Для всех нас просто нет

      — Доброго вечера, Мария, — дыхание перехватило, когда тихий голос донёсся до ушей, губы приоткрылись, глаза забегали. Мария продолжала смотреть в зеркало, опираясь ладонями о мраморную стойку, потому что боялась даже повернуться в сторону Лауры. Стук каблуков становился всё громче, казалось, ещё пара шагов — и Лукина услышит, как сильно бьётся её сердце.       Хотелось провалиться сквозь землю, просто исчезнуть, отмотать время назад, чтобы отказать Вито и никогда не бывать здесь. Мария искала хоть какое-нибудь спасение, думала, что готова сбежать в неизвестном направлении — только бы не видеть её. Но каким бы сильным ни было желание, она боялась даже пошевелиться рядом с ней.       Третьякова наблюдала в отражении, как та с невозмутимым видом неспешно приближалась к ней, сложив руки на груди. Когда их разделяли лишь несколько шагов, Мария прикрыла глаза, поджав губы, и попыталась сглотнуть ком в горле.       Спасения не будет.       Лаура встала почти вплотную к ней, пристально наблюдая за изменениями на её лице. Она провела ногтями по рукаву белоснежной рубашки, еле касаясь кожи через ткань, отчего Мария вздрогнула, распахнув веки и метнув взгляд к Лауре. Та улыбнулась, довольная реакцией, которую вызвала. Она шумно выдохнула, подняла руку выше, прикоснулась к волосам и откинула несколько прядей назад, открывая вид на оголённые ключицы и шею.       До чего прекрасна.       — Вы ведёте себя весьма невежливо, Мария. Разве вы не рады меня видеть? — с наигранным недоумением спросила Лаура, чуть склонив голову набок. Она точно издевалась над ней.       Мария резко вдохнула через рот и медленно повернулась к Лауре всем телом. Приподняв подбородок, она постаралась выглядеть более уверенно. Благодаря туфлям на каблуках, которые она обула сегодня, это получалось не так плохо. Лаура уже не возвышалась над ней, демонстрируя своё превосходство, как обычно, поэтому было куда легче.       — Здравствуйте, Лаура Альбертовна, — она собиралась отстраниться, но замерла под внимательным взглядом начальницы, которая с интересом следила за каждым действием. — Рада вас видеть.       — Ещё бы, — Лукина хмыкнула и провела языком по губам, замечая, как глаза напротив сразу опустились на них. — Знаете, мне казалось, у нас с вами был разговор насчёт… служебных романов, нет? — Мария чуть не подавилась воздухом от такого заявления. Что это вообще должно значить, если Лаура сама же не следует глупому правилу? Её личная жизнь и всё, что происходит за пределами агентства, никого не касаются!       — Я не… мы просто проводим время вместе, — Мария покачала головой, нахмурившись. Почему-то она была готова оправдываться перед начальницей, несмотря на обиду, которая всё ещё сидела где-то внутри. — Не больше.       — Надеюсь, что так, — задумчиво протянула Лукина, прищурив глаза, но в следующую секунду снова расплылась в ухмылке. — Вы напряжены. Вас что-то беспокоит? — она смотрела Марии прямо в глаза, отчего та терялась, будучи не в силах выдержать долгий зрительный контакт.       — Нет, всё в порядке, — слишком тихо ответила Мария, отшатнувшись назад. Конечно, она не в порядке! Но Лауре Альбертовне об этом знать совсем не обязательно.       — Ты отводишь взгляд, — она зацепилась двумя руками за пояс джинсов и притянула Марию ближе, сталкивая их телами. От неожиданности та ухватилась за плечи собеседницы, боясь потерять равновесие и рухнуть. Снова непозволительно близко, так, что дыхания смешались. Лаура смотрела на пухлые губы, едва касаясь их своими. — Вот причина, по которой ты так нервничаешь? Ты всё ещё думаешь об этом? — горячий шёпот обжигал, близость чужого тела опьяняла. Так хотелось поддаться очередному порыву, но Мария держала себя в руках. По крайней мере пока.       — Я не понимаю, о чём вы, — Третьякова отпустила её руки и демонстративно отвернула лицо, отстраняясь.       — Не смей лгать мне, — Лаура ухватила её за подбородок и почти грубо повернула к себе, пальцами другой руки забралась под рубашку, рисуя узоры на подрагивающем животе. — Чего ты хочешь на самом деле?       — Я хочу, чтобы вы отпустили меня, — твёрдо ответила Мария, мысленно радуясь и хваля себя за то, что голос звучал так уверенно.       — Я тебя не держу, — отчасти это было правдой: она давно отпустила пояс и сейчас только нежно поглаживала холодную кожу, отчего по телу пробегала дрожь, а внизу живота снова предательски заныло.       Мария действительно могла уйти в любой момент, и её не стали бы удерживать силой. Она понимала, — знала точно — что Лаура ни к чему не станет принуждать её. Пусть она и вела себя так, будто Мария давно принадлежит ей и больше никому, она уважала её границы. Она знала, когда нужно остановиться. Если Мария и правда хочет разорвать всё, она с лёгкостью может оттолкнуть её и убежать.       Но хочет ли?       Она молчала, замерев на месте. Что-то необъяснимое не позволяло ей сдвинуться — наоборот, оно молило о большем. Обнять, прикоснуться… поцеловать, зарыться рукой в тёмных волосах, вдыхать сладковатый мускусный аромат.       Мария с трудом признавалась даже самой себе, что её тянуло к директору какими-то неземными силами. Каждый раз при виде неё внутри начинали стучать маленькие молоточки, по всему телу пробегали мурашки, разливалось приятное волнение и трепет, а губы сами норовили изогнуться в глупой улыбке.       Да, последнее, чего хотела бы Мария, — уйти и навсегда покончить с их химией.       — Так я и думала, — словно прочитав мысли, прошептала Лаура и скользнула кончиками пальцев по шее.       Мария уже порывалась впасть в искушение, когда чёртова дверь туалета открылась. Она отскочила от Лауры как ошпаренная, чем вызвала у той усмешку. Две девушки зашли к ним, разрушая их личный момент.       Кажется, они потеряли счёт времени.       Лаура, ничего не говоря, отвернулась к раковине, сполоснула руки под прохладной водой и, в последний раз глянув на подчинённую, вышла обратно в зал, оставляя её наедине со своими мыслями. Она вернулась за столик к подруге и продолжила наслаждаться вечером, словно ничего не было.       «Для чего ты все усложняешь?» — вопрос, который мучил Марию последние пару дней. Она была готова заплакать от непонимания. К чему всё это? Может, это сон, и вся боль, что засела в душе, лишь иллюзия?       — Тебя долго не было, — Третьякова покинула дамскую комнату только спустя минут десять после Лауры. Официант давно принёс их заказ: чай уже почти остыл, а десерт не выглядел так аппетитно. — Ты хорошо себя чувствуешь?       Вито ещё раньше хотел узнать, как у Марии дела и почему она до сих пор не вернулась, но если бы он зашёл в женский туалет, это было бы неловко и странно. Поэтому Вито предпочёл терпеливо дожидаться её за столиком.       — Всё… всё нормально, — она прокашлялась и на пару секунд метнула взгляд к дальнему столику — Лаура больше не смотрела на неё. — Не беспокойся об этом, — Вито покорно сменил тему, начав рассказывать ей какую-то забавную историю, в которой недавно оказался, но Мария не слушала его так внимательно, как казалось на первый взгляд.       Последующий час так и прошёл: Вито что-то вещал, как надоедливое радио, что нельзя было выключить, изредка задавал ей вопросы, большая часть которых не требовала ответа, а Мария посматривала в сторону Лауры, надеясь поймать на себе её взгляд. Но та, казалось, вовсе забыла о её присутствии.       Она даже не смотрела на неё, когда уходила с той женщиной, широко улыбаясь и смеясь. Тогда тоска заполнила сердце, а желание оставаться в компании Вито растворилось среди мыслей о Лауре.       Единственной причиной, которая удерживала Марию от того, чтобы бросить Вито и уехать домой, была она. И сейчас ей больше ничего не мешало сделать это. Она выждала пару минут, а потом, прокашлявшись, прервала очередную байку спутника:       — Знаешь, я думаю, мне пора домой, — она поджала губы и виновато посмотрела на Вито. — Уже поздно и…       — Даже восьми нет, — возмутился он, нахмурившись, но сразу же поправил себя: — Прости. Да, я понимаю. Я отвезу тебя, — Вито попросил счёт и достал из кармана кошелек.       — Нет! — слишком уж громко и резко воскликнула Мария, выставив ладонь перед собой. — Я лучше доберусь сама, — уже более спокойно добавила она, натягивая улыбку.       — Что за глупости? Мне же несложно…       — Я сама, — настойчивее повторила, наклоняя голову. — Спасибо за вечер, — официант принес счёт, и Мария хотела уже заплатить за себя, но Вито остановил её.       — Я привёл тебя, значит, я и плачу, — в другой ситуации она бы, возможно, начала отпираться и настаивать на своём, но сейчас желание остаться одной не позволило ей начать споры.       Из заведения они выходили вдвоём. Вито шёл так близко, что их руки постоянно соприкасались. Мария и подумать не могла, что он делает это специально, поэтому не придавала большого значения, пока Вито в конце концов не ухватил её за запястье, останавливая и разворачивая к себе. Она опешила, глаза расширились, а рука машинально попыталась выбраться из плена.       — Просто хочу поблагодарить тебя, — он нежно поглаживал большим пальцем тыльную сторону ладони и широко улыбался. — Я замечательно провёл время. Надеюсь, я могу рассчитывать на следующую встречу?       — Эм… да, наверное, — Мария нервно заправила прядь волос за ухо и усмехнулась, сжав в ответ его большую ладонь. Вито потянулся вперёд и буквально на пару секунд прижался губами к щеке Марии, вызывая у той изумление. Она залилась румянцем и аккуратно освободила руку, делая пару шагов назад. — Пока, Вито.       Третьякова развернулась на каблуках и спешно пошла вперёд, чтобы как можно скорее скрыться из его вида. Невинный поцелуй всё ещё ощущался на коже как что-то обжигающее, неправильное, словно этого не должно было случиться. Перед глазами возник образ начальницы, голос которой эхом разносился в голове. Она повторяла одну и ту же фразу:       «Чего ты хочешь?»       Вито выглядел таким счастливым рядом с Марией, будто кроме неё ничего больше ему в этом мире не было нужно. Он надеялся на большее, добивался большего. Но нужно ли это Марии? Она не знала.       Ей с ним интересно. Они приятно проводили время вместе. Вито помогал ей, поднимал настроение, беспокоился, заботился. И ей нравилось всё это. Не это ли признак… чего? Симпатии, влюблённости, влечения?       Все мысли, чувства, эмоции смешались в одном стакане, и Мария вряд ли могла сказать наверняка, насколько она лгала, когда говорила самой себе, что способна дать Вито шанс. Возможно, — или совершенно точно — ей стоило покончить именно с этой историей? Потушить разгорающуюся свечу, не дозволив догореть ей полностью и оставить огромные неотдираемые следы воска.       Чего хотел от неё Вито? Любви, ласки, внимания? Очевидно. Могла ли Мария дать ему это? Исключено.       Чего хотела от неё Лаура? Мария понятия не имела. Вопрос, ответ на который кроется в глубинах души самой Лауры, мучил, не давал спать. Она не знала о ней ничего — настоящая Лаура скрывалась за высокими непробиваемыми стенами, что, без сомнений, хотелось разрушить, дабы заглянуть хоть одним глазком. Казалось, эта женщина не знала ни смущения, ни стыда, ни сочувствия. Но ведь всё это чушь! Глупые слухи, что блуждают среди людей.       Может, Мария цеплялась за образ Лукиной, который сама же себе надумала, потому её так тянуло в эту бездну? Что если их история не приведёт ни к чему хорошему? Что если Третьякова превращается в одержимого фанатика, слепо доверяя бесчувственному монстру, не ведающему о любви? Словно путник, забыв всё на свете, плывёт на зов Сирены, прямиком к острым утёсам и мелям, которые скрываются за красивой картинкой. И она знает — прах её до скончания веков будет плавать в ледяных водах.       Но разве может хоть один устоять перед чарующей харизмой, врождённым даром покорять, околдовывать?       Мария помнила её руки, каждый день вспоминала те касания, без которых, казалось бы, уже невозможно жить. Лаура так нежно дотрагивалась до неё, так, как несвойственно холодной и злой женщине, какой все представляют её. Стоило только Лауре протянуть к Марии ладони, как остатки здравого смысла растворялись в запретном наслаждении. Ничто и никто больше не имели значения.       Третьякова поняла, что стоит на месте и смотрит на стеклянные двери её дома лишь тогда, когда позади послышался гудок выезжающего с парковки автомобиля, выдергивая её из омута сознания. Она не помнила, как дошла до здания. Хотела бы вспомнить, но до боли знакомый голос прервал мысли. Какие бы силы ни привели Марию сюда, она была благодарна.       — Второй раз за день, Мария, — она повернулась к ней и замерла. Лаура улыбалась, смотря на неё. Нет, это не была самодовольная улыбка или дерзкая ухмылка. Она улыбалась так… по-настоящему. — Вы преследуете меня?       Она бы и ответила что-нибудь, но вот только слова застряли в горле. В горле, которое разорвут острыми когтями, если подойти слишком близко. Мария хотела сбежать и в то же время прикоснуться к желаемому. Её улыбка. Её чёртова улыбка. Колени подкосились, тело рассыпалось, сердце совсем скоро взорвётся, разлетаясь мелкими осколками в радиусе нескольких тысяч километров.       Мария молчала, и ни одна эмоция не отражалась на лице. Делала вид, что ничего не происходит, игнорирует, не замечает, испытывает. Такими правилами руководствуется Лукина? Что же, Мария их принимает.       Лаура сделала шаг в её сторону, но Мария даже не вздрогнула. Ничего не произошло. Лишь бешено колотилось сердце и участилось дыхание. Они смотрели друг на друга и молчали, будто знают все самые тёмные тайны друг друга. Лукина подошла слишком близко. Вероятность не устоять и рухнуть в пропасть возросла до предела.       Мария набрала воздух в лёгкие и шагнула навстречу, но прошла мимо, едва задевая плечом Лауру.       Она хочет играть?.. Отлично. Да будет так.       Женская рука неожиданно легла на плечо Марии, крепко удерживая на месте. Третьякова остановилась, повернула голову и вопросительно выгнула бровь. Лаура приблизилась к её лицу, нервно выдыхая и, судя по всему, подавляя нарастающий гнев.       Да, это их собственная игра, в которой, на самом деле, никто не знает правил. Лаура, движимая желанием и страстью к получению всего, чего хочет, сама того не понимая, пытается сломать хрупкую девушку, которая верит в искренность. Мария пытается изменить властолюбивую женщину, впиваясь ногтями в неприступные стены, царапая, раззадоривая. Обе, ни о чём не подозревая, постепенно впадали в безумие, такое тягучее, сладкое и манящее безумие.       Лаура схватилась за воротник рубашки, притянула ближе и поцеловала резко и болезненно: зубы столкнулись, неприятно щёлкнули, отчего Мария практически отстранилась, но Лаура не позволила, пуская в ход язык. Провела им по кромке зубов, извиняясь за боль. Её руки оглаживали тонкую талию сквозь белую ткань, желая пробраться дальше.       Губы Лауры такие мягкие, горячие. Хотелось продлить момент, но Лаура разорвала поцелуй. Открыв глаза, посмотрела на раскрасневшееся лицо Марии, что старалась отдышаться, и провела кончиком языка по нижней губе.       И плевать было на весь мир — он так ничтожен на их фоне.