Для всех нас просто нет

      Внушающий неподдельный ужас день «икс» наступал стремительно, не давая и малейшего шанса на спокойный вдох. Мария впадала в дикую панику, когда вспоминала, что уже завтра её ждёт звёздный час. В прямом смысле — всего час. Организаторы не позволили бы ей большее. Задача Марии на показе — повторить до смешного простой макияж на лицах двух или трёх моделей. Что же, это хоть что-то.       Однако даже тот факт, что работа вовсе не сложная, не утешал от слова совсем. От одного упоминания о показе руки начинали подрагивать, дыхание учащалось, а пульс подскакивал до ста сорока, не меньше!       И какой чёрт дёрнул её за язык в тот день? Могла бы спокойно отрабатывать свои часы, не беспокоясь ни о чём и не выслушивая постоянные угрозы о вылете из агентства в случае провала. Как вообще можно провалиться в этом? Нужно быть полным профаном.

***

      — Какого… почему ты всё ещё здесь? Ты давно должна быть в гримерной вместе с остальными! — Линеана выглядела взволнованной. Или, скорее, взбешённой? — Маша, вперёд! Показ через полчаса, если ты… — да, определённо, второе подходит куда больше.       — Да-да, я помню, — Мария закатила глаза и вскинула ладонь, прерывая тираду наставницы. — Не понимаю, зачем я там сейчас? Ты сама сказала, что мои девочки будут почти в самом конце. Разве я не буду мешать?       — Ты должна быть в гримёрной, — она смерила её испепеляющим взглядом, заставляя Марию инстинктивно отступить на пару шагов.       — Хорошо, молчу, — выставила ладони в защитном жесте, развернулась и направилась к лифту, кинув через плечо: — Меня уже нет.       Со стороны Мария казалась вполне спокойной, словно она — само умиротворение, однако внутри бушевал океан самых разнообразных, порой противоречивых эмоций.       До того, как двери лифта закрылись, Третьякова успела заметить на себе строгий взгляд Лауры Альбертовны, который не излучал ничего, кроме холодности и уверенности. На самом деле, было похоже, что она смотрела сквозь неё, будто Мария и не стояла там вовсе, будто директор мельком взглянула на случайного работника агентства, с которым даже не была знакома. По телу пробежали мурашки. Что-то кольнуло внутри, в области сердца, от этого равнодушия. Третьякова думала, что после всего того, что произошло, она имеет хоть какое-то значение для начальницы. Выходит, это совсем не так?       С другой стороны, это же Лукина! Она всегда себя так ведёт. Уже при следующей встрече, когда они останутся только вдвоем, Лукина вновь будет проявлять заметный интерес к личности Марии, постарается прикоснуться к ней, зная, как сильно смущает этим её. Так всегда и происходит, и Мария, кажется, начинает привыкать.       Двери лифта разъехались в стороны, открывая вид на толпу снующих туда-сюда людей. Кто-то уже сидел возле подиума, терпеливо дожидаясь начала мероприятия. От яркого света в глазах поплыли тёмные круги, так что Мария поспешила скрыться в указанном ей ранее месте.       Под гримёрную было отведено достаточно большое помещение, где умещалось около двенадцати рабочих столов. Десятки девушек суетились, заканчивая подготовку к выходу первых моделей. Около одной стены стояло два чёрных кожаных дивана, на них, закинув ногу на ногу, сидели модели, повторяя позу друг за другом.       Вздохнув, Мария устроилась там же и постаралась максимально отдалиться от девушек. Спасением на ближайшие двадцать минут стал, как ни странно, телефон. От ленты инстаграма её отвлек внезапно ворвавшийся в комнату мужчина, с которым Третьякова уже была знакома. Он предупредил о начале показа и попросил поторопиться.       Марии некуда было идти, поэтому она осталась сидеть, отложив гаджет на колени. Гримёрная опустела в считанные минуты, осталась только парочка визажистов, что приводили в порядок столы.       Какое-то время Мария оставалась сидеть на месте, но очень скоро поняла, что не выдержит столько времени на этом диване без дела. В запасе было как минимум полтора часа свободного времени. Она ведь может взглянуть на показ? Кто ей запретит?       Проходя по длинному коридору, где людей ничуть не убавилось, она старательно избегала чужих надменных взглядов: казалось, все эти люди лучше неё самой знали, как та попала сюда, поэтому смотрели презрительно и свысока. От всего этого мурашки бежали по коже. Опустив голову, она шла вперёд, как вдруг услышала звучный голос, привлекающий её внимание. Мария резко повернулась на звук и машинально улыбнулась устремившемуся к ней парню.       — Вито, — она сдержанно кивнула в знак приветствия, обрубая попытку фотографа протянуть для объятий руки к её хрупкому тельцу. Они ещё не так хорошо знали друг друга. — Рада снова тебя видеть.       — Взаимно, — пробубнил он, нервно усмехнулся и задумчиво почесал затылок. — Как… как твоё самочувствие? Больше не падаешь в обмороки?       — Если ты постоянно будешь об этом вспоминать, боюсь, мне придётся избегать тебя, — тихо посмеялась и сделала один шаг назад, чувствуя, что расстояние непозволительно короткое. — Ты… тебе не нужно присутствовать в зале? Снимать моделей?       — Об этом сложно забыть, но я постараюсь, — Вито поджал губы и сложил руки в карманы брюк, незаметно отдалившись от собеседницы. Кажется, ей и правда не особо уютно в таком положении. — Там и без меня хватает фотографов. А ты, я смотрю, не занята. Может, выпьем по чашке кофе?       — Хм… — Третьякова на секунду задумалась. Она хотела посмотреть на моделей… Или лучше пойти с Вито? В конце концов, это не первый её показ и не последний, вряд ли он отличается чем-то особенным. Почему бы не узнать получше нового вроде-как-друга? — Да, конечно, но я всё же предпочитаю зелёный чай.       — Как скажете, леди. Добудем для вас лучший чай в этих краях, — он привычно растянул губы в своей лучезарной улыбке и кивнул в сторону, указывая Марии направление.       Вито привёл её в небольшую комнату с холодильником, кухонными тумбами и круглым столом посередине. Из шкафчика он достал две яркие кружки и закинул в одну чайный пакетик. Поставил чайник, включил кофеварку и присел за стол, складывая руки перед собой, жестом предложив Маше сделать то же самое. Они ждали свои напитки в довольно напрягающей тишине, каждый боялся что-то сказать из-за воцарившейся вокруг неловкости.       Громкий щелчок закипевшего чайника разрушил напряжение, вырывая пару из неприятной тишины. Перед Марией поставили кружку с её излюбленным зелёным чаем и открытую коробку печенья. Спустя минуту Вито опустился рядом, отпивая кофе из точно такой же кружки. На них был напечатан арт и логотип знакомой игры.       — Серьёзно? Кружки? Ты так любишь играть? — смотря на него сквозь пар от горячей жидкости, поинтересовалась Мария.       — Нет, что ты… в смысле, да, мне нравятся некоторые игры, но эти кружки мне прислали в подарок старые друзья. Такая уж у нас традиция. Дарить друг другу что-то странное. Я не сумасшедший фанат, скупающий весь мерч.       — Хорошо, поверю.       Они успели обсудить самые разные темы, пока напитки не закончились. Тогда Третьякова первая решила прервать их беседу, взглянув на наручные часы. Оставалось мало времени. Попрощавшись, она уже собиралась умчаться обратно в гримёрную, но Вито придержал её за руку.       — Оставишь мне свой номер? Хотелось бы ещё как-нибудь вот так посидеть…       — Я подумаю над этим, когда ты найдёшь меня после показа, — Мария в последний раз улыбнулась и, закусив губу, вышла в коридор, теряясь среди толпы.

***

      Совсем скоро Лина вовлекла Марию в процесс создания образов для показа. На диванчике сидели девушки, облачённые в халаты, из-под которых виднелись кружева разных оттенков, полупрозрачные корсеты с цветочными мотивами и просвечивающие боди с утончённым орнаментом. Рядом висели пышные накидки: пастельные, тёмные, экзотические — на любой вкус. Это было интересно. Мария даже подумала, что обязательно должна взглянуть на этот выход.       Наставница не отходила ни на шаг от подопечной, контролировала каждый взмах кистью, чтобы не допустить никаких оплошностей. И пока на подиуме заканчивали свои развлекающие гостей речи, работа Третьяковой была закончена, а итог, как и всегда, был безупречным.       Ничего не могло пойти не так.       — Ты хорошо справилась, — Линеана крепко обняла её, и Мария почувствовала, как сильно бьётся у той сердце. Она действительно безумно переживает.       — Я же сказала, что не подведу тебя, — Мария отстранилась, поглаживая Лину по плечам. Она только и успела развернуться, как вдруг что-то обжигающее вылилось прямо на неё и растеклось тёмным пятном по всему платью. Мария могла только открывать и закрывать рот, словно рыба, чувствуя, как одежда с каждой секундой намокает всё больше.       — Чёрт, — послышался скрипучий голос незнакомой девушки. — Прости, я не думала, что ты так резко…       — Всё в порядке! — чуть раздражённо прикрикнула она, перебивая. — Ничего страшного.       Извинившись ещё несколько раз, девушка исчезла так же внезапно, как и появилась. Лина, всё это время молча наблюдавшая за разыгравшейся сценой, осмотрела светлое платье Третьяковой и покачала головой.       — Да уж, так дело не пойдёт, — она изучила вешалки и выудила оттуда несколько ярких тряпок: красный комплект белья, явно предназначенный для показа, и того же цвета тонкое платье. — Вот, надень это.       — Что? Но это же… нет, я не могу…       — Спокойно, Мари. Эти вещи уже не нужны сегодня. Можешь доехать в них до дома, а завтра отдашь их мне. Я разберусь, — она буквально пихнула ей вешалки и приказала раздеваться. Сама Лина поспешно вышла в коридор, говоря что-то о моделях, и оставила Марию в одиночестве.       Испорченное платье полетело на пол, а вслед за ним и бежевое нижнее белье. Протяжно выдохнув, Мария в который раз взглянула на этот определённо до ужаса дорогой комплект. Уже спустя пару минут она стояла перед зеркалом регулируя под себя бюстгальтер и поправляя кружева.       Проводя кончиками пальцев по ажурным краям, плавно поворачивалась из стороны в сторону, осматривала себя и представляла, что могла бы носить подобное всегда.       Нет, слишком откровенно. Такое не для неё.       Хотя…       Размышления прервал звук открывшейся двери. Повернувшись, Мария уже собиралась высказать свои противоречия, но взору предстала далеко не наставница. Какой-то мужчина, ранее ей незнакомый, нахмурившись, приблизился к ней в несколько шагов и ухватил за локоть. Мария уже хотела извиняться и обещать снять с себя эти вещи, но незнакомец заговорил первым:       — Какого чёрта ты ещё здесь? Бегом на подиум, — он потянул её к выходу, игнорируя любые попытки вырваться или остановить его.       — Нет-нет-нет, подождите…       — Никто не собирается ждать тебя, дорогуша, — мужчина уже вёл её по коридору в сторону подиума.       — Нет же, вы не понимаете, я не должна там быть, я просто…       — Меньше слов, больше дела, — он легко подтолкнул её в проход, и Мария оказалась среди нескольких моделей, которые ждали свой выход. Растерявшись, она продолжала молчать, не зная, как подобрать слова и объяснить всё. Мужчина опять потянул её вперёд и поставил во главе образовавшейся очереди. Это же значило, что…       — Выслушайте же меня, я не… — Третьякова снова запротестовала, но было поздно. Девушка в прозрачном белье завернула к ним, вернувшись с дорожки, и Марию в очередной раз подтолкнули, вынуждая вынырнуть из-за шторки и показаться перед оживлённой кучей гостей и сотнями вспышек камер. — Твою мать…       Сердце бешено стучало, будто вот-вот взорвётся прямо внутри, глаза слепило, губы приоткрылись в немом крике, а истерика уже подкатывала к горлу. Мария замерла на месте, боясь пошевелиться. Хотелось убежать, спрятаться и больше никогда в жизни не выходить в люди. Боже, она же стоит здесь практически обнажённая, и её снимают десятки камер. Вот что можно назвать провалом.       — Ты чего встала, идиотка? Живее! — девушка позади с обеспокоенным выражением лица постаралась вернуть ту в реальность, но получилось не особо хорошо.       Нужно идти… нужно идти?! Нет, это же будет позор…       — Если ты сейчас же не… — грубый голос не успел закончить свою мысль, потому что Мария шагнула навстречу этому страху.       И уже в следующий момент пожалела об этом. Глупая, надо было вернуться! Однако отступать уже поздно. Стараясь выглядеть уверенней, Мария повторяла походку моделей. Она видела это сотни раз и даже пробовала когда-то правильно ходить. Она справится с этим. Не идеально, но справится.       Ей конец… Лаура уничтожит её…       Краем глаза Мария видела недоумение на лицах присутствующих, кто-то шептался, кто-то хмурился, кто-то осуждающе качал головой. И только сама Лукина, сидящая в центре прямо перед подиумом, спокойно наблюдала за происходящим. Или она только выглядела спокойной.       Да, точно. Вот она прячет гнев, закусывая щёки изнутри, а вот разочарованно опускает веки, поджимая нижнюю губу.       Вот теперь можно точно сказать, что Марию уволят.       Она изо всех сил сохраняла терпение по пути обратно, чтобы не сорваться на бег, но, когда оставалась пара метров, Мария значительно ускорила шаг и спряталась от сотен критикующих глаз. Опёрлась спиной о стенку и сделала несколько глубоких вдохов, будто это могло унять бушующее сердце.       — Что за хрень ты сейчас вытворяла?! — мужчина схватил её за плечо, поворачивая к себе и яростно посмотрел сверху вниз. — Обещаю, ты вылетишь отсюда, и никто не сможет помочь.       — Нужно слушать людей, когда они пытаются сказать, что не имеют права появляться на подиуме, а не силами выталкивать туда! — Третьякова взорвалась. Это его вина. Он заставил её! Она пихнула его и отошла в сторону. — Я грёбаный визажист, а не модель.       Не собираясь слушать неотёсанного мужлана, Мария выбежала в коридор и поспешила вернуться в гримерную. Уже было плевать на внешний вид, надо срочно уехать. Не попадаться никому на глаза: ни Лине, ни организаторам, ни, тем более, Лауре. Исчезнуть и забыться — вот, что было в планах до завтрашнего дня.       Кто-то окрикнул её по имени — Вито. Мария не остановилась, лишь быстрее зашагала в сторону гримерной. Дёрнув ручку, она распахнула дверь и вбежала внутрь. Мария съехала вниз и уткнулась лицом в колени, обхватив их руками. Слёзы прыснули из глаз, и она уже не сдерживала себя. Неизвестно, сколько Мария просидела в таком положении. Вероятно, достаточно, раз за это время уже двое пытались зайти, благо она предусмотрительно заперлась.       Пора уходить. Не может же она вечно прятаться здесь? Натянув платье, она даже не взглянула в зеркало. Макияж наверняка был испорчен, но ей было абсолютно всё равно. Мария повесила сумку на плечо и открыла дверь, надеясь, что не встретит никого, перед кем придётся краснеть. Но судьба не была в этот день благосклонна: перед входом стоял озадаченный Вито, который тут же оживился, как только Мария появилась перед ним.       — Маша, что случилось? Как ты вообще там оказалась? Ты хоть понимаешь… — его слова растворялись, словно Мария с каждой секундой всё глубже погружалась под воду. Махнув рукой, она отвернулась от него и направилась в сторону лифта. Он несколько раз позвал её по имени, но было ясно — она не собиралась с ним разговаривать. По крайней мере, не сейчас.       На подходе к лифту Третьякова заметила Лауру. Она стояла примерно в десяти метрах от неё и ругалась с тем мужчиной, что вытащил её на подиум. Мария судорожно нажимала на кнопку вызова и молилась, чтобы кабина ехала быстрее.       — Давай же, — она боялась обернуться и увидеть, что Лукина направляется в её сторону, о чём подсказывал стук каблуков. — Пожалуйста.       Двери наконец разъехались, Мария даже не заметила, что вслух поблагодарила за это Вселенную. Но радоваться долго не пришлось. Чья-то рука легла ей на талию и несильно, но уверенно сжала её, притягивая ближе. Гадать не надо — Мария точно знала, что это она. Лаура единственная в агентстве позволяла себе так по-собственнически прикасаться к ней.       Пара человек в кабинке под суровым взглядом директора вышли, оставляя их наедине. Лукина завела молчаливую, чуть ли не трясущуюся от страха подчинённую внутрь и нажала кнопку первого этажа. Между ними появилось расстояние, она больше не держала её за талию, а тихо ехала, сложив руки перед грудью.       В какой-то момент рука снова потянулась к панели, и в следующее мгновение лифт остановился между пятым и шестым этажами. Третьякова и моргнуть не успела, как была прижата к стенке. Чужие ладони легли на бёдра, сминая ткань платья.       — Вы ничего не желаете мне объяснить, Мария? — голубые глаза напротив прищурились, а хватка на бёдрах стала крепче. Было видно, как начальница еле сдерживала свой гнев, но успокаивалась, ощущая тепло другого тела.       — Простите, я не думала, что так получится, я всего лишь… — та начала оправдываться, сама не понимая, что говорит. Бессвязные предложения потоком лились из уст.       Правая рука Лауры направилась вверх, отчего край платья приподнялся, открывая кусочек алого кружева. Взгляд её опустился вниз, именно туда.       — Выглядит, безусловно, впечатляюще. У вас прекрасная фигура, Мария. Но мне кажется, этого не должны были увидеть наши гости, вы так не считаете? — она вновь посмотрела в лицо подчинённой и пробежалась глазами по пухлым губам, указательным пальцем очерчивая витиеватые узоры на ткани нижнего белья.       Внизу живота завязался узел, дыхание сбилось, слова комом застряли в горле. Мария понимала, что всё это неправильно, что, как минимум, она должна по-хорошему остановить директора, ведь та зашла слишком далеко. Одно дело — невинно касаться её рук, шеи и лица, другое — лезть под одежду. Если первое она могла списать на специфичное поведение Лауры, то второе уже переходило какие-либо границы.       Однако ни оттолкнуть, ни сказать и слова против она не могла. Это было так пугающие, но и в то же время желанно. Хотелось потянуться навстречу и прильнуть к губам, украшенным яркой помадой, попробовать их на вкус и…       — Вам нечего сказать? — Лаура ухмыльнулась и опустила руку, снова скрывая кружева под платьем, сделала шаг назад и нажала кнопку на панели. Лифт поехал дальше. — Нам в любом случае придется обсудить ваш поступок, Мария. И дальнейшую судьбу. В менее официальной обстановке. Скажем, у меня дома? Как считаете? — та лишь кивнула, не находя в себе смелости на большее.       Двери разъехались, и Третьякова словно загипнотизированная вышла, оставив слова директора без чёткого ответа.