Tell me a story, hyung.

Весь следующий день Тэхен провел у Юнги. Он не ощущал себя одиноким. Он ощущал себя живым. Не сидел в своей захламленной холодной квартире, потому что форточка всегда распахнута, и не мониторил страницу Мина 25/8. Сейчас Мин здесь, рядом с ним, и это приводит Кима в восторг. Парень может наблюдать не за статичной картинкой, которая уже въелась в подкорку мозга до самых мелких деталей. Он может смотреть на Юнги. Живого Юнги. На парня, в глазах которого отражается вся Тэхенова вселенная. В голове ни единой мысли. Разумом, который постепенно восстанавливается после вчерашнего, управляют инстинкты. Юнги проспал слишком много и вставать в два часа дня не собирается. Он переворачивается на другой бок и шипит от резкой боли в рёбрах, которыми вчера приложился об угол кровати. Мин слабо моргает, не вглядываясь в окружение, и тычется лицом в грудь Кима, слабо простонав от ломки в теле. Он правда не чувствовал этого с Чонгуком. Не было... какого-то азарта и специфичности между ними. У Юнги постепенно отступает страх. Нет, он все ещё не может понять себя и то, что к Тэхену ощущает, но это колкое чувство в груди не даёт ему спокойно спать дальше. Он ворочается и пыхтит под боком у Кима, пока тот, тяжело вдыхая, не сел на кровати, перевернул парня на спину, и лёг рядом с ним. Юнги на него смотрит впритык. Он готов признаться, что глаза у Тэхена меняют цвет. — Ты что, линзы носишь что-ли? — Что? — Ким смотрит на парня, не понимая, почему он задаёт такие странные вопросы, — С чего ты взял? — бровь изгибается в немом удивлении, а на переносице появляются почти незаметные морщинки. — Твои глаза... поменяли цвет, — медленно и тягуче произносит Юнги, а в голосе сквозит едва различимая вопросительная интонация. — Боже, ты такой придурок, — старший громко смеется, зарываясь носом в пахнущие луговой ромашкой волосы и втягивая приятный лёгкий шлейф аромата. Юнги на такие слова старшего лишь обиженно фыркает и дует губы. Сейчас он похож на нашкодившего щенка, который отчаянно делает вид, что обои подрали себя сами и он к этой пакости никак не причастен. — Ты никогда не слышал про глаза-хамелеоны? — Н-нет? — Мин смотрит выжидающе, кажется, ему действительно интересно просто разговаривать с Тэхеном обо всем на свете. Хен увлечённо начинает свой монолог, а младший внимательно слушает, иногда уточняя какие-то мелкие детали и смущённо хихикая после вновь пропущенной мимо ушей фразы, на что Ким шутливо отчитывает парня и легонько бьёт по кончику носа. С таким Тэхеном Юнги спокойно. Это странно и подозрительно, но парень отпихивает подобные мысли как можно дальше, потому что сейчас он живет настоящим — живет тем, что даёт ему Ким. Парень понимает, хоть и запутался, потерявшись в себе, но понимает, что чувствует к Тэхену что-то. Это «что-то» закрывает Мину глаза на то, что сущность Кима меняется, как смена дня и ночи. И он не жалуется. Юнги такой Тэхен нравится. Увлечённо, беззаботно и легко рассказывающий, уже Е Г О хен, не казался ему бездушным психопатом с маниакальной улыбкой и пустым взглядом. Юнги ощущает, как ушибленное ребро меньше ноет и «тукает», надоедая импульсивной болью. Парень переводит заворожённый красотой Тэхена взгляд, смотря себе на талию, где покоится худощавая, с длинными и изящными пальцами кисть Кима. Она почти целиком накрывает место сильного ушиба, которое за пару часов сна, после жаркой ночи, опухло и на месте этом появился фиолетовый, налитый свинцом синяк. Лежать с Тэхеном вот так на кровати, наслаждаться его тихим, хриплым голосом на ухо, ощущать, как его пальцы перебирают волосы на затылке и холодные губы целуют макушку — невероятно прекрасно. Юнги видит Тэхена с другой стороны. Когда того одолевает дремота, он жмется к Киму плотнее, и тот обнимает в ответ, прикрывая глаза на очередном вдохе аромата волос Мина. — Я кажется.. — едва слышно шепчет Юнги, наблюдая, как лучи закатного солнца играют с тёмными кудрями Тэхена, — Влюбляюсь в тебя, хен. Ким молчит, смотрит в потолок и бегает зрачками по бликам на глянце, ища хоть какой-то ответ в частичках этой квартиры. Ему нечего ответить. Юнги понимает, что парень ничего не скажет, поэтому поворачивается на другой бок и кутается в одеяло, закрывая им даже свой нос. Спустя 3 часа младший уже крепко спит. Электронные часы на прикроватной тумбочке ярко светятся красными цифрами 2:50, однако Ким даже глаз не сомкнул. Мысли навязчиво лезут в голову, поэтому он выходит на балкон и курит, пока пачка не заканчивается полностью; стоит на сквозняке и пытается не вспоминать то, что сейчас приоткрылось после слов Мина. «ЛЮБОВЬ» Воспоминания все-таки заполняют голову, затекая в каждый укромный уголок сознания парня. /flashback/ В детстве Тэхен всегда был достаточно замкнутым и тихим ребенком. Он не общался со сверстниками в детском саду, сидел отстранённо в углу и просто наблюдал: вот Сонха сломала свою куклу, а воспитатели о чем-то оживленно разговаривают, даже не замечая её. Ему нравилось смотреть за другими, это отвлекало его от навязчивых мыслей, которые начали посещать ещё в детстве. В семье Ким жил, надо сказать, не благополучной. Отец с матерью пили без продыха, а жили они все в прогнившем доме, который вечно вонял плесенью и разваливался на глазах. Им лишь бы дай повод поорать на своего ребёнка, поэтому, когда из детского сада пришло письмо, что их сын недостаточно социализирован, им снесло крышу. Тэхен просто сидел и крутил колёсики деревянной машинки, которую нашёл где-то в песочнице недалеко от дома — своих игрушек у него не было, поэтому он радовался любой, даже самой простой и глупой. Последнее, что он помнит, прежде чем оказаться в подвале впервые: отец, который схватил его за руку с такой силой, что та сразу распухла и посинела, поднял над полом и понёс к двери, которую Ким всегда обходил стороной. Тэхен боится темноты. Он не помнит, как оказался внутри. Помнит лишь, что когда очнулся, весь подвал был погружен в кромешную тьму, а машинка лежала рядом, разбитая на кусочки. Малыш побежал вверх по лестнице, начал стучать в дверь маленькими кулачками, оставляя в тех глубокие занозы, и истошно кричать, на что родители просто сделали телевизор громче, чтобы не слышать мелкого выродка, которого не желали. Ким был умным ребёнком, поэтому спустя некоторое время наизусть выучил, когда и куда уходят родители, сколько времени это занимает и как изнутри открыть отвратительный подвал. По возвращению домой они застали такую картину, которую никто не мог ожидать — на полу лежала любимая кошка матери, рядом с ней — её голова, большой разделочный нож и Тэхен, который пытался склеить обратно окровавленную машинку, напевая песенку под нос. «Тили тили бом, закрой глаза скорее, Кто-то ходит за окном и стучится в двери. Тили-тили бом, кричит ночная птица» — поворачивает голову и смотрит на отца невинным, но каким-то ужасно бесчувственным взглядом. «Он уже пробрался в дом к тем, кому не спится» — мужчина стоит в остолбенении, а мать может лишь смотреть на тело Сэнди, под которым растекается густая алая лужа крови. /end of flashback/ Ким Тэхен не знает, что такое любовь. Он знает, что такое одержимость. Сквозняк в комнате неприятно морозит и заставляет Юнги приоткрыть глаза. Парень чувствует, что рядом с ним никого нет, но все же хлопает ладонью по второй половине кровати. Он приподнимается, сдерживая ноющую боль от ушиба в ребре, ищет глазами, где же может быть Ким. Шторы поднимают порывы ветра, а фигура Тэхена едва различима — только темный силуэт. Высокий рост, широкие плечи и мощная спина, он немного наклонил голову на бок, а руки сложил на груди. Парень скрестил ноги, опираясь спиной о дверной косяк. Юнги наблюдает за действиями старшего ещё пару минут, а потом встаёт с кровати и в одной лишь Тэхеновой длинной футболке плетётся к нему. Он знает, что парень на него никак не среагирует, но Юнги нужен человек. Ему важно ощущать себя...не одному. Важна чертова тактильность, тупые объятия, которые не передают ничего особенного или важного, но жизненно необходимы. Юнги ступает босыми стопами на кафель балкона, ровняется с Тэхеном плечами, смотрит туда, куда смотрит и он. Они стоят так пару минут, задумавшись о своём. Мин прекрасно знает, точнее, понимает, что Ким ему интересен, но потом, когда его энтузиазм потухнет, он снова останется один. И тогда он точно сойдёт с ума. От страшного ощущения липкого одиночества у Юнги затряслись руки. Он боится одиночества больше, чем рядом стоящего с собой сталкера. Юнги пересиливает себя и страх, что Тэхен сможет оттолкнуть его, как надоедливого щенка от себя, и обнимает со спины. Парень согревается моментально, как только его руки обнимают талию Кима и сцепляются на ней в замок, а губы касаются ямки между лопаток. Прижимается щекой к гладкой, отдающей карамелью коже, потом ведёт ребром ладони вдоль позвоночника, и снова возвращается руку на талию, целуя каждый миллиметр на спине Кима. — Хен,— спустя пару минут тишины, которую они разделили на двоих, подаёт голос Юнги, — расскажи мне историю, хен. Тэхен слышит младшего, как под толщей воды, глухо и расплывчато, потому что все ещё в своих мыслях. Они, как океан: поглощают его полностью и не дают дышать, погружая в неизведанную бездну. Никто не знает, что будет дальше. Парень ощущает руки на своей талии и резко дёргается от проходящего по коже озноба, который до этого не чувствовал. Он стоит в одних боксерах, а на балконе все так же холодно. — Прости, что ты сказал? — старший поворачивается к Мину лицом, все ещё заключённый в кольцо рук, обвивающих его талию подобно колючему терновнику. Тэхена прикосновения обжигают. — Я сказал «Расскажи мне историю, Хен», — повторяет Юнги и выжидающе смотрит в глаза напротив. Ким на такие запросы младшего лишь хихикает и наклоняется к его лицу, чтобы коротко коснуться губ своими. Поцелуй выходит лёгким, но слишком горячим. Ледяная корочка на сердце Тэхена медленно идёт по швам. — Пойдём спать, малыш. Ещё слишком рано.