Маленький мститель.

Я вернулся домой очень поздно. Отец сидел на диване в гостиной и смотрел бейсбол, но как только я вошел и закрыл за собой входную дверь, он поднялся и пришел в прихожую. Не произнося ни слова стоял и смотрел как я, стоя на ватных ногах, снимаю обувь и пиджак. Вешаю его на вешалку и только тогда папа принимается за расспросы. — Как все прошло? Лучше некуда. Мерида и Адам Миллеры заставили меня признаться, что у меня есть пустой огромный особняк и они скорее всего ждут, что после свадьбы я заберу туда Аманду. Мне страшно возвращаться в этот дом. Как только я войду в ту кухню, в которой после той ночи ничего не изменилось, я сразу увижу тело Мэйта, утопающего в собственной крови со стеклянными и пустыми глазами. Словно он умер вчера. Но еще я боюсь разочаровать родителей Аманды. Мне кажется, что я сумел сегодня им понравиться, и не хочу ударить в грязь лицом. Но если сейчас четко решить для себя оставить мысль об особняке и забыть его раз и навсегда, то смысл вообще жениться и усложнять всем жизнь? Свадьба — начало новой жизни, а какую новую жизнь могу дать ей я? Своего дома нет, работы нет, машины нет. Только маленькое личное пространство в запертой комнатке, заваленной книгами. Нет. Так не пойдет. Затронул тему об особняке — смирись и действуй. У меня страшно болела и кружилась голова. Возможно, что это от спиртного на которое я налегал, когда Адам предложил выпить за нас с Амандой, еще бокал за знакомство, еще бокал за мою покойную мать, которая по словам Мериды "воспитала такого замечательного человека". О-о-о-о! Как много она еще обо мне не знает. Еще бокал за Мэйта (про которого я конечно же умолчал) и… я понял, что любовь к спиртному — это у них семейное. Дед Аманды. Отец Аманды. Хорошо, что она пошла в мать. — Папа, нам нужно поговорить. — сказал я и отец вдруг напрягся. Я прошел в маленькую тесную кухню с драными обоями, окном с деревянной рамой и очень старой моделью холодильника, который был ровесником отца. Я предлагал сделать тут ремонт, но папа отказался потому как кухня считалась любимой комнатой дедушки. Тут они пили пиво и играли в карты, когда мама впервые привела папу в их дом, тут маленькая мама со своей матерью училась стряпать пирожки, и дедушка говорил, что все вокруг было в муке. Здесь бабушка готовила ему вкусности и здесь дед мог побыть один, когда что-то не клеилось и посидеть поразмышлять. Эта старая кухня с паутинами в углах — память о дедушке и он бы счел оскорблением, если бы мы уничтожили все в этой кухне и переделали под себя. Как по мне это полный бред, но я давно уже смирился. Тем более, что на ремонт денег все равно нет. Мы с отцом едва наскребаем денег на оплату за дом, на мешок картофеля, буханку хлеба, пакет молока и десяток консервных банок. Какие тут ремонты? Папа налил нам горячий чай с лимоном, мы уселись на два из трех скрипучих табуретов и я долго мешкался, прежде чем сумел подобрать слова с которых стоило бы начать. — Ключи от нашего особняка все еще у тебя или ты выбросил их? Такого вопроса он не ожидал и целую минуту смотрел на меня, пребывая в ступоре, слегка приоткрыв рот, и даже позабыв как моргать. Наверняка он сейчас думает о том, что я задал этот вопрос потому что пьян, и на трезвую голову никогда бы такого не спросил. — Зачем они тебе? — наконец спросил отец, оживившись. Ага! Раз спросил, значит ключи по-прежнему у него. — Там нечего делать, Эрн. Старый, пыльный, пустой и мрачный дом. Ничего интересного. — Я сделаю ремонт, все углы вымою и там будет чисто и тепло. — сказал я. — Эрн я понимаю, что ты не можешь забыть брата, но… — Мэйт тут ни при чем. Родители Аманды сегодня спросили, есть ли у меня дом, и я обмолвился об особняке. Он пустует уже много лет и много лет ходят о нем всякие слухи, вот я и подумал почему бы снова не начать там новую жизнь и не оживить его? Наша семья жила там очень долго я и не хочу, чтобы из-за меня это прервалось. Сам же советовал отправиться в Финикс и начать там новую семейную жизнь. Взять себя в руки. Я решился. Ты отдашь мне ключи? — Я знаю как ты на самом деле относишься к этому дому и мой ответ "нет". Аманде ни-к-чему муж с расстроенной психикой. И к тому же я не помню куда их девал. — Папа, мне не семь лет! Расстроенная психика давно вернулась в строй. Нам нужен свой уголок. Пожалуйста, напрягись и вспомни, где ключи иначе я выбью там окно или снесу дверь. Он снова умолк, пригубив чай и молчал до тех пор пока не осушил всю кружку и не поставил обратно на стол. Да! Я сломал его! Теперь дом будет моим. Теперь мне останется только поехать туда, распахнуть двери этого самого дома и встретиться со своим прошлым. — Я успел передать ключи от дома твоему дедушке Стэну, так что теперь придется порыться в стариковских вещах, если я случайно не выбросил ключи, хранящиеся в какой-нибудь старой пыльной шкатулке, которую счел барахлом. — Найди для меня ключи, и я поеду. Я уже не ребенок, папа. — Я знаю, Эрн. — тяжело вздохнул он. — Я дам тебе ключи, но прежде, чем привести туда Аманду, съезди один и проверь готов ли ты снова там жить. Не будет ли тебе тяжело снова обедать в той кухне, ходить по тому самому коридору и засыпать в тех самых стенах. — Вот только не надо меня пугать. Я все решил. Я поеду. — отрезал я. Наутро папа нашел ключи и я отправился в Финикс по указанной трассе и улице к нашему пустому особняку. Заплатил своему соседу, мистеру Митчеллу у которого был старый покоцанный пикап, но ездил довольно шустро и этот хитрый шестидесятилетний старичок, которому совсем не дашь его возраст, согласился везти меня в Финикс, но после того как вдобавок к моим банкнотам отжал у моего отца еще и ящик с пивом. После двух часов езды под музыку восьмидесятых и девяностых вроде " Heat of the moment " и других песен группы " Asia " у меня раскалывалась голова как грецкий орех, но главное, что я добрался до места назначения. Сперва нас встретили горные равнины вокруг гигантского города, а затем мы въехали в сам Финикс и до заброшенного двухэтажного особняка стало рукой подать. Мистер Митчелл долго таращился на двухэтажный дом и после напряженного молчания спросил: — Ума не приложу, зачем тебе сюда понадобилось, парень. Мы тащились в Финикс два часа на моей нежной " ласточке " — он с заботой погладил дверцу машины снаружи, высунув морщинистую руку так как стекло было опущено — ради пыльного домины, который того гляди рухнет к черту, только плюнь?! — Спасибо за помощь, мистер Митчелл, но этот дом для меня очень важен. — ответил я, подбирая к замку на калитке, окутанной цепью, подходящий ключ. Ни один не подошел. Значит, замок повесили власти. У самой двери калитки имелась замочная скважина, но какой с нее прок, если намотана цепь с гигантским ржавым замком? — И на кой он тебе сдался? — не отставал старик. Я подыскал подходящий камень каким можно было сломать замок и начал колотить им, желая не промахнуться и не попасть по пальцам. К счастью, время сыграло свою роль и вскоре замок поддался. Я принялся разматывать цепь и наконец смог отворить калитку. — Глянь, у него даже окна заколочены. Садись назад, да поехали, иначе тут тебя брошу. — предупредил мистер Митчелл, но я не слушал. Окна первого этажа и правда были заколочены, но это было поправимо. Я услышал как за моей спиной затарахтел двигатель и пикап убрался восвояси. Сердце мое бешено пустилось в галоп, я снова увидел как стою лицом к дереву и считаю, а Мэйт удирает за дом (он всегда так делал, и пока я искал его во дворе, заходил в дом и игнорировал отца, который гнал его обратно на улицу). Теперь на том дереве висит мой красный шарфик, который я обмотал вокруг ствола, когда мы уезжали. Ступил на крыльцо дома, вставил ключ от двери в замочную скважину и повернул три раза. Взялся за дверную ручку, глубоко вдохнул и открыл дверь. Внутри было темно и тихо. Окна зашторены, диван, старый телевизор, низенький деревянный журнальный столик. Лестница на второй этаж и длинный застланный ковровой дорожкой коридор. Я ступил на дорожку и медленно пошел по ней, проводя левой рукой по стене пока не дошел до двери комнаты Мэйта. Не хочу ее открывать. Замурую при первой же возможности. Двинулся дальше так же бесшумно, как ходил в детстве. Остановился рядом со своей дверью и отворил ее. Тут ничего не изменилось. Такой же мрак, та же пружинистая кровать, тумба, часы которые встали. Прикрыл дверь и пошел еще дальше пока не добрался до красного дивана и картины со скелетом в черном плаще, который тянет костлявые пальцы, готовый схватить тебя за шиворот. Скромный уголок Мэйта. Он хотел чтобы я тоже угодил на этот диван. Это желание являлось смыслом его существования. Я коснулся пальцами правого подлокотника, повернулся к дивану спиной и очень медленно приземлился на пыльную красную обивку, но ощущение было такое будто я сел на кактус. Медленно облокотился спиной о спинку дивана и теперь сидел как на иголках. Закрыл глаза, пытаясь представить, что я снова семилетний мальчик, который сидит рядом с Мэйтом, исполнивший мечту своего брата. Слышу в голове голос Мэйта: "Когда-нибудь папа посадит тебя сюда и мы будем мучиться вместе.» Я открываю глаза и вскрикиваю. Рядом со мной сидит маленький Мэйт и смотрит на меня, злобно улыбаясь. Он болтает ногами, которые чуть-чуть не достают до пола. Я вскакиваю с дивана и ударяюсь спиной о стену напротив. Сильно зажмуриваюсь и быстро нашептываю себе о том, что это всего лишь глюк. Когда открываю глаза, диван снова становится пуст. "Я схожу с ума.» — думаю я. — "Нужно было посидеть на нем как Мэйт того хотел. Пусть не из-за наказания, а просто так. Хотя бы за то, что я его брат-близнец, а близнецы все делают вместе. Тогда ни ему, ни мне не было бы так тяжело.» Устремляю взор на дверь кухни и представляю, что на ней висит тяжелый железный замок, а Мэйт сидит на диване и словно под гипнозом таращится на него. Сейчас замка нет. Я открываю дверь и вхожу внутрь. Все осталось таким же каким было в ту ночь. Я помнил каждую деталь. Где что стоит, и как все было тогда. Мое дыхание учащается и я смотрю на плиточный пол по которому крадусь с замиранием сердца. Смотрю на старый холодильник и пустой обеденный стол. Устремляю взгляд вниз и снова отчетливо вижу неподвижного маленького мальчика в темной луже крови, в белой запятнанной рубашке и синих джинсах. В кроссовках с грязной подошвой, оставляющей следочки по полу. Его темная челка утонула в той луже, а эмоции лица замерли. Стеклянные глаза смотрят куда-то под холодильник, а может и чуть в сторону. Я приближаюсь к столу и вдруг эти "стекляшки" устремляются на меня. Сердце ёкнуло. Я шуганулся и как тогда ударился спиной о холодильник, но в этот раз не сполз на пол, а остался стоять. "Прекрати придумывать, Эрн! Это было двадцать лет назад. Будь взрослым человеком. Хватит!» — сказал мой внутренний голос и я протер глаза. Когда снова посмотрел туда, где когда-то лежало его тело, то ничего не увидел. Лишь чистый плиточный пол. Открыл холодильник и осмотрел пустые полки. Закрыл и подумал о том, что если я буду здесь не один, то мне не будет так плохо. Аманда поможет мне вернуть этот дом к жизни. "Ябеда, трусишка…» — услышал я радостный игривый голосок Мэйта у себя в голове. Эти два слова были из его песни: "Эрни — наш дружок.» - "Прячешься за девочку, трусишка?» Детский смех Мэйта преследовал меня, когда я ринулся вон из кухни, пробежал по всему коридору, миновал гостиную, выскочил на улицу и был таков. Как только входная дверь за мной захлопнулась и я припал к ней спиной, смех прекратился.