Для всех нас просто нет

      Входная дверь захлопнулась за Марией, и Лаура облегчённо вздохнула. Как же сложно было держать себя в руках и не прикасаться к гостье. Каждый раз, когда та оказывалась рядом, хотелось протянуть к ней ладони и показать, насколько прекрасна она и её тело. Но во время этой встречи Лаура дала самой себе чёткое указание — не пугать её. Ведь Мария наверняка и без того на пределе.       Несмотря на отсутствие каких-либо протестов, Лаура видела, что Мария опасается её, однако при этом и сама порой тянется за касаниями и позволяет себе наслаждаться ими.       И Лаура хотела большего. И она не видела в этом ничего плохого. Запретный плод сладок, разве нет? Желание, которое пробудила в ней девчонка впервые в тот день, не покидало её разум и тело ни днём, ни ночью. Оно лишь усиливалось при мыслях о ней или личных встречах.       После первой беседы в кабинете Лаура точно знала, что собирается делать. Третьякова обязана была попасть в её сети, рано или поздно. Тогда она уже не будет сдерживать себя, довольствуясь малым. Получит вожделенное и отпустит непривычную дрожь и вязкое тепло, что разливалось где-то внутри.       Задумавшись о своём, Лаура не заметила, как начала нежно улыбаться, разогревая ужин на сковородке. Она сразу одёрнула себя, махнула головой и, прочистив горло, достала из холодильника белое полусладкое. Выложив на тарелку остатки рагу и налив себе немного вина, она расположилась за обеденным столом и в полной тишине приступила к ужину.       Закончив, она сложила грязную посуду в мойку, прибралась на кухне и направилась в спальню. Когда она проходила мимо дивана в гостиной, то остановилась, заметив на столике почти нетронутый стакан с водой. Вернулась с ним на кухню и задержалась около раковины. Лаура собиралась вылить остатки и убрать стакан, но что-то остановило её. Она пристально посмотрела на бледный след от помады, оставленный такими манящими пухлыми губами, и невольно прикоснулась кончиками пальцев к своим, прикрывая глаза всего на пару мгновений.       Глубокий вдох и попытка отогнать наваждение. Впустую.       Рука медленно поднялась вверх, поднося стакан ближе к приоткрытому рту. Поначалу невесомым касанием чётко повторила контуры следа, уже в следующий момент плотно прижимаясь к стеклянной поверхности. Чуть тёплая жидкость пролилась за края, и только тогда Лаура пришла в себя. Сглотнув, она резко наклонила стакан, выливая воду, и с громким ударом поставила его туда же.       Добром это не кончится.       Лукина вышла на балкон, вдохнула полной грудью свежий воздух и прикрыла веки, опираясь о подоконник. Надеясь, что хоть отчасти пришла в себя, открыла глаза и взглянула на город за окном.       На лице появилась самодовольная ухмылка, а глаза блеснули каким-то недобрым огоньком.       Отступать она точно не намерена.

***

      Стук каблуков по наливному полу разносился по всему этажу, заставляя присутствующих невольно оборачиваться на приближающуюся пару. Повисла практически гробовая тишина среди малой части сотрудников — только тех, кто имел прямое отношение к прошедшему сутки назад показу, — все сжались при виде начальницы, боясь проронить лишнее слово.       Лишь люди из журнала спокойно переговаривались, подготавливая и проверяя всю необходимую аппаратуру, даже не обратили внимание на появление Лукиной.       Интервьюер расположился в одном из кресел, на которые была направлена уже установленная камера, и терпеливо дожидался появления директора модельного агентства, постоянно поправляя закреплённый на вороте микрофон и посматривая на наручные часы. С одной стороны, могло показаться, что мужчина нервничает перед встречей с ней, поэтому ведёт себя так. Но с другой стороны, стоит вспомнить, как долго и настойчиво он добивался этого интервью, и все вопросы тут же отпадут.       Лаура со всей своей уверенностью шла вперёд, совсем не переживая насчёт предстоящего мероприятия. Рядом с ней шагал помрачневший от вида скопившейся толпы менеджер, всю дорогу повторявший что-то о том, какие могут быть вопросы и как ей стоит на них отвечать. Но она не слушала, ибо сама прекрасно знала, что, как и когда говорить.       Заметив Лукину, интервьюер сразу натянул фальшивую приторную улыбку и вскочил на ноги. Она приблизилась к нему с бесстрастным выражением лица, не утруждая себя одаривать его ответной улыбкой. Мужчина, что пришёл вместе с ней, остался стоять вне кадра, в отдалении от остальных. По нему было видно — он волнуется больше, чем глава агентства, и это, как минимум, странно.       — Добрый вечер. Александр. Рад познакомиться с вами лично, — он протянул ей руку для приветственного пожатия, однако Лаура брезгливо поморщилась, глянув на чужую ладонь. Она демонстративно отвернулась и опустилась в кресло, закидывая ногу на ногу.       — Чем раньше начнём, тем скорее я смогу вернуться к куда более важным делам, — с легкой ухмылкой проговорила она.       — Конечно, — он снова улыбнулся, поджав губы, кивнул оператору и вернулся на своё место. На оставшуюся подготовку ушла пара минут, прежде чем они смогли начать.       Первые несколько вопросов были настолько банальными и заезженными, что, казалось, самому Александру не нравилось тратить на них время, но это было необходимо. Лаура на какое-то короткое мгновение забыла о настоящей причине её участия в этом цирке, так что, когда интервьюер наконец перешёл к интересующей всех теме, она на секунду опешила, но лицо в тот же момент приобрело привычные нотки равнодушия и холодности.       — Как вы можете прокомментировать произошедший на подиуме инцидент?       Лукина задумалась и с неподдельным недоумением посмотрела на собеседника, складывая руки на коленях. Она наклонила голову в сторону и еле заметно подалась вперёд.       — Не понимаю, о чём вы?       — Бросьте, Лаура Альбертовна. Все мы прекрасно видели эту странную… неуверенность в той светловолосой девушке во время демонстрации нижнего белья. Она будто не знала, где находится и что ей делать. Вот я и спрашиваю, как так вышло, что столь непрофессиональная особа попала на подиум?       — Каждая девочка моего агентства имеет достаточный опыт, чтобы я могла с гордостью называть их профессиональными моделями. Эта девушка… — она закусила губу, обрывая слова. В голове возник образ растерянной девушки, глаза которой искрились от страха и нарастающей паники. — Она довольно хорошо справлялась со своей работой, в связи с чем я приняла шокирующее многих решение: допустить её к одному из важнейших для агентства показов. Насколько я знаю, такая ответственность предоставилась ей впервые, но я не сомневалась в ней, — интервьюер внимательно слушал Лауру, изредка кивая на некоторые фразы, словно поддерживая их. — Не исключено, что степень этой ответственности повлияла на её спокойствие и уверенность. Я ни в коем случае не виню девочку, каждый совершает ошибки.       — Я с вами полностью согласен. Что только не происходит на публике. Однако многие остались недовольны происшествием. Нам стало известно, что несколько брендов отказались от дальнейшего сотрудничества с Viva Models. Что лично вы думаете по этому поводу? Это как-то отразится на агентстве?       — Каждый год кто-то отказывается с нами работать, с кем-то отказываемся работать мы. Это неизбежно. Ничего необычного не происходит, я просто лишний раз убеждаюсь в надежности тех, кто нас поддерживает. Повлияет ли это на нашу деятельность? Я так не думаю. Может, что-то поменяется, но непоправимых последствий ждать не стоит.       Затем последовали какие-то незначительные вопросы, касающейся данной темы, на которые можно было и не обращать внимание.       Лаура не стала рассказывать всю правду о нелепой выходке подчинённых, решив частично осветить события произошедшего. Она знала, что это интервью далеко не конец, а только начало всего скандала, обсуждений и споров. Но она считала, что замечательно справилась с первым шагом к разрешению ситуации.       В целом на беседу с Александром ушло полтора часа. Долго, но вполне терпимо. Лаура попрощалась с группой людей и, не дожидаясь менеджера, направилась к лифту. Она расслабленно выдохнула, когда оказалась далеко от чужих взглядов, и устало потёрла переносицу двумя пальцами. Резко появившийся рядом менеджер заставил её вздрогнуть всем телом и раздражённо закатить глаза.       — Всё было здорово. Ты молодец — не позволила им закопать себя, — он весело улыбался, глядя прямо на директора и ожидая от неё хоть какой-то реакции.       Но та молча стояла, наблюдая, как меняются цифры на табличке по мере приближения кабины лифта. Глупо было надеяться, что она тоже будет радостно восклицать и хвалить себя.       — А ты уверена, что не пожалеешь, оставляя её работать у нас? Если однажды она… — строгий взгляд Лауры убедил его умолкнуть и больше не поднимать эту тему.       Весь путь до кабинета Лукиной менеджер держался рядом, что-то бормоча себе под нос, и, видимо, не собирался покидать общество директора. Избавиться от его компании Лаура смогла только в тот момент, когда захлопнула дверь прямо перед его носом. Тот собирался войти следом за ней, но громкий хлопок возле лица и щелчок замка остановили его.       Лаура села за стол, сложив руки перед собой, и оглядела стопки папок, какие-то бумаги и небрежно брошенные фотографии. Взгляд зацепился за несколько необычных для агентства снимков: на них запечатлена Мария во время её выхода на подиум. На фоне всех моделей она выглядела как маленький ребёнок, который потерял родителей в толпе. Усмехнувшись собственным мыслям, Лаура сложила фотографии Марии в отдельную папку и убрала её в нижний ящик стола.       Нет, она не пожалеет о своём решении.

***

      Утро понедельника началось с хорошего настроения. Горячий душ и крепкий кофе придали бодрости, усиливая эффект. Благодаря недавнему разговору с начальницей и полученной новости мучительная тревога испарилась, уступая место наивной радости и умиротворению. Марию не беспокоили предстоящий рабочий день и возможные косые взгляды. Её не беспокоило ничего.       Ну, почти…       Стоило только подумать о работе, как в голове возник образ наставницы, с которой Мария так и не поговорила. Лина продолжала звонить ей и писать, но Третьякова упрямо игнорировала все попытки связаться с ней.       Ей всё ещё было стыдно, хотя она не признавалась в этом. Она предпочитала отвлекаться на что-то, когда коварные мысли о позоре закрадывались в голову. Мария подвела её, не оправдала надежд и ожиданий, не справилась с возложенной на неё ответственностью. Нужно было обязательно извиниться перед Линой.       Перед тем, как отправиться в агентство, Мария заехала в кофейню. Только внутри она поняла, что понятия не имеет, какой кофе предпочитает наставница. Однако заказ всё же сделала и даже купила пару десертов, надеясь, что Линеана не откажется от них. Возможно, она даже оценит ванильный латте?       Лифт ехал медленно. Слишком медленно. Будто кабина на самом деле стояла на одном месте. Двое сотрудников из офиса, что расположился несколькими этажами ниже, уткнулись в телефоны, не обращая ни на кого внимание. Девушка, которая ехала вместе с ними, с неясным отвращением поглядывала на Марию, что не могло остаться незамеченным. Та и не пыталась скрыть это. Кажется, Мария видела её пару раз среди сотрудников агентства.       Она изо всех сил сжала кулак, впиваясь ногтями в кожу ладони и оставляя следы-полумесяцы. Лифт остановился, и офисные работники спешно вышли. И, судя по всему, это придало незнакомке уверенности.       — Так тебя не уволили? Или за вещичками вернулась? — на лице непрошеной собеседницы растянулась дерзкая ухмылка. От её высокомерного тона к горлу подступил ком, вызывая чувство тошноты. — Как бы то ни было… тебе здесь не место.       Двери кабины вновь разъехались в стороны, и девушка, взмахнув копной рыжих волос, чуть ли не выбежала вперёд Марии, нарочито громко стуча каблуками по полу. Третьякова набрала полные лёгкие воздуха и направилась к своему рабочему месту, желая забыть всё, что сейчас произошло.       По всей видимости, везение в этот день встало на сторону Марии: Линеана сидела за её гримерным столом, внимательно наблюдая за всеми, кто входит в помещение. Заметив подопечную, она заметно напряглась, а лицо ожесточилось. Наставница, нахмурившись, следила за Марией, пока та медленно шагала в её сторону.       — У тебя есть ровно минута, чтобы объяснить своё поведение, — откинувшись на спинку кресла, Лина сложила руки перед грудью и с невозмутимым выражением посмотрела на подопечную.       Она молча поставила перед ней пакет с десертом и кофе, поворачивая его надписью к ней. На бумажном стаканчике красовалась короткая фраза, выведенная аккуратным почерком, и с грустным смайликом.       «Мне очень жаль».       — Думаешь, этого достаточно?       — Нет, — честно призналась Третьякова, не зная, что ещё добавить. — Как я могу загладить вину?       — Объяснения всё ещё принимаются, — Лина потянулась за пакетом и достала оттуда круассан, посыпанный миндальной стружкой. Кивнув самой себе, словно оценила сладость на все пять из пяти, махнула рукой, давая понять, что готова слушать увлекательный рассказ Марии, и сделала небольшой глоток горячего напитка.

***

      — Теперь хотя бы понимаю, почему его уволили, — Линеана вздохнула, сминая бумажный пакет из кофейни и кидая его в мусорную корзину. Она взглянула на экран мобильного и поднялась на ноги, забирая стаканчик, в котором ещё оставался кофе. — Удачи, — кивнула на папку, что лежала около зеркала. — Я бы с удовольствием ещё поговорила с тобой — и я поговорю — но пока что нам всем нужно работать.       — Конечно, — Мария качнула головой в знак согласия и поджала губы, отводя взгляд.       Лина несильно сжала её плечо и направилась на выход. Третьякова, в свою очередь, решила переключить всё своё внимание на работу и раскрыла папку с эскизами.

***

      Стрелки часов достигли трёх, а это значит, что больше Марию в агентстве ничего не держит и она может возвращаться домой.       Повесив сумку на плечо, она ещё раз глянула на стол, убеждаясь, что всё в идеальном порядке. Она развернулась и направилась к выходу, чувствуя на себе тяжёлые взгляды оставшихся девушек. Мария закатила глаза и мотнула головой, отгоняя неприятные мысли.       Она остановилась рядом с парочкой, которая достаточно громко что-то обсуждала, дожидаясь кабину лифта. Мария особо не вслушивалась, она мысленно уже расслаблялась в горячей ванне, слушая любимую музыку. Да, это определённо будет лучшим завершением рабочего дня после всех этих косых взглядов и перешёптываний за спиной.       — Маша! — знакомый мужской голос заставил её обернуться: Вито стремительно приближался к ней с непонятной улыбкой на лице.       Времени сбежать от него уже не было, но и разговаривать с ним не было настроения. Вито потребует объяснений, а к этому Третьякова не было готова. Она с трудом подбирала слова, чтобы рассказать всё наставнице! Нужно было срочно от него избавиться.       — Целый день не мог найти свободной минуты, чтобы заглянуть к тебе, уже даже отчаялся увидеть тебя, а тут — ты собственной персоной, — он глупо усмехнулся, сунув руки в карманы брюк.       Двери лифта в этот момент разъехались, парочка зашла внутрь и выжидающе посмотрела на Марию.       — Прости, мне пора. Потом как-нибудь поболтаем, ладно? — она виновато улыбнулась ему и зашла в кабину, радуясь, что не придётся лишний раз нервничать.       — Я проедусь с тобой, — Вито зашёл вслед за Марией и встал вплотную к ней, прижимаясь к её боку, хотя места было предостаточно.       Это волновало. Дрожь пробила всё тело Марии. Даже руки, сжимающие ремешок сумки, слабо подрагивали, что было незаметно для всех, кроме неё самой.       Третьякова глубоко вдохнула и попыталась успокоиться. Сосредоточилась на дыхании, выравнивая его. Однако стук сердца, не ожидающего ничего хорошего, унять не получалось. Казалось, вот-вот — и она рухнет прямо здесь: перед глазами всё потемнеет, картинка поплывет, ноги станут ватными, и Мария упадёт на пол. Но этого не случилось.       До первого этажа Вито не спрашивал ничего о показе, о том, что случилось. Они обменивались дежурными фразами, и на этом должно было бы закончиться. Но как только они оказались вдали от посторонних, Вито накинулся на бедную Марию с вопросами, отчего та опешила, совершенно растерялась, не зная, что ответить.       — Вито, я… я… — она протяжно выдохнула и прикрыла глаза, еле сдержав подступившие слёзы. — Пожалуйста, хотя бы ты оставь в покое эту тему. Я не хочу. Просто не хочу, — облизнув пересохшие губы, она осмелилась поднять взгляд на фотографа. Видимо, стараясь скрыть какое-то разочарование или, может, обиду, он лишь коротко кивнул и отступил на шаг.       — Будешь когда-нибудь готова, ну… открыться мне? — сложилось впечатление, будто Вито спрашивал не об инциденте, а о чём-то большем, но Мария не стала брать это во внимание. Она покачала головой и неопределённо пожала плечами в ответ.       — Я поеду домой. Плохо себя чувствую, поэтому… прости, — в её глазах скользнуло сожаление, но оно быстро сменилось на что-то другое, что Вито так и не смог разобрать.       — Я мог бы подвезти тебя, если…       — Нет-нет, я сама. Спасибо, — забыв даже попрощаться, она сорвалась с места.       Домой. Как можно быстрее.       Лаура предупреждала, что будет сложно. Первое время придётся терпеть пренебрежительное отношение, а потом — либо привыкнешь, либо всё забудется.       Мария пообещала ей и себе, что справится со всем, но уже сейчас начала сомневаться.       Может, всё же стоило уйти?