Для всех нас просто нет

      Казалось, голову разрывали тысячи не связанных между собой мыслей, но в то же время разум заполнила всепоглощающая пустота, освобождая место для необычайного волнения, которое разливалось по венам с сумасшедшей скоростью. Люди, коридор, стены — всё, что окружало Марию, плыло перед глазами, словно кто-то насильно влил в неё сразу несколько стопок крепкого алкоголя. Лицо вмиг побледнело, руки беспорядочно шарили по карманам мешковатого кардигана, подрагивая, судорожно стараясь отыскать что-то неведомое, словно оно могло спасти от накатившей тревоги.       Какой-то парень, явно обеспокоенный состоянием Марии, неожиданно возник прямо перед ней, начал задавать банальные вопросы и всё время придерживал её за локоть, опасаясь того, что прямо сейчас эта странная девица свалится на пол и заработает парочку ушибов. Но та даже не собиралась слушать, не то что принимать его помощь. Мария поморщилась, махнула рукой, освобождаясь от чужой ладони, и отступила, говоря что-то вроде «всё в порядке, справлюсь сама». Ей нужно только добраться до рабочего места, там уже она успокоится и приведёт себя в порядок. Однако планам не суждено было сбыться, у судьбы на этот случай подготовлено нечто иное. Только она сделала два или три шага вперед, её тут же повело в сторону, отчего Мария почти налетела на молодого человека, благо тот вовремя спохватился и удержал её на месте, приобняв одной рукой за талию, а другой — чуть выше.       — Прости, красавица, но я вынужден проводить тебя. Где ты работаешь? Может, всё-таки вызову скорую? — его слова звучали как из-под толщи воды, эхом распространяясь со всех сторон. Мария лишь кивнула куда-то вперёд, когда спустя несколько секунд до неё дошёл смысл сказанного.       Она будто очнулась от наркотического транса, когда сильные руки аккуратно, даже с каким-то неясным трепетом, усадили в мягкое кожаное кресло напротив зеркала. Взгляд прояснился, и она откинулась на спинку, рвано выдыхая горячий воздух из лёгких. Что вообще с ней произошло? Мария только несколько минут назад вышла из кабинета Лауры Альбертовны, которая встряхнула её мир своим известием, оно, определённо, шокировало, но не настолько же, что она почти потеряла сознание по пути обратно? Может, всё-таки не стоило перед этим пить несколько успокоительных пилюль подряд?       Губ коснулось что-то холодное и влажное, после чего сразу по подбородку к шее скатилась капля воды, впитываясь в ворот футболки. Несколько глотков воды распространили по телу приятную свежесть, и Третьякова блаженно прикрыла глаза, набрав полные лёгкие воздуха. Только спустя полминуты она подняла мутные глаза на спасителя и устало улыбнулась.       — Спасибо. Большое тебе спасибо, — сглотнула и запрокинула голову, чувствуя, как каждая клеточка в теле расслабляется.       — Любой на моём месте поступил бы так же, — незнакомец странно усмехнулся и, отступив на шаг в сторону, провёл рукой по волосам. — И всё же… вызвать врачей? — но она только отрицательно мотнула головой, вызывая досадные вздохи у парня.       — Тем не менее, ты единственный, кто сразу бросился на помощь, — Мария вновь посмотрела на него, приподняла уголки губ и чуть наклонилась в его сторону.       Парень с облегчением заметил, что лицо незнакомки вновь приобретает цвет, а щёчки наливаются слабым румянцем. Точно. Незнакомка. Он ведь даже не знает её имени. Как до сих пор не потрудился выяснить?       — Виталий. Но практически все здесь зовут меня Вито, — он тихо рассмеялся и смущённо осмотрелся по сторонам. Пододвинул кресло от соседнего пустующего стола и уселся рядом с девушкой. — Уже и не помню, кто первый решился назвать меня так, но вскоре оно приелось и все начали величать меня именно таким сокращением.       — Как Скалетта? Интересно. Жаль, ты на него не похож, — взгляд заискрился слабым весельем, губы расплылись в широкой улыбке, открывая искренне удивлённому взору напротив ряд белоснежных зубов.       — Ого, и подумать не мог, что ты знаешь о таком. Это неожиданно, но… вполне приятно, — он задумчиво почесал затылок и коротко хохотнул.       — Парень моей подруги играл и достаточно часто что-то рассказывал нам, хотя мы ничего не понимали, но для него это было вполне в порядке вещей. И… Оу, совсем забыла. Мария, — она протянула ему свою ладонь и снова улыбнулась.       Внутри разливалось тепло, буквально обволакивало каждый орган, отчего становилось легко и просто. Головокружение и слабая боль в висках уже не беспокоили Марию, она вовсе перестала замечать эти незначительные недомогания. Поначалу она думала, что придётся ехать в больницу, но сейчас об этом она не смела и вспоминать. Словно эта размеренная беседа с Вито подействовала на неё лучше любого лекарства. Он был мил с ней, заботлив и вежлив, помог добраться до рабочего места, в конце концов! А сейчас, судя по всему, хотел познакомиться поближе. Кто знает, может, это начало хорошей дружбы? Или чего-то большего? Но она ни в коем случае не будет торопить события и, уж тем более, не даст ему ни единого намека, пока сама не почувствует что-то особенное.       И почему только она думает об этом сейчас, когда они познакомились всего минуту назад?       Да, признаться честно, Вито выглядел отлично: аккуратно уложенные каштановые волосы, потёртые джинсы и клетчатая фланелевая рубашка, пухлые коралловые губы, которые то и дело складывались в широкую искреннюю улыбку, а ещё очки, круглые с чёрной оправой. Где-то Мария видела похожие…       В любом случае это не повод задумываться об отношениях вот так сразу! Она же ничего о нём не знает!       Однако даже этот факт не мешал тем ощущениям, которые заполонили её тело. Казалось, разговор с ним был таким привычным действием среди дня, будто бы они были так давно знакомы. Мария сама не знала, откуда появилось желание, чтобы эта беседа не заканчивалась.       — Приятно познакомиться, Мария, — Вито осторожно взял её ладонь, поднёс к губам и оставил невесомый поцелуй на костяшках, чем вызвал ещё более яркий румянец на щеках новой знакомой. — Так ты у нас визажист или типа того?       — Взаимно, — в этот момент она чётко ощутила на себе чей-то пристальный взгляд, отчего по спине мурашки пробежали. Мария слишком резко подняла голову и устремила взор куда-то вперёд, чем вызвала негодование у нового знакомого. Ей было важно понять, в чём дело, но вокруг были только посторонние люди, которым нет никакого дела до её персоны. Хотя… вроде она услышала столь знакомый стук каблуков… Ну, нет, это уже совсем помешательство какое-то. Третьякова решила, что ей просто показалось. Она вернула руку на подлокотник и другой поднесла бутылку ко рту, делая пару небольших глотков, стараясь за этим действием скрыть своё стеснение. — Да, вчера был только первый рабочий день. А ты…?       — А сегодня уже падаешь в объятия незнакомцам, — он усмехнулся и незаметно для собеседницы закатил глаза. — Ну, я всего лишь простой фотограф. Если понадобятся качественные снимки — я весь в твоём распоряжении, только свистни. Ладно, думаю, нам всё же нужно работать. Оставлю тебя, но обещай держаться на ногах! — Вито с укором поводил указательным пальцем и поднялся с места, возвращая стул обратно. — Надеюсь, ещё увидимся, — он улыбнулся в последний раз и скрылся среди снующих туда-сюда людей, так что Мария только и успела кивнуть на последнюю фразу и попрощаться с ним, одаривая того ответной улыбкой.       Теперь она опять осталась в полном одиночестве, наедине со своими мыслями и переживаниями о грядущем событии. До сих пор не могла поверить, что Лукина в самом деле позволила ей работать на показе. Почему? Чем она отличалась от остальных? Разве что высказала своё недовольство прямо ей в лицо. Ну, почти в лицо. А вдруг ей всё приснилось, и на деле не было ничего подобного? Чёрт, как же хочется исчезнуть. Сбежать куда-то, где было бы проще всё осознать.       Однако времени на великие думы представилось немного. Вскоре подошли девушки, что ожидали скорую фотосессию, требующую необычных и довольно сложных образов. Что же, Мария чувствовала себя куда лучше, чем двадцатью минутами ранее, а значит, она блестяще справится со всеми трудностями. Она ведь отличный визажист, и через пару дней её ждёт ответственная работа, от которой зависит мнение Лауры о ней. Она не может подвести её и не подведёт. Правда же?       Ей конец.       Спустя пару часов Марию поймала Лина, когда та выходила из уборной. Она увела её в небольшой, но вполне уютный кабинет, судя по фотографиям на столе, принадлежавший именно наставнице, вручила ей блокнот и ручку, а дальше последовала долгая лекция на тему предстоящего показа. Линеана старалась затронуть все возможные вопросы, которые, как ей казалось, могли бы возникнуть у новенькой. На всё это они потратили около часа, и всё время Мария старалась внимательно слушать, не упустив ни одной мелочи. Но когда ты сидишь и просто слушаешь, изредка оставляя на страницах короткие пометки, сосредоточиться сложно. Это всегда было для неё проблемой — и в школе, и в колледже. Просто слушать, записывая бесполезные, по её мнению, конспекты? Нет уж, даже чтение для неё было куда более увлекательным. Однако это была не единственная причина.       В памяти каждую минуту всплывали заинтересованный, пронизывающий взгляд голубых глаз и горячие пальцы на шее. Низ живота напрягся, по телу пробежала дрожь, а от понимания происходящего Мария вся покраснела. Она пыталась не смотреть на Лину, постоянно отворачивалась, будто боялась, что та может прочесть мысли.       Как же стыдно…       Но Лина упорно продолжала вдалбливать информацию Марии и не замечала никаких изменений в её настроении. Казалось, она хотела, чтобы все эти негласные правила отпечатались на подкорке её сознания, остались гравировкой на поверхности мозга, напоминая о себе саднящей болью. Стоит ли говорить, что Третьякова не слушала — скорее, просто не слышала — её последние… семь минут? Больше? К чёрту. Она не первый день работает в этой сфере. Неужели не справится с обыкновенным макияжем без всех этих пустых наставлений? Зная Лауру — точнее сказать, исходя из собственных наблюдений за время работы здесь в течение двух дней, — ей позволят что-то совершенно стандартное, заставят выполнить шаблонную работу и отправят на все четыре, лишь бы не мешала «настоящим профессионалам». Как бессмысленно. Как предсказуемо. Как обидно и больно.       Размышления о грядущем прервали щелчки пальцами прямо перед носом. Мария дёрнулась и озадаченно посмотрела на Лину, которая хмурилась и выглядела крайне возмущённо и угрожающе. Как много она пропустила мимо ушей, пока была увлечена своими раздумьями? Судя по всему — достаточно, чтобы вывести девушку напротив из себя.       — Маша, я три раза задала тебе один и тот же вопрос! В каких облаках ты витаешь? Ты вообще пытаешься вникнуть и запомнить всё, что я, как робот, тебе повторяю?! — наставница вся на нервах. Оно и понятно: столько времени потратить впустую!       — Поверь мне, я всё уяснила. Что может случиться? Тени не того оттенка нанесу? Брось, Лаура Альбертовна же не настолько суровая, а пресса и приглашённые вряд ли заметят что-то. Главное, что лицо моделей будет смотреться ангельски на снимках, — Мария всплеснула руками и с негромким хлопком опустила их на бёдра.       — Я согласна с тобой, не думай, что я сошла с ума. Я говорю тебе об организации. Всё должно быть чётко, быстро и без заминок. Никаких происшествий. Абсолютно никаких происшествий, — ещё более грозно повторила она, разделяя каждое слово. — А ты, между прочим, уже в первый день разбила палетку.       — Я же не специально! И я надеялась, ты не будешь припоминать мне этот момент, — раздражённо нахмурилась и сложила руки на груди, всем видом изображая обиду.       — Малейшая оплошность — и вероятность, что мы обе вылетим отсюда, взлетит до максимума. Ты за то, что накосячила, а я за компанию, потому что назначена твоим наставником. Лаура Альбертовна после одного такого показа сократила штат на десять человек, а всё прошло более-менее гладко. Как думаешь, почему мы в срочном порядке искали работников? Потому что неделю назад она взашей выгнала трёх визажистов и фотографа. Я работаю здесь больше пяти лет, и, кроме Вито здесь ни один фотограф дольше года не продержался. Ты знакома с Вито? — вопрос показался неожиданным, Третьякова даже смутилась, вспоминая их сегодняшнюю встречу, но нашла в себе силы утвердительно кивнуть. — Так вот он здесь остаётся только потому, что он какой-то там дальний родственник Лукиной. Вы все для неё как расходный материал, который можно заменить в любое время. Поэтому, прошу тебя, без глупостей, — Лина как будто взмолилась, не хватало только сложить руки и направить взор к потолку.       — Всё будет в порядке. Я обещаю.

***

      Слова Лины подействовали на Марию отрезвляюще, точно на неё вылили ведро ледяной воды, открыли глаза и позволили взглянуть на директора под другим углом. До этого часа она была уверена, что всё, что говорят о Лауре, — гнусная ложь, вздор. Всего лишь мерзкие сплетни тех, кому она не угодила. Возможно ли, что это не так? Видимо, да. А Третьякова в очередной раз ведёт себя наивно и донельзя доверчиво. Пусть Лукина и выглядит как святая простота, создаёт впечатление добродушной и отзывчивой женщины, на деле же всё совсем наоборот. Холодная, расчётливая, властная. Безжалостная, эгоистичная, жестокая.       Но… подождите! По одному рассказу наставницы Мария вот так категорично судит о своей начальнице, когда видела её в живую только пару раз? Кто знает, может, те люди действительно заслужили увольнения? Всё-таки Лина умолчала о причинах столь бессердечного поступка! А значит, всё не так уж и ужасно, как та говорила. За этих оскорблённых людей всего-навсего говорит злоба и унижение.       Голова начинала болеть с новой силой от стольких мыслей, которые, казалось бы, вот-вот сольются воедино и взорвутся, рассыпаясь острыми осколками по черепной коробке. Нужно бы поменьше думать о директоре, она плохо влияет на физическое здоровье. Сейчас Мария вернётся домой, где её ждёт любимая подруга, и та отвлечёт её бессмысленными разговорами или просмотром какого-нибудь фильма.       Однако уже в коридоре Мария поняла, что ничего не выйдет. Надежды на спокойный вечер растворились в тоскливой тишине пустой квартиры. Ключи с оглушающим звоном полетели на полку, сумка упала на пол, и хозяйка не собиралась аккуратно убирать их по местам. Глубоко вдохнула и прикрыла лицо руками. Ещё немного — и она начнёт жалеть, что вообще пришла на собеседование несколько дней назад.       Не хотелось ни есть, ни пить, заниматься чем-либо тоже. Мария быстро приняла душ, умылась и вскоре нырнула под тёплое одеяло, истомно промычала и прикрыла веки. Сон — лучшее лекарство. Так было всегда.       Тело начало расслабляться, перед глазами уже замелькали неясные картинки, дыхание выравнивалось, все проблемы и переживания отступали на второй план, а вскоре и вовсе рассеялись тусклой дымкой на периферии сознания.

***

      Слух пронзил настойчивый звон будильника, вырывая Марию из крепких объятий блаженного забвения. С трудом заставила себя подняться с постели и начать сборы в агентство, несмотря на ярое неизвестно откуда взявшееся желание не появляться там больше никогда.       Утешала уверенность в том, что этот день пройдёт хорошо и тихо. Никто не будет донимать её с показом, Мария просто отработает отведённые ей часы и поспешно отправится домой. Уже вчера несколько девушек стали косо на неё смотреть, — как же быстро здесь разлетаются новости — поэтому она не собиралась привлекать к себе лишнее внимание. В конце концов, Мария никого не просила об этом и не делала ничего противоестественного, что могло бы поспособствовать её участию в столь важном мероприятии! Наверное, Лаура Альбертовна изучила её работы и увидела бесспорный талант, скрытый потенциал.       Уведомление о новом сообщении вернуло её в реальность. Номер не был записан, как странно.       «Жду в своём кабинете через полчаса», — ни тебе доброго утра, ни подписи в конце предложения. Да, Мария сразу поняла, кому принадлежит номер, однако можно же было уточнить? Она могла бы и удалить сообщение сразу.       «Откуда у вас…», — вздохнула и стёрла эти несколько слов, мысленно хлопнув себя по лбу. Она и правда подумала, что у директора агентства может не быть её телефонного номера? Наверное, вся информация о ней есть в базе данных.       Мария не нашла, что ответить. Вдруг это действительно и не Лукина вовсе? Но зачем кому-то другому писать подобное? Может, проигнорировать просьбу? Подождёт, пока та же Лина не скажет ей, что Лаура просила зайти к ней. Это же логично. А если это только разозлит её и она запретит ей работать на показе? Или… Чёрт, придётся идти.       Чувство дежавю накрыло Марию, как только металлическая табличка с тем самым именем появилась перед носом. В этот раз она не тратила время на опасения и уверенно постучала в дверь. Но ответа не последовало. В кабинете было тихо. Через пару секунд она повторила сие действие, но опять-таки безрезультатно. Она уже хотела было дёрнуть за ручку, как за спиной послышался знакомый голос:       — Люблю пунктуальных людей, — Лукина стояла всего в нескольких дюймах от неё с плотоядной улыбкой на устах, которая больше походила на хищный оскал.       — Здравствуйте, — уголки губ дрогнули, пытаясь изобразить подобие ответной улыбки. Лицо директора слишком быстро изменилось, излучая уже совершенно иные эмоции. И как она это делает?       Лукина открыла кабинет и пустила внутрь визажиста, только после этого зашла сама, закрывая дверь с громким хлопком. Раздался звук закрывшегося замка. Стоп, что? Зачем она закрыла их здесь?..       — Вы хотели… — Мария сглотнула ком в горле и подняла свой взволнованный взгляд на начальницу, прилагая все усилия, чтобы выглядеть уверенной и бесстрастной. Кажется, получалось не совсем хорошо. — …сказать мне что-то насчёт показа?       — Не совсем, — голубые глаза прищурились и внимательно осмотрели Марию с ног до головы. Стук каблуков. Шаг. — Скажите, Мария, — ещё шаг. — Что сподвигло вас устроиться ко мне в агентство? Вы могли обратиться куда угодно, но пришли именно сюда.       — Я, эм… У вас проходило собеседование…       — Собеседования проводит любой работодатель, — снова шаг, и между ними не осталось расстояния. — Постоянно.       — Это лучшее агентство в городе, я хотела попытать шанс, — Третьякова выпрямилась и посмотрела прямо в глаза собеседнице. Она изо всех сил держала себя в руках. Пока что.       Сердце вот-вот вырвется наружу. Дыхание сбилось. Эмоции смешались. Страх, волнение, смущение… Непреодолимое желание уничтожить оставшиеся сантиметры. Господи, что же это такое? Почему Марию так тянет к директору?       — Как мы все видим, довольно удачно вышло, — Лукина перешла на шёпот? Или ей кажется? Ох, становится душно. В этом кабинете вообще открывают окно? — Но, извольте, Мария, я, судя по всему, лишена возможности созерцать ваш кропотливый труд. Появляетесь на рабочем месте, исходя из личных интересов? Или я ошибаюсь?       — Что… что вы имеете в виду? — она непонимающе мотнула головой, свела брови, отчего между ними пролегла еле заметная морщинка. Моргнула пару раз, наконец отводя взгляд от чарующих губ.       — Я не потерплю проявлений какого-либо… флирта на рабочем месте, — до этого момента мягкий и бархатный голос приобрел жёсткие, даже пугающие нотки. Мария машинально отшатнулась назад, но Лаура не позволила увеличить пространство между ними. Очередной короткий шаг.       — Я не понимаю…       — То, что было между вами и Виталием вчера?       — Лаура Альбертовна, клянусь, ничего такого я не… Мы просто общались! Он помог мне, на этом всё, — невесть откуда взявшееся стремление оправдаться перед женщиной напротив. Какое ей дело до личной жизни Третьяковой? В самом деле, они же не целовались на глазах у всех, и объятий не было! Дружеская беседа, не больше.       — Я предупредила вас, Мария, — вот и повторение того, что уже было: Лукина чуть наклонилась, обдавая горячим дыханием щёки и губы Марии, кончики пальцев невесомо коснулись её лица, провели по скуле, спустились к подбородку. — Прекрасна.       — Ч-что? — только сейчас она поняла, что забыла, как дышать, пока была сосредоточена на нежных касаниях. По привычке провела кончиком языка по пересохшим губам, приоткрыла их, словно ожидала чего-то большего. Рассудок помутнел, здравый смысл исчез. Не было ничего, кроме необъяснимого влечения.       — Вы слышали, — Лукина улыбнулась вновь, но эта улыбка отличалась от всех, которыми она одаривала Марию. Эта излучала ласку и тепло. Слишком быстро меняется её настрой, слишком сложно Марии собраться с мыслями и переключиться на другой лад.       Взглянул бы кто на них в это самое мгновение — посчитал сумасшедшими. Картина действительно выглядела странно, но здесь и сейчас всё это казалось таким правильным.       — Я хочу, чтобы вы поужинали со мной, — ладонь опустилась на шею, большим пальцем Лаура нежно поглаживала холодную кожу и даже не смела отвести глаз от чужих омутов.       — Я? С вами? — где-то среди сотен недопустимых мыслей проскочила одна трезвая: почему Мария позволяет Лукиной все эти действия, почему не оттолкнёт и спешно не покинет кабинет? Как бы ни хотелось ей этого — не могла. И сама понятия не имела, в чём дело.       — Слишком много вопросов. Я так нечётко изъясняюсь? — свободная рука несильно сжала запястье Марии.       — Нет, я просто… Я не знаю. Это странно, вы же…       — Странно? Бросьте, в этом нет ничего странного, — после этих слов Мария ощутила какую-то пустоту, Лаура отстранилась от неё и отошла к столу, обошла его и села в кожаное кресло, всё так же неотрывно наблюдая за светловолосой особой. — Сегодня. В семь. Название ресторана получите позже. Отказов я не принимаю, — она в последний раз смерила сотрудницу строгим взглядом и принялась за бумаги, делая вид, будто Марии здесь нет и не было.       Та чуть не задохнулась от возмущения, но перечить не решилась. Ясность разума вернулась на главенствующее место, и чувство стыда и раздражения накрыло её мощной волной. Она поспешила скрыться.

***

      Конец рабочего дня подкрался незаметно, но стремительно. Мария с ужасом осознала, что на часах уже шесть вечера. Чтобы добраться до дома и привести себя в порядок потребуется, как минимум, тридцать-сорок минут. Успеть к ресторану, не опоздав хотя бы немного, — невыполнимая задача. Но в противном случае Лукина будет крайне недовольна. Задерживаться нельзя.       Мария забыла попрощаться со всеми, с кем поддерживала какой-либо контакт, спеша покинуть здание, осознание чего пришло только на парковке, когда она садилась в машину. Зато уже в 18:46 она ехала в такси, решив, что брать свой автомобиль неразумно. Она не собиралась производить на директора какое бы то ни было впечатление, поэтому надела старый классический костюм светло-голубого цвета, что уже давно пылился в шкафу без дела. Когда работала секретарем в юридической компании, практически каждый день надевала его в офис — он замечательно сидел на её фигуре, а комплименты по поводу того, как сильно Марии идёт этот цвет, стали неотъемлемой частью офисной жизни. И, к слову, ей правда нравилась эта жизнь. Она не была для неё бесконечно скучной рутиной, которая так надоедала коллегам. Если бы однажды Марии не предложили пройти курсы визажиста, возможно, до сих пор бы так и работала в той компании.       На входе её с лучезарной улыбкой встретил метрдотель в светлой рубашке, чёрных идеально выглаженных жилете и брюках и того же цвета бабочке. Ресторан занимал весь первый этаж здания и был практически пуст, всего несколько занятых столиков. Третьякова быстро пробежалась глазами по помещению, но так и не заметила знакомой фигуры.       — Добрый вечер, — послышался низкий баритон. — Вы заказывали у нас столик?       — Нет, я… меня пригласили, — она смущённо улыбнулась и во второй раз осмотрела зал.       — На чьё имя тогда заказано? — мужчина опустил взгляд на список.       — Лукина, — которой точно здесь нет. И это она любит пунктуальных людей? На часах уже 19:07, разве она не должна была приехать сюда раньше?       — Да-да, всё верно! Я провожу вас, — он прижал список к груди и указал рукой на зал в приглашающём жесте. Мария коротко кивнула и последовала за метрдотелем. Он привел её к отдалённому от всех остальных столику возле окна, откуда открывался вид на весь ресторан. Тут же подоспевший официант поприветствовал гостью и положил перед ней меню в кожаном переплете, как только та опустилась на мягкий диванчик.       — Спасибо, — её оставили в одиночестве. Следующие минут десять Мария скучающе изучала многообразие здешних блюд и в нетерпении поглядывала на циферблат наручных часов, пока к ней не подошёл тот же официант, желая узнать, не определилась ли она с выбором. — Нет, я дождусь… подругу, — слово само вырвалось изо рта. Но как назвать её по-другому? Не вдаваться же в подробности их взаимоотношений.       — Хорошо, как пожелаете, — паренёк скрылся из вида так же быстро, как и появился, а Мария продолжила ждать. 19:23.       От скуки она стала рассматривать других немногочисленных гостей ресторана, что, благодаря расположению столика, осталось бы незамеченным. За тем дальним столом, кажется, проходила деловая встреча: двое мужчин в строгих тёмных костюмах с яркими галстуками, сидя друг напротив друга, внимательно изучали какие-то документы, пока рядом остывал кофе. Неподалёку от них явно романтическое свидание — девушка счастливо улыбалась, в то время как спутник держал её за руку.       19:31. Где её черти носят?! Лаура опаздывает уже на полчаса! Это что, какая-то шутка? Она решила пригласить Марию, чтобы та провела пару часов в одиночестве? Зачем позвала, если не собиралась приходить? Разве нельзя было предупредить? Хотя бы короткое сообщение оставить!       Официант предложил гостье заказать что-то из напитков, но она снова вежливо отказалась. Ещё немного, и Мария уедет домой. Не будет же сидеть здесь до закрытия, ожидая хоть какого-нибудь внимания от начальницы.       Время шло, люди приходили, заказывали еду, хорошо проводили время, а Лукиной всё не было. Стрелка часов приближалась к восьми вечера, а вероятность того, что она всё-таки соизволит появиться, приближалась к нулю. У Лауры появились более важные дела, чем встреча с Марией, которую сама и назначила? А вдруг с ней что-то случилось? Нет, этого быть не может. Мария напрасно ждёт, пора возвращаться домой. Давно пора.       Мария повесила на плечо сумку и поднялась из-за столика, направляясь к выходу, и чуть было не столкнулась с Лаурой, стремительно подходящей к ней с невозмутимым выражением лица, будто бы и не опаздывала на ужин вообще.       — Уже уходишь? — выгнула одну бровь и скользнула каким-то жадным взглядом по хрупкой фигурке подчинённой.       — Я думала ты и не явишься сюда! — Мария чуть повысила голос и сложила руки на груди. Гнев и раздражённость не позволили ей заметить резкий переход на «ты» со своей стороны. Она незаметно вздрогнула, когда до сознания это дошло, но исправляться и извиняться не стала. Лукина должна просить прощения, это она заставила её ждать.       — Приношу искренние извинения и предлагаю вернуться за стол, — Лаура кивнула ей за спину и села на диванчик.       Мария порывалась уйти, затаить обиду на Лукину и больше никогда не подпускать к себе ближе, чем на метр, на несколько метров, чтобы не иметь возможности сорваться и поддаться соблазну. Но что-то потустороннее убедило её расположиться напротив.       Уже знакомый Марии официант поспешил принести второй меню, от которого директор сразу же отмахнулась.       — Не нужно. Я буду лосось в имбирно-медовом соусе. И Каберне-Совиньон, будьте добры.       Третьякова заказала салат с креветками, который рассматривала, когда только пришла сюда. Почти час назад.       — Вы могли бы и предупредить меня, что задержитесь, — Мария первая нарушила воцарившуюся тишину.       — Я уже извинилась, — спокойным, ровным голосом ответила Лаура, видимо, не считая своё опоздание большой проблемой. Вопиющая наглость! — Я обещала прийти — я здесь. Стоит быть терпеливее, Мария.       Она забыла, кто кого пригласил на ужин? Стоит уважительнее относится к окружающим и тем, кого приглашаете в ресторан, госпожа Лукина. Мария могла провести это время с большей пользой для себя. Скажите спасибо, что она не ушла раньше, чем вы приехали!       Нет, говорить это вслух она точно не будет.       — Расскажите мне о себе, — неожиданно попросила Лаура, не дожидаясь ответа Марии. — Только прошу, избавьте меня от историй о тяжёлом детстве и плохих родителях, если у вас такие есть. Я выслушиваю это постоянно от…       — С чего вы взяли, что я хочу рассказывать что-то о себе? — настала очередь Третьяковой перебивать собеседницу. Она смотрела на Лауру холодными, чуть ли не бездушными глазами. Вся робость, стеснение, которые обычно переполняли Марию рядом с ней, куда-то испарились, уступая место сдержанности и отстраненности. Но надолго ли это?       — Я… — та опешила от такого заявления. Мария впервые увидела на её лице недоумение, но уже через секунду оно скрылось под привычной самоуверенностью. — Тогда начнём с меня. Ну, желаете узнать что-нибудь?       На какое-то время она задумалась, но в следующую минуту лицо будто просияло.       — Почему вы решили допустить меня к показу? Чем я выделилась? Я же не особенная, другие визажисты ничем не хуже.       — Я не стану лгать. Вы весьма интересны мне, Мария, — на лице появилась коварная ухмылка, голубые глаза задержались на алых губах собеседницы.       — Что это значит? — Мария непонимающе уставилась на Лауру, не замечая её масленый взгляд на себе. Ответа не последовало. Отлично, она опять её игнорировала.       Официант наконец принёс бутылку вина и разлил багровую жидкость по бокалам. Обстановку за столиком сие действие не разрядило, наоборот, воздух вокруг них ещё больше накалился. Своих заказов они дождались молча, и ни одна не решалась нарушить безмолвие. Мария невидящим взором смотрела в окно, а Лаура внимательно наблюдала за ней, не отворачиваясь ни на секунду. От давящей вины засосало под ложечкой.       — Я, вероятно, была слишком резка. Прости меня, — Лаура заговорила первая, чем вызвала нешуточное удивление у Марии. Она сказала это искренне, и Третьякова не верила своим ушам. Сдержанно кивнула и опустила глаза на левую руку, которая оказалась накрыта чужой ладонью. Казалось бы, такой обычный жест, но от него в животе разлилось таинственное тепло, вызывая слабую улыбку.       — Всё в порядке, — заверила Мария. Она собиралась сжать в ответ сухую ладонь, но та уже исчезла, вызывая досадный вздох у Марии.       Остаток вечера после небольшого примирения прошёл превосходно, без лишнего напряжения. Лучше и быть не может.