«Я ЕСТЬ»

ТЭХЁН Тэхен то постукивает пальцами по столу, то грызёт ногти, потом губы, этим выказывая признаки нервозности и явного нетерпения. Ревность и обида мутной волной поднимается в его груди и захлестывает, словно бурное море. Еще бы! Одно дело, когда такой парень как Чимин валяется, замотанный в одеяло в клетчатой мятой пижаме и волосами как у взъерошенного воробья и совсем другое — когда он же, одетый в эту супер-пупер сексуальную рубашку и обтягивающие аппетитные формы штаны, а волосы уложены в незамысловатую, но так идущую ему причёску.   — Ащщ Тэхён чертыхается, когда перед его взглядом вдруг предстает картина, заставившая екнуть сердце и сжать зубы: Миён, эта мелкая, висит у Чимина на шее, а тот, улыбаясь, позволяет ей обнимать себя и целовать, правда только в щеки и шею… Черт возьми — в шею! Злость вспыхивает синим огнём и поднимается в груди, подступая горьким комом к горлу. Разрушающие эмоции начинают кипеть в Киме быстрее, чем он успевает взять себя в руки.  — Нет, это уже слишком! Тэхен яростно сжимает в руках ни в чём неповинный пластиковый стаканчик с вишневым пуншем, мечтая лишь о том, чтобы в нём было что-нибудь покрепче. Когда красная сладкая жидкость начинает течь сквозь его красивые длинные пальцы, у Тэхёна начинается потеря контроля над собой. Он смотрит Чимину в глаза немигающим взглядом, а тот, хитро улыбаясь ему во весь рот, демонстрирует свои белоснежные зубы. — Как я погляжу, ты снова за свое? — Ким сжимает руки в кулаки, затем медленно распрямляет липкие пальцы. Он пытается побороть в себе гнев, хотя раньше он даже и не подозревал, что способен на столь сильные чувства по отношению к кому-либо.  — Эй, вишнёвый ты наш, да тебя сейчас разорвёт на части от злости, — слышит Тэхён голос Хосока, он-то и возвращает его в реальность.   — Что?  — Я говорю — лопнешь ты сейчас, Тэхен-и. Хосок следит за его взглядом, оценивая эмоции, прикидывая, к чему всё идёт, а потом вытаскивает безбожно сжатый стаканчик из пальцев Тэ и ловко бросает его как мячик в баскетбольное кольцо, но только в корзину для мусора.  — Может хватит уже, Тэхён? Можем мы всё-таки сядем и поговорим о том, что творится у тебя на душе? Я же не сказочный долбоёб из волшебной дыры в земле, где светят разноцветные звезды. Я прошел этот путь от начала до конца и могу точно тебе сказать, что если ты это не решишь в ближайшее время, тебя поглотит бездна недосказанности и все — ты проиграл! Это как в зыбучих песках или болоте, чем больше трепыхаешься, тем быстрее тебя засасывает. Чем больше ты лжешь себе, тем сложнее тебе будет поделиться правдой с ним, а он так и будет видеть тебя натуралом и, увы, только другом. Расскажи ему всё, Тэхён-и, просто возьми и расскажи. Вздрогнув от неожиданности, Тэхён внимательно смотрит в глаза друга, чувствуя себя при этом разобранным на атомы и собранным вновь, но неудачно, криво и косо. Встретив внимательный и спокойный взгляд Хоби ,он отворачивается и принимается яростно тереть пальцами поверхность стола на котором стоят закуски:   — Хосок, я даже не знаю…  — Боишься? «Черт возьми, да!»  — Возможно.   — Это нормально, Тэхён-и, — Хосок хорошо понимает, когда настойчивость и упорство приносят плоды и сейчас определенно тот случай.  — Хос, как у тебя всё просто! Пойди… расскажи! А ты думаешь он сможет понять меня, а если даже и поймёт, то что потом? Мы улетим на крыльях голубых единорогов в волшебную страну, полную восхитительных красок и чудес, где нас будет ждать добрый и мудрый проводник, чтобы указать верную во всех радужных смыслах дорогу? Пойми, Чимин —он другой, он не такой как ты и я. Меня можешь только ты понять. Объяснить другим это очень трудно. Стараюсь, как видишь. Но на все мои малейшие намёки получается наоборот. Зеркальное отражение. Истина такова, Хосок, что Чимин никогда не сможет принять меня таким по отношению к себе. И я не гей, вернее я гей, но только с ним, на других я даже смотреть не могу в таком контексте!   — Звучит, очень серьёзно …- Хосок грустно улыбается, а Тэхён спокойно опускает голову на его плечо и его меньше всего волнует, кто и как на них сейчас посмотрит, что о них будут сплетничать. Уж кому, а Солнышку в этих вопросах Тэ доверяет больше, чем кому-либо. Пусть о Хосоке всякие там придурки и говорят глупые вещи, обсуждая его нетрадиционную ориентацию, это для Тэхёна менее всего важно. Он даст по физиономии любому, кто посмеет хоть как-то затронуть в этом вопросе его друга и не только потому, что у них по венам течёт кровь, как оказалось, одного цвета, просто Чон Хосок тот человек, с которым повстречавшись один раз в жизни, никогда не захочешь отпускать от себя не на шаг.   — Ладно, Тэхёни, я не буду заставлять тебя делать то, к чему ты ещё не готов, пойдём что ли поищем Джея, что-то его давно нет, боюсь не попал ли он какую-нибудь нехорошую ситуацию. От подступившей горечи и обиды эмоции Тэхёна бурлят и перехлёстывают, но неожиданно, откуда-то из неизвестного, потайного уголка сознания выскакивает: «А и правда где Джей, куда делся этот мелкий, да ещё и с «живительной водой»?» Ким еще раз кидает взгляд в сторону Чимина, который продолжал противненько улыбаться Миён и делать вид, что ему очень интересно слушать ее глупое щебетание:  — А «Оскар» неплохо бы смотрелся на его тумбочке. Нет, «Оскар» не будет смотреться так же хорошо, как будет смотреться «Пальмовая ветвь».- Хосок улыбается и, обнимая Тэхёна за плечи, отворачивает его от Чимина. — Ты же видишь, что наша детка играет, а вот зачем он это делает, тебе и придётся узнать, Тэхён-и. Так что заканчивай сопли жевать, здесь как я вижу не всё потеряно, а вполне возможно и не было потеряно изначально. Злость, ревность, обида на «лучшего друга» далеко не уходят, а тяжелым комом всё еще продолжают ворочаться где-то глубоко внутри Тэхёна, но уже невнятно, словно их придавило тяжелым грузом. И почему-то, после слов Хосока, они уже сильно не причиняют боль. Но из чувства противоречия он скептически смотрит в улыбчивые глаза Хоби:  — Эх, Солнышко, ну почему это не ты? Жаль, что не встретил тебя раньше Чимина. Вот скажи, ты бы мне ответил взаимностью?  — Тэхён, ну вот что за фигню ты несёшь? Ты сейчас делаешь это из разряда «только чтобы самому не было так больно»? — странная, горькая улыбка вдруг скользит по губам Хосока. — Это не поможет, могу точно сказать, разве что только на час. А потом всё возвратится обратно. Так стоит ли ради минуты терять такую дружбу как у нас? К тому же, учти, твои слова задевают меня. — Всегда такие улыбчивые глаза смотрят на приникшую к нему стройную фигуру Тэхёна с горечью, а рука крепче сжимает его плечо  — Просто насколько была бы моя жизнь легче, если бы это был ты!    — Какие слова, да ты романтик, — Хосок смотрит с какой-то горьковатой иронией.   — Вообще не можешь помолчать? Надо комментировать все мои слова? — шутливо надувается Тэхён, а Хоби тыкает пальцем в его щеку, как делала детстве его няня.  — Всё равно жаль, что не встретил тебя раньше, — признаётся Ким, делая губы трубочкой и выпуская воздух, а Хосок, опуская под его проницательным взглядом глаза, оставляет это замечание без комментария. Он вдруг с грустью понимает, что у него давно уже не было никаких отношений, хоть отдалённо напоминающих романтические, не говоря уже о другом и Хосок очень хорошо знает причину всему этому. Когда-то, как будто в прошлой жизни, а может и раньше… он был наивный и чистый, впереди планы на жизнь, мечты и бесконечная вера в хорошее и такая трогательная неразделённая любовь. Нет, Хосок не стал хуже, он не стал лучше, он стал другим. Но, что точно не поменялось в его реальности, так это то, что его удел любить тех, кто никогда не будет разделять его любовь. *** ЧОНГУК Чонгука начинают сжигать противоречивые эмоции, на вечеринку возвращаться он не хочет и побыть сейчас одному скорее всего лучшее решение. Он резко сворачивает с тропинки и, не разбирая дороги, ища уединения, углубляется в кусты жимолости. Острая реакции собственного тела на происходящее в подсобке полностью топит его сердце в противоречивых чувствах и именно поэтому ему сейчас нужно хоть как-то разобраться во всём. Видеть никого не хочется, даже Тэхёна. Чонгук пробирается сквозь кусты, подальше от столового корпуса. Сухие ветки надрывно трещат под подошвами конверсов. Треск ломающихся веток вызывает в парне смутное чувство удовлетворения и он, нарочито жестоко и с шумом, разламывает их под ногами. У большой сосны он садится на траву, прислонившись спиной к темному, шершавому стволу. Уткнувшись лицом в коленки, он закрывает глаза. Мысли об увиденном ранее вертятся в голове, словно лопасти вертолёта. Удушливая волна непонимания происходящего опять накатывает на него с новой силой. Чонгук в панике осматривает свои руки, ноги, грудь, в которой до сих пор сердце отплясывает что-то, напоминающие ирландский танец. Проводить внутренний анализ, о чём так часто твердит Пак Хёншик, не хочется, хотя прям из ушей бьёт фонтаном то, что вся эта ситуация ненормальна. Ненормальна? Даже смешно! О какой нормальности может идти речь, если вся его жизнь с малолетства не была НОРМАЛЬНОЙ! Чонгук сжимает руку в кулак и влажная от вечерней росы трава проскальзывает сквозь пальцы, оставляя мокрые дорожки на коже. Любого человека можно сломать, а тем более маленького ребёнка. Отец насиловал в течении нескольких лет его тело и душу и, в конце концов, сделал своего сына неспособным на традиционные отношения? Бред, откровенный бред! Откровенная чушь, которая сейчас расползается практически в каждую клетку головного мозга! Но эта ахинея теперь уже становится уж слишком очевидной, а после сегодняшнего случая, реальной как никогда. Одна догадка наперегонки сменяет другую Он же и правда не интересуется девочками и это верный признак того, что с НИМ реально что-то не так. Как-то доктор Хеншик на очередном сеансе спрашивал у него про это и Чонгук рассказал ему о своих страхах, получив при этом ответ, что, мол, природа этой аномалии -психологическая травма и что со временем это пройдет. Он успокаивается, но сегодняшняя реакция его окончательно сбивает с толку. Быть геем точно не входит в планы Чонгук на будущее. Нет, не то чтобы он был против этого, совсем нет. Он знает о Хосоке и любит его любого цвета, так же часто видит как бесится в своей влюблённости Тэхён, но принять ЭТО в себе? Нет! Он не был готов от слова совсем! По всем законам жизни он должен ненавидеть это просто до зубовного скрежета! Но почему сейчас его не слушается внутренний голос, почему тело становится в одночасье вдруг таким большим и неуклюжим, а самые интимные его части живут словно отдельной от всего остального организма жизнью? Откуда эти дурацкие и неудержимые порывы чувств? С парнем-Чонгуком что-то не так? Кто теперь этот парень Чонгук? Какой он? Хорошо это или плохо? А ещё почему именно сейчас эта огромная и сложная гамма чувств, что именуется, в самом широком смысле сексуальным влечением, начинает вырисовываться в бесформенном, хаотическом облике? Почему эмоции Чонгука кидаются из крайности в крайность, экспериментируют, ходят по краю и он не понимает теперь, кто он, чего хочет от жизни, что считается для него правильным и неправильным, к кому и к чему его влечет?! Как говорит Ким Тэхён — «Из хаоса рождается космос». Но что может родится из всего этого, когда миллион вопросов разрывают его голову? И это в то время, как душа и сердце просто кайфуют, а при воспоминании того, что он видел недавно, внизу живота возникает какое-то неведомое трепетание, будто тысячи мотыльков щекочут изнутри. Чонгук обхватывает голову руками и мысленно стонет. Ошибка 404… Хочется взять что-то острое и вскрыть себя, чтобы выпустить эту стаю крылатых насекомых и остановить хаос чувств! «Очнись, Чон Чонгук, ОН ЖЕ ПАРЕНЬ! Такой же парень, как и ТЫ! Это чужая и неведомая тебе территория! И скорее всего тебе, со всей этой хернёй потребуется нескольких хирургических операций и пожизненное пичканье гормонами, как это пытались сделать родители Хосока со своим сыном!» Кое-как Чонгук заставляет себя подняться и принять непривычное из-за долгого сидения вертикальное положение. Все тело почему-то сковывает слабость, ноги дрожат. Неизвестно, сколько времени он так просидел, витая где-то в облаках, но даже на завибрировавший в кармане телефон парень реагирует не сразу.   — Где ты? Почему не отвечаешь на звонки? Джей, тобой всё нормально? — сыпется целый град вопросов от Тэхёна, да таким тоном, словно следующей фразой будет: я обзвонил уже все морги и больницы!  — Не кричи так, — поспешно перебивает его Чонгук. — У меня просто телефон на беззвучном стоял и я не слышал твоих звонков.  — Ты не ответил, где ты! Ты не ответил! Почему? Ты не ответил, просто не ответил мне! — голос Тэхёна с обычно низкого тембра переходит на фальцет. Теперь это «мало ли что» случилось, звучит в каждой его последующей фразе.  — Не кричи так, «мамочка», я вышел на улицу немного пройтись и видимо увлёкся этим процессом. Соджу я нашёл, сейчас принесу ее к вам. И то ли у Чонгука голос немного дрожит от пережитого волнения, то ли Тэхён весь такой проницательный друг, но:  — За «мамочку» ещё огребёшь! У тебя точно всё хорошо, Куки? — голос Кима меняется, в нём больше нет той прежней бодрости и воинственности что были в начале. — Малыш, ты правда в порядке?  — Всё нормально, Тэхён-и, я уже иду, — сделав глубокий вдох, Чонгук отвечает теперь уже более спокойным голосом. — Сейчас буду на месте. Чонгук, оглядевшись вокруг, смотрит на небо, порозовевшее от заката и, запихнув руки в карманы джинсов, делает несколько неуверенных шагов вперёд. «Что ж, Куки, как не крути, ты человек другой породы, может быть, даже не совсем человек и как это не прикрывай — суть-то не меняется!» Парень идёт в сторону столовой, при виде которой волнение пробегает по телу и сердце начинает выпрыгивать из груди от смутного предчувствия. Через секунду новая волна эмоций захлестывает его с головой и он начинает тонуть в набегающих потоках безысходности, потому что теперь он точно знает, что весь этот вселенский хаос в его голове — это только начало и ему просто срочно нужно поговорить об этом с Сокджин-хёном. Пока только ему Чонгук может доверить свой внутренний компас, которому он сам вдруг перестал доверять. ЮНГИ Юнги протирает рукой запотевшее зеркало ванной и невидящим взглядом смотрит на своё отражение. Каждый раз вид своего лица вызывает в нём приступ фантомной тошноты и раздражение пробегает по позвоночнику. Он ненавидит ЕГО. Этому чувству научил отец, он научил ненавидеть себя. Научил наверное ещё тогда, в тот момент, когда осознал, что сделать аборт уже поздно и что придётся жениться на той, которая ему была не нужна вместе со своей всепоглощающей любовью и приплодом. Отец учил его жить по своему подобию, когда, каждый раз кормил подзатыльниками и тумаками, посылая вместе с Саном попрошайничать, а когда не получалось что-либо заработать, они ложились спать голодными. Юнги всё-таки смог и научился выживать в этом жестоком мире. Научился нападать, чтобы не нападали на него, научился кусать, чтобы не укусили его. На улице Мин Шуга познал всю правду жизни. Познал саму жизнь, но при этом потеряв самое дорогое, что у него было. Юнги прикрывает глаза и чувствует как прохладные капли воды с волос, смешанные с ароматом шампуня Ёнсан, стекают мокрыми дорожками по лицу на шею. Он всегда был сам по себе, всегда был один. Он никогда и никому не подчинялся. Жизнь для него просто путь, по которому он идёт. Юнги не надо чего-то большего и он уже ничего не ждёт от этой жизни. Он живёт всего лишь одним мгновением, что есть здесь и сейчас. Но этот парень, этот Джей Ли… Быстрый взгляд по сторонам и еще один мысленный стон:   — Да какого хуя? Эти глаза, Господи, ну почему он видит в нем Гюсана? При воспоминании о том, что было часом ранее, Юнги морщится как от внезапной боли. Ему кажется, что он надругался над чем-то святым и невинным! Ну твою ж мать… До этого случая и так глаза мальчишки уже полгода преследуют его во снах. Юнги, как вонючий сталкер, следит за ним, ищет с ним встреч, чувствуя себя при этом последним педофилом. Этот парень, черт бы его побрал, становится для Юнги обезболивающим, дозой, одержимостью! Как хотите так и называйте это! Он пытается найти в этих глазах замену тому, которого потерял и которого любил просто до безумия! Нет, Юнги нужно прямо сейчас увидеть его. Взять и вытащить из этого теплого, как парное молоко, окружения друзей, встряхнуть как следует и просто тупо, молча насмотреться на него до тошноты! Так, чтобы насмотревшись, наконец-то понять, что ОН не Сан! Что САНА НЕТ! Что никто и никогда не заменит ЕГО! Юнги сбрасывает махровое полотенце, которое было намотано на его бедра и начинает неспешно одеваться.  — Я пойду-, говорит он тихо через плечо, даже не взглянув на девушку, лежащую в кровати и направляется в сторону двери. Юнги тошнит от самого себя, но он не может дать того, что ждет от него Ёнсан, впрочем, так было всегда: он никого не заставлял, ему предлагали — он брал, ничего не обещая взамен. Юнги опять уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. И только тишина, повисшая в комнате, становится свидетелем того, как капля, сорвавшаяся с ресниц девушки, опять стекает соленой дорожкой на подборок. И тихий вздох, так и не услышанный им, повисает в сгустившемся воздухе. *** Мин ненавидит шумные сборища, бессмысленную музыку и жеманную, наигранную пискотню представительниц прекрасной половины человечества. При виде веселящихся людей ему как всегда становиться неуютно. Чужой смех? Он жалит его как осы. Но на сегодняшний вечер у него запланировано нечто большее, чем лицезреть зажимающиеся по углам парочки. Глазами он ищет того, кого он хочет найти и находит. Джей стоит всего в пару метров от него и с немного рассеянной улыбкой, не затронувшей глаза, слушает Чимина, который, размахивая руками и с гневным выражением лица, что-то объясняет Ким Тэхёну. Чон Хосок стоит рядом и, зевая, прикрывает рот тыльной стороной ладони. Что ж, значит незаметно украсть парня возможности нет. Тогда Юнги не видит иного выхода кроме как просто подойти и сделать то, что он хочет сделать. Запихнув руки в карманы своих джинсов и чуть сгорбившись, Юнги в три шага оказывается рядом рядом с Чонгуком и не слова не говоря, на глазах изумлённых друзей, берет того за рукав и тянет в сторону выхода:  — Я ничего тебе не сделаю, так что не нужно делать глаза размером с автомобильные фары. Мне нужно просто с тобой поговорить. Испуганные глаза часто моргают, но парень молча кивает головой и это дает зеленый свет Мину двигаться дальше.  — Эй, Мин Юнги, ты куда его тащишь? — Тэхен оказывается рядом в считанные секунды, готовый грудью закрыть друга от неведомой пока опасности. Хосок останавливает его схватив за руку:  — Не сходи с ума, Тэхени. Юнги никогда не был замечен в поедании кроликов! Если он сам сюда подошёл, значит ему реально есть что сказать Джею. И хватит уже его опекать, как курица-несушка, мелкому через пару месяцев шестнадцать стукнет, а ты ему все нос подтираешь, давай завязывай строить из себя мамочку. Тэхен надувается как пузырь, но подошедший к ним Чимин сдувает его разом:  — Пусть идут, если что, мы в любом случае рядом. Юнги и Джей Ли молча выходят на улицу и так же молча идут вдоль тёмной аллейки, освещенной только жёлтым светом фонарей. Позади них остается отдалённо доносящийся шум и весёлые возгласы гуляющих подростков. Тишина летнего вечера и им сейчас так уютно просто идти рядом и молчать. Размеренное дыхание  — Джей, — тихий голос спугивает тишину и Чонгук останавливается как будто его ноги резко врастают в землю. Черные глаза расширяются от удивления и от этого совсем незаметная усмешка скользит по губам Юнги. «Блять.....от этого взгляда мог растеряться даже святой» Потом, как будто спохватившись, Мин опять делает непроницаемое лицо:  — Слушай, перестань на меня так смотреть, как будто я сексуальный маньяк или растлитель малолетних детей. Мне и так неудобно, что ты видел меня не в лучшем образе, а я очень не люблю, когда мне неудобно. И для твоих детских глаз… Чонгук обрывает Юнги ровным, но твёрдым голосом, заставив того даже немного растеряться:  — Я не ребенок и заканчивай меня им делать  — Ух ты, а малыш у нас колючий, - тень лёгкой улыбки скользит по тонким губам Юнги. -Понимаешь, Джей Ли, ты должен молчать о случившемся, ты же понимаешь, что в этой истории замешано третье лицо, а ей ни в коем случае нельзя позволять себе такого рода отношения здесь, в «Усадьбе», она ведь работает для того, чтобы содержать свою больную мать и младшую сестру Чонгук склоняет голову на бок и чуть прищуривает глаза:  — Ты что думал, что я орал бы на каждом углу об этом? У меня и мысли не было кому-то что-то говорить, я конечно не такой взрослый и умудренный жизнью как ты и понимаю, о чем можно говорить, а о чем лучше и не вспоминать! В общем, мухи отдельно, котлеты отдельно. Глаза Джея не по-детски блестят негодованием из-под длинных ресниц и опять это чувство чего-то до боли родного обволакивает Юнги изнутри. Черт, он отводит взгляд и тут понимает ,что держит парня за локоть. Юнги резко опускает руку и пальцы ещё какое-то время чувствуют кожей это дурацкое и ненужное ему тепло.  — Теперь я могу идти? — голос, этот голос, проникает за железный вал сознания Юнги, а потом, как будто вливается лечебной микстурой в каждую клеточку головного мозга. Мин не отвечает, а лишь кивает головой. Чонгук отходит на пару шагов, но потом поворачивается и возвращается обратно:  — Знаешь, хен, я всегда могу выслушать тебя, если тебе это будет нужно. -"Чертовски смело Чонгук теперь можешь заказывать себе место на кладбище» Слово «хён» шипами врезается в мозги, раздирая его безжалостной реальностью происходящего. Всё внутри буквально вопит и мигает сигналом «SOS» Юнги был ХЁНОМ, только одному и единственному человеку в его жизни и он больше НИКОГДА… Никогда… Никогда.  — Спасибо, Джей, я подумаю над твоим предложением. *** Тэхён, уже минут десять смотрит в одну и туже точку ,что называется входной дверью и практически сжёвывает все ногти на правой руке. Для самого Кима это состояние - нормально и ожидаемо, но Чимин наблюдая за его нервозностью начинает закипать как паровой котел, еще немного и крышку сорвет напрочь!  — Вишня, я начинаю чувствовать себя деревом, а это то, чего я не люблю! Какого рожна ты уже минут двадцать ведёшь себя как мамаша одного единственного отпрыска, который ушел, блять, на первое свидание с прыщавой телкой? Я что, Тэхён-и, похож на тринадцатилетнюю малолетку, которую бросил парень? Мы пришли сюда веселиться? Или весело только мне одному? Тэхен перестаёт жевать уже губу, которая заменяет ему обкусанные ногти, и переключает внимание на разъярённого Чимина. И как раз именно сейчас он ему напоминает маленького и взъерошенного воробья.  — Просто Джей у нас младшенький, — пытаясь, как обычно сгладит ситуацию, вставляет Хосок, но тут же получает в лоб тяжёлым взглядом прищуренных глаз.  — Младшенький? Да от старше всех вас взятых, старше и умнее и уж точно этого существа с 4D личностью, который думает, что динозавры до сих пор существуют и что «наверху» живут ангелы, а во мху эльфы. Тэхен приподнимает бровь а потом и подбородок:  — Эй, ты кого сейчас назвал существом?  — Тебя, кого же ещё! Чимин нахохливается и поджимает пухлые губы:  — Ты мне весь мозг вынес, что я весь вечер провожу с Миён (от этого имени Тэхена аж передергивает), а сам уже полчаса таращишься то на выход, то на телефон! Тебе не кажется, Тэхен-и, что твоя опека над Джеем какая-то нездоровая? Ты без него и шагу ступить не можешь. Джей то, Джей это…бу…бу…бу…бла…бла…бла. Он когда с бабой трахаться будет, ты что рядом будешь свечку держать и поддерживать комфортную температуру воздуха? Тэхен от всей этой гневной триады, сначала набирает побольше воздуха в легкие, а потом вдруг заливается басистым смехом:  — Эй, Цитрус, а не ревнуешь ли ты?! Чимин о такой наглости давится пуншем, а Хосок, кидая укоризненный взгляд на Тэхена, пихает в руки Чимина ворох салфеток.   — Ревную, тебя? Да ты видимо сегодня маринованной редьки переел! Ты что баба, чтобы тебя ревновать? Тэхен перестаёт смеяться и удивленно приподнимает брови:  — Отвечаешь?  — Что отвечаешь?  — Отвечаешь, что не ревнуешь?  — Бля, зуб даю, если я когда нибудь тебя заревную, я оденусь в одежду монахини их монастыря Сен-Джон и, забравшись на парту в кабинете физики, прокукарекаю раз десять. Тэхен смотрит теперь уже с большим интересом , а потом хитро улыбаясь тянет руку вперед с оттопыренным мизинцем:  — Боюсь, нам придется закрепить договор иным способом. Как насчет ритуала крови? Солнышко, ты свидетель! Хосоку от слова совсем не улыбается быть свидетелем, но услышав о крови его аж передёргивает. Он с детства панически боялся крови. Кровь пугала его и практически лишала чувств. Он как-то видел в одном мультфильме, как удав гипнотизирует кроликов. Так вот капля крови оказывала на него такой же эффект.  — Только не на крови,— Хосок умоляюще складывает ладони лодочкой и Чимин, видя побледневшее лицо друга, кидает строгий взгляд на Тэхёна, но тот лишь заговорщицки подмигивает, приложив палец к губам, улыбается.  — Смотрите, наша принцесса солнца сейчас рухнет в обморок, — а потом смягчив тон, Тэхён кончиками пальцев касается руки Хосока. — Я шучу, мы только закрепим на мизинцах, а ты просто постоишь рядом и засвидетельствуешь наш спор.  — Замётано Тэхёни, — Чимин с ухмылкой смотрит в светло-карие глаза Тэхёна. — Ну, а теперь можно с чистой совестью отправится искать твоего распрекрасного Джея. *** Минхек кидает недокуренную сигарету в клумбу с ноготками. Любопытство в совокупности со злостью являются пусковыми моментом, чтобы опять выйти из себя.  — Эй, Хо, кто этот парень? Минхёк не сомневается, что видел его и раньше, но компания Чимина его интересовала всегда меньше всего. Ему всегда по душе были одиночки. Парень с выбеленной чёлкой прищуривается, всматриваясь туда, где в тени аллеи с кем -то разговаривает Юнги.  — А этот? Да это Джей, его год назад привез в приют Намджун- хён. Он из элиты, так сказать, из богатеньких, но о его жизни никто ничего не говорит, она скрыта за семью замками.  — Знаешь мне настолько похуй, как и где она скрыта, но ты должен узнать, почему этот парень оказался здесь. Мне хоть землю жуй, но найти про него всё. А главное что этого мелкого может связывать с Юнги. Этот придурок, он никогда к себе никого не подпускает и ни с кем кроме директора Джина и еще этой шлюшки Ёнсан не общается. А тут прям интимный разговор в тени аллеи, - Минхёк сплёвывает под ноги и, пробормотав себе под нос очередное ругательство, опять смотрит в сторону заросшей кустарником и мелкими деревьями аллеи. - Да таких, как он — стоптать и выкинуть. Так и не сумев взять самого себя под контроль, Минхёк, поджав тонкие губы, ещё раз сердито кидает взгляд в сторону аллеи. Дикая взрывная смесь из сильнейших эмоций бурлит в нем, стараясь вырваться наружу боевым кличем или действием, подталкивая его, как обычно, к необдуманным поступкам.  — Так… Хон, я хочу, чтобы ты сдружился с ним.  — Да-а-а…? Но Хёк, ты же знаешь я в этом не особо хорош, может Чон Сок?  — Ты какого хера со мной спорить удумал? — Минхёк поднимает тяжёлый взгляд из-под густой чёлки.— Именно у тебя это получится лучше всего.  — Хм. И что потом? Сдружиться, а дальше? — Хон всё ещё пытается откреститься от этой сумасшедшей затеи.  — И узнать все про его семью, про его жизнь до приюта. Минхён проводит языком по внутренней стороне щеки, смакуя свой очередной грязный план.  — Сын Хон, ты милый, красивый и, в отличии от меня, можешь без мыла в жопу залезть и поэтому на сегодня твоя цель - этот пацан. Ли за секунду обсушивает остатки соджу даже не поморщившись.  — Все, что от тебя требуется - это добыть информацию. Хо убирает длинную челку за ухо и смотрит на Минхёка с невероятно самодовольным выражением лица. Всё-таки слышать от лидера комплименты настолько редкий случай, обычно всё ограничивается: «Зачем ты на меня пялишься, как на тупого? Я же ведь не твое отражение» или «Не бойся, бить тебя я не буду. В наше время за избиение животных срок можно получить!»  — Ну ладно, — Сын Хо разглаживает тёмно-синюю футболку, на которой красуется странное животное, больше всего походившее на обезьяну и, прищуриваясь, окидывает взглядом парня, что стоит в тени аллеи.   — Все равно в последнее время все идет совсем не так как хотелось бы, так что развлекуха в нашей мутной жизни не помешает.