Маленький мститель.

Девочки отправились в первый класс. На знакомство с учителями мы ездили на машине все вместе, а уже следующим утром за ними приехал желтый школьный автобус, так что нам с Амандой оставалось только пожелать дочерям удачи в первый школьный день, и помахать на прощанье через окошко автобуса. До обеда они были в школе, а Аманда места себе не находила. Точно так же она переживала в их первый день в детском саду, так что я знал, что через недельку-другую она успокоится. — Все будет хорошо. Это школа, а не курс выживания. - попытался успокоить Аманду я, сам не веря собственному языку. Моя школа именно этим и была. Ни дня чтоб ко мне кто-нибудь не придрался, ни дня без драки, ни дня без ругани. Я был изгоем для всех, кроме Лукаса. - Я просто так тронута тем что... - новая волна слез - ...тем что они уже такие большие. Не успеем мы глазом моргнуть как школу закончат, и в колледж пойдут. А только недавно такими крошками были, что ты мог их двоих на оба плеча посадить и носить. Как все-таки время быстро летит! - Да уж. - только и сказал я. Мне не знакомы ее слезы, потому что моя мама не видела ни мою первую линейку, ни выпускной начальной школы, и даже не знала о том, что родила двух сыновей, а в школу пошел только один. Слава Богу, что мои близняшки обе добрались до первого класса. " Хорошо, что Грэйс не передалась от Мэйта привычка есть по ночам" - подумал я и облегченно вздохнул. Прошло два месяца. Дочки привыкли к школе, адаптировались к новой жизни и все было хорошо, если не считать только, что Грэйс была ленивее Гвэн во много раз. Глядя на нее, я думал о том, что если бы Мэйт не умер и пошел со мной в школу, то я бы на его фоне выглядел ботаном, а он бы оказался лоботрясом, какой сейчас кажется Грэйс на фоне Гвэн. Аманда говорит, что когда она станет старше, то еще поднимется до " пятерок ". Я тоже на это надеюсь. Учебные будни моих дочерей, и мои рабочие, полностью вытеснили Мэйта из моих мыслей и снов. Я пытался отвлечь себя, помогая девочкам делать уроки, учился по утрам заплетать Гвэн косичку, что было крайне проблематично учитывая, что ее волосы были едва ли ниже плеч. Но она настаивала, потому что решила отличиться от Грэйс, так как в школе учителя и ученики часто их путают. Я не понимал как ИХ можно было путать. По первому родительскому собранию, со слов Аманды, которая туда ходила, я понял, что Гвэн тихая серая мышка, которая вздрагивает от каждого шороха, и боится как бы ее в коридоре не затоптали "громилы" из пятых классов и старше, а Грэйс наоборот, оживленная, общительная девочка, которая "летает" по школе сшибая с ног всех подряд, и частенько срывает уроки. Неугомонная, шумная, маленькая оторва. В общем, поведение Грэйс оставляло желать лучшего, но как ни странно, чем больше недель проходило в школе, тем сильнее менялась Гвэн в моих глазах. Если до школы она была такой же скромной, как я в детстве, но жизнерадостной и улыбчивой, что свойственно почти всем детям ее возраста, то теперь в этом плане она стала исключением. Она стала настолько тихой и дерганной, что вздрагивала при каждом шорохе даже в стенах собственного дома, не говоря уж о школе. Сперва я не придал этому особого значения, решив, что так на нее влияет адаптация в новой школе, привыкание к новому образу жизни и новым людям, но разве она не должна вести себя дома так же как и всегда, ведь здесь ничего не поменялось. Сперва я старался себя убедить, что дело во мне. Что черное пятно в моей душе под названием " Мэйт " не дает мне ясно смотреть на моих собственных дочерей, хоть я и выбросил его из головы давным-давно. Не было уже ни боли, лишь маленькое сожаление о мальчике из моего далекого прошлого. Не было уже и того самого мальчика, которым когда-то был я. Да, во мне сохранилась та маленькая крупица вины, она всегда будет со мной до конца моих дней, я знал это, и все же продолжать заострять на Мэйте внимание, да еще и втягивать в это собственных детей - это уже полный бред. Чтобы убедить самого себя, что со мной, как и с Гвэн все в полном порядке, я решил обсудить это с Амандой, когда мое терпение, наконец, лопнуло. — Аманда, скажи, ты не думаешь, что с Гвэн что-то не так? - начал я уж слишком на серьезной ноте, когда Аманда стояла перед зеркалом в спальне, и собирала волосы в пучок. Я увидел в зеркале как она вздернула брови в ответ на мой внезапный вопрос. — Что ты имеешь в виду? - ответила вопросом на вопрос. — Ну... она в последнее время ходит, словно тень, почти не разговаривает, и даже не выходит из комнаты, кроме как в школу и в кухню. Я уже не помню, когда в последний раз они с сестрой играли вместе в коридоре. — Школьный психолог сказал, что это нормально. Дети по-разному привыкают к новому образу жизни. Грэйс всегда была боевой, а вот Гвэн... Она помягче. Наверное, пошла в тебя. Аманда отвернулась от зеркала и одарила меня хитрой улыбкой. — Да, я знаю. - ответил я. - Но все равно беспокоюсь. — Ты даже не представляешь, насколько выносливыми бывают дети. Она сильнее, чем кажется, Эрн. Я - как никто другой знал, НАСКОЛЬКО выносливыми бывают дети. Я пережил такое, что не снилось ни Аманде, ни Грэйс, которая часто твердит о монстрах в своих снах, ни даже Гвэн. Я собственными руками убил своего близнеца, когда мне было ровно столько же, сколько сейчас моим детям. Хотя, должен признать, я оказался не таким крепким как должен бы. Я по сей день вижу ту самую ночь в своих снах. И в этих снах (" кошмарах " - поправил я себя) мне является тот, кто пострашнее всех монстров Грэйс вместе взятых. Но, возможно, если бы Грэйс была на моем месте - чего я ей конечно же никогда не пожелаю! - она бы справилась с этим грузом гораздо быстрее чем я, у нее характер и нервы Мэйта. — Я знаю. Пойду пожелаю спокойной ночи. - заявил я, выбрался из постели, в которой уже лежал в футболке и пижамных штанах, и двинулся к двери. — Ого! Ты давно уже этого не делал. - второй раз удивилась Аманда. Я улыбнулся ей напоследок и вышел в коридор. Спустился по лестнице на первый этаж и ступил на мягкий ворс ковровой дорожки, тянущейся аж до самой двери кухни. Ближайшей дверью ко мне была комната Грэйс. Я осторожно приоткрыл ее и заглянул внутрь, стараясь вести себя как можно тише на случай, если дочь уже спит, но та, на мое удивление сидела за своим столом при свете настольной лампы, и что-то рисовала. — Почему не ложишься, Грэйс? Почти одиннадцать вечера. Тебе завтра в школу. - напомнил я. Она терпеть не могла напоминания о школе или о домашнем задании, и резко обернулась ко мне, пронзив меня суровым взглядом зеленых глаз. — Гвэн тоже не спит между прочем. - тут же наябедничала на сестру Грэйс. - Я докрашу рисунок и лягу, папа. Я присел на край ее уже расстеленной кровати чтобы видеть усыпанный цветными карандашами стол, кучу разрисованных листов и не сложенные в портфель учебники и тетради на завтра. — Можно я посмотрю твои рисунки? - спросил я, протягивая руку к небольшой стопке заполненных детской фантазией листов. — Угу. - буркнула Грэйс, усердно орудуя красным карандашом, так что кончик ее языка залез на верхнюю губу. Я принялся рассматривать картинки дочери, в полной тишине чтобы не нарушать творческую атмосферу. На одном листе большой двухэтажный дом с голубым небом, и большим желтым солнцем с длинными лучами. На втором рыжий улыбающийся кот. Дальше шел портрет Аманды. Конечно, оставляет желать лучшего, но главное, что с душой. Миска с яблоками. Новогодняя елка и... Последний рисунок, который я держал в руках, заставил меня похолодеть. Абсолютно чистый белый листок без какого-либо фона, неба, деревьев и прочего. Никакого разнообразия цветов, использован только один красный карандаш. Из палочек и кружочков на бумаге, я сделал вывод, что здесь изображена кровать, а рядом стол Грэйс за которым она сейчас рисовала. На кровати под одеялом лежал человечек... вот только голова его была на полу. И если проявить фантазию, можно догадаться, что небольшая закорючка, помимо так называемых " кровати ", " девочки " и " стола " была топором. — Грэйс, что это такое? - спросил ее я, и сам удивился тому как грубо и резко прозвучал мой голос. Будь на ее месте Гвэн, та растерялась бы. Только не Грэйс. В ответ на него она стрельнула в меня своим привычным сердитым взглядом, забрала у меня листок чтобы взглянуть, а затем протянула обратно и пожала плечами. — Я не знаю. Это Гвэн принесла. Я не мог отвести глаз от рисунка. Такие рисунки свойственны детям с нездоровой психикой. Моя дочь никогда не стала бы рисовать ничего подобного. И она уж точно давным-давно вышла из возраста, когда дети рисуют палочками и кривыми кружками. — Ты закончила? - тихо спросил я, не отрывая глаз от рисунка. — Угу. Посмотри, как красиво. Не то что у Гвэн. Она протянула мне листок с только что законченным рисунком толстого веселого старичка, который в Рождество залезает в кирпичные трубы на крышах домов. — До Рождества еще далековато, Грэйс. - сказал я. — Ну и что? Главное, что получился красивый Санта, а не каляка-маляка как у нее. — Выключай свет и ложись в кровать. - велел я, поднимаясь с постели Грэйс чтобы уступить ей место. Та недовольно что-то проворчала себе под нос, но потушила свет и быстро забралась под одеяло. Я поцеловал ее в лоб на прощанье и отправился к Гвэн. Не столько чтобы пожелать ей спокойной ночи, сколько получить ответ на вопрос, который так терзал мою душу. Несмотря на слова Грэйс, Гвэн уже лежала в кроватке. Я знал, что в отличие от сестры, Гвэн долго ворочалась прежде чем погружалась в сон, и как только я вошел в комнату, ее голос нарушил тишину темной спальни. — Ты пришел пожелать мне спокойной ночи? — Да, милая. - ответил я, присаживаясь рядом с ее кроватью на табурет. - Ты уже засыпала? — Нет. - ответила Гвэн. - Мне совсем не хочется спать. И в школу завтра тоже ехать не хочется. Ничего не хочется. — Почему? Тебя обижают в школе? - встревоженно поинтересовался я. — Нет. Меня просто не замечают. Никто не хочет со мной дружить. Наверное, это потому что я не такая, как Грэйс. Грэйс всегда знает, что сказать чтобы другим было интересно с ней разговаривать. Я так не умею. - поведала Гвэн. По голосу я понял, что она вот-вот начнет плакать. Мне совсем не хотелось чтобы она расстраивалась по пустякам. Я протянул руку и мягко провел по ее распущенным коротким волосам. — Зато ты очень красиво рисуешь. - заявил я и поднялся с места чтобы включить ненадолго настольную лампу. Затем приземлился обратно на табурет и протянул Гвэн рисунок. - Только вот, я немного не разобрал твой рисунок. Объясни, что здесь изображено? Гвин привстала, потерла сонные глазки и взяла в руки рисунок, чтобы понять о каком именно идет речь. Она не так много рисовала в последнее время как Грэйс, потому что старалась больше времени уделять урокам, но все же не совсем забросила это занятие. Рассмотрев и, очевидно, узнав рисунок, глаза ее испуганно расширились и дочь тут же вернула лист обратно мне. — Это не я, честно! - покачала головой Гвэн. — А кто? Грэйс? - спросил я, напрягшись, и в то же самое время расслабившись. Если это не ее рисунок - хорошо, но неужели она сейчас собирается перевести стрелки на Грэйс, когда та сказала, что рисунок принадлежит Гвэн? Гвэн никогда не врала, чем я был очень горд, но и Грэйс в данный момент не клеветала на нее. Я видел, какие красивые картинки рисует Грэйс. Я бы даже сказал: " мастерство не годам " и то что в ее рисунках могло заваляться нечто подобное - просто смешно. И в то же время жутко. — Нет, это мальчик. - ответила Гвэн. Сердце у меня буквально провалилось в желудок. Перед глазами тут же замаячила физиономия Мэйта. Эти заляпанные кровью темные волосы и хищные зеленые глаза. — Какой мальчик? И зачем он дал тебе свой рисунок? — Его не существует, он мне приснился. - ответила Гвэн. - Мне приснилось, что мы сидели на травке перед нашим домом, и рисовали. Он нарисовал этот рисунок и подарил мне. Рисунок, конечно, так себе, но я не хотела его обижать. А когда я проснулась, то нашла его рисунок на своем столе. Я испугалась и положила его в стопку рисунков Грэйс пока она спала. Ей тоже не понравилось? — Нет, ей очень понравилось. Просто мне понравилось больше, и она отдала его мне. Ты не против? - солгал я, чувствуя себя просто отвратительно. Я всегда говорил детям как важно говорить правду и теперь сам вынужден врать Гвэн в лицо. Но полагаю, эта ложь очень даже во благо. Та молча покачала головой, подтвердив, что не против. — А как выглядел мальчик из твоего сна? - поинтересовался я. — Я не помню. Помню только как он рисовал свое, а я свое. — Ну ладно. Тогда закрывай глазки и пусть тебе приснится много новых и сладких снов, солнышко. - пожелал на прощанье я, выключил свет, поцеловал ее так же как Грэйс и забрал листок. Покинув комнату дочери и прикрыв за собой дверь, я облокотился спиной о стену рядом и разорвал его в клочья. Но взглянув в другой конец коридора, я замер, и клочья бумаги разлетелись по ковру. На диванчике, под картиной, Мэйт помахал мне рукой. На его лице играла самая хищная улыбочка, какую только можно представить. Я отшатнулся от стены и потер сонные глаза. Через секунду диван снова был пуст.