется, он выглядит довольным и счастливым, расслабленным. В голове Сяо Чжаня звучит первый тревожный звоночек.
— Это Чо Сынён, — представляет их друг другу Ибо. — Мой хороший друг.
— Да я его самый пиздатый бро!
Сынён протягивает к Ибо руку, пихает того в плечо, и Ибо, удобнее перехватив коробку одной рукой, отвечает ему тем же. Между ними завязывается маленькая шуточная потасовка, они дурачатся, громко смеясь, а Сяо Чжань не знает, как реагировать. Потому что это первый раз, когда он видит такого Ибо — расслабленного, довольного, первого идущего на контакт.
Горло словно сдавливают спазмы, Сяо Чжань давит из себя улыбку, надеясь, что она выглядит дружелюбно, а не пугающе.
Ему не нравится. Определенно не нравится, как этот «пиздатый бро» ведет себя с Ибо — трогает, щупает, жмется, словно это нормально. Сяо Чжань знает, что с ним происходит: ревность, самая настоящая, она поселяется в груди и оплетает ребра своим хвостом, будто бы походит на миниатюрного дракона-хищника, готового сожрать любого, кто будет ему не по душе. И этот дракон с удовольствием отгрыз бы голову Чо Сынёну.
— Сяо Чжань, — голос у него хрипит и не подчиняется. — Очень рад знакомству.
Ему становится душно. Нужно на воздух, чтобы мысли пришли в порядок и внутри успокоилась та самая неистовая буря, всколыхнувшаяся в тот момент, когда Сынен кладет руку на плечо Ибо.
Который, к слову, никак не пытается этому препятствовать. Ибо пихает Сынена в бок, бормочет что-то о несносных друзьях и дураках, а потом возвращается за прилавок и, наконец, начинает разбирать коробку. В ней запчасти лего, несколько коробок с новым конструктором и какие-то плакаты или же наклейки — Сяо Чжаню не особо видно, что именно они собой представляют, но, наверное, они должны служить каким-то фоном или чем-то подходящим для этого?..
Сынен уверенно разбирает полку с городком, складывая фигурки и строения в другую коробку. Сяо Чжань чувствует укол сильной неприязни. А еще и обиды — он не раз предлагал Ибо помочь с оформлением, но тот все время отказывался, а сейчас…
Сяо Чжань размеренно дышит. Он улыбается, кашляет в кулак, и обращается к Ибо:
— Все в порядке?
Ибо, занятый чтением особо большой коробки с конструктором, лишь пожимает плечами. Сынен просит у него отвертку, тот, не задумываясь, подает ее, даже не посмотрев на друга. Их взаимодействие настолько гармонично и обыденно, что дракон внутри Сяо Чжаня негодует с новой силой.
Что это за друг такой?
Ему все же уделяют внимание. Ибо поднимает голову от коробки с лего и согласно кивает.
— Чжань-гэ хотел что-то?
— Да так, — отстраненно звучит голос Сяо Чжаня, а сам он пожимает плечами. — Это подождет.
Ибо хмурится. У него смешно округляется рот, брови сводятся к переносице, он явно озадачен и не понимает. Сяо Чжань с одной стороны очень этому рад, а с другой чувствует легкое разочарование.
— Мне уже пора, — телефон в его руке служит прекрасной причиной, чтобы уйти. Сяо Чжань не очень сейчас уверен, что способен на разумные доводы и мысли, поэтому это единственное правильное решение. Он указывает на него взглядом и немного трясет им в воздухе, словно говоря, что его ждут, и прощается: — Увидимся позже, Ибо.
Развернувшись к выходу, Сяо Чжань в последний раз бросает взгляд на наблюдавшего за ними Сынена. Тот подмигивает ему, продолжая ухмыляться и смотреть цепким оценивающим взглядом. Дракон внутри Сяо Чжаня требует крови, и ему приходится поспешно направиться к выходу, не замечая, что вслед ему смотрит пристальный взгляд темных глаз.
Колокольчик над его головой звенит как-то тоскливо, и дверь закрывается.
ヾ(❀╹◡╹)ﾉﾞ~❀❀~ヾ(╹◡╹❀)ﾉﾞ
— Он нравится тебе? Лю Хайкуань бросает на Сяо Чжаня короткий взгляд, а потом, вдохнув побольше воздуха, щурится и отпускает тетиву. Она плавно спружинивает, стрела вонзается точно в цель — Сяо Чжань даже с такого расстояния видит, что друг попадает в центр мишени, и у него невольно возникает ассоциация, что Ибо точно так же, как стрела Хайкуаня, попал ему в сердце. Сяо Чжань пожимает плечами. Отвечать он не спешит, да и сам Хайкуань не слишком торопит его — куда больше он сосредоточен над тем, чтобы пустить еще одну стрелу. На фоне звучит музыка. Она льется тихой и приятной волной, что-то иностранное, совсем незнакомое даже, чтобы прислушиваться, но Сяо Чжань невольно делает это: он слушает. Мелодия плавная, тревожащая что-то внутри, какие-то невидимые струны души, с каждым вдохом она воспринимается все сложнее и сложнее, возвращая Сяо Чжаня мыслями в самое уютное место в его жизни. Хмурое лицо Ван Ибо, его сосредоточенный и цепкий взгляд, крохотная родинка на шее, прямо возле адамова яблока — все это перед глазами, и Сяо Чжаню сложно сосредоточиться. Руки у него влажнеют и дрожат, стрела чуть было не выскальзывает из ослабевших пальцев, но, благо, Хайкуань замечает его состояние и ловит ее тут же. Сяо Чжань дышит с трудом, когда он повторяет свой вопрос. — Так он нравится тебе? Нравится ли ему Ибо? Хороший вопрос. Наверное, самый важный и правильный — Лю Хайкуань никогда не задает других, словно все наперед знает. Сяо Чжань прикрывает глаза, поглаживает стрелу пальцами — металлическая, она приятно холодит подушечки, немного успокаивая, — а потом, набрав в грудь воздуха, будто бы готовый прыгнуть с трамплина в воду, говорит: — Нравится. Очень нравится. Глаза его при этом открыты. Ясные-ясные, они смотрят исключительно на стрелу в руке, и Сяо Чжань вновь думает о неком маленьком символизме: действительно, это же Ван Ибо. Сяо Чжань улыбается, плавно и мягко выдыхает, ощущая, как становится легче. Легче все — дышать, смотреть на мир, ощущать его, понимать; он дышит, поднимая стрелу на уровень глаз, щурится, а потом уверенно натягивает тетиву, чтобы в следующее мгновение выстрелить. — И я сделаю так, чтобы тоже ему понравиться, — говорит он, удовлетворенный результатом. — Веришь? Хайкуань кивает, тихо посмеиваясь. Сяо Чжань нажимает кнопку, чтобы пригнать мишень, хотя прекрасно понимает, что результат и так известен — стрела попала точно в цель.ヾ(❀╹◡╹)ﾉﾞ~❀❀~ヾ(╹◡╹❀)ﾉﾞ
Вечером Ибо присылает ему грустный смайлик. Много грустных смайликов и числовое сообщение. «08056» смотрит на Сяо Чжаня с экрана смартфона с укором. Он вздыхает, припоминая расшифровку. «Игнорирую ли я тебя, Бо-ди?», — думает Сяо Чжань, но не спешит с ответом. Если честно, он не знает, что ответить. И уместно ли их общение сейчас, учитывая, что Сяо Чжань с утра так и не смог привести свои мысли и чувства в порядок. Дракон внутри все еще негодует и беснуется, он недоволен увиденным, и ему явно нужно больше времени, чем целый день, чтобы успокоиться. А возможно ли вообще успокоиться? Судя по всему, Сынен значит для Ибо куда больше, чем тот старается показать. Сяо Чжань не осуждает и никак не может противиться тому факту, что у Ибо до него была личная жизнь — это глупо и по-детски, а он взрослый и разумный мужчина, но. Ему никто не может запретить ревновать к тому, что он увидел. Прошлое — это прошлое, у Сяо Чжаня тоже были связи и отношения, это пройденный этап, опыт, в конце концов. Тогда почему все равно противно дракон скребет когтями ребра? «Все нормально, — пишет Сяо Чжань в итоге. — Было много работы». Отчасти он не врет: заказчик в этот раз попался совершенно лютый и упрямый, Сяо Чжань возился с ним добрую половину дня, пока Лу-Лу не взяла того в оборот и они втроем не пришли к общему решению. А после обеда Сяо Чжань оказывается на стрельбище, потому что Хайкуань приглашает да Лу-Лу смотрит так, словно знает, что случилось. Иногда у него слишком проницательные друзья. Ибо присылает ему еще кучу сообщений, но больше не пишет ни слова. Все они — извиняющиеся стикеры и смайлики, и это на самом-то деле мило и трогательно, Сяо Чжань смотрит на прогружающиеся картинки и невольно улыбается. Он так и не решается написать еще что-то в ответ сам. Слов слишком много, но Сяо Чжаню не нравится то, как они выглядят в сообщении. Будто бы ненастоящие, лишены всякой искренности — чего ждать от простого и холодного приложения, которое никак не передает эмоции? Мысль о том, что можно записать голосовое, и тогда слова обретут силу и чувства, к нему так и не приходит. А еще и Ибо перестает писать ему. Чувствует, наверное, что разговор не клеится совсем и Сяо Чжаню сейчас… что ему сейчас, собственно? Неловко, стыдно? Не до него? Глупости какие. Чего уж, а неловкости или стыда Сяо Чжань не испытывает. Возможно, Ибо просто спит — на часах уже почти полночь. Сяо Чжаню и самому пора, потому что день был насыщенным, и нужно действительно отдохнуть. Только вот он не может. Успокоившийся дракон внутри Сяо Чжаня требует решительных действий. Раз Сяо Чжань решает пойти в наступление, то нужно действовать быстро и незамедлительно. И хотя он все думал сказать или не сказать, но сейчас у него очень острое желание все же высказаться. Неважно уже, нравится ему или нет — просто нужно сделать ход, потому что Ибо уже делал шажки, а Сяо Чжань просто не заметил. Ну не дурак? «Дуракам везет», — думает он, а потом решительно берет телефон и открывает диалог с Ибо. Он печатает короткое сообщение, надеясь, что Ибо с утра прочтет его и поймет. Потому что «53770» выжжено у самого Сяо Чжаня на сетчатке. Только он укладывает телефон на тумбочку, намереваясь забыться сном, как тот привлекает к себе внимание тихой вибрацией. Сяо Чжань выдыхает: неужели Ибо не спит? Не спит. Единственная мысль, что приходит Сяо Чжаню в голову, о том, что ему кажется. Не кажется — следом к первому сообщению приходит второе, и в этот момент Сяо Чжань судорожно выдыхает и поднимается с постели. Когда за ним захлопывается дверь, перед глазами по-прежнему стоит «Выгляни в окно. А потом сделай это, если действительно хочешь».ヾ(❀╹◡╹)ﾉﾞ~❀❀~ヾ(╹◡╹❀)ﾉﾞ
Ибо действительно здесь. Сяо Чжань цепляет взглядом его еще в холле собственного дома — прислонившись к стальному боку своего мотоцикла, Ибо нетерпеливо и как-то нервно постукивает пальцами по шлему и не отрывает взгляда от телефона. Сколько он здесь простоял? Минут десять после своего последнего сообщения? Или же больше? Судя по тому, как у него распух нос и как Ибо то и дело кашляет в кулак, уж точно побольше десяти минут. Думать о том, что Ван Ибо проторчал у него под окнами с самого своего первого сообщения часа три назад, Сяо Чжаню не хочется. На улице холодно. Пахнет сыростью после дождя, воздух холодными потоками проникает под наспех застегнутое пальто, он запахивается плотнее, когда подходит ближе. Ибо смотрит на него еще от порога, подняв голову именно в тот момент, когда Сяо Чжань делает первый шаг навстречу. В тусклом уличном свете его глаза кажутся еще темнее, чем обычно. Есть в них сейчас что-то такое, заставляющее дракона внутри довольно заурчать и уцепиться когтями за ребра. Потянуть, вскарабкаться по ним, оплести своим телом сильнее, сдавливая настолько, что не вдохнуть. Во рту становится сухо, когда Ибо закусывает нижнюю губу и убирает телефон в карман. Тряхнув головой, он кладет шлем на сидение и отходит от мотоцикла, плавной походкой приближаясь к Сяо Чжаню. Омут его глаз затягивает, в них видятся далекие звезды, отчего-то в тусклом свете кажущиеся сейчас силуэтами крохотных человечков. От подобной красоты что-то внутри Сяо Чжаня ломается и летит в пропасть, распадаясь на миллионы и миллионы разноцветных огоньков и пузырьков, щекочущих кожу. Ощущение непривычное, слишком сильное, что приходится отвести глаза на минуту, лишь бы перевести дух. Сяо Чжань цепляет взглядом фонарный столб, поднимая голову чуть выше, и отстраненно думает, есть ли в этом что-то романтическое или чистое совпадение? — Чжань-гэ, — начинает Ибо, а вместе с ним и Сяо Чжань. Они оба замолкают, улыбаясь друг другу, и когда свет над ними угасает, погружая пространство в еще больший полумрак, Ибо не выдерживает и смеется. Тихо так смеется, но Сяо Чжань все равно слышит и прыскает в ответ. Сяо Чжань, если честно, под собой ничего не чувствует. Ибо стоит так близко, протяни руку и коснешься кожаной куртки, которую отчего-то сейчас у него нестерпимое желание потрогать. Оно зудит над ухом тихим и вкрадчивым шепотом, тревожит что-то внутри, заболевшее так внезапно. Боль расходится по телу короткими вспышками-пульсациями, как будто порционно. А Сяо Чжань и рад ее принимать. И по-прежнему от Ибо не отвести взгляда. Он такой необыкновенно красивый сейчас в этой своей кожанке да рваных джинсах, успевший переодеться после рабочего дня, что отвести взгляд получается с трудом. — Как давно ты тут? — Сяо Чжань решается спросить самое нейтральное, совсем безопасное, пытаясь не разрушить хрупкую опору, которую внезапно чувствует под ногами. Ибо пожимает плечами. — Чжань-гэ не отвечал на мои сообщения, и я подумал, что нужно тогда извиниться лично. Сяо Чжань задыхается. Спрашивается, кто из них более взрослый и опытный в подобном? Уж явно не Сяо Чжань, раз Ибо опять делает шаг первым. Пусть он совершенно глупый, но шаг все же, делающий расстояние между ними еще короче. — Я думал, что ты спишь. — Не могу уснуть, пока Чжань-гэ не простит меня. — Разве ты виноват? — Сяо Чжань приподнимает брови, ему внезапно становится легко и так радостно, напряжение отпускает, будто бы по волшебству. Оно ощущается в воздухе, это волшебство, озаряя внезапным теплым светом полумрак улицы — фонарь вдруг ярко загорается, как первая звезда на ночном небе, и Сяо Чжань, склонив голову на бок, щурится от столь яркого света. Он расправляет плечи и тихо говорит: — Ты не виноват, Бо-ди. Случилось недоразумение. Ван Ибо издает какой-то невнятный звук, а потом слишком поспешно соглашается. — Да, — он опять сокращает расстояние между ними. Теперь оно настолько короткое, что если Сяо Чжань глубоко вдохнет, то сможет коснуться чужой груди. Ибо смотрит на него, смотрит и смотрит, и во тьме его взгляда вдруг снова мелькают люди-звезды. Они водят хороводы, танцуют и завлекают Сяо Чжаня к себе — у того нет сил сопротивляться, когда Ибо так близко, так невыносимо близко, что больно. В мыслях Сяо Чжаня только один Ибо, только то жгучее и неистовое, то самое заветное чувство, упасть бы в него, упасть и никогда не подниматься; Сяо Чжань падает. — Да, — Ибо снова соглашается с ним. — И нет. — Ибо, перестань: нам просто нужно было немного больше времени, чтобы разобраться. Если посмотреть, мы оба виноваты. — Нет. Сяо Чжаню становится вмиг немного волнительно. Волнительно из-за того, что Ибо вдруг резко качает головой и четко произносит: — Нет. Я просто не умею нормально говорить. Сынен сказал что-то про «словами через рот», и я тогда понял, что он прав. Нужно было сразу сказать, кто он такой. — Мы оба хороши. Я слишком резко отреагировал. — Чжань-гэ имел на это полное право, — Ибо вздыхает. Он затихает, переводя дыхание, а потом вновь продолжает: — Но я все равно чувствую себя виноватым. — Да за что? Ибо набирает в грудь воздуха, и в его голосе столько уверенности, что можно горы свернуть, когда он говорит: — За то, что постоянно хочу целовать тебя. В голове Сяо Чжаня вдруг становится так пусто, что слов не подобрать. Он делает глоток воздуха и молчит. Ибо вдруг опускает взгляд ниже, прямо на губы Сяо Чжаня, и если тот облизывает их чисто машинально, то это случайность и не более. — Я хотел сказать это, — поясняет Ибо, темнея глазами. — А еще то, что Чжань-гэ мне нравится, но ты так быстро ушел, а слова такие сложные, что кричать об этом на всю улицу мне пока трудно. Но я буду стараться. Где-то в отдалении внезапно слышен хлопок. А потом ночное небо раскрашивают разноцветные вспышки фейерверков, рассекая мглу лентами-линиями и освещая темное полотно. Слышны радостные крики, поздравления и пожелания счастливой семейной жизни. Сяо Чжань думает: забавное совпадение. Внутри него распадается на части целый мир, а потом рождается множество других — ярких, красочных, полных чувств, настолько прекрасных, что когда второй раскат фейерверочного залпа рассекает тишину, Сяо Чжань сдается под их напором и обхватывает лицо Ибо своими ладонями. — Зачем же кричать? — спрашивает он, почти касаясь чужих губ своими. — Можно просто говорить. А потом целует.ヾ(❀╹◡╹)ﾉﾞ~❀❀~ヾ(╹◡╹❀)ﾉﾞ
Губы у Ван Ибо действительно мягкие. С привкусом кофе и апельсинов, сладких-сладких, как чистый сахар; Сяо Чжань целует их и не может остановиться. Ибо обнимает его, цепляясь ладонями за спину и сжимая пальто, прижимая Сяо Чжаня к себе с силой и одновременно нежностью. Вселенная горит взрывами тысячи солнц, опаляет исходящим от них жаром, а все, что может чувствовать — и чувствует — Сяо Чжань, находится у него в руках. Это Ибо. Всегда только Ибо, с тех самых пор, когда Сяо Чжань впервые переступает порог необычного кафе; когда взгляд его встречается с угрюмым и неразговорчивым бариста, передающим ему кролика; когда пишет ему сообщения, от которых полночи потом невозможно уснуть и которые никак не забыть; когда Ибо улыбается ему сначала смущенной и робкой, а потом абсолютно счастливой и обворожительной улыбкой. Особенно когда он улыбается. Потому что в такие моменты у Сяо Чжаня останавливается сердце, застывая на короткий миг, а потом запускается снова, подстраиваясь под чужое, точно такое же сильное и светящее ярко в кромешной темноте. Поцелуй нисколько не нежный. Он страстный, смелый, нескончаемый. Губы у Ван Ибо горячие, влажные, и они не прекращают целовать Сяо Чжаня в ответ. Его язык проникает в рот Сяо Чжаню, переплетается с его языком и дарит ласку. Дыхание Ибо опаляет, сбитое совершенно, как у самого Сяо Чжаня, хриплое и поспешное. Хочется, чтобы ничего не заканчивалось. Чтобы длилось как минимум вечность, неспешную и тихую, полную теплого смеха и радости, улыбок и тихого шепота. Вот как сейчас: Ибо перемещается губами к уголку рта, целует коротко и нежно, отчего Сяо Чжань вдруг дрожит, а потом Ибо делает шаг назад, к байку, облокачиваясь на него спиной. И Сяо Чжаню срывает все «тормоза». Он вжимается всем телом в тело Ибо, прижимая того к мотоциклу, и опять целует. Долго, с какой-то ошеломительной страстью, захватывая в плен собственного рта сначала одну губу, а потом проделывая все то же самое и с нижней. Посасывает ее, дразнит легким касанием зубов, а потом слышит, как Ибо в его руках издает тихий стон, то уверенно кусает. Этот звук настолько сладкий, восхитительный, что Сяо Чжань делает это снова, зализывая места укусов языком. Его руки с плеч Ибо перемещаются тому под куртку. Сяо Чжань сминает футболку, оглаживает живот, касаясь пресса — твердого, хорошо ощутимого под подушечками пальцев. Голова кружится, хочется, нестерпимо хочется увидеть его собственными глазами, но пока он может только трогать, гладить руками, забираясь глубже. Ибо от его действий вздрагивает, и это немного приводит в чувство. Сяо Чжань прерывает поцелуй ненадолго, поспешно говоря: — Ты замерз. — Ты тоже, — Ибо облизывает губы. Сяо Чжань все никак не может оторвать от них взгляда, ощущая острую необходимость снова их целовать. — У меня дома есть кофе, — говорит он, касаясь коротким поцелуем уголка рта. — Могу предложить согреться им. Вместо ответа Ибо целует его сам. Сяо Чжань жмурится от охватившей его в одночасье эйфории: она растекается по венам, течет подобно раскаленному железу, причиняя одновременно и удовольствие, и боль. Приятную во всех смыслах боль. Ему действительно хорошо. Ибо выдыхает, немного отстраняется — Сяо Чжань тянется по инерции за его губами следом, не понимая, почему Ван Ибо перестал его целовать, ему что не понравилось, он что, делает шаг назад? Сяо Чжань не согласен: только вперед. Всегда только вперед. Но Ибо все еще не вернулся к прерванному поцелую, и от ожидания у Сяо Чжаня сводит судорогой пальцы на ногах. Он открывает глаза, облизывается поспешно и ловит совершенно дикий и поплывший взгляд Ибо, обещающий и падение в пропасть, и возвышение до небес. Ибо часто дышит, облизывается тоже, у него хриплое дыхание и, кажется, это его именно не держат ноги, потому что он чуть пошатывается. — Чжань-гэ, — выдыхает он, — Чжань-гэ… Сяо Чжань быстро поднимает глаза к небу и тут же возвращает взгляд на Ибо. Он приближает свое лицо к его лицу и шепчет в покрасневшие и влажные губы: — Ну так что, кофе? Ибо кивает. Над их головами разрывается еще один залп фейерверков.ヾ(❀╹◡╹)ﾉﾞ~❀❀~ヾ(╹◡╹❀)ﾉﾞ
Они действительно поднимаются в квартиру и собираются пить кофе. Сяо Чжань так и говорит: — Ты ужасно холодный, Бо-ди, нужно согреть тебя. Кофе подойдет в самый раз. Ван Ибо за его спиной издает странный звук, похожий на смешок, и есть в нем что-то такое, что заставляет Сяо Чжаня судорожно выдохнуть и сглотнуть. Кажется, что он пробудил демона. В лифте они даже не целуются. Охватившая Сяо Чжаня страсть никуда не исчезает, томится внутри, и только прикажи — она вырвется наружу, охватит тут же, закручивая в водовороте подступающего наслаждения. Но они просто стоят рядом, держатся за руки, не отрывая взгляда друг от друга. Глаза Ибо светлеют, становясь почти карамельными, в них столько нежности и доверия, что Сяо Чжань испытывает острую необходимость собрать эту нежность руками, сгрести в охапку и прижать к сердцу. «Пусть она укутает меня своей лаской, — думает он. Ван Ибо улыбается ему, такой красивый, до трепета и судорожного вдоха-выдоха красивый, и Сяо Чжань думает: — Пусть». Он все же не выдерживает и притягивает к себе Ибо ближе, касается его губ своими, улыбаясь в поцелуй. Он медленный, неторопливый, но от него так хорошо, так сладко, что уже не очень важно, что случится дальше — выпьют ли они кофе действительно или же поддадутся соблазну. Судя по шальному взгляду Ван Ибо, его судорожному вздоху и влажным, припухшим губам, он предпочел бы второй вариант. Сяо Чжань, кажется, тоже. В коридоре темно: когда Сяо Чжань хаотично и поспешно собирался, он совсем позабыл об освещении. Но неясность и темнота подстрекают, обнажают и делают ощущения ярче. Ибо цепляется за его ладони, сжимает их, прижимается со спины — вжимается просто — и потом обнимает, касаясь губами чувствительного места за ухом. Сяо Чжань тихо стонет и прикрывает глаза. — Ибо, — голос с трудом, но повинуется ему. Перед глазами все еще разноцветные пятна фейерверков, сердце в груди больно ухает о ребра, а Ибо не делает ситуацию лучше — он аккуратно высвобождает ладони из ладоней Сяо Чжаня и начинает расстегивать пуговицы его пальто. Неторопливо, словно ленясь, пуговицу за пуговицей, дыша ему в шею и коротко целуя. — Пять минут, гэ, — просит Ибо. — И пойдем пить твой кофе. Но пять минут превращаются в десять, а потом, когда Ибо стаскивает пальто с его плеч и откладывает в сторону, когда он замирает, разворачивая Сяо Чжаня к себе лицом, и снова смотрит, смотрит и смотрит на него, когда Сяо Чжань сам, с шумом сглотнув и переведя взгляд на дернувшийся кадык, подается ему навстречу и целует, — тогда время останавливается и оказывается неважным. Потому что Ибо, охочий до ласк, словно срывается с цепи, как дорвавшийся до желанной добычи зверь. Целует напористо, голодно, как будто и правда намеревается сожрать Сяо Чжаня со всеми потрохами. Руки его забираются под пижамную кофту, гладят поясницу, чуть сжимая. От его прикосновений по телу Сяо Чжаня проходится острая волна, раз за разом, волна за волной, как будто море в приливе. Сяо Чжань цепляется за его плечи, позволяя себе сейчас быть ведомым, расслабленным, тонущим в этом море; море принимает его. Сяо Чжань запрокидывает голову, жмурится и рвано дышит, стягивая с Ибо куртку. Она летит куда-то в сторону, совсем ненужная, когда Ибо целует ниже, прикусывая кожу и проводя языком по месту укуса. Он спускается руками ниже, задевает резинку штанов, поглаживает ее, не решаясь действовать дальше и словно прося разрешения. Сяо Чжань сдавлено стонет, обхватывая Ибо за талию руками, чувствуя под пальцами жар его кожи. Что-то неуловимо меняется, стоит Сяо Чжаню сделать это. Ибо вздрагивает, прекращает исследовать его шею и переводит дыхание. — Все в порядке? — наверное, им не стоило так быстро и стремительно повышать уровень их взаимоотношений. Сяо Чжань заставляет его поднять голову, всматривается в охваченное желанием лицо и вновь интересуется: — Все хорошо? Ибо только выдыхает короткое «Да» и делает это так томно, так чувственно, что дракон внутри Сяо Чжаня взбрыкивается и рычит. Жар опаляет, будоражит, присутствие Ибо в квартире, его запах, нежность его кожи, его нетерпение и страсть, поцелуи и едва слышные стоны удовольствия — Сяо Чжань теряет связь с реальностью от всего этого. Кровь кипит, жажда коснуться Ибо, его тела, без преград усиливается, и Сяо Чжань перехватывает его руки, сжимая запястья и меняя их местами. Теперь он прижимается к Ибо всем своим телом и касается его губ в поцелуе, чувственном и глубоком. От ощущений, охватывающих сейчас Сяо Чжаня, у того что-то звенит и дрожит внутри, растекаясь по венам вулканической лавой. Сяо Чжань вдыхает. Он дышит. Дышит. Он заводит руки Ибо ему за голову, вжимается пахом в чужой пах, потому что возбуждение, требующее максимального контакта с чужим телом, уже не скрыть. Оно слишком очевидно — в жадных поцелуях, в поспешном дыхании и реакции собственного тела. И в очередной раз отрываясь от губ Ибо, чтобы перевести дыхание, Сяо Чжань видит подобное и во взгляде Ибо. Их желание обоюдно. Острой необходимостью оно истлевает внутри, чувствуется на губах, в том, как Ибо сам, смелея, вдруг прогибается в спине и подается бедрами вперед, к Сяо Чжаню. Он делает так несколько раз, потирается и тихо выдыхает, то и дело облизываясь. У Сяо Чжаня мутнеет перед глазами. Мир вокруг тухнет, звуки исчезают, остаются только они — Сяо Чжань и Ван Ибо в узком темном коридоре, у стены, готовые пойти на поводу у своей чувственности. Сяо Чжань опускает их руки и чуть отстраняется, но Ибо тащит его обратно, обхватывая ладонями чужие бедра. Снова толкается вперед, всхлипнув и рвано выдохнув — Сяо Чжань задыхается, не сдерживает стона, чувствуя, как собственный член упирается в резинку штанов. Ибо чувствует это тоже, раз одна из его рук вдруг скользит немного вверх, а потом в центр, и спустя мгновение все тело Сяо Чжаня прошибает от удовольствия — Ибо проводит по его члену пальцами, лаская через хлопковую ткань. — Если ты не уверен, то сейчас самый момент остановиться, — с трудом фокусируя взгляд на лице Ибо, Сяо Чжань пытается зацепиться за последний рубеж здравомыслия и сохранить рассудок. — Потому что ты не обязан делать этого, если не хочешь. Ибо слегка надавливает пальцами на ствол, слыша это. Второй рукой он обхватывает Сяо Чжаня за шею и выдыхает, почти целуя: — Разве я сказал, что не хочу? Сяо Чжань сглатывает. Во рту сухо и невыносимо горит внутри. Выдержки не остается, когда Ибо высовывает кончик языка и проводит им по нижней губе Сяо Чжаня, а затем он слегка ее прикусывает и всасывает в свой рот. — Мне казалось, это очевидно, — и он ловко ведет пальцами вверх, цепляет резинку и запускает руку внутрь, сразу под белье. Он все же сгорает. Ибо дразнит его, обводя головку и размазывая по ней выделившуюся смазку, но дальше он ничего не предпринимает. Будто бы продолжать или нет теперь решает Сяо Чжань. Сяо Чжань и решает. — Интересный у тебя способ согреться. — Да, — соглашается с ним Ибо. — Мне тоже он нравится. А дальше все словно в тумане. Чувственном, страстном, опаляющим легкие острой волной удовлетворения и распаляющем еще больше с каждым касанием. Есть только руки — нежные, властные, сжимающие так крепко и так сильно, что немного больно. Сяо Чжань не осознает, когда они оба оказываются со спущенными штанами — это и неважно, впрочем, ведь действительно не существует ничего, кроме их общего желания. Оно неутолимо. Рвется и рвется из них, словно неукротимая стихия. Сметая, разрушая все барьеры, оставляя после себя только приятную пустоту и новую необходимость. Между ними нет свободного пространства, ни одной прорехи — тело прижато к телу, бедра соприкасаются, они трутся друг о друга, помогая себе руками. Уверенно обхватывают головку, ведут по стволу вверх и вниз, немного раздразнивая, потому что пальцы то и дело готовы соскользнуть ниже и коснуться мошонки. И это так хорошо, так хорошо, что приходится то и дело сбавлять темп, ведь Сяо Чжаню кажется, еще немного, еще совсем каплю, и он не выдержит — возбуждение слишком сильное, слишком острое, отдается в позвоночнике слабой болью и дрожью по всему телу. Которое, к слову, словно ему не принадлежит. Оно будто бы слилось в единое целое с телом Ибо, соединившись словно пазл с пазлом. Настолько правильно, что уже не кажется, что когда-то было иначе. Возможно, так было с самого начала. Пару раз они сбиваются с общего ритма. Ибо слишком спешит, двигает рукой быстрее и быстрее, как будто мало. Сяо Чжань согласен — мало, но в данный момент это максимум, который им доступен и который сам Сяо Чжань готов дать. Может быть, позже, ненамного, конечно, все и будет иначе, но сейчас — сейчас есть этот момент, и он самый восхитительный для Сяо Чжаня. Он скорее слышит, чем чувствует, потерянный в собственных ощущениях, как Ибо сбивается с ритма снова: его судорожный вздох-всхлип вызывает мурашки, Сяо Чжань ловит его губы своими, проталкивает язык в глубины рта, а рукой сжимает головку члена Ибо. Тот дрожит, приподнимается слегка, толкаясь в руку, а потом Сяо Чжань резко ведет по всей длине ствола, и Ибо стонет в поцелуй, кончая. Он кусается и опять всхлипывает, когда языком Сяо Чжань начинает ласкать его язык. Сяо Чжань двигает им так, как двигал бы бедрами, входя в тело Ибо до самого основания — резко, быстро, глубоко как может. От подобной картины, красочной и развратной, внутри него вспыхивает сильное пламя, сжигая последние преграды, и наслаждение, вязкое, сильное, восхитительное, накатывает на него с такой силой, что исчезает слух. Чистый вакуум вокруг лишает восприятия, перед глазами разноцветные пятна фейерверков, ярких и красочных. Сяо Чжань утыкается Ибо в плечо и протяжно стонет, когда пальцы Ибо вновь касаются чувствительной головки. Сердце бьется ошалело. Как оно не выпрыгнуло из груди и не разбилось тут — загадка. Сяо Чжань переводит дух, облизывается, а потом поднимает взгляд — в глазах Ван Ибо ему чудится рассвет. Не отдавая себе отчета, он целует Ибо, его губы, уголок рта, щеки, скулы — куда может дотянуться. Нежность рождается в нем внезапно, удивительная и трогательная, она вызывает улыбку на губах и разливается сладким теплом в груди. Ибо дышит вместе с ним, и это самое прекрасное, что когда-либо делал Сяо Чжань. Они стоят в тишине еще несколько минут, а потом Ибо утыкается ему лбом в плечо и начинает тихо смеяться. — Чжань-гэ, — звучит его голос, — ты такой бесстыдник! Мы же еще не сходили даже на первое свидание! — Так в чем проблема? Завтра и пойдем. Сяо Чжань улыбается. Он удивительно счастлив сейчас.
