Маленький мститель.

      Я находился в маленькой серой комнатке, тесноватой, но вполне уютной. Окна зашторены синими шторками, рядом стоит мой стол, заваленный стопками книг, на тумбочке у кровати фотография Мэйта с черной ленточкой в уголке.       Смотрю на него и удивляюсь тому, какими маленькими мы были. Я стал убийцей в семь лет. Сегодня ровно двадцать лет, как он умер. Папа очень переживает, но мне тяжелее в сто раз. Потому что я не просто включил свет тогда в кухне глубокой ночью и увидел Мэйта мертвым, а УБИЛ его. Сам же своими руками. Отец все еще пытался меня успокоить, когда похоронил его, когда целую неделю перевозил вещи в дом к дедушке Стэнли - отцу нашей погибшей матери Рейчел. Сам дед как и моя мама были родом из Джерома, а фамильный особняк семейства Гемини был расположен на границе Финикса, штата Аризона.       Джером был маленьким городком, деревней по сравнению с Финиксом, но в нашем с отцом случае это именно то, что нужно. Много кто знал о смерти Мэйта, вероятно, из газет, но что это был я никому не было известно, все выставили как несчастный случай. Мол, мальчик пробрался ночью в кухню чтобы перекусить, поскользнулся на плитках пола и при падении задел головой уголок стола. Та ночь перевернула всю мою жизнь с ног на голову. Когда умерла моя мать, я думал, что это самое ужасное, что только может произойти в жизни пятилетнего мальчика, и вот спустя каких-то два года погиб и мой брат-близнец. От моих рук. Сейчас Мэйту было бы уже как и мне, двадцать семь лет. Если бы не я.       Смотрю на фотографию брата своими темно-зелеными глазами и пытаюсь припомнить все детали той ночи. Хотя я совсем не понимал, зачем мне это. Не лучше ли все забыть? Может хватит мучить себя? Нет. НЕТ! Я виноват в его смерти и не собираюсь воображать будто бы меня не было рядом с ним в тот момент, когда он...       И вот, я как наяву услышал песенку Мэйта. Только не полностью, а обрывками: " ...кто из нас пай-мальчик? Эрни - наш дружок " Эти слова - последнее, что пропел Мэйт перед тем как поскользнуться на плиточном полу кухни, удариться затылком об угол стола и замолчать навсегда. Теперь его тело покоится глубоко в земле, на кладбище Джерома, подальше от чужих глаз и того проклятого дома.       Джером - маленький, ничем не примечательный городок Аризоны. На сегодняшний день численность населения составляет всего четыреста человек. Многие считают Джером городом-призраком и распускают неведомые слухи вроде тех, что Джером - пристанище для всякого волшебного и сверхъестественного. Духи, проклятья, легенды. На самом деле это полная чепуха! Я никогда не верил в ведьм, вампиров и призраков, и не собираюсь. Я - человек науки. Причина по которой люди отсюда уезжают заключается в том, что всем охота жить в больших городах, поближе к морю, цивилизации и приключениям. Быть в центре событий. Да, наш городишко небольшой, но мне он нравится. И совсем неплохо, когда на улицах нет столпотворения. Ты знаешь всех и всё, и все знают тебя. Ни у кого нет секретов и никаких мистических тайн, так что слухи эти взяты прямо с потолка и каждый местный об этом знает. Я бы никогда и ни за что на свете не променял гористую местность, красивые пейзажи, каньоны Аризоны вокруг Джерома ни на что другое. Город был основан в тысяча восемьсот девяносто девятом году в округе Явапаи, на холме Клеопатры с видом на долину Верде. Его никак нельзя было назвать городом-призраком. Ничего призрачного в нем нет. Мы живем всего в ста шестидесяти километрах от Финикса и в любой момент можем выбраться из дома.       Я не сразу расслышал стук в дверь из-за шума дождя за окном (август был самым дождливым месяцем в году) и потока мыслей. Я разрешил войти и увидел на пороге своего отца. У того было такое печальное выражение лица, такое жалкое, что мне захотелось плакать, но я сдержался. Когда тебе семь лет - можешь плакать при родителях хоть с утра до ночи (при Мэйте мне было стыдно), но когда тебе ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ЛЕТ утешать уже должен ты, а не тебя. - Эрн, как ты? - поинтересовался он и сел рядом со мной. Утыкаться в отцовское плечо мне было как-то не солидно. Вспомнил как плакал у него на руках, уткнувшись в грудь и стало так стыдно перед самим собой, что просто жуть. Лучше бы я этого не вспоминал. Понимаю, что был ребенком, и когда-нибудь мой ребенок будет так же искать во мне поддержки, но надеюсь, что эта поддержка ему понадобится не для того чтобы поплакать об убийстве родных братьев или сестер. Я поднял на него глаза и попытался придать голосу самый обычный тон: - Хорошо, пап. У меня же сегодня очень важный вечер. - ответил я. Это было правдой. Звезды выпали так, что сегодня, спустя ровно двадцать лет после смерти брата у меня знакомство с родителями своей девушки. И я был совсем не против того чтобы променять хандру на ужин в приятной компании, но всякий раз как я об этом думал меня грызла совесть. Вдобавок, я понимал, что отцу до сих пор так же тяжело как и мне, и оставлять его одного в пустом доме, наедине с воспоминаниями о Мэйте мне не хотелось. - Это здорово. Хоть отвлечешься. Настройся на знакомство с родителями Аманды и хотя бы чуть-чуть попытайся не думать о Мэйте. Тем более о том что ты... - замялся отец не в силах завершить свою мысль.       Я не сдержался и одарил его холодным взглядом. Правильно, папа! Я должен всегда помнить о том, что свел своего близнеца в могилу. Что это из-за меня его останки сейчас гниют в сырой земле где-то глубоко-глубоко внизу, заперты в деревянный ящик и наверняка жутко воняют. А мог бы сейчас такой же парень как я сидеть рядом, разговаривать со мной, смотреть футбол, пить кофе и играть в карты. - Ты знаешь, что я никогда не винил тебя в его смерти! Ты был ребенком, что ты мог знать? Это все было случайностью, я знаю. Откуда у семилетнего мальчика возьмутся мысли об убийстве? Это же абсурд. - быстро протараторил отец, пытаясь убедить меня, что ни-в-чем не винит, но бьюсь об заклад в глубине души он меня проклинал за тот груз на душе, с которым ему приходится жить уже два десятка лет.        Подобное он говорит каждый год чтобы якобы утешить меня. Мэйт был не подарок, но он был моим братом, и не простым братом, а близнецом. Он был его сыном и внуком дедушки. Мама любила его так, как отец никогда не мог любить его. И папа чувствовал себя виноватым перед ней за то, что не уберег Мэйта от смерти. Винит себя за то, что я был его любимым сыном, а Мэйт лишь темной стороной меня и потому я подарил ему путевку на тот свет за пару недель до начала первого класса. В школе я был хорошистом, но очень замкнутым и пассивным ребенком, молчаливым и тихим, никому и никогда не открывал тайну того, что у меня был брат кроме единственного парня из своего класса с которым я сдружился, Лукаса Хейла. Лукас был сиротой с самого младенчества и даже не помнит своих родителей, его вырастила бабушка. Может это и неплохо. Во всяком случае, это лучше, чем помнить, что у тебя был брат, которого больше нет. Он не помнил своих родителей так как был слишком мал, а я хорошо помнил свою маму. И вот ни ее, ни Мэйта нет в живых. - Пап, пап! Я не думаю, что ты винишь меня в его смерти. - именно так я и думал - Я просто хочу, чтобы мы больше никогда не вспоминали ту ночь и закрыли эту тему раз и навсегда. Мэйта этим не вернешь. Я виноват, но давай просто помянем его и пусть земля будет пухом. Как и для мамы. - Да, верно. - согласился отец и положил левую руку на мое правое плечо, сидя рядом со мной. - Я ездил на кладбище, оставил ему цветы, и купил букетик для мамы. Она любила тюльпаны, помнишь? - Да. Когда нам с Мэйтом было пять лет, мы объездили с тобой все магазины выбирая ей подарок на день рождения. Купили огромный букет. Ей очень понравилось. Это был последний букет в ее жизни, потому что через пару месяцев она... - мой голос дрогнул и я почувствовал как глаза накрыла пелена. - Эрн, прекрати. Тебе сейчас не об этом надо думать. Может быть ты позвонишь Аманде и скажешь, что зайдешь в другой день? Хочешь, я лично поговорю с ее родителями? Скажу, что тебе нездоровится. Уверен, они войдут в твое положение. - предложил он, крепче сжимая мое плечо. - Не надо. Я должен пойти. Люди наверняка накрыли на стол, мама Аманды приготовила ужин и если я не приду, они могут плохо обо мне подумать. И потом: наше семейное горе должно оставаться в семье и не огорчать людей у которых все хорошо. Тем более, если ты их не знаешь. - Делай так как считаешь нужным. Аманда хорошая девушка. Я очень надеюсь, что вы сойдетесь и семейная жизнь поможет тебе отвлечься. Изменит тебя. Уедете подальше отсюда, найдешь работу по профессии, а то сидишь тут и бесцельно тратишь молодые годы. Ленишься. Как семью-то кормить как собираешься, а, оболтус? - поинтересовался папа игривым голосом на последнем предложении. Однако, попытка развеселить меня не увенчалась успехом. - Пап, еще не известно, как у нас все сложится. Многие люди разбегаются даже не дожив до свадьбы. А работать я рано или поздно все равно пойду. - ответил я вскочив на ноги, подойдя к шкафу и стал рыться в нем в поисках приличного костюма. - Когда? Давно бы уже пошел, если бы захотел. Здесь нет будущего, а вот в Финиксе... Поезжай туда, иди в журналистику, найди хороший дом и заведи много друзей. Это все, чего я хочу для своего единственного сына. - У меня есть дом. - процедил я сквозь сжатые зубы, чуточку разозлившись. Снял с вешалки белую рубашку и надел на себя, застегивая пуговицы. - Забудь о нем, Эрн! Забудь о нем. - прорычал папа. - Дедушка завещал тебе этот дом чтобы тебе всегда было куда пойти, чтобы ты не остался без крыши над головой, но это место для меня, не для тебя. Ты молод, у тебя еще все впереди. Устройся на работу с приличной зарплатой и купи свой собственный дом. Жене на море хочется. Не в деревне речкой любоваться, а на пляже под солнцем загорать. - И отец туда же! - Красивые платья хочется. Цветы получать хочется. Детей хочется, а детей тоже кормить, одевать и обувать надо. Вон как я вас с Мэйтом игрушками заваливал. Ни-в чем не обделял. - Давно это было. - отрезал я. - А как его не стало, так и тебя не стало.       На это нам обоим нечего было сказать. Я знал, что отец прав, и в Джероме я не найду приличной работы на которую смогу прокормить свою будущую семью. Здесь мой дед провел всю свою жизнь, и теперь отец прожигал свою, но я не мог вернуться туда, в свое прошлое. А тут я не мог смотреть ему в глаза. Из-за меня он проклинает себя в недостаточной любви к Мэйту, которая якобы послужила тому, что все так сложилось. Из-за меня он бросил дом, прежнюю работу и прежнюю жизнь. Он стал изгоем. Меня раздирала вина. Перед отцом. Перед Мэйтом. Перед мамой. Вся моя жизнь состояла из смертей. Сначала мама. Потом Мэйт. Затем дедушка Стэнли, хоть в его смерти я не виновен. Не знаю, хорошо это или плохо. У деда во сне оторвался тромб, но мне порой кажется, что не переедь я к нему, он прожил бы гораздо дольше.       Отец поднялся с кровати и подошел ко мне, крепко обняв и хлопнув по спине чтобы приободрить. Слезы и правда чуть было не хлынули из глаз. Я держался изо всех сил. И вот когда понял, что больше не могу, то отстранился и пошел к двери, на прощание бросив отцу: - Буду поздно.       Затем просто вышел из комнаты оставив его одного.