Пламенник

— Ты хотя бы понимай, кого впускаешь в дом. Вот где мои сережки? — мама Ярослава чуть ли не плакала, сидя на кухне в куртке. — Он ушел утром, а когда днем я собиралась достать сережки из коробки, чтобы сдать в ломбард, их не было! Ты как мне это объяснишь? Это была единственная вещь, на которой можно заработать. Они были бабушкины... Ярослав стоял молча, не веря, что Вещий мог так поступить. Это же его самый близкий друг, это человек, которым он восхищался... В голове не укладывалась сама мысль, что он мог украсть сережки для своих наркотиков. Для какого-то кайфа обокрасть своего друга. Белый не таким знал Вещего. — Хочешь, я пойду к нему домой? Это не он, мам. Поищи ещё, — только и ответил Слава. Он пошел в прихожую и быстро обулся. В глазах мелькали маленькие звезды, он помотал головой, и вышел из квартиры. Погода стояла мрачной. Везде лужи, снег грязный, небо белое. Бабушки с сумками то и дело бросали взгляд на Ярослава, который выглядел весьма растерянным. Кому стоило верить: маме или своему другу? Он не знал, поэтому решил прояснить ситуацию у самого Юры. Поэтому Белый написал своему другу Сане, который хорошо общался с Вещим и знал его адрес. До его дома было очень далеко, но Белый не знал, какие маршрутки ездят в его сторону, поэтому решил пойти пешком, то и дело оглядываясь по сторонам. Он почувствовал себя на мгновение преданным собственным другом, Юрой, который всегда стоял у Белого в авторитете. Юра действительно авторитет, но сейчас с ним что-то не так. Он не всегда торчал, терпеть не мог наркоманов, но сейчас видимо связался с плохой компанией. Эти его новые друзья негативно повлияли на Вещего. — Пиздец какой-то, — тихо пробубнил себе под нос Ярослав, покуривая сигарету. — Мать сама наверное с ума сошла. Эта мысль его немного успокоила, но ровно до того момента, пока Белый не пришел в квартиру и понял, что дверь закрыта и там никого нет. И он ради этого столько шел? Плюнув себе под ноги, Слава проматерился и пошел обратно, но резко остановился, оглядел двери соседей и начал колотить в одну из них. — Кто там? Че случилось? — из прихожей раздались крики. — Ебанутый? Че те надо? Видимо, здесь живут не самые лучшие люди, потому что дверь бабка не открыла, а смотрела в глазок и кричала из прихожей. Мало ли там, её зарезать могут или обокрасть. Наверное, не впервые к ней так приходят. — Где Юра, ваш сосед из 68? — Мне, блять, откуда знать? Алкашка бросила сынка и свалила к своему любовнику, а этот тут уже месяц не появляется! Уебывай отсюда, наркоман! Щас ментов вызову! Белый в последний раз от злости ударил по двери и ушел под крики бабки. Закурив по пути, он вышел во двор, бросил последний взгляд на дом и ушел. Только Белый не знал, куда ему щас идти. Позвонил Сане. — Где Вещий? Где Юра? Саня, где Юра? — Я знаю? Че ты докопался до меня с этим Юрой? Я не понимаю, мы с ним кенты, что ли? — голос у Сани был сонный и злой. — Слушай, не зли меня, а. Я только знаю, что он с Борисом общается в последнее время, — возникла пауза. Саня пытался вспомнить, кто такой Борис. — Это тот... ну, из сорок восьмой. Помнишь, ты с ним в пивнушке сидел? — Ну? Где он живет? — Ярослав уже не мог терпеть тугодумство своего приятеля. — Сукаа, я тебе справочник? Ссылку его щас скину, сам напишешь. Всё, отбой. Саня сбросил трубку. Белый сжал в зубах сигарету и присел на лавочку. Ждет сообщение от Сани. Тот скинул ему через три минуты. Страница как страница, личка открытая. Ярослав тут же написал ему, потому что Борис был онлайн. Ответил он не сразу. А когда увидел и понял, кто ему написал, тут же осторожно спросил, что случилось. Белый написал, что это личные проблемы. Борис тут же настрочил в ответ, что Юра сейчас спит на квартире одной телки из соровашки. Сорок восьмая, или просто соровашка — соседняя школа, где собрались алкоголики, наркоманы и шлюхи. Именно оттуда вытекают истории, как очередная телка залетела от старшеклассника или ПТУшника. Белый соровашек терпеть не мог, потому что они бесполезные и тупые. Там процветает коррупция: директор лопатами гребет деньги, а ещё и родители взятки дают. Таким сливают ответы на ЕГЭ, а кто не дает бабло - идет в ПТУ после девятого. Не сказать, что в этой школе учатся «шишки», просто этих детей никуда не возьмут кроме этой школы, поэтому приходится давать на лапу директору, чтобы замять разные истории их отпрысков. Когда Ярослав узнал адрес девки, то пошел на остановку и стал дожидаться маршрутки. Он уже представлял, как разнесет в пух и прах сначала Юру, а потом и его друзей-торчков. Дверь ему открыла светловолосая девушка в порванной рубашке и одних трусах. На шее можно было заметить налитые кровью засосы, а на бедрах огромные синяки и гематомы. Она была зареванная и почти что избитая. Сначала Белый не узнал, кто это, а потом до него дошло, что это Юлька — его давняя знакомая. Её вид поверг бы Ярослава в шок, но в голове сейчас крутились только Юра и мамины сережки. Оттолкнув Юлю, он стал заходить в каждую комнату. Вещего Ярослав нашел за диваном на полу. В квартире было еще человек шесть, но все они были либо пьяные, либо под чем-то, поэтому не обращали внимания ни на зашедшего Белого, ни на Юру, который лежал в собственной блевоте. Ударив его по щекам, Белый попытался разбудить его, но вскоре осознал, что Вещий без сознания. — Юля, блять! Звони в скорую! Вы ебанулись все? — он схватил Юлю за плечи, но тут из другой комнаты вышел какой-то пацан и начал орать. — Ты охуел? Че тебе надо от моей телки? Пошел отсюда! — лицо его было противное, крысиное. Белый сразу понял, что этот тип из соровашки. Недоауешник со своими «братками» и чувством собственного достоинства. Вот таких он терпеть не мог — эта крысиная морда ни себя не уважает нормально, ни других. Белый от злости перевернул стол со шприцами и таблетками. Драться с торчками не было смысла. Никто в СМП звонить не хотел, а когда сам собирался набрать 112, из рук телефон вырвала Юля. Мол, медики тогда ментов вызовут, если увидят, что здесь творится. Сама она была реально избитая. Ярослав догадывался, кто мог так поиздеваться над ней — та самая крысиная морда. Тогда Слава взял Юру (в очередной раз) и поволок его по подъезду. Потом вспомнил, что телефон остался в квартире, но дверь ему никто открывать не стал. — Юля, если не дашь мой телефон, я ментов вызову! Я щас твоим соседям всё расскажу, шмара ты мелкая, дай блять телефон, — ломился он в дверь. Юля, видимо, испугалась, и протянула ему телефон через маленькую приоткрытую щель. Потом дверь тут же вновь захлопнулась. — Юра... Что же ты с собой делаешь? Просыпайся, давай, — уложив его на ступеньки, Белый выбежал на улицу и схватил горсть снега. Придя обратно, он положил снег на шею и лоб Вещего. Тот еле как приходил в себя. Странно, что он не задохнулся там от собственной блевоты. Вот было бы смешно Юле найти труп в своем доме. Скорая приехала через десять минут. Белый дал свой номер и попросил, чтобы когда Юра придет в себя, ему позвонили. Но тут он резко задумался, поднялся в машину и залез в карманы Юры. Пара сережек. Но это не мамины... *** Весь вечер Белый провел в раздумьях. Маме он пока про серьги не говорил, да и смысла не видел, потому что это не её. Конечно, можно было бы посвятить мать в суть дела, но сердце у неё слабое, расстраивать не хочется. Ярослава очень волнует эмоциональное состояние своей матери. Чуть что — с катушек может слететь. Он всю ночь не спал, а потом еще и с больницы позвонили. Мол, Юра в себя пришел. Только Белому уже всё равно. Не факт, что Вещий вообще вспомнит о сережках. У него же деградация личности и головного мозга. Юра уже не человек. Ярослав терпеть не мог алкоголиков и наркоманов. Одно дело — расслабиться за банкой пива, а другое — бухать, бухать, бухать. Ему хватило в детстве отца-алкоголика, который напивался до белой горячки, а потом в состоянии аффекта пиздил беременную мать. У неё потом выкидыш случился, а он сам сел за убийство собутыльника. Белый не хотел повторить судьбу собственного отца, но ему почему-то казалось, что он так же катится по наклонной. Хотя виноват ли в этом сам Ярослав? Видя с самого детства ужасные условия, насилие и жестокость, Белый обещал себе, что больше никогда не даст в обиду свою мать и всех тех, кто ему дорог. Он никогда об этом не рассказывал. Никто не погладит по голове и не скажет с улыбкой «Слав, ты такой сильный, ты смог это пережить», поэтому ему самому пришлось прийти к этой мысли, стать для себя тем самым другом, который заметит твои успехи. В школе ничего интересного не происходило. Белый сидел на последней парте в раздумьях, а на перемене шел в школьный туалет с пацанами на перекур. Он даже не обращал внимания на Айдану, которую очень удивляло его поведение. Он, несомненно, заметил её удивленный взгляд, но ничего не сказал. Белому резко стало жаль свою одноклассницу. Но это чувство исчезло так же быстро, как и появилось. — Белый, а с Вещим че? Ходят слухи, что ты откачал его после передоза, — Казаков с наглой улыбкой подошел к его парте. — Сторчался, что ли? — Вась, а тебе то что? Че ты как муха мешаешься мне тут? — Белый вертел в зубах зубочистку и лениво глядел на своего одноклассника. — Твою морду петушиную даже видеть не хочу. Иди, побрей свой хохолок на голове. — Ярик, если бы это я придумал, то было бы намного интереснее... В соровашке только тебя и Юру обсуждают целый день. Слушай, без шуток, че с Юрой? — Казаков немного напрягся. — Передоз у него, че. У Юли нашел дома. А тебе то что? Скучаешь по своему мужику? — Не понял? — Я спрашиваю, влюбился, что ли? Со сменой цвета волос у тебя и ориентация сменилась? Какое тебе дело до Вещего? Иди и навести его в больнице, а мне нет никакого дела до этого уебка. — Да пошел ты, — злобно выплюнул Василий и сел на свою парту. Было видно, что он переживает. А почему — неизвестно. Казаков никогда не был в хороших отношениях с Белым, а с Юрой они всего лишь одноклассники. Вася провел рукой по волосам (это был его любимый жест), но сам не замечал этого. Он смотрел куда-то вниз и думал о наркотиках. Год назад у него самого чуть не случился передоз, но врачи вовремя откачали. Никто об этом в школе не знал, да и в принципе никто не догадывался, что их отличник в классе был солевым. Покупал он всё сам в одиночку и торчал тоже в одиночку. Однажды дома остался один, решил пустить по вене соль, но не рассчитал дозу. Васе повезло — родители вовремя приехали и успели вызвать скорую. Для них это, конечно, был шок, но потом всё быстренько замяли и об этом больше никто не говорил. Казакову стало страшно, и он сразу же бросил, хотя ломка была жуткая. С того времени он больше не принимал, но прекрасно понимал тех, кто торчит на всякой хуйне. Если бы не родители и синдром отличника, Василий тут же присоединился к принимающим. Ему не хотелось прожить эту жизнь как все, но никто Казакова не понимал. Он считал, что каждая жизнь заслуживает того, чтобы её прожили. Поэтому никакого негатива к наркоманам он не испытывал. Это мысль казалась ему настолько глупой, что Вася никому никогда об этом не говорил и держал свои мысли в тайне, будто он смог познать какую-то истину, которая неизвестна другим. Но в то же время он очень переживал за Юру... Белый хотел харкнуть возле Казакова, но сдержался. Взял свою сумку и пошел в учительскую, чтобы поговорить с класснухой насчет медкомиссии и армии. В том году Ярослав не смог пройти по каким-то причинам в документах, а теперь опять вот требуют. Маргарита Львовна сидела как обычно на своем месте и переписывала в журнал оценки со своего блокнота. Ей было около тридцати пяти лет, но ученики точно дали бы ей на восемь лет младше: обтягивающая юбка-карандаш, аккуратно прикрывающая её бедра и белая блузка с V-образным вырезом, которая демонстрировала её большую грудь придавали Рите образ школьницы из порно. Ходили даже слухи, что когда она работала в соровашке, Рита спала со своей ученицей, но никто не мог это ни подтвердить, ни опровергнуть. Но если вспомнить тот факт, что в соровашке всё может быть, многие верят в эту историю и даже предполагают, кто был той самой ученицей. — Я за справкой, — Белый постучал по столу, чтобы Маргарита Львовна обратила на него внимание. — Ярослав, ты чего пугаешь? — Рита схватилась за сердце. — Твоя справка у медсестры. Кстати, что там с Юрой произошло? Сегодня на первом уроке ко мне приходили насчет тебя и Юры. — А что произошло? — Хотят в наркологичку положить. Я не понимаю, а ты как тут замешан? — Я просто спас его от передоза. Не подумайте, Маргарита Львовна, я уж точно не торч. До свидания, — Белый закатил глаза и вышел из учительской. Он спрятал руки в карманы и тут же вспомнил, что там те сережки, которые он стащил су Юры. Надо будет пойти в ломбард и узнать их цену, потому что с деньгами в семье и так туго.