Жизнь странная штука

— Боже, у Китона было такое лицо, когда ты на сцену вышел… — Смеется Хосок. — Уф, да я чуть в обморок не упал! — Это он чуть в обморок не упал! Они шли по темной улице. — «Дорогой, а что, если я скажу, что вся судьба постановки покоится на твоих хрупких плечах?» — Передразнивает слова Китона Хосок. — Такого со мной на сцене еще не случалось. — О да! Ты был… — Нет, ты. — Ну серьезно… Обожаю вечера после выступления! — Хосок очень радостный. Он почти прыгает перед Юнги. — Они всегда такие? — Именно! Это такая эйфория. Никаких нервяков, сплошной адреналин… Ну что, салага, доволен собой? Ты был великолепен. У меня аж слов нет. — Я счастлив, что все закончилось. Последние двенадцать часов были тем еще испытанием. — Сегодня тебе пришлось несладко. — Сейчас то весьма неплохо. Ну ладно, спектакль тоже был неплохим, признаю. — Ага. Он был волшебным. — Хосок встает рядом с Юнги и протягивает свой локоть. Они идут держась локтями. — Ну… все стало волшебным с тех пор, как мы начали общаться. Хосок приостанавливается под фонарем и крутится под ним. — Давай свалим. Без шуток. — Без шуток, да? — Ты сказал, что хочешь уехать и никогда не оглядываться. Так что, как я и говорил прошлой ночью, давай сделаем это! — Знаю. Я об этом весь день думал! Но это была… — Только не говори, что это была просто сумасшедшая мысль. Ты настроен серьезно, уж я-то вижу. Ты этого хочешь. — Да, но… когда-нибудь! — Юнги паникует. — Давай свалим прямо сейчас. Разве мы не договорились тогда на сцене? — Мы не можем просто… — Почему нет? — Хосок встает перед Юнги. — Ладно, король драмы, и куда же мы направляемся? — Это ты мне скажи. Какое же удивительно чокнутое место выдержит натиск Мин Юнги и Чон Хосока? — Черт с ним, давай в Нью-Йорк. — Ну конечно! Три часа ночи, мы с тобой сидим рядом с какой-нибудь кафешкой на Сент-Маркс, уминаем пиццу и поем всякие песни. Обожаю это время вечера! У тебя нет ощущения, будто все возможно? — Хосок хихикает и кружится по всей улице. Юнги стоит на месте. — Хосок, хватит. Если ты несерьезно, то мне от этого хреново, потому что такой жизни, которую ты описываешь, у меня никогда не будет. — Да господи, блять! Я в жизни не был таким серьезным. — Хосок берет Юнги за руки и кружится с ним, смеясь, но Юнги останавливается. — Юнги! Что мне сделать, чтобы тебя убедить? Юнги разводит руками и тяжело вздыхает, отворачивая голову. — Как насчет… Эм… — Он волнуется. — Ох. Хосок поднимает голову и делает шаг к Юнги. Он берет его за руки. Юнги немного округляет глаза и смотрит на их руки. Хосок чуть наклоняет голову и медленно накрывает его губы своими. Целуясь под фонарем со сцепленными руками, среди темной улицы, они вкладывают все чувства и трепетность. Они отстраняются друг от друга. — Это достаточно убедительно? — Да… Хосок не дает ему договорить и обхватывает его лицо руками, прильнув к его губам. Юнги сначала не знает куда деть руки, но потом пристраивает их на талию Хосока. Они целуются на этот раз с жадностью. Когда они отрываются то Юнги подает голос. — Охренеть. — Правда? — Это что вообще? Они замечают, что пошел снег. Вся картина выглядит волшебно. — Думаю, это знак. Наверное, надо уезжать сегодня. — Серьезно? — Если ты этого хочешь, то я готов — Хосок убирает прядь за ухо. — Пойдем заберем вещи и одежду из моего дома. — Для тебя или для меня? — Хочу сказать, что мои вещи смотрятся на тебе реально круто. — Классно. Давай сделаем это. — А потом свалим к черту из Вонджу. — Звучит отлично. — Юнги подходит к Хосоку и убирает ему пряди за ухо, смахивая снег. Хосок хватает Юнги за руку и спешит домой.