Для всех нас просто нет

      Когда замок щелкнул и Лаура осталась в кабинете совсем одна, она перестала делать вид, что сильно увлечена какой-то информацией в компьютере. Она медленно выдохнула весь воздух из лёгких, закрыла глаза и задержала дыхание, мысленно считая до десяти. Сняла очки, отложила их на стопку папок и уронила лицо на ладони. Она знала, что, вероятно, совершила самую ужасную ошибку за последнее время — заставила Марию почувствовать себя использованной и ненужной. И хотя разум говорил, что всё правильно, так, как и должно было быть, девчонка никогда не была столь дорога ей, сердце отчаянно кричало об обратном. Лауре нужно было время, чтобы разобраться, осознать всё и начать снова доверять Марии, если что-то ещё было возможно. Ясно было лишь одно — душа всецело рвалась быть рядом с Марией и держать её в своих руках, но Лаура усердно отрицала эти чувства, сторонилась их и не позволяла себе даже думать о подобном.       Ничто и никто не заставит её открыться и полностью довериться какому бы то ни было человеку. Она слишком долго шла ко всему, что имела сейчас, и слишком велик был шанс всё потерять. Её жизнь и без того находилась на волоске от падения в бездну, из которой уже не будет пути обратно. Но как ей удержаться и не свалиться в пропасть, если любая протянутая для помощи рука способна перерезать горло?       Стало слишком сложно, а Мария делала всё просто невыносимым. Мысли всё время крутились вокруг неё, не давая покоя. Каждую чертову секунду она была внутри головы: улыбалась и смеялась, плакала и злилась, шептала и кричала. Она стала её собственным голосом совести. Казалось, именно эфемерный образ её контролирует каждый шаг Лауры. И как бы Лукина ни старалась, от этого голоса не скрыться.       Лаура мысленно повторяла себе из раза в раз: таких, как она, будут ещё сотни и даже тысячи, в ней нет ничего особенного, она совершенно обычная. Она ведь не могла так просто забраться в самые глубины тёмной и затуманенной личными прихотями души? Конечно, нет. Это невозможно.       В ней нет ничего особенного, что имело бы значение.       Ох, если бы это было так. Нет, Лаура хорошо понимала, что таких, как Мария, больше нет и не будет в её жизни. Никто не сможет заменить её. Такую светлую, невинную, будто сам ангел, манящую своей исключительной покорностью — что бы ни случилось, Мария готова была быть с ней рядом всегда. Этот взгляд искреннего блаженства не повторят ни одни глаза. Дрожащее от удовольствия в её руках тело не сравнится ни с каким другим. И контроль над кем-то чужим никогда не подарит Лауре такого утешения. Не было сомнений — Мария вернётся к ней, какую бы сильную боль Лаура ей ни причинила, стоило бы только дать той надежду. Третьякова дождётся, когда она будет готова, и придёт.       Однако, как бы Лукина ни желала вернуть всё это, гнев и затаённая внутри обида — дикие монстры, что ни за что не позволят ей ступить на тропу примирения.       Лаура выдвинула нижний ящик стола, где поверх каких-то документов и абсолютно ненужных предметов лежала фотография Марии с показа. Буквально единственная связанная с ней вещь. Совсем недавно Лаура поместила её в рамку, когда заметила, что та начала трескаться и загибаться по краям. Слишком часто она носила её с собой в карманах одежды. Беспокойные глаза Марии на снимке успокаивали Лауру, пока она разглядывала его. Зная, что в любой момент может дотронуться до простой бумажки, она чувствовала себя лучше. Тепло разливалось внутри неё, негативные эмоции растворялись, и на замену им приходил чистый и нежный образ Марии.       И после всего этого она убеждала себя, что никаких чувств к ней не испытывала?       Она провела языком по нижней губе и, глубоко вдохнув, взяла рамку в руку. Легко толкнула ящик, задвигая его обратно, и прокрутилась в кресле к окну. Она смотрела на фотографию несколько долгих минут, но запечатлённая на ней Мария отчего-то уже не доставляла тех эмоций. Она лишь зарождала новую бурю внутри Лауры.       Бурю, злорадно напоминающую о всём, что она потеряла.       Подушечкой пальца Лаура очертила контуры лица на снимке и поджала губы. Она со всей силы швырнула рамку в стену, но со звуком разбивающегося стекла не ощутила ожидаемого облегчения. Только боль и сожаление. Рассыпавшиеся осколки будто знаменовали крах её личного счастья.       Что же ты наделала, Лукина?

***

      Прошло чуть меньше суток с тех пор, как Лаура в последний раз видела Марию в своём кабинете. Она всеми усилиями старалась не вспоминать о том, что сама же сделала с ней. Так было проще. Так разрывающее на кусочки чувство вины приглушалось, а она могла без особого труда продолжать исполнять обязанности директора агентства.       Но если Лаура скажет, что ни разу за это, казалось бы, короткое время она не порывалась набрать номер Марии или найти её, чтобы просто увидеть, почувствовать рядом, как раньше, это будет самая большая ложь в её жизни.       — Сегодня приедет новый дизайнер, — записывая что-то в ежедневник, огласил Виктор и посмотрел на Лауру. Она отвлеклась от разглядывания фотографий с недавних фотосессий и, нахмурившись, посмотрела на менеджера.       — Что случилось со старым? — она мотнула головой и откинула папку на стол.       — Отказался от работы с нами после… того инцидента с фотографией. Жуткий гомофоб, оказывается, — он усмехнулся, стараясь разрядить обстановку, но от выражения её лица стало не по себе. Он прокашлялся и извинился. — Так ты… собираешься делать с этим что-то?       — Например?       — Не знаю. Опровергать хоть как-то, — он неопределённо повёл плечами, склонив голову, и поджал губы.       — Мне это не нужно, — Лаура опустилась в кресло, придвинулась к столу и продолжила сортировать фотографии, всем видом демонстрируя, что вести разговор на эту тему дальше не намерена. — Что там ещё?       — Ладно. Напоминаю, что завтра у нас фотосессия для журнала Elle. Ты должна присутствовать в обязательном порядке, помнишь об этом? — Виктор забрал папки, которые Лаура отложила в сторону как знак того, что они ей не нужны.       — Конечно, помню… — раздался стук в дверь, отвлекая их от работы. Не дождавшись разрешения, внутрь вошёл Вито и внимательно оглядел обоих.       — Доброе утро? — неуверенно произнёс он. — Мы можем поговорить? — он обратился к Лауре и кивнул на менеджера. — Наедине.       — Виктор, ты не оставишь нас? — Лаура убрала всё из рук и сложила их в замок, складывая локти на столе.       — Чуть не забыл. В четыре часа я жду тебя в студии. Необходимо отобрать образы на завтра, — Лаура кивнула ему в ответ, и Виктор наконец покинул кабинет.       — Что ты хотел? — она посмотрела на племянника спокойным и безразличным взглядом. Лаура понимала, к чему он вёл, поэтому держалась рассудительной холодности.       — Не буду делать вид, что пришёл сюда просто так. Спрошу прямо: что у тебя с Машей?       — Ничего, кроме рабочих взаимоотношений, да и те закончились, — она протяжно выдохнула и развела руками. — А должно быть что-то ещё?       — Закончились? Что? В каком смысле? — Вито свёл брови и приблизился к её столу.       — Мария уволилась вчера. Разве она тебе не сообщила? — наигранно встревоженным тоном спросила она.       — Мы с ней не виделись последние пару дней, — задумчиво протянул он и просиял, судя по всему, вдруг вспомнив, зачем пожаловал к Лауре. — На фотографии точно были вы, так ведь? Ни за что не поверю, что это подделка. Я вас обеих видел в тот вечер.       — Всё, что тебе нужно знать, — это была случайность. Ошибка. Стечение обстоятельств. Называй как угодно, — Лаура махнула рукой и опустила взгляд на бумаги.       Дрожь пронзила грудную клетку, и в горле пересохло от воспоминаний, так что она не могла больше равнодушно смотреть в глаза племяннику.       Чёртова Третьякова…       — И как это вообще понимать? — Вито испустил истерический смешок и всплеснул руками. — Она мне нравится, — резко начал он. — И я не хочу, чтобы ты всё испортила. Ты, мать твою, даже не заслуживаешь её!       — Следи за выражениями, дорогой. А испортить ты и сам сможешь, если продолжишь угрожать мне, — она смерила его презрительным взглядом. — Потеряешь работу — придётся вернуться домой. Ни ты, ни твои родители не потянут твоё проживание в Москве без денег, которые ты получаешь в агентстве.       — Я всего лишь предупредил, — Вито сделал шаг назад и развернулся, направившись к двери.       — Как и я, — вслед ему кинула Лаура.

***

      — Выглядит довольно мило, — Лукина закусила краешек нижней губы, с интересом рассматривая ткань ажурного белого платья с глубоким декольте. — Но пояс здесь явно лишний. Убрать.       Она поморщилась и перешла к следующему костюму. Классический наряд: пиджак, брюки и майка. Кремовая шёлковая ткань, поблескивающая на свету, смотрелась превосходно. К этому образу у Лауры не было претензий, она лишь кивнула и сняла с вешалки другое платье. Обычное струящееся платье, ничего цепкого и запоминающегося. Она брезгливо оттянула подол двумя пальчиками и покачала головой.       — Скучно. Банально. Вычеркнуть, — она небрежно швырнула платье в девушку, которая ходила за ней по пятам и записывала все указания.       Примерно так прошёл ещё один час рабочего дня. Когда одежда, требующая её оценки и одобрения, закончилась, Лаура обратилась к Виктору:       — Можешь попросить у охраны записи с камер за последние два дня? — ровным голосом спросила она, будто это было нечто совершенно обыденное.       — Зачем тебе это? — он глянул на неё, как на сумасшедшую. Мол, с чего вдруг тебя интересуют камеры?       — Просто хочу кое-что проверить. Достаточно лишних вопросов. Я буду у себя в кабинете, записи отправь мне на почту, — Виктор удивился, но ничего не сказал. Только тихо согласился с условиями.       — Не будешь смотреть нижнее бельё?       — Нет. В этот раз доверюсь твоему вкусу, — Лаура натянуто улыбнулась и, похлопав менеджера по плечу, направилась в свой кабинет.

***

      Уже почти два часа Лаура неотрывно следила за людьми на экране компьютера с тех пор, как получила записи. Она внимательно изучала каждую деталь, любого проходящего мимо её кабинета человека. Пусто. Будто и не было того, кто делал фотографии.       По-хорошему она уже должна была уехать домой. Агентство давно опустело, не считая, конечно, её самой, охраны и нескольких других работников.       Пришлось из раза в раз пересматривать одни и те же фрагменты, на которых, к великому сожалению, всё было в порядке. Абсолютно ничего подозрительного. Лукина уже отчаялась найти виновника всех её насущных проблем, пока не заметила одну весьма странную деталь: разница во времени. На одном кадре минуты значительно разнятся по сравнению со следующим. Кто-то удалил целых двадцать семь минут записи.       Это не являлось хорошей зацепкой, но ей показалось, что она уже на шаг ближе к тому человеку. Осталось лишь узнать, кто это был. Всего-то.       Она попыталась найти моменты удалённого времени на других близко расположенных камерах, но и там всё было стёрто. Будто кто-то значительно постарался, чтобы замести все следы.       Единственное, что пришло ей на ум, — обратиться на пост охраны. Но уже через мгновение она откинула эту идею. Посторонние не могли добраться до системы безопасности, а значит доверять сотрудникам охраны тоже не лучшая идея. Тогда Лаура окончательно опустила руки.       Оставалось меньше суток от указанного Александром времени, а Лукина не имела ни малейшего понятия, где искать и откуда вообще начинать. И если бы она не была собой, то давно бы сдалась, бросив все попытки к чертям. А пока Лаура тешила себя тем, что время, хоть и в очень ограниченном количестве, всё же было.       Она скопировала файлы на флешку и выключила компьютер, собрала вещи, повесила сумку на плечо и вышла из кабинета, несколько раз повернув ключ в замке. Весь путь до лифта голову не покидал загадочный образ человека, что так отчаянно старался влезть в её личную жизнь. Да кому это вообще нужно было?       — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — раздражённый крик вынудил Лауру повернуться. Стоя возле лифта, недалеко от себя она заметила Линеану, которая ругалась с каким-то мужчиной в костюме охраны. — Ты мог всё испортить, идиот!       — Заранее предупреждать надо было! — огрызался тот в ответ.       — Что здесь происходит? — повысив голос, спросила Лаура. Двери лифта в тот же момент разъехались, но ей пришлось это проигнорировать.       — Всё в порядке, Лаура Альбертовна, — Линеана вздохнула и потёрла лоб рукой, прикрыв глаза. — Я уже со всем разобралась.       Сказать, что Лаура не совсем поверила её словам, — ничего не сказать. В голову сразу закрались сомнения. Но настаивать на чём-либо она не хотела. Кивнув, она зашла в кабину и нажала кнопку первого этажа.       Отныне каждый попадал под подозрение. Лаура и раньше не находила поводов доверять другим, а сейчас их и подавно не было.

***

      Лаура неаккуратно скинула каблуки, оставляя их валяться возле входной двери, прошла вглубь квартиры, бросила сумку на диван и направилась на кухню. Она вымыла руки, охладила лицо и шею, глубоко вдохнула, упираясь ладонями в края раковины, и устало опустила веки. Это был слишком долгий день. Всё, чего она хотела, — расслабиться и забыться. Однако предоставить себе отдых, пока в жизни творится полный беспорядок, а посторонние люди открыли для себя понятие вседозволенности, она не могла. А всё, что доступно ей было, — бесполезные записи с камер. Их просмотром она и собиралась заняться вновь.       Да к чёрту, — подумала она и достала из шкафчика бокал. Рубиновая жидкость полилась из только что открытой бутылки, и сладковатый аромат коснулся носа. От первого глотка по телу разлилась волна умиротворения. Так куда лучше.       Лаура даже переодеваться не стала. Она принесла в гостиную ноутбук, поставила рядом с ним бокал вина и включила видеозапись. Она уже не была столь внимательна к каждому действию того или иного сотрудника. Казалось, она смотрела пустым взглядом и не было разницы, что именно шло на экране.       Несмотря на истинную причину её занятия, она, переключаясь между камерами, замечала лишь Марию, которая изредка мелькала на мониторе.       Может, проще сказать — следила за ней?       Вот Третьякова красит одну из моделей, слишком близко наклонившись к её лицу, аккуратно выводит линии, нежно касается кончиками пальцев, и…       Что это? Укол ревности? Брось, Лаура. Это больше не имеет значения.       Мария выходит из гримёрной, встречается с Вито, обнимает его и они вместе идут на обед.       Она ему нравится… Чепуха! Мария ни за что не будет с ним.       Меньше чем через час она выходит в коридор, сталкивается с какой-то девушкой, уходит в кабинет Линеаны. А дальше всё происходит слишком быстро. Вито снова рядом, доводит Марию до слёз. Её прекрасную Марию.       Однако вскоре паршивое чувство одолело Лауру. Она и сама не раз уже довела её до такого состояния. И что бы ни было между ней и Вито, Лаура явно причинила Третьяковой намного больше боли. Она вздохнула, облизнув губы, и прикрыла глаза.       Она не имела права…       Любопытство взяло верх. Лаура наблюдала за Марией дальше с того момента, как та выбежала из её кабинета. Девчонка ещё долго сидела перед зданием, пока к ней не подошла уже знакомая фигура и не увела куда-то. Глаза зацепились за кудрявые волосы, и лишь для того, чтобы убедиться, Лаура вернулась к другому фрагменту. Та же девушка, что чуть было не сбила с ног Марию.       Она в который раз перемотала все записи. С каждой минутой лицо Лауры становилось всё более непонимающим и озлобленным. Она резко захлопнула крышку ноутбука и в несколько глотков допила вино из бокала.