Замки из песка

Утро началось со звонка: менеджер Ибо напоминала, что пора подниматься и собираться в аэропорт. Сонный, хмурый Ибо сел в постели, потер припухшие глаза. Самолет Юньлуна позже, он мог бы еще спать, но тоже сел, обнял Ибо со спины и положил подбородок на плечо. Вчера они так и уснули в обнимку, забыв про душ и вещи, в постели, полной лепестков. Они все еще приятно пахли, но уже подвяли. Ибо уткнулся в него, а Юньлун прижался губами к макушке. Ему было хорошо — и вчера в постели, и все это время. «Мне хорошо с тобой», — он не раз говорил это Ибо, а теперь «хорошо» стремительно превращалось в «было». — Я понял, — голос Ибо отдавал хрипотцой, после окончания разговора Ибо что-то еще быстро написал и обернулся, стряхнул лепесток, прилипший к плечу Юньлуна. — Извини, что разбудил. Юньлун поцеловал его в щеку: — Я хочу тебя проводить, — все внутри сопротивлялось смыслу этих слов. Разум раздваивался: одна половина осознавала неизбежность и необходимость, а второй разлука казалась невероятной глупостью. Юньлун взял себя в руки и отпустил Ибо в душ, а сам пошел проверить, чем можно позавтракать. Прошло всего с четверть часа, как Ибо вышел в белой футболке, сосредоточенный и серьезный, как перед эфиром, бросил на пороге собранную сумку. — Ничего не забыл? — Юньлун улыбнулся, чтобы подбодрить то ли себя, то ли его. Ибо крепко обнял вместо ответа, и Юньлуну захотелось взвыть и сказать: не забудь меня. Вчера было легче, вчера Юньлун не ожидал, что утреннее прощание будет таким беспощадным. Юньлун не специалист по курортным романам, но неужели расставаться всегда так больно? — Давай завтракать, а то полетишь голодный, — он почти не отпускал Ибо от себя. Пока тот сидел на коленях, можно было обнимать и не смотреть в лицо. Они ели молча, Ибо пил сок, Юньлун — кофе. Ему тоже надо было бы собираться, но он еще успеет. Телефон Ибо пропищал сообщением о заказанном такси. Юньлун скосил глаза: времени закончить завтрак достаточно, времени для двоих — катастрофически мало. Ибо отодвинул тарелку и слез с колен. — Пойду проверю, вдруг что-то забыл. Юньлун кивнул, посмотрел ему вслед и не выдержал: — Ибо! *** Зарядное устройство, документы и фигурка льва, подаренная Юньлуном, были на месте. Хорошо, что остались чистая толстовка и куртка, ведь в Пекине ждет настоящая зима. Аппетита совсем не было, Ибо забрался на колени к Юньлуну и молча елозил по тарелке креветкой. Время, отведенное на двоих, безвозвратно утекало, а он все ждал неведомого знака или сигнала. Ибо запрещал себе думать и не решался задать вопрос. Вдруг не только у Ибо нет ответов. О чем говорить? Юньлун обещал, что они увидятся, но вдруг это были пустые слова? Одни из тех, которые удобно произнести, но невозможно исполнить? — Ибо! Хотелось думать, что это и есть тот знак, которого он так ждал. Он запрокинул голову, ответил на поцелуй; Юньлун прижал его к стене, оттянул ворот футболки. — Останови меня. Ибо мотнул головой: — Не хочу. Но это мои последние чистые штаны, — пробормотал он между поцелуями, помогая расстегнуть молнию, непослушные пальцы справлялись плохо. Юньлун спустил с него штаны и белье, как-то очень быстро разделся сам, оставив все вещи горой на полу, довел Ибо до дивана и опрокинул на спину. Тягучее возбуждение плавилось и растекалось, Ибо задрал ноги повыше, развел колени, бесстыдно открывшись перед Юньлуном. Как хорошо и приятно напоследок ощущать в себе эти длинные пальцы, Ибо успел с утра расстроиться, что ночью вырубился, не поменявшись с Юньлуном местами. — Тише, — придержал Юньлун. Ибо не хотел останавливаться и не хотел быть тише, неизвестно, когда и при каких обстоятельствах они встретятся вновь, и если это последние мгновения, которые есть у него с Юньлуном, он возьмет от них все. Ибо тянул Юньлуна к себе, целовал жадно, и Юньлун сдался, вошел и двигался быстро, потом зарылся лицом в шею, а Ибо крепко обхватил его. — Ненавижу внутренний таймер, — непонятно шепнул Юньлун. — Не могу тебя отпустить. — Не отпускай, — Ибо жмурился, ресницы слиплись. Лучше пусть Юньлун подумает, что это из-за быстрой подготовки, а вовсе не от того, что вот-вот приедет такси. У них с Чжэн Юньлуном еще в декабре не было ничего общего, а их песочный замок не простоял и нескольких часов, разрушился быстрее, чем строился. — Прости, — Юньлун поцеловал в глаза, встал и едва успел бросить на диван кучей их штаны и белье, как позвонил таксист. Привести себя в порядок и одеться заняло две минуты, и только перед самым выходом Ибо торопливо прижался губами к губам, прежде чем подхватить сумку. — Я напишу тебе, — зачем-то сказал он, еще раз мазнул по губам Юньлуна коротким поцелуем и выскользнул за дверь. Ибо не оглядывался, пока не устроился на сидении. Дыхание оседало паром на стекле, Ибо помахал рукой, а когда машина отъехала от виллы, вывел на стекле два иероглифа, складывающиеся в имя Юньлуна. Вздохнув, Ибо стер их ладонью, достал наушники, маску, кепку, запустил плейлист, настроился на привычную волну и постарался обособиться от тоскливых мыслей. Глупо скучать по человеку, с которым расстался десять минут назад, но даже любимая песня не помогала отвлечься от тянущего чувства в груди. *** Юньлуну казалось, что кто-то забыл дать команду «Мотор!». Все это не могло быть реальностью, слишком походило на дораму. И когда Ибо в машине плющил нос о стекло, Юньлун невольно улыбнулся — невозможно было поверить, что это финал. Машина уехала и, конечно, не вернулась повторить дубль. Юньлун машинально побросал свои вещи в сумку, отнес полотенца в корзину для белья, собрал полупустые тюбики со смазкой, зачем-то заглянул под кровать и нашел носок Ибо. Оставаться в доме одному было тяжело. Юньлун забрал сумку и отправился в администрацию отеля, оплатить еду и прочие расходы. — Все оплачено, — улыбнулась девушка. — Наверное, это ошибка, — и тут до Юньлуна дошло, что это не ошибка, это Ибо. Ибо заранее или через менеджера оплатил все и ни слова не сказал. Юньлуну хотелось смеяться и сердиться, сказать... Неважно, что, Ибо сейчас едет в аэропорт или уже проходит регистрацию, но Юньлун не хотел себе это представлять. Он проверил время до собственного такси и пошел к морю. Точно так же, как и в предыдущие дни, на песке играли дети, кто-то загорал на шезлонгах, кто-то плавал. Юньлун бросил взгляд на два стоящихе рядом лежака, оглядел береговую линию и не стал подходить близко, все равно все их следы давно смыло приливом. Запах моря напоминал о доме, одновременно успокаивал и ранил напоминанием: пора возвращаться. *** Юньлун выключил музыку, чтобы не отвлекала, смотрел на проплывающие под ним облака и вспоминал все, что было на Бали. Когда мысли начали упорно лезть в голову, он снова включил музыку, читал, не особенно вникая в содержание, дремал, оставив все размышления и планы до возвращения. Хорошо, что его никто не встречал в аэропорту, Юньлун хотел быть один. В пустой квартире он машинально разулся, разделся и вместо того, чтобы заказать еду, открыл форточку и достал сигареты. Пока в квартире не горит свет — Юньлун и так не запнется в своем доме — нет ощущения реальности. Горький дым и холод, от которых отвык на Бали, отрезвляли и проясняли мысли. Он наконец включил телефон: отобразились пропущенные сообщения и даже звонки. Сообщения от Гацзи и Ибо шли друг за другом, и Юньлун долго смотрел на них, прежде чем открыть. «Далун, я знаю, что твой самолет уже прилетел. Я соскучился, жду тебя в Пекине, позвони, как сможешь?» «Я дома, долетел нормально. Напиши, как будешь у себя». Сообщение Ибо пришло раньше, и Юньлун набрал: «Я тоже дома, долетел хорошо. Удачи тебе!» Он не знал что еще написать, не знал, правильно ли написал. Это первая ночь за последнее время, которую он проведет один, точнее — без Ибо, и Юньлуну она заранее казалась очень долгой. Гацзи он ответил, что долетел хорошо, устал, уже дома, будет отдыхать и завтра позвонит. В чате тут же появился смайлик с улыбкой. Юньлун улыбнулся ему в ответ и вздохнул. Вопреки ожиданиям, спал он хорошо и спокойно, проснулся от утреннего света, привычно пошел в душ, потом на кухню — выпить кофе. Утреннее солнце уже не давало обмануть себя. Юньлун обвел взглядом такую привычную кухню, все знакомые предметы, все, что он оставил, уезжая на Бали — как будто это было в прошлой жизни. Он переплел и сжал пальцы, опустил голову и ссутулился. Нельзя дальше прятаться от самого себя. Все, что случилось, случилось на самом деле. Он был с Ван Ибо и не мог ни отменить этого, ни даже пожалеть об этом. Мог обвинить себя в нарушении данных когда-то клятв, но это ничего не изменит в том, что он должен сделать. Юньлун боялся увлечь и влюбить в себя Ибо, но влюбился сам. В человека, влюбленного в другого, о чем Юньлуну ясно дали знать еще в январе. И что бы ни было у них с Ибо, нельзя закрыть глаза на существование Сяо Чжаня. Еще более важное «нельзя» — вернуться к Гацзи и сделать вид, что ничего не было. Юньлуну страшно и трудно было даже думать о расставании. Их связывает с Гацзи такое множество ниточек, кроме собственно их отношений: дружба, — реальная дружба, — и общая работа, и друзья, и родня Аянги, и родители Юньлуна, и, в конце концов, Ли Хен, фанаты, если на то пошло... Мучительно было представлять, как оборвутся эти ниточки, как придется сказать в лицо Гацзи, что они должны расстаться. Сейчас даже их прежние ссоры казались совсем неважными перед лицом того, что он совершил и собирался совершить. Но Юньлун знал, что сделает это, точно так же, как когда-то вышел из офиса, чтобы больше туда не вернуться. Не было работы, чтобы отвлечься, друзья сидели в карантине, Юньлун оставался наедине с собой и своими мыслями и воспоминаниями об Ибо ночами напролет, а к утру чувствовал себя сумасшедшим, больным и пьяным без капли вина. Юньлун старался избегать долгих разговоров с Гацзи по телефону, кратко писал о делах, предупредил, что приедет в Пекин через несколько дней. Гацзи предлагал приехать сам, просил быть осторожным, носить маску. Юньлун пообещал, что скоро будет, — и впервые забронировал номер в пекинском отеле. Ибо писал каждый день. Юньлун отвечал ему так же коротко, как Гацзи. Вероятно, Ибо было скучно сидеть дома, но ведь и Сяо Чжань должен быть сейчас свободнее, чем раньше? Ибо, не пиши мне, не мучай меня, хотел попросить Юньлун. Может быть, я еще смогу разлюбить тебя, если ты не будешь мне напоминать о себе, — надеялся он и понимал, что нет, не сможет. Вид непривычно пустых улиц Пекина и людей в масках по дороге в аэропорт ошарашивал. Юньлун мало думал об этом, только узнавал, что родители здоровы, и теперь воочию видел, как изменился мир, пока он ломал и строил заново свою личную жизнь. Непривычно и страшно. Юньлун сам открыл дверь квартиры Гацзи и положил ключи не в карман, а на полочку. — А где твои вещи? — Гацзи встретил его улыбкой и поцелуем. Юньлун мазнул в ответ губами по губам и щеке, обнял, отчетливо понимая, что делает это в последний раз. Он знал, что сделает Гацзи больно, и при этом не должен показать, каково ему самому, а это, оказывается, очень больно. Может быть, Юньлун никогда так не любил его, как в этот момент, но иначе не мог. — Гацзи, послушай меня внимательно, пожалуйста, — он прошел в комнату, но не сел. — Нам надо поговорить. *** В аэропорту Ибо прятался за кепкой и маской, но вокруг все были в масках, и без охраны он не привлекал к себе внимания. В Пекине его встретил водитель, дома было прибрано, в холодильнике стояли контейнеры с едой — аи приготовила к возвращению. Ибо долго сидел в ванной, потом разобрал вещи и сам запустил стирку, а фигурку льва поставил на полку в гостиной. За окнами были огни ночного города, в небе не видно ни одной звезды. После балийской жары было неприятно возвращаться в суровую пекинскую зиму, Ибо нырнул в теплый свитер и включил дополнительный обогреватель. Менеджер позвонил рассказать, как планируется вести работу в период пандемии. Проекты, в которых Ибо должен был принять участие, приостановили, ДДУ перешли на домашние эфиры, многие мероприятия перенесли на неопределенный срок, так что намечалось что-то вроде мини-отпуска. Раньше Ибо был бы доволен, но сейчас не понимал, радоваться этому или нет, и как быть со свободным временем, которого оказалось слишком много. Он долго думал, писать Юньлуну или нет, прикинул, в какое время тот должен приземлиться, и все же отправил сообщение в оффлайн. «Я дома, долетел нормально. Напиши, как будешь у себя». Если Юньлун не ответит, Ибо хотя бы будет понимать, что все случившееся на Бали там и осталось. Время тянулось медленно. Целыми днями Ибо ел, спал, смотрел телевизор, пытался рубиться в приставку, но одному делать это было не очень весело. Он виделся с родителями до того, как улетел на Бали, так что решил не выбираться из Пекина в Лоян. Побыть у них пару дней было бы здорово, но как бы сильно Ибо ни любил свою семью, остаться до конца февраля — слишком напряжно. Юньлун ответил на то его сообщение и на все последующие. В основном Ибо слал ему разные скучные фотки своего домашнего быта, а в ответ получал короткие голосовые. Юньлун занимал слишком много места в голове Ибо, и, если бы они встретились, Ибо хотелось бы не сидеть над стопкой деталей лего и пошаговой инструкцией, а заняться кое-чем другим. Они не обсуждали, когда увидятся и увидятся ли вообще, даже если Юньлун приедет в Пекин. Точнее, когда Юньлун приедет в Пекин — ведь здесь живет и Аянга. *** Любое появление Сяо Чжаня в жизни Ибо случалось неожиданно. Вот и в этот раз он позвонил ближе к обеду, уточнил, пускают ли в компаунд Ибо гостей и предложил увидеться. Они и раньше встречались у него, территория хорошо охранялась, так что посторонним без приглашения, пропуска и ключей попасть сюда было сложно. — Привет, — Сяо Чжань разулся, сунул маску в карман, снял и пальто заключил Ибо в объятия. Переступив с ноги на ногу, Ибо поднял руки и обнял в ответ. — Как отдохнул? — Хорошо. На Бали теплее, — раньше улыбка Сяо Чжаня наполняла Ибо трепетом, но сейчас было неловко. — Не сомневаюсь. В комнате ярко мерцал экран, игра, в которую рубился Ибо до прихода гостя, висела на паузе. — Так как дела? — Сяо Чжань опустился на диван. — Мне было очень интересно, какими судьбами тебя занесло на Бали? Ты вроде бы не собирался уезжать. — Да, — согласился Ибо. — Так получилось. Он не знал, что добавить, да и неловко было обсуждать отдых. Ибо хороший актер, но он не привык увиливать от ответов в разговоре с теми, кого любил. Любил или?.. Сяо Чжань откинулся на спинку дивана, сжал ладонь Ибо и ласково улыбнулся: — Я скучал. Некогда заветные слова прозвучали как насмешка судьбы. Ибо отвернулся. — Чжань-гэ... — Подожди. Можно, я скажу? Пришлось обернуться, ладонь Сяо Чжаня мягко легла на щеку. — Я знаю, что уделял тебе мало времени, потому что было слишком много работы. Я хочу это исправить. Мысли в голове разлетелись со звоном бьющегося стекла. — Ибо, — Сяо Чжань заглянул в глаза. — Это было неправильно. То есть я был неправ. Давай попробуем заново? Он ведь мечтал услышать эти слова. Раньше. Ибо зажмурился, отвечая на поцелуй.