Очарованный кролик
13 ноября 2020 г., 18:24
Когда в следующий раз Сяо Чжань приходит в кафе, Лэ-Лэ отсутствует. После откровенного разговора с ним Сяо Чжань поспешно прощается и с Ибо, и с кроликами, с самим Лэ-Лэ, находясь в раздрае. Всю дорогу до дома его не отпускает ощущение чужого взгляда, спину жжет, а щеки горят от незнакомой эмоции.
Он знает, что его вины в этом нет. Что вообще ничьей вины нет в том, что случилось — и авария, и Ибо, и терапия, и их знакомство, и разговор этот; внутри просто пусто и тоскливо, как будто мир погрузился во мрак, в одночасье лишившись электричества.
Сяо Чжань долго гуляет под дождем, обдумывая услышанное. Анализируя. В глубине души он все равно чувствует легкий отголосок жалости. Он слабый, его легко затоптать ногами, вот Сяо Чжань и топчет, потому что уверен в одном — сложись бы все иначе, они бы с Ибо не познакомились.
Записки теперь не кажутся романтичными. Записка теперь похожа на тонкую и связующую нить. Тянется она от самого Ван Ибо к тем, кто ему хоть как-то западает в душу и становится дорог, и связь эта крепче любого узла. Ее не видно, но она есть, нерушимая, прочная, больше похожая на стальной захват; Сяо Чжань хочет быть частью этой нити, одной из волокон, чтобы можно было стать к Ибо ближе. Настолько близко, что не разлучить ничем.
Поэтому Сяо Чжань следующим днем первым делом идет в кафе. Не зная точно, что из этого получится, что вообще случится — может, Ибо выгонит его, потому что каким-то образом узнает о разговоре; может, Ибо вообще не окажется на месте, а кафе будет закрыто; может…
И этих «может» огромное множество. Сяо Чжаню бы поменьше думать, на самом-то деле, и больше действовать.
Он заходит внутрь, ванильный аромат тут же почти сбивает его с ног, а кролики как всегда суетятся под ногами. Песня струится плавной и легкой волной, в помещении тепло и уютно.
— Добрый день, — здоровается с ним Ибо, и его рот искривляется в неком подобии улыбки.
Сяо Чжань расплывается в ответной и делает заказ.
В середине дня кафе полно посетителей. Оказывается, сюда заходят не только студенты, но и обычные офисные клерки — Сяо Чжань видит несколько мужчин в деловых костюмах, сидящих за дальним столиком в углу. Слегка необычно наблюдать, как они поглаживают неторопливо кроликов, и Сяо Чжань возвращает все свое внимание к Ибо, когда тот ставит перед ним его заказ.
Лоток на вынос с одной емкостью покрыт гофрированной бумагой, точнее — из нее вырезаны маленькие полосочки, напоминающие травинки. Они торчат в разные стороны, аккуратно обрамляя стаканчик так, что тот походит больше на маленький грибок — даже крышечка сверху напоминает шляпку, на которой аккуратно и с неким кокетством лежит крохотный листок.
И, разумеется, записка тоже присутствует, зажатая между травинками и плотно прилегающая к стаканчику. Сяо Чжань чувствует некое волнение, когда касается ее кончиками пальцев.
— Спасибо. Красивый вид, — он указывает стаканчиком за спину Ибо. Тот оборачивается, рассматривая городок лего, и на его губах снова появляется тень улыбки.
— Рад, что вам нравится.
— Тебе, — поправляет его Сяо Чжань. — Тебе.
— Тебе, — глупо повторяет Ибо, а потом кивает. В его глазах появляется теплый свет, и Сяо Чжань просто растворяется в нем.
Сяо Чжаня затапливает нежность.
Они смотрят друг на друга и молчат. Сяо Чжань не перестает улыбаться, ему хочется улыбаться, хочется задержаться в этом мгновении еще на минуту, сохраняя его в памяти светлым пятном. Ван Ибо чешет щеку, чуть покусывая нижнюю губу при этом, и у него, видимо, что-то на пальцах, потому что на щеке вдруг появляется след от чего-то белого.
Ванилью пахнет отчетливее. Сяо Чжань не сдерживает смешка. У Ибо расширяются глаза, будто бы в испуге, а потом он поджимает губы и насупливается, превращаясь вновь в угрюмого бариста.
— Прости.
Сяо Чжань тянется к салфетнице и вытягивает оттуда одну. А потом будто бы со стороны видит, как сам же облокачивается на стойку, держа в одной руке стаканчик с кофе, а второй пытаясь дотянуться до чужой щеки.
— У тебя что-то на щеке.
Объяснение звучит как-то неправдоподобно и, наверное, очень банально. Ибо непонимающе моргает, его брови смешно сходятся на переносице, а выражение лица становится милым и трогательным, что у Сяо Чжаня вдруг пересыхает во рту. Он проводит салфеткой по чужой щеке, слишком быстро и резко, Ибо издает шипящий звук, и Сяо Чжань убирает руку.
Кончики пальцев приятно покалывает. Даже через салфетку и вскользь кожа Ибо приятная на ощупь, мягкая и нежная, к ней хочется прикоснуться снова, провести уже без преграды пальцами по щеке, медленно и неторопливо изучая. Сяо Чжань ловит себя на мысли, что не прочь повторить это вот прям сейчас.
Краска смущения заливает его шею, она горит, и хорошо, что в этот раз на нем плотный шарф, потому что Сяо Чжань не знал бы, как чувствовать себя, если бы Ибо увидел.
— Спасибо, — говорит Ибо. — Не за это, — он проводит ладонью по щеке именно в том месте, где его недавно касался Сяо Чжань. — За то, что помог вчера.
Внутри Сяо Чжаня что-то разрывается. Он старается не улыбаться так открыто и радостно, но ничего не выходит. Счастье охватывает его всего, льется через края, будто бы он — переполненная плошка с водой.
— Я сделал бы это снова.
Сяо Чжань салютует стаканчиком и прощается, чувствуя спиной чужой взгляд. Записку он раскрывает уже на улице.
«Хорошего дня! Не забудь взять с собой шарф в следующий раз и купить нам морковки», — написано в ней. А внизу нарисована кроличья мордочка.
Весь остаток пути до работы Сяо Чжань не может перестать улыбаться.
ヾ(❀╹◡╹)ﾉﾞ~❀❀~ヾ(╹◡╹❀)ﾉﾞ
Вечером Сяо Чжань возвращается в кафе и у него в руках целый пакет мытой моркови. — Не стоило, — Ибо смущен. У него опять краснеют кончики ушей, он отводит взгляд в сторону, кусая губы. — Но спасибо. Сяо Чжань кивает, усаживаясь на барный стул возле прилавка, и наблюдает за тем, как готовится его напиток. Записку он читает уже дома. «08056», — гласит она, и Сяо Чжань с трудом, но догадывается о значении этих цифр. «Ты не обращаешь на меня внимания», — переводит ему утром Сюань Лу, и в сердце Сяо Чжаня начинает крепнуть росток сильного чувства.ヾ(❀╹◡╹)ﾉﾞ~❀❀~ヾ(╹◡╹❀)ﾉﾞ
Время летит незаметно. Сяо Чжань снова с головой погружается в работу — ее слишком много, сезон в самом разгаре, и заказы следуют один за другим. К концу рабочей недели он чувствует себя выжатым лимоном, сил хватает только забраться на заднее сидение машины Юйчэня и прикрыть глаза, с наслаждением слушая долгожданную тишину. Юйчэнь, будь он неладен, не дает ему расслабиться. Поворачивается к нему, кладет руку на подлокотник сидения и смотрит. Сяо Чжань ненавидит подобные взгляды, особенно от Юйчэня — тот никогда не бывает тактичным. Он вообще не понимает, почему они с Лу-Лу вместе — такие разные и схожие интересами. Видимо, у любви свое мнение на этот счет. — Ну? — Сяо Чжань приоткрывает один глаз. Юйчэнь выглядит невозмутимым, но на его губах ухмылка. Сяо Чжань слишком устал, чтобы хоть как-то отреагировать на нее. Вместо ответа Юйчэнь пожимает плечами. Сяо Чжань приоткрывает и второй глаз, и если Юйчэнь не прекратит дурачиться, то Сяо Чжань нарушит свое обещание Лу-Лу не бить ее парня. Потому что с каждой встречей это желание только усиливается. Наверное, есть что-то в его взгляде, раз Юйчэнь все же, фыркнув, отмирает и разворачивается. Хочется спросить «а что это было?», но Сяо Чжань не успевает: Юйчэнь тянется к бардачку, роется в нем некоторое время, а потом, по-прежнему не поворачиваясь, кидает через плечо какую-то книгу. Сяо Чжань ловит ее чисто машинально, и, когда рассматривает название, непонимающе хмурится. «Кадянь для чайников» гласит название, и Сяо Чжань скептически приподнимает одну бровь. — Ты мне потом еще спасибо скажешь, — снисходительный тон Юйчэня заставляет Сяо Чжаня закатить глаза. — Не дождешься, — парирует он. — Предпочитаю классическую литературу. — Сяо-лаоши слишком стар для современной культуры? — продолжает ехидничать Юйчэнь. Он смотрит на Сяо Чжаня в зеркало заднего вида, его забавляет ситуация, но Сяо Чжаню почему-то не очень смешно. — Сяо-лаоши надерет тебе в следующий раз задницу, — он пинает водительское сидение перед собой. Слышится глухой стук, а потом Юйчэнь начинает смеяться. — Опять пустые угрозы. Сяо-лаоши стоит быть изобретательней. Сяо Чжань молчит. Уже давно известно, что лучше всего игнорировать Юйчэня, и тому вскоре надоест. Он бросает взгляд на часы — Лу-Лу слишком долго в этот раз, они уже опаздывают к Хайкуаню, пригласившему их к себе на еженедельную пятничную встречу. Сяо Чжань тянется за телефоном, чтобы предупредить о возможном опоздании, но застывает: значок ВиЧата горит непрочитанным сообщением, и он пытается вспомнить, когда в последний раз брал в руки свой телефон, чтобы пропустить входящее уведомление. Контакт ему незнаком. На аватаре что-то абстрактное, размытое, и какие-то цифры, что-то близкое к восьмерке и пятерке. Сяо Чжань думает, что это очередной спам, и уже было тянется к кнопке блокировки, как цепляется взглядом за текст сообщения. Он довольно-таки простой. Это не кадянь и не какой-то другой шифр — обычный текст, но, кажется, даже от простых иероглифов у Сяо Чжаня может случиться остановка сердца. «Оказывается, Сяо Чжань-гэ полон талантов. Не знал, что он рисует». Следом прикреплено обычное фото. И вот именно эта фотография и служит причиной того, что сердце сначала замирает в одном ударе, а потом начинает биться с неистовой силой. Прямо с экрана телефона на него смотрит собственный рисунок. И все бы ничего, все было бы нормально, если бы не веское но: Сяо Чжань не помнит, когда сделал этот набросок, — это первое; второе — и самое главное! — откуда он у Ван Ибо. А то, что контакт, приславший ему это изображение, действительно является Ван Ибо, говорит следующее сообщение, которое приходит сразу же после того, как Сяо Чжань читает первые. Словно Ибо ждал все это время и не выпускал телефон из рук. «Мне очень нравится. Но я действительно выгляжу так?» Набросок незакончен, но все равно хорошо просматриваются черты лица: глаза, чей глубокий взгляд даже с экрана смартфона заставляет Сяо Чжаня с шумом выдохнуть; нос и губы, пухлые, чувственные, с многочисленными ранками от дурацкой привычки Ван Ибо их кусать; маленькие и почти невидимые родинки, как россыпь созвездий на ночном полотне, к которым так и тянет прикоснуться. Сяо Чжань машинально поглаживает присланное изображение большим пальцем, словно бы касаясь лица Ибо, и, по правде говоря, не знает, что ответить. Может ли он переступить черту и написать то, что действительно лежит у него на сердце? О чем думает уже который день, что не дает ему покоя ни днем, ни ночью. Может ли Сяо Чжань позволить себе такую слабость? Он думает, что да. Не зря же Ибо откуда-то узнал его телефон. «Бо-ди очень красив, — пишет Сяо Чжань, игнорируя пристальный взгляд Юйчэня и его неоднозначный хмык. — Я потом покажу ему насколько» Остаток вечера для Сяо Чжаня проходит как в тумане — они с Ван Ибо не прекращают переписываться до самой полуночи. О книге Юйчэня Сяо Чжань не вспоминает вообще.ヾ(❀╹◡╹)ﾉﾞ~❀❀~ヾ(╹◡╹❀)ﾉﾞ
Теперь каждое утро Сяо Чжаня начинается с того, что он первым делом проверяет телефон. Из-за того, что кофейня открывается в семь утра, Ибо встает раньше него, даже если уходит спать в одно с Сяо Чжанем время. Тот чувствует маленькую вину, потому что порой их разговоры заканчивается далеко за полночь и для сна остается не так много времени. Конечно, они пытаются перестать переписываться в нужное время — даже ставят несколько раз будильники, чтобы не пропустить, но все равно их затея идет крахом. Ничего не получается, потому что то Ван Ибо пришлет какой-нибудь веселый мем, то Сяо Чжань начнет уговаривать его лечь пораньше, и, оказывается, Ибо такой упрямец, что не слушает никаких аргументов. «Чжань-гэ просто хочет от меня поскорее избавиться, да?» — пишет Ибо каждый раз, и Сяо Чжань в ответ закидывает его возмущенными стикерами. «Бо-ди разбивает мне сердце. Каждый раз он говорит ужасные вещи» «Нет! Мне нравится Чжань-гэ! Он классный!» «Несносный мальчишка, снова врешь» «Как я могу, Чжань-гэ? Я всегда говорю тебе только правду» Общаться с Ибо весело. Сяо Чжаню нравится, даже слишком нравится, и пусть это мешает ему работать иногда (всегда), но он никогда не откажется прекратить или свести общение к нескольким сообщениям в сутки. Чаще всего Ибо засыпает его фотографиями кроликов и клиентов, что играются с ними. Это выглядит мило, необычайно трогательно, потому что в кадр местами попадает отражение самого Ван Ибо, выглядящего в этот момент совершенно очаровательно. Иногда Ибо присылает ему свои снимки. На них он не улыбается, просто выглядит умиротворенно и расслабленно. Довольным. Сяо Чжань все равно сокрушен его чистым взглядом и притаившейся в темных глазах нежностью. К каждой такой фотографии Ибо присылает какой-нибудь кадянь или же незначительную фразу, заставляя Сяо Чжаня улыбаться и мечтательно выдыхать. — Ты что, влюбленная школьница? — интересуется как-то раз Юйчэнь с насмешкой и ехидством в голосе. Они находятся на стрельбище и разминаются перед тренировкой, когда телефон Сяо Чжаня подает сигнал входящих уведомлений, а тот тут же тянется к нему. — На себя посмотри, — парирует Сяо Чжань, убирая телефон в карман. — Весь раздувался от гордости, когда Лу-Лу говорила тебе «привет». Юйчэнь хмыкает, удобнее перехватывает рукоятку лука и крутит между пальцев напальчник. Сяо Чжань всеми силами старается его игнорировать, складывая в колчан стрелы. Хайкуань задерживается, и они решают начать подготовку без него. Стрельбой из лука они занимаются еще со школы. Если в юношеские годы это занятие являлось в большинстве своем маленьким хобби для Сяо Чжаня, то сам Хайкуань впоследствии крепко связывает себя с подобным видом спорта. Юйчэнь вообще считает это занятие бессмысленным и присоединяется к ним только из-за того, что изначально Сюань Лу хотела, чтобы ее парень подружился с ними. Они расставляют мишени, проверяют стабилизаторы и стрелы, а потом оба, не сговариваясь, занимают каждый свое место. Сяо Чжань принимает удобное положение для стрельбы и поднимает лук. Он щурится, прицеливаясь, когда слышит голос Юйчэня снова. — Скажи, Сяо-лаоши, а вы уже дошли до горяченьких и грязных разговоров? Или твой ледяной принц еще ломается? Сяо Чжань всегда мог гордиться своей меткостью — промахивается он редко. Но сейчас Юйчэнь выбешивает его так сильно, что рука соскальзывает, тетива натягивается слишком слабо и стрела летит по измененной траектории. Разумеется, в цель она не попадает. Он чертыхается. — Если ты не заткнешься сейчас, — тихим голосом говорит Сяо Чжань, и в нем очень хорошо слышна сталь, — я пущу стрелу тебе между глаз. Видимо, в его голосе действительно присутствует угроза, раз Юйчэнь, тихо присвистнув и пробормотав себе под нос что-то неразборчивое, действительно замолкает. Когда приходит Лю Хайкуань, они оба молчат. На мишени Сяо Чжаня десятки стрел, угодивших ровно в центр. И среди них можно увидеть ту, которая располосована другой стрелой ровно посередине.ヾ(❀╹◡╹)ﾉﾞ~❀❀~ヾ(╹◡╹❀)ﾉﾞ
Сюань Лу подставляет его. Точнее, она пишет в общий чат: «Чжань-Чжань, срочно требуется твоя помощь», и Сяо Чжань, проснувшийся раньше будильника и толком не успевший привести себя в порядок, выбегает на площадку и поднимается бегом по лестнице на два этажа выше. Он мог бы воспользоваться лифтом, но даже не думает о том, что это может быть быстрее: Лу-Лу вообще не пишет такие сообщения, и если это случилось сейчас, то что-то произошло явно серьезное. За те короткие минуты — одну, если быть точным, — что он добирается до чужой квартиры, Сяо Чжань предполагает столько вариантов случившегося, что и самому становится страшно. Это и от самого банального — Юйчэнь получит по заслугам, если осмелился в итоге сделать что-то не так, чем-то обидеть Лу-Лу, и тогда ему не поздоровится, потому что Сяо Чжань предупреждал, что у него хороший удар правой; простые мысли тоже мелькают у него в голове, что-то вроде той, где Лу-Лу снова решает удивить Юйчэня приготовлением очередного кулинарного шедевра, но в процессе что-то опять идет не так, и теперь подруге детства требуется его помощь. Правда оказывается куда страшнее. У Сяо Чжаня чувство дежа вю: прямо перед ним сидит белый кролик, маленький такой, с короткими ушками, но цепким взглядом, усы его большие и шевелятся из-за того, что кролик заинтересовано шмыгает носом. — Что это такое? — спрашивает он, так и застыв на пороге квартиры Лу-Лу и Юйчэня. — Кто-нибудь объяснит мне? Юйчэнь откровенно смеется. — Видел бы ты свое лицо, — ехидничает он, улыбаясь при этом так, что у Сяо Чжаня в который раз возникает желание стукнуть его. Возможно, ему не повредит в качестве профилактических действий подпортить красивое лицо. — Я сейчас ударю тебя, — Сяо Чжань серьезен, хмурится. Он все же закрывает за собой дверь и проходит в коридор. Кролик тут же приближается к нему, вытягиваясь всем телом, и Сяо Чжань присаживается на корточки, протягивая к животному руку. Его все еще интересует происходящее, поэтому приходится собраться с мыслями, а еще подавить в себе желание заткнуть никак не перестающего смеяться Юйчэня и все же переспросить: — Что на самом деле произошло? Сюань Лу выходит из ванной. Она сначала щелкает выключателем, тихо и немного с укором говорит: «а-Чэнь», и только потом переключает свое внимание на Сяо Чжаня. — Мы уезжаем к родителям а-Чэня, — мягкая улыбка касается ее губ. Голос у Лу-Лу спокойный, но Сяо Чжань все равно чувствует какой-то подвох, когда она говорит следующее: — И нам не с кем оставить а-Чжаня. Она при этом переводит взгляд на кролика в ногах Сяо Чжаня, и тому все становится понятным. — Нет, — только и успевает сказать было он. Сюань Лу тут же готовится ответить ему, но Сяо Чжань быстро поясняет, не дав ей даже попытки: — Ты же знаешь, что у меня с животными проблема. Я только привез Орешек. — Они подружатся. — Он ей не понравится, — настаивает на своем Сяо Чжань. Но и Сюань Лу не отступает. — Орешек умная девочка, — Лу-Лу подходит ближе и берет кролика на руки. Сяо Чжань поднимается следом. — Я думаю, она не будет вредничать. — Когда вы вообще успели завести кролика? — на этот вопрос Сюань Лу загадочно улыбается и снова начинает говорить. В итоге как-то так получается, что кролик все равно остается под присмотром Сяо Чжаня, сколько бы тот ни приводил аргументов. Даже самый главный аргумент о том, что Сяо Чжань понятия не имеет, как следить за такими животными, не действует — Сюань Лу вручает ему корзинку-переноску, корм и складной загончик для грызунов. Никакие возражения она так и не принимает, Сяо Чжаню кажется, что она даже не слушает. Они уезжают ближе к обеду. Сяо Чжань перебирается с новым временным жильцом и его маленьким багажом к себе в квартиру, где на пороге с немым укором и презрением его встречает собственная кошка. Какая-то комедия, думается ему, потому что Орешек разворачивается и скрывается в одной из комнат, раздраженно махнув хвостом. Когда она так делает, Сяо Чжань знает, что лучше к ней не подходить — сама придет, когда посчитает нужным или проголодается. Но что ему делать с кроликом? Как его там Лу-Лу называла, а-Чжань? Забавное совпадение, конечно, очень забавное. Только вот оно нисколько не помогает ситуации, Сяо Чжань все еще не придумал решения, как быть с кроликом. Не нести же его Ибо? «Это же просто кролик, — мелькает в голове мысль, когда спустя где-то час раздумий Сяо Чжань решает, что ничего страшного в итоге не произошло и он справится. — Ничего сложного». Целый день Сяо Чжань занят своими делами: что-то доделывает по работе, занимается уборкой и готовкой, выносит мусор и совершает покупки, оформляя доставку, и ему даже в голову не приходит проверить, а все ли в порядке с его временным жильцом. Он освобождается от домашних обязанностей только ближе к шести. Солнце уже село, в комнате царит приятный полумрак — горит только лампа на его рабочем столе — и настолько приятно слушать образовавшуюся тишину, что Сяо Чжань почти засыпает, когда в голове стрелой проносится мысль: что-то не так. Действительно, слишком тихо. Это явно плохой признак, потому что, насколько Сяо Чжань помнит, кролики весьма активные питомцы. Ладно Орешенька, она девочка спокойная, но вот а-Чжань должен по всем параметрам сейчас… что? Носиться по загону или грызть его? Спокойно лежать и отдыхать? Печалиться, потому что хозяйка оставила его на попечение того, кого сам а-Чжань ни разу не видел и к кому не испытывает доверия? Тишина по-настоящему странно-пугающая. Какая-то неестественная даже. Заставляет его немного нервничать, ведь Сяо Чжань любит животных и пытается помочь каждому, кому может. Будь то бездомная кошка или собака, он не пройдет мимо. В колледже он однажды пожертвовал несколькими стипендиями, чтобы приют для животных мог продолжать работу и его не закрыли. Тревога только усиливается, когда Сяо Чжань подходит к комнате для гостей, где пришлось временно разместить нового питомца — загон оказывается слишком большим для гостиной, а в спальню Сяо Чжань не рискнул его ставить, потому что это территория Орешка. Он щелкает выключателем, яркий свет тут же ослепляет с непривычки, Сяо Чжань щурится, а потом привыкает. Кролик в загоне — это хорошо, плохо только то, что он лежит на своей лежанке и не двигается. На секунду Сяо Чжань пугается, что с ним случилось что-то страшное. Страх проходит, когда Сяо Чжань подходит ближе, и кролик вскидывается, немного пошатываясь. Он заторможен, щурит свои черные глазки и потягивается — явно спал. Волна облегчения накатывает стремительно, заставляя его выдохнуть. — Ну ты и засранец, — обращается он кролику, пытаясь погладить его ушки. — Напугал меня, да? Кролик не отвечает. Сяо Чжань гладит его под шейкой, перебирает шерстку, а потом случайно задевает ушки, и кажется кровь застывает в жилах — ушки у кролика холодные-холодные. — Уши их слабое место, — вспоминаются Сяо Чжаню слова Ибо. Тот аккуратно гладит одного из своих питомцев по тельцу, отвечая на вопросы, что задает ему Сяо Чжань. — Если они вдруг становятся холодными, значит с кроликом что-то не так. У него уходит меньше пяти минут, чтобы собраться. Сяо Чжань не нервничает особо, ведь кролик выглядит весьма бодро, но перестраховка не помешает. Он даже не застегивает пальто до конца, кутается в свой шерстяной шарф, выбегает из квартиры и оказывается на улице, припоминая, что времени не так уж и много — кафе Ван Ибо скоро закрывается. Если честно, если потом у Сяо Чжаня спросят, как так в итоге получилось, что он оказывается на пороге кроличьего кафе в домашних тапочках с криво застёгнутыми пуговицами, он даже не сможет ответить толком. И не из-за того, что не знает причины, а потому что будет чувствовать смущение и стыд: вроде бы взрослый человек, а повел себя как истеричный подросток, учитывая то, что у него есть ВиЧат Ибо и он мог просто ему написать. В кафе снова привычно звучит знакомая мелодия, над головой при входе все так же звенит колокольчик, а кролики на своих местах — в загоне. Уже почти час закрытия, Ибо всегда сажает их в загон к этому времени, чтобы они не разбежались за ночь и не смогли нанести вред себе или же устроить беспорядок в помещении. Сяо Чжань врывается в него настолько стремительно, что даже не закрывает за собой дверь, и она еще несколько секунд застывает в одном положении, пуская в помещение холодный воздух и шум улицы, и лишь потом срабатывает доводчик. Он находит Ибо тут же — тот заканчивает как раз с уборкой столиков. Сяо Чжань подходит к нему, дрожа то ли от холода, то ли от переполняющих эмоций, и Ибо, наконец, замечает его. — Чжань-гэ? — он склоняет голову на бок и хмурится. — Что случилось? Сяо Чжань хватает ртом воздух, пытаясь отдышаться. Перед глазами вновь и вновь встает крохотное тельце кролика и его мутный взгляд, что у него пересыхает во рту. Ибо замечает его состояние, ставит перед ним стакан с водой, и Сяо Чжань сначала выпивает его залпом и только потом хрипло отвечает: — Мне нужна твоя помощь. Ибо подбирается, переключая на Сяо Чжаня все свое внимание. Внимательно смотрит на него, ожидая дальнейшего объяснения, и тот не заставляет себя ждать: излагает причину своего поведения и просьбы так быстро, насколько возможно, потому что каждая минута сейчас очень важна. Сяо Чжань сам по себе знает из опыта с Орешком, что медлить — самое последнее, что нужно делать, когда питомец находится в опасности. Он просто не сможет смотреть в глаза Лу-Лу, если с ее питомцем что-то случится. — Погоди, Чжань-гэ, — глухо перебивает его Ибо. Он кусает ноготь большого пальца, обдумывая. Проходит несколько долгих, очень долгих минут, прежде чем Ибо все же говорит: — Мне надо посмотреть самому, чтобы убедиться. Сяо Чжань облегченно выдыхает. — Хорошо, — он сжимает и разжимает кулаки, кивая. — Хорошо. — И где он? — Ибо приподнимает брови. Голос звучит все тише и тише, Ибо явно сложно, но он старается. Старается ради Сяо Чжаня, и эта мысль греет ему душу. — Дома. Его же нельзя трогать, вдруг я что-нибудь ему сломаю? Он и так выглядит ужасно. Ван Ибо с шумом выдыхает. Он тянется куда-то вниз стойки, что-то нащупывает там, а потом решительно выходит из-за нее. В руках у него ключи и бумажник, а еще перчатки. — Хорошо, — он щелкает выключателями, пока Сяо Чжань зависает в прострации — на Ибо сегодня очень узкие джинсы с разрезами на коленках, и когда он поворачивается спиной к Сяо Чжаню, то тот может видеть очертания маленьких и круглых ягодиц. Дыхание перехватывает. Сяо Чжань считает до десяти, пытаясь сказать себе, что ситуация нисколько не располагает к подобным мыслям и наблюдениям — нет, он не прочь полюбоваться телом Ибо, но явно не сейчас, когда в его квартире может случиться трагедия. Они оказываются на улице, и пока Ибо закрывает кофейню, Сяо Чжань старается на него не смотреть, но это сложно, потому что коленки мелькают в уличном свете светлым пятном и примагничивают взгляд. А еще кожаная куртка, которая на Ибо смотрится просто невероятно притягательно. Сяо Чжань даже не подозревал, что ему подобное может нравиться. Но стоит взглянуть на Ибо, на его широкие плечи и узкие бедра, длинные ноги, как все — ни одной приличной мысли. Ибо заканчивает и поворачивает за угол. Сяо Чжань следует за ним, словно на привязи, понимая, что его дом совершенно в другой стороне. Он открывает было рот, чтобы сказать Ибо об этом, но тут же его закрывает, так и не найдя нужных слов. Он вообще не уверен, что теперь они найдутся, пока Ибо с невозмутимым видом выкатывает байк, блестящий железным боком и выглядящий довольно массивно, из-под навеса и не останавливается перед Сяо Чжанем. Это сложно. Сяо Чжань думает, что никогда в своей жизни не испытывал столь противоречивых эмоций. Ему хочется и не хочется одновременно сесть на этот байк, и желание похоже на агонию, заставляет его кровь с ускоренной силой нестись по венам. Ибо протягивает ему второй шлем, перчатки, а Сяо Чжань, застывший и судорожно соображающий, как же ему теперь быть, никак не реагирует. Это будет довольно тесный контакт для них, первый раз, когда они будут прикасаться друг к другу телами, пусть и в совсем невинном смысле. Хотя разве невинном? Вряд ли Ибо посчитает его мысли совершенно приличными, если узнает, что в данную минуту Сяо Чжань представляет то, как он соблазнительно и достаточно горячо выглядит, когда оседлывает свой мотоцикл. Как обхватывает широкими ладонями бензобак, будто бы любовно поглаживая. Как касается руля и сжимает своими пальцами ручки, стискивая с такой силой, что у Сяо Чжаня выбивает весь воздух из легких. Небеса всемогущие, он ужасен. В такой момент думает не о том, что действительно важно, а о том, что хочет прижаться к чужому телу сзади и обхватить его поперек туловища, зарываясь носом в короткие волосы и вдыхая его запах. Его должны забрать демоны в Диюй, если из-за его неосмотрительности и порочности кролик умрет. — Чжань-гэ? Ибо подкрадывается к нему так незаметно и так близко, что Сяо Чжань вздрагивает, слыша его мягкий и тихий голос. Машинально облизывает губы, выдыхая, и Ибо внезапно издает какой-то глухой звук, похожий на кашель. — Ибо? — вторит ему Сяо Чжань, всматриваясь в его лицо. Полумрак улицы не дает рассмотреть его хорошо, но Сяо Чжаню и не нужно это — глаза Ибо он видит отчетливо. В них вновь видится что-то темное, влекущее, такое прекрасное, что Сяо Чжань снова не сдерживается и облизывает губы. Ибо опускает взгляд ниже. Звук клаксона разрушает образовавшуюся тишину, и Сяо Чжань или сам Ибо — может, они оба — отходят друг от друга на почтительное расстояние. Сяо Чжань поеживается — ветер проникает сквозь криво застегнутые пуговицы пальто. Ибо кашляет в кулак и снова протягивает Сяо Чжаню шлем. — Нет, — хрипит Сяо Чжань, выдыхая. Он, скорее, говорит себе это четкое и резкое «нет», потому что мысли, встревоженные мимолетной фантазией, все никак не хотят успокаиваться. От них у Сяо Чжаня тяжелеет в паху и внизу живота скручивается тугой узел вожделения. — Поехали, Чжань-гэ, — торопит его Ибо. — Где твой дом? — В конце улицы. Я покажу. Тут пять минут. Ибо кивает, и Сяо Чжань, зажмурившись на мгновение, все же берет из его рук второй шлем и надевает его. Ибо фырчит, потому что Сяо Чжань делает это слишком поспешно, пряча глаза за темным экраном. Так, по крайней мере, он может не чувствовать себя смущенным. — Пять минут, — повторяет за ним Ибо, а потом перекидывает ногу и усаживается на своего железного коня. — Меня устраивает. Сяо Чжань думает, что это будут самые долгие пять минут в его жизни, когда усаживается следом и вжимается в чужое тело. От Ибо пахнет кофе и апельсинами, Сяо Чжань старается дышать ртом — благо шлем позволяет скрыть этот факт — и не слишком сильно сжимать руки на талии Ибо. А еще не думать о том, что под пальцами у него хорошо прощупывается чужой пресс.ヾ(❀╹◡╹)ﾉﾞ~❀❀~ヾ(╹◡╹❀)ﾉﾞ
Кролик оказывается в полном порядке. Ибо осматривает его, аккуратно поглаживая по тельцу, и тот заинтересованно шевелит своими ушками. А потом поднимается, зевает и потягивается, двигая миску с кормом будто бы в недовольстве. — Он просто адаптируется, — заверяет Ибо Сяо Чжаня, когда тот переводит на него непонимающий взгляд. — Такое часто случается. Сяо Чжаня накрывает просто титаническое облегчение. — Спасибо, — благодарит он, и Ибо поднимается, оставляя кролика лежать на своей постели дальше. — Правда, большое спасибо, Ибо. На лице у Ибо явное смущение: губы немного искривлены и поджаты, но глаза светятся все тем же теплом и некой радостью, отчего сердце Сяо Чжаня сбивается с ритма. Ему самому тепло, настолько тепло и хорошо теперь, что хочется обнять Ибо, окутывая их обоих в незримый кокон мягкой тишины, и просто наслаждаться ею остаток вечера. Ибо осматривается. В гостевой комнате нет ничего такого, что может сказать о Сяо Чжане как о человеке — ни одной личной вещи, ни одной мелочи, которая хоть как-то характеризует его. Это немного странно и волнительно, потому что Ибо явно заинтересован — вон как горят его глаза, когда он отходит от загона и Сяо Чжаня, с любопытством всматриваясь в висящую картину на стене. — Нравится? — Сяо Чжань прячет руки в карманы. Он снова старается не смотреть на Ибо. Взгляд то и дело останавливается на спине и не спускается ниже, иногда он переходит на шею, и тогда Сяо Чжань замечает крохотную россыпь родинок прямо за ухом, как маленькое созвездие. В горле образуется ком, ему нечем дышать и пересыхают губы. Приходится провести по ним языком, но от этого становится хуже. Потому что Ван Ибо в его гостевой спальне, в его домашних тапочках и в своих узких джинсах вдруг выглядит одновременно волнующе и трогательно. Так, что у Сяо Чжаня громко и сильно бьется сердце, и плывет реальность. — Да, — Ибо поворачивает к нему голову. — Красивый пейзаж. Он смотрит на Сяо Чжаня из-под опущенных ресниц. Сейчас он отчего-то не похож на себя прежнего — хмурого, нелюдимого, неразговорчивого и холодного. Ван Ибо сейчас напоминает — и очень сильно — довольную и сытую кошку, с хищным прищуром глаз, и от этой ассоциации у Сяо Чжаня будоражит кровь. Ему нравится. — Чжань-гэ, — вдруг растягивает его имя Ибо. Сяо Чжань вопросительно приподнимает брови, и тот продолжает: — Чжань-гэ покажет мне свой дом? Сяо Чжань давится воздухом, потому что взгляд у Ибо при этом такой нахальный и смелый, что у Сяо Чжаня не укладывается в голове его поведение. Он невольно вспоминает слова Лэ-Лэ о том, что если Ибо решит ему довериться, то Сяо Чжань сразу почувствует разницу между Ибо, который доверяет людям и который не делает этого. И, если судить по его поведению, то Сяо Чжань, скорее всего, входит в список близких ему людей. Ну, он надеется. — Что ты хочешь узнать, Ибо? — Сяо Чжань подходит ближе, и заглядывает в чужие глаза. Ныряет в них, словно в бездонный омут. — Все, что Чжань-гэ захочет мне показать, — тут же находится с ответом Ибо. От его слов у Сяо Чжаня мурашки по спине. Это отличный предлог, чтобы Ибо остался у него подольше. Сяо Чжань все еще чувствует себя не очень, когда вспоминает, что в итоге вытащил Ибо с рабочего места раньше положенного времени и потревожил его по пустякам. Как минимум, его нужно отблагодарить за оказанную помощь, пусть и условную, но тогда Сяо Чжань будет чувствовать себя не таким виноватым. Ну, и естественно, он сможет побыть с Ибо чуть дольше, чем час или два, как бывает это всегда. — Чай или кофе? — предлагает он. Ибо задумывается на секунду, но отвечает не он, а его живот — издает громко урчащий звук, и в голове Сяо Чжаня мелькает мысль: просто замечательно. — Может быть, ужин? — Чжань-гэ не стоит беспокоиться, — Ибо краснеет ушами снова, и, святые небеса, Сяо Чжань никогда не перестанет реагировать на это спокойно. — Не спорь, — он подталкивает Ибо к выходу из спальни. — У меня как раз много еды. Ибо издает странный звук, больше похожий на смешок, чем на что-то ужасное. Сяо Чжань считает, что это успех.ヾ(❀╹◡╹)ﾉﾞ~❀❀~ヾ(╹◡╹❀)ﾉﾞ
Ибо помогает ему накрывать на стол. Хотя, наверное, он больше отвлекается на занавески, которые со смешным рисунком и подарены Сюань Лу на новоселье; на холодильник, увешанный магнитами и короткими стикерами-напоминалками и рисунками, так, совершенно простыми; на любую незначительную мелочь, которая хоть как-то говорит или же напоминает о Сяо Чжане. Наблюдать это мило и забавно, Сяо Чжань не сдерживает улыбки и коротких взглядов в сторону притихшего и осматривающего с явным любопытством окружающую обстановку Ибо. Приятное тепло разливается внутри, заставляя Сяо Чжаня дышать чаще. Ван Ибо на его кухне — вообще в его доме — это что-то удивительное. Это не первая мысль, что посещает его голову за последние полчаса, но каждый раз от такого у Сяо Чжаня сосет под ложечкой. Ему хорошо. Ибо становится и вовсе очаровательным, словно застывшим во времени и увидевшим одно из чудес, когда в кухню неторопливо, по-хозяйски входит Орешек. У него меняется лицо, он присаживается на корточки и протягивает к Орешек руки, когда та, мазанув пушистым хвостом по дверному косяку, оказывается совсем рядом. — Привет, — тихо здоровается он с ней. — Как тебя зовут? Орешек замирает на мгновение, смотрит на него своими глазами-блюдцами и дергает усами. Она оценивает его. Сяо Чжань поворачивается именно в тот момент, когда улыбка озаряет лицо Ибо, превращая его снова в совершенно другого человека. Нежность, радость, восторг и счастье сменяются на лице Ибо, и Сяо Чжань вновь чувствует, как у него перехватывает дыхание от подобной картины. Орешек не заинтересована. Она пытается обойти Ибо со стороны, но тот не пускает — ловит ее своими большими руками, отчего та замирает и снова смотрит на Ибо. Во взгляде ее читается явное осуждение и укор, но Ибо от этого только сильнее приходит в восторг. — Ай, какая ты мягкая, — проговаривает он, пытаясь погладить ее. Орешек не дается, вырывается, и Ибо обижено тянет: — Чжань-гэ, скажи ей! Сяо Чжань откладывает в сторону тарелки, которые собирался расставить на столе, и присаживается рядом. Он тянется к мордочке Орешка, она чует знакомый запах и смешно двигает носиком. — Будь хорошей девочкой, — Сяо Чжань журит ее пальцем. — Поздоровайся. Ибо тихо смеется, слыша его слова. Сяо Чжань тоже не сдерживает смешка, а Ибо продолжает свои попытки погладить Орешек. Наконец она сдается и издает такой тяжелый звук, очень смутно похожий на вздох. Сяо Чжань поднимается на ноги, Ибо за ним следом, и Орешек на его руках укладывается в удобное для себя положение. — Откуда она? — спрашивает он и присаживается, потом кладет ее к себе на колени, животиком к верху, исследует короткие лапки и сминает подушечки. Орешек поворачивает голову в сторону хозяина, в ее взгляде Сяо Чжань снова видит укор и осуждение, а еще скорую кару за то, что тот позволяет какому-то незнакомцу так себя с ней вести. — Орешек? — переспрашивает Сяо Чжань. — Эта девочка живет со мной уже давно. Ужин уже на столе, но, кажется, Ибо совсем о нем забывает, переключая свое внимание на кошку. Так уже было. Это не первый раз, когда Ибо будто бы «выключает» из реальности, и окружающий мир для него становится неважным. Сяо Чжань уже видел это с кроликами, когда Ибо загоняет их перед закрытием. Заметно, что ему нравятся животные, что он получает от них только положительные эмоции, и в такой момент Ибо открыт настолько сильно, что у Сяо Чжаня просто не хватает слов описать то, что он чувствует. — Никогда не видел таких кошек, — Ибо снова трогает лапки Орешка, та недовольно машет хвостом по его коленям. — Такие крошечные. Сяо Чжань мычит что-то в согласии. От блюд приятно и вкусно пахнет, Сяо Чжань и правда старался сегодня, кажется, накормить армию — вон сколько, оказывается, приготовил! — и ему не терпится узнать, понравится ли Ибо его еда, останется ли тот довольным, когда попробует каждое из представленных блюд. Он думает, что Орешку с Ибо пора заканчивать знакомиться. Сяо Чжань подходит ближе, аккуратно касается чужой ладони, и Ибо замирает, ощущая его прикосновение. Сяо Чжань сглатывает. Ком в горле мешает дышать, слова извинений застревают в горле, скребут и скребут, явно не понимающие, почему Сяо Чжань не хочет открыть рот и дать им выход. А он и не может. Трудность заключается в том, что Сяо Чжань остро ощущает пальцами, как дрожит сидящий напротив Ибо. Слышит, как его дыхание учащается с каждой проходящей минутой, и сам Ибо от этого будто бы застывает во времени. Сквозь приоткрытое окно до них доносится шум улицы. Город медленно засыпает, погружаясь в полумрак ночи. В окне мелькает яркий свет неоновых ламп, он сливается со светом в кухне Сяо Чжаня, то притупляясь, то становясь ярче, насыщеннее и объемнее. Некая магия, подчиненная простым законам физики. Проходит минута, вторая, Орешек, получившая свободу, быстро соскальзывает с чужих коленей, и ее действия приводят Сяо Чжаня в чувство. Он прокашливается, хрипло спрашивая, не особо-то надеясь на положительный ответ: — Можно? Ван Ибо поднимает на него взгляд. У него немного бледное лицо, но румянец слегка окрасил щеки. Ибо замирает, облизывая свои пухлые губы, и Сяо Чжаню приходится приложить немалое усилие, чтобы не проследить взглядом путь розового кончика языка. Вместо ответа Ибо лишь кивает. Сяо Чжань выдыхает, не закрывая глаз и не отрывая от глаз Ибо своего взгляда, он аккуратно, с осторожностью, снова проводит пальцами по чужому запястью. Кожа горячая, Сяо Чжань ведет подушечками нежно, даря ласку впервые, будто бы поглаживая маленького крольчонка. Ибо и сам сейчас напоминает крольчонка: глаза широко распахнуты, а в них столько эмоций и чувств, что задохнешься. Сяо Чжань задыхается. Ван Ибо задыхается вместе с ним. Мир перестает существовать. Останавливается, будто бы сломанные часы, в этом уютном и полном интимности моменте. Сяо Чжань ведет ладонью по чужой руке уверенно, касается длинных и изящных пальцев, поглаживая костяшки фаланг, а иногда обхватывая в кольцо эти самые пальцы. Неизвестно, сколько времени проходит, но вдруг Ибо совершает такое, отчего у самого Сяо Чжаня становятся ватными ноги. Ибо, смущенно улыбаясь и немного приоткрыв рот, касается Сяо Чжаня сам. У него действительно большая ладонь, больше ладони Сяо Чжаня, и когда Ибо кладет ее сверху ладони Сяо Чжаня, тот остро ощущает разницу. — Нормально? — спрашивает Сяо Чжань. Голос хрипит, не подчиняется. — Все в порядке? Ибо задумывается, снова кусая нижнюю губу, и, святые небеса, Сяо Чжань когда-нибудь накажет его за столь дурную привычку. Потому что невыносимо смотреть, как кожа на ней натягивается, когда мелькает кромка белых и ровных зубов, а потом краснеет, почти становясь алой, когда Ибо слишком сильно прикусывает. У Сяо Чжаня острое желание в такие моменты поцеловать эти губы. Очень острое желание. — Да, — растерянность слышится в чужом голосе. Он тоже хриплый, но не настолько, как у Сяо Чжаня, только нотки намного ниже обычного, словно бы Ибо чувствует что-то такое, что заставляет его так необычно реагировать. Воздух от подобной мысли заканчивается в легких, а когда Ибо снова говорит свое «Да, очень нормально», Сяо Чжань ловит себя на том, что может вот-вот рухнуть на пол. — Спасибо, — слова благодарности вырываются сами, их невозможно контролировать, да и не хочется. — Я очень счастлив. Ибо улыбается, и в этот раз его улыбка мягкая и нежная, плавная. От нее у Сяо Чжаня под ногами разливается морская гладь. — Я рад. Но Чжань-гэ не стоит говорить мне «спасибо», — четко произносит Ибо. — Потому что для Чжань-гэ не существует таких слов. — Ибо, — мягко дрожит его голос. — Ибо. Тот пожимает плечами. Сяо Чжаню очень хочется его обнять, но он не знает, можно ли. Касаться его руками — одно, а вот полноценные объятья это все же другой уровень. И Сяо Чжань не знает, могут ли они перейти на него. Наверное, не стоит торопиться. Об этом им сообщает желудок Ибо — урчит громко, настолько громко, что даже Орешек приподнимает заинтересовано мордочку от своей миски. Ибо фыркает, сжимает руки Сяо Чжаня своими ладонями, а потом игриво спрашивает: — Разве Чжань-гэ не обещал меня накормить?ヾ(❀╹◡╹)ﾉﾞ~❀❀~ヾ(╹◡╹❀)ﾉﾞ
Уже ночью, когда Сяо Чжань лежит в кровати и берет свой телефон, чтобы поблагодарить Ибо за чудесный вечер и пожелать спокойной ночи, ему приходит сообщение. Сяо Чжань еще ни разу не встречал такого. Это кадянь, но цифры, что Ибо присылает ему сейчас, раньше не использовались. Сяо Чжань тянется к прикроватной тумбе за книгой Юйчэня — он никогда не признается в том, что благодарен этому засранцу! — и ищет значение. Его сердце останавливается. Ибо присылает: «53770» Книга по расшифровке кадяня поясняет тут же: «Я хочу поцеловать тебя». Сяо Чжань не может уснуть до самого утра.
