Good Old-Fashioned Lover Man

Сначала Чонгук хотел вернуться назад во времени и прикусить свой длинный язык, который по какой-то причине шевелился быстрее мыслей. Но сейчас, когда он потягивает чай с бергамотом, которого у него дома, вообще-то, не было, и слушает приглушённое воркование из соседней комнаты, он думает, что всё вышло наилучшим образом. Ким Тэхён оказался неплохим собеседником. Для его детей. Он выслушивает лепет Юнхо, который пока что говорит только «папа», а всё остальное болтает на своём языке. Помогает детям правильно держать фломастеры, а потом любовно смотрит на то, как они освежают вид его многострадального мешочка. Чонгук помнит, как перекосило лицо того, чьё имя теперь он не упоминает, когда Дону впервые стошнило на его футболку. И сейчас, спустя почти полтора года, смотреть, как совершенно чужой человек только улыбается на то, как малыши калякают по его собственности, Чонгуку совсем в диковинку. — У вас чудесные дети. Ласково шепчет Тэхён, потому что они сопят за стенкой, утомлённые вниманием. Он снова заварил Чонгуку и себе чай, вымыл кружки и остальную посуду, валявшуюся с утра в раковине, несмотря на протесты. Чонгук щипает себя за ногу, но всё никак не может проснуться. Неужели всё происходящее — не сон? — Как мне вас отблагодарить? Тэхён неожиданно краснеет. — Это может прозвучать странно, но, может, вы согласитесь сходить со мной на… свидание? Чонгук хмурит брови, резко поднимаясь из-за стола. Знает он таких альф — втираются в доверие молодым отцам, льют им в уши сказки о бесконечной любви, а после первой совместной ночи убегают, сверкая пятками. Чонгук такое уже проходил. Знает теперь, что никому не нужен «омега с прицепом». Но он своим «прицепом» гордится. Он его любит и бережёт. Поэтому сейчас Ким Тэхён вылетит из его квартиры, как пробка от шампанского. — Я знаю, о чём вы думаете. Может, вы помните, здесь жила Чэён-аджума? Чонгук, нехотя, кивает. — Это, вроде как, моя тётя. С ней всегда можно поговорить и поделиться своими проблемами, но, когда мы с ней видимся, её язык становится совсем без костей. Так что я знаю вашу историю или около того. Приходится упасть обратно на угловой диван. Чонгук надеялся, что всё, чем он делился с пожилой женщиной, останется в секрете. Но вот, на его кухне стоит человек, который знает про отца близнецов, про провальную попытку Чонгука завести отношения, и в целом про его жалкую неудачную жизнь. С единственной ценностью — двумя прекрасными, самыми замечательными на свете близнецами. — И как же вы, зная обо всём, всё ещё хотите пойти со мной на свидание? Извините, но нет. Я не хожу на свидания. Тэхён вешает вафельное полотенце на батарею и садится рядом. Не слишком близко, но достаточно для того, чтобы Чонгук понял, откуда на самом деле шёл аромат бергамота. — Тогда, давайте, я приду сам? Не сейчас, но позже. А пока что я могу просто быть рядом, когда нужна помощь. Нет, Чонгуку совесть не позволит. Соблазн, конечно, велик — Тэхён красивый, с этими его кудрями и улыбчивыми глазами; вежливый, да и чай нужной крепости заваривает, в конце концов. И тётя у него готовит вкуснейший якква — грех отказываться. Но Чонгук не готов кого-то впускать в свою жизнь, а главное — в жизнь детей. Они быстро привязываются. И всё равно почему-то коротко кивает, надеясь, что Тэхён не обратит внимания на пылающие от смущения щёки из-за соприкосновения с его тёплой рукой. Через несколько месяцев, когда Дону назовёт Тэхёна папой, Чонгук уже не будет стесняться своих слёз.