Для всех нас просто нет

      Мария бросила ключи на стойку, сумка полетела на пол, а обувь осталась беспорядочно валяться возле порога. Она посмотрела на себя в зеркало, что висело в коридоре: под глазами появились синяки, лицо отекло, губы припухли. Так себе вид. Она потёрла лицо ладонями до красноты на коже и глубоко вдохнула. Третьякова всё ещё не могла прийти в себя после долгого и поистине отвратительного рабочего дня. Но думать о нём не хотелось — хватит на сегодня. И так слишком много навалилось.       Она оторвалась от отражения и пошла вглубь квартиры, чуть не споткнувшись о чужие туфли.       — Что за чёрт? — задержав нахмуренный взгляд на женской обуви, она пошла дальше.       Не успела Мария сделать и несколько шагов, как дверь спальни открылась и оттуда навстречу ей вылетела София, по виду которой можно было явно понять — она была не в лучшем расположении духа и собиралась устроить ей мозговой штурм. Мария бы не удивилась, если бы она под дулом пистолета начала вытягивать из неё всю информацию в мельчайших подробностях.       — Что это за хрень, Третьякова? — она, судя по всему, решила обойтись без прелюдий и сразу перейти к главному, потому что перед лицом Марии снова появилась та фотография.

***

      Девушка, имя которой Анна, предложила Марии поговорить в более уютном и подходящем месте, а не сидя на грязной лестнице на улице. Она привела её в ближайшее к агентству кафе и усадила за дальний столик, как объяснила она, чтобы скрыться от лишних ушей.       — Закажете сразу или подойти позже? — вежливо поинтересовалась молодая официантка, с улыбкой на лице переводя взгляд то на одну, то на другую.       — Два кофе, пожалуйста, — мило проворковала Анна, одаривая её ответной улыбкой, и, откинувшись на спинку дивана, посмотрела на Марию. — Что-то ещё хочешь?       — Эм… нет, вообще-то даже кофе мне не нужен. Стакан воды, если можно, — она прокашлялась, прочищая горло, и опустила взгляд на руки.       — С газом или без?       — Без. Спасибо, — девушка ушла, оставив их наедине, и тогда Мария в полной мере ощутила неловкость и напряжение.       Честно говоря, ей было не по себе рядом с новой знакомой. Доверия она не вызывала, так что делиться с ней собственными переживаниями Третьякова ни в коем случае не собиралась, но выслушать, что та ей расскажет о Лауре, она не прочь. Хотя и при таком раскладе она боялась ей верить. Мало ли, какую ложь она ей выдаст за время, что они проведут вместе?       Однако Мария была готова поверить в любые обстоятельства, которые объяснили бы импульсивное и странное поведение Лукиной и дали бы понять, что она все же не отвернется от неё так просто. Стоит ли говорить, что с каждой прошедшей минутой надежда на это меркла и растворялась в куче догадок и теорий. Она боялась услышать то, отчего весь её мир перевернётся. То, что в корне поменяет отношение к Лауре.       Они сидели молча, может быть, десять минут, пока не принесли заказ, и всё это время Анна неотрывно наблюдала за Марией, когда та, в свою очередь, не находила в себе смелости поднять взгляд даже на секунду. Сделав глоток кофе и поморщившись, по всей видимости, от слишком высокой температуры напитка, Анна наконец заговорила:       — Итак, Лаура…

***

      — Только не это, нет, пожалуйста. Я не хочу и не буду разговаривать на эту тему, — страдальчески поморщившись, пробубнила Мария и обошла Софию, направляясь в кухню.       — Ошибаешься. Ты расскажешь мне всё, и я буду ходить за тобой по пятам, не давая прохода, пока не получу всей правды, — проговорила та и прошла вслед за подругой.       — Ты злишься? — уже более мягко поинтересовалась Третьякова, виновато посмотрела на неё и поджала нижнюю губу.       Она налила себе воды и достала из морозилки формочку со льдом, кинула несколько кубиков в стакан и приложила прохладное стекло к щеке, блаженно прикрыв глаза.       — Злюсь? Я в ужасе от того, что сейчас происходит в интернете, я ничего не понимаю и не знаю, как реагировать, потому что ты ни черта мне не рассказываешь, — София села за стол, она всё так же неотрывно смотрела на Марию и чего-то ждала. Но та молчала, и она решилась продолжить: — Она принуждала тебя к чему-то? — осторожно и тихо, опасаясь возможной реакции.       — Что? — Мария открыла глаза, нахмурилась и даже подалась вперёд, оставляя стакан на кухонной тумбе. — Кто? Лаура? О чём ты вообще говоришь? Фотография… — она осеклась на последнем слове, обречённо выдохнув. В очередной раз лгать подруге она не хотела, но как сказать правду? — Нет, она ни к чему не принуждала.       Мария отвела взгляд и, задумавшись на секунду, открыла ящик, в котором лежали упаковки с таблетками. Она закинула в рот одну и запила несколькими глотками. Должно было помочь от головной боли.       — Так у вас это… что-то серьёзное?       — У нас ничего серьёзного нет, не было и точно больше не будет, а сейчас я хочу побыть одна, — глаза вновь заблестели от слёз, голос задрожал, а к горлу подступил ком. — Пожалуйста, просто уходи… — шёпотом, закрыв глаза, прибавила Мария и покачала головой.

***

      — Всё произошло чуть больше года назад… — Анна рассказывала о том, как попала в агентство и познакомилась с Лаурой. Ничего необычного: она прошла обучение в модельной школе, и там же Лукина предложила ей и ещё нескольким девочкам работу в Viva Models. Однако она вдавалась в самые мелкие подробности, оттягивая ту часть истории, которая больше всего интересовала Марию. Когда в очередной раз Анна начала говорить о ком-то, кто не имел практически никакого отношения к Лауре, Третьякова не выдержала:       — Ты сказала, что была на моём месте, — перебила она её и отодвинула полупустой стакан с водой от себя. — Что это значит? Если ты просто хочешь поделиться своим успехом, то ты не по адресу.       — Да, конечно, прости. Я немного увлеклась, — Анна глупо хихикнула и снова отпила из чашки. — На самом деле я не знаю, как начать… это сложно и непонятно. Я до сих пор так и не поняла, что было между нами, потому что Лаура всегда противоречила сама себе. Сейчас она мила и внимательна ко мне, а через пару минут ведёт себя так, словно никогда в жизни меня не знала.       Да, это чертовски похоже на Лукину.       — Сперва мне казалось, она просто милая женщина, которая хочет помочь, но потом я осознала, что ни к кому, кроме меня, она так не относилась, никому не уделяла столько внимания. Это было приятно, я думала, что она увидела во мне великий талант, пока… ну… Ах, неважно. В общем… Лаура слишком быстро привязала меня к себе, а я этого и не заметила. Догадалась бы раньше, чем закончится, никогда бы не влезла во всё это. В наших… взаимоотношениях было много конфликтных моментов, но каждый из них рано или поздно заканчивался… — Анна прервалась, протяжно выдохнула и замолчала на несколько мгновений, обдумывая следующие слова. — В постели. Кажется, тебе я могу об этом сказать.       Дыхание перехватило и сердце замерло. Картинка перед глазами поплыла. Мария в несколько глотков допила остатки воды и прокашлялась, прочищая горло. Слушать дальше не хотелось, отвратительное чувство пронзило каждую клеточку тела. Оставаться рядом с этим человеком тоже не было желания. Пары фраз Анны хватило, чтобы Третьякова в полное мере ощутила неприязнь к ней.       — Поэтому я искренне советую тебе бежать от Лауры, пока не поздно, — она накрыла руку Марии своей ладонью и с сочувствием и жалостью посмотрела ей в глаза.       Третьякова успела подумать, что ненавидеть сейчас она должна именно Лауру, а не ту, которая открыла ей глаза. Однако почему-то это было не так.

***

      София молча встала и подошла к Марии, притянула её в объятия и прошептала что-то неразборчивое. Не сразу, но Мария прижалась к ней, успокаиваясь.       — Я уеду, если ты действительно хочешь побыть одна, но ты пообещаешь мне не делать глупостей, — поглаживая её по волосам, попросила София и чуть отстранилась, не выпуская из рук, чтобы посмотреть на её лицо.       — Я увольняюсь. Никаких больше глупостей, — кивнула она, грустно улыбаясь.       Спустя буквально несколько минут входная дверь захлопнулась, и Мария осталась в полном одиночестве. Она ушла в спальню, разделась и в одном нижнем белье обессилено упала на кровать, закрывая глаза.       В её голове поочередно проносились образы и воспоминания, вызывая дрожь в груди.       Руки, такие тёплые и нежные, тянутся к ней. Только к ней.       Глаза. Этот пронзительный и заворожённый взгляд, полный упоения и желания, обращён к ней.       Чертовски очаровательная улыбка, которая заставляет терять самообладание, сметает в кучу все мысли и растворяет в моменте.       Она сидит напротив и неотрывно смотрит на Марию, словно ничто, кроме неё, в этом мире не существует.       Она медленно подходит всё ближе, стуча каблуками, а Мария неотрывно следит за ней через зеркало.       Она осторожно ведёт пальцами по бедру, задирая край платья и слегка царапая кожу, а потом Мария целует её. Резко, отчаянно, страстно. Так, будто её губы созданы для этих самых губ. И целовать их она готова была вечность.       Она касается её, обнимает, целует, и Мария позволяет ей делать всё, что только может возжелать душа.       — Ты принадлежишь мне, — так тихо, почти неслышно повторяет Лукина.       — Тебе, — не до конца осознавая смысл сказанных слов, отвечает Мария.       С этими мыслями Третьякова уснула, притянув колени к груди. Кожа покрылась мурашками от холода. Ей снилось явно что-то хорошее. Она слабо улыбалась во сне, мирно сопела и ни одна проблема живого мира её не беспокоила.

Я несу твоё сердце в себе, Твоё сердце в моём. Никогда не расстанусь я с ним. И куда ни пойду: «Ты со мной, дорогая?» Я с тобой. Моя радость. Я судьбы не боюсь, Ибо ты мне судьба и звезда. Мне не нужен весь мир. Ты мой мир. Э.Э. Каммингс