Маленький мститель.

Аманда слов на ветер не бросала. Я надеялся, что ее предупреждение о записи к психологу лишь ничто иное, как глупое высказывание, вызванное в ходе эмоциональной потасовки, но все мои надежды разлетелись в пух и прах, когда она заявила в конце следующего дня, что моя встреча со " специалистом " (как она мягко выразилась) состоится через неделю. И не когда-нибудь, а прямо в Рождество. Странное дело: начиная с двадцать четвертого декабря и по седьмое января меня ждали выходные дни, ровно как и большинство нормальных людей, но у этого " специалиста " в Рождество был сокращенный рабочий день, и как назло нашлось свободное окошко в которое Аманда записала меня. Естественно, услуги были не бесплатные за что я осудил жену, но она кратко и ясно дала понять, что не желает ничего слышать, уже оплатила прием со своего кармана и это ради моего блага. Я всегда с огромным предвкушением ждал Рождество, но в этот раз молился чтобы оно вообще никогда не наступило. Не хватало чтобы какой-то незнакомец в врачебном белом халате и очках-половинках допрашивал меня о моей личной жизни, копался в моих мозгах и делал записи в блокнотик, как в комнате для допроса подозреваемых. Черт! Я еще даже не явился к нему на прием, а уже чувствовал себя преступником. На самом деле в какой-то степени я чувствовал себя им всю свою жизнь, но раньше это было только моим делом, и никто не пытался навести порядок в моей голове. Я думал, что станет легче, когда я поделюсь своей тайной с женой, но кажется, я только расшатал старую язву, которая до этого спала в моей душе крепким сном и молила чтобы ее не трогали. И кто меня за язык тянул? — Эрнест, успокойся. Доктор всего лишь поговорит с тобой и отпустит как ни в чем не бывало. Это только на один час. Он же не будет поджидать себя со смирительной рубашкой наготове, наручниками и дубинкой в придачу. - попыталась успокоить меня Аманда словно я четырехлетний плакса, который не желает заходить в прививочный кабинет, уже заранее зная, что там сидит плохой дядя с иглой. Страхи по этому поводу преследовали меня вплоть до четырнадцати лет, хотя я по сей день с опаской заходил сдавать кровь или делать прививку. Ненавижу врачей. — Доктору в праздник нечем заняться, кроме как разбираться раз за разом с душевными терзаниями людей? - проворчал я. Никогда не понимал зачем люди идут учиться на потологоанатомов, психологов, а тем более урологов и гинекологов. Неужели им охота копаться в мозгах и низах людей, выискивая там различные язвы, гангрены и прочую дрянь? От всего этого мне стало настолько не по себе, что аж передернуло. — Это его работа. - кратко ответила Аманда, повернувшись ко мне спиной и разглядывая наборы елочных игрушек. Гвэн и Грэйс рванули в отдел сладостей хотя в тележке, которую я вез итак было предостаточно мандаринов и шоколада. Как бы у них аллергия не началась. — Можно подумать у него своих проблем в жизни нет чтобы взваливать на себя воз чужих. — Хватит бубнить и портить праздничную атмосферу. - без капли злости или раздражения сказала Аманда. В последнее время я стал замечать, что она владеет собой лучше, чем я. - Подойди и глянь какие тут красивые елочные игрушки! — Мне все равно, что на них намалевано. Главное чтоб были не из стекла. Мы сейчас здесь именно потому что за прошлые пару лет близнецы перебили все, что висело на ёлке. — Кстати о ёлке. В этом году я думаю, лучше поставить искусственную. С настоящей в конце праздников кучу игл выметать приходится. Да и жалко. - заявила Аманда, положила в тележку три коробки шаров и колокольчиков разных цветов, а так же две упаковки с гирляндами и мишурой. Тележка и без того была набита до краев, так что мне предстояло везти ее так чтобы с верхушки ничего не попадало. Когда мы выбирали искусственную ель девочки прибежали с улыбками до ушей и полными руками всякой всячины. На них были красные праздничные колпаки и того же цвета варежки. В руках Грэйс держала плюшевую обезьянку, наполненную конфетами, большой рождественский носок, который по традициям принято вешать над камином и целую дюжину полосатых леденцов в форме клюк, которым место на елке среди шаров и гирлянд. У Гвэн такая же обезьянка, носок и коробка с интерактивным пухлячком Сантой с таким же полосатым красно-белым обручем, что и леденцы в руках Грэйс. — Мам! Пап! Смотрите, что мы нашли. - закричала Грэйс так громко, что несколько человек обернулись к нам. — Ведите себя потише. Вы в магазине. - попросил дочерей я. Те были слишком возбуждены чтобы принять во внимание мою просьбу и благополучно проигнорировали. — Мама, ты купишь нам Санту? - спросила Гвэн, строя Аманде щенячьи глазки. У Грэйс плохо получалось подлизываться (она это и не любила) поэтому предоставила все сестре и молча ждала ответ матери. Тем более, что до сих пор дулась на Гвэн по поводу случая за столом. - Он крутит обруч и поет песенку. Только нужно батарейки вставить. — Которые, конечно же продаются отдельно. - добавил я, обращаясь к жене. Та отвлеклась от елей чтобы рассмотреть игрушечного Санту. Быстро пробежалась взглядом по надписям на задней стороне упаковки и вернула обратно Гвэн. — Не очень дорогой. Почему бы не порадовать детей? - улыбнулась Аманда и девочки кинулись обнимать ее, засыпая благодарностями. После того как мы наконец выбрали ёлку, нашли батарейки и мой кошелек похудел на все девяносто процентов, впереди меня еще ожидала дорога домой в которой хотелось выбросить танцующего Санту в окно. Аманда вручила им батарейки сразу как Гвэн и Грэйс уселись в машину, те включили Санту и всю дорогу мы слушали песню " Jingle Bells " так что к тому моменту, как добрались до дома у меня уже дергался глаз. Клянусь богом, если я еще раз услышу " Jingle Bells ", мне точно понадобится смирительная рубашка. На украшения ёлки и гостиной в целом ушел весь остаток дня. Следующие шесть дней не было ничего необычного. Мы с Амандой ездили на работу, девочки в школу, по вечерам зажигали огни на ёлке, смотрели кино и даже Мэйт перестал действовать мне на нервы. Сперва я облегченно выдохнул, и позволил себе наслаждаться нормальной семейной жизнью, но чем дольше я думал, что наконец-то все приходит в норму, и мне не нужен никакой психолог, тем чаще меня начала посещать мысль, противоречащая собственным убеждениям, что это лишь затишье перед бурей, а уж никак не рождественский подарок от призрачного брата. Как бы там ни было, рождественским утром настроение у меня было не очень-то рождественское. Проснулся я в двенадцать часов дня, когда Гвэн и Грэйс смотрели по телевизору фильм " Один дома ", а Аманда в кухне пекла имбирное печенье. Приготовив себе тосты с джемом, и налив стакан молока я уже было присоединился к близнецам и наслаждался беззаботным солнечным деньком, когда Аманда вошла в гостиную и напомнила, что через час у меня прием у " специалиста ". Рождественский день был для меня настолько безнадежно испорчен, что я уже начал думать будто хуже и быть не может. Единственное, что мог сейчас сделать - это зайти в уютное интернет-кафе, оформленное по новогоднему и добавляющее каплю радости к моему унынию. Так я и поступил, вместо того чтобы тратить свое время на пустые разговоры с незнакомым человеком, которому нет совершенно никакого дела до моих проблем с умершим братом, так зачем перед ним распинаться? Я решил провести время с пользой и отобедать в какой-нибудь забегаловке пока буду обдумывать план как избавиться от призрака раз и навсегда. Взял из сарая лопату и топор, пачку соли с кухни, погрузил их в багажник с канистрой бензина, и закинул в бардачок салона коробОк спичек. Не забыл заранее упаковать в пакет запасную чистую одежду чтобы переодеться после того как все будет сделано, сел в машину и вырулил со двора. Естественно, я не мог отравиться на кладбище Джерома прямо сейчас, средь бела дня, но пока не истекло время моих " посиделок у специалиста " мне нужно было как-то убить время поэтому я остановился в небольшом ресторанчике, уютном и вполне подходящем для того чтобы побыть наедине со своими мыслями прежде чем приступить к делу. Официанты расхаживали по залу в новогодних колпаках и при приеме заказа желали посетителям счастливого рождества. Гирлянды с разноцветными мигающими огнями и мишура украшали стены, столы накрыты клетчатой скатертью в цветах нового года: красный-белый-зеленый, а в центре каждого стола меню и подставки в форме ботинка Санты, в которой находилось несколько леденцов. Круглые, спиралевидные и в форме клюк, какие мы купили детям. Даже меню сегодня было рождественским. Учитывая, что за весь день я съел только пару тостов и выпил стакан молока, на меня напал зверский аппетит так что я заказал себе самое главное блюдо дня: традиционный рождественский ужин: индейку с картофелем и овощами, клюквенный соус, а на десерт яблочный пирог и " Яичный Ног " (или " Гоголь-Моголь ") Индейка была горячей и хорошо приправленной, а в напитке помимо яиц, молока и сахара еще и ощущалось явное присутствие бренди. Поедая блюдо и смотря по телевизору, который висел практически под потолком в двадцати метрах от меня и показывал рождествеский фильм времен моего детства, я почувствовал как напряжение отпускает меня. Растягивая удовольствие я даже не заметил как пролетело время. Когда с индейкой было покончено, я заказал еще небольшой свиной окорок с медом и картофельный салат, а так же сливочное пиво и штрудель. Мне казалось, что сегодня я имею право позволить себе все, что угодно и было совершенно неважно, что будет завтра. Я наслаждался одиночеством. Никто не лез ко мне в душу с вопросами о моей личной жизни, никто не названивал с работы, не кричал, не докучал, и главное: в кои-то веки никто не грозился меня убить. Когда я просмотрел по телевизору три фильма подряд, и обнаружил перед собой гору пустых тарелок, окончательно убедившись в том, что это все-таки лучшее Рождество в моей жизни, время на часах, и наступающие сумерки за окном вернули меня к реальности. Солнце потихоньку закатывалось, так что нужно было выдвигаться чтобы поспеть как раз к ночи. Настало время покончить с Мэйтом. Расплатившись за обед я уверенно покинул ресторан, завел машину и на всех парах помчался в Джером, где сегодня все должно было закончиться. Дорожные огни освещали мне путь и как обычно, чем меньше их становилось, тем ближе я становился к маленькому захолустному городишку на отшибе, к своему покойному братцу и маме. Нервы были натянуты до предела, и когда я вышел из машины рядом со знакомым старым ограждением с острыми наконечниками, я не понимал, дрожу ли от холода или от того, что собираюсь сделать. Вынув из багажника все необходимое я вошел на кладбище, включил фонарь, который взял в том же сарае и начал петлять по таким знакомым тропам и могилам, что мог бы без проблем найти могилу Мэйта с закрытыми глазами. Меня как обычно сопровождала зловещая тишина кладбища, нарушаемая лишь завыванием ветра, уханьем совы где-то в лесу и хрустом снега под моими собственными ногами. Изо рта вылетали густые облачка пара, я дрожал всем телом, но старался сопротивляться. Добравшись до нужной могилы я посветил на надгробный камень, чтобы не дай бог не перепутать с материнским, и встретился взглядом с жестокими холодными глазами на серой фотографии " Мэйтланда Кристофера Гемини " рожденного на свет первым из близнецов 15 июля 1980 года, и преданного земле 17 августа 1987го. На какую-то долю секунды я засомневался, но отступать было слишком поздно. " Раз уж решил - делай!" - сказал я себе и положив фонарь на лавку перед могилой брата, сжал лопату покрепче, и принялся за раскопки. Не знаю сколько ушло времени, но к тому моменту как я погрузился в вырытую яму по колено, пальцы на руках и ногах уже заледенели, зато кофта под курткой прилипла к спине от пота. Чем глубже становилась могила, тем тверже была почва. Я старался не думать о том, что оскверняю могилу мертвого маленького мальчика, в любой момент меня могут поймать за данным занятием и призвать к уголовной ответственности. Казалось, что время остановилось. Я очень замерз и успел сто раз пожалеть, что решился на это, как вдруг стук лопаты изменился, пробившись сквозь почву и ударившись о деревянную крышку гроба. Уже было упавший духом, я вновь наполнился силами и ускорился, очищая верх и бока маленького прогнившего ящика от мерзлой земли. Отбросив лопату и подхватив " пристанище " Мэйта, я кое-как вынул его из могилы, вырытой по самые плечи и выбравшись самому, упал на колени с гробом в котором должны были лежать сгнившие останки призрака. Гроб ужасно отдавал зловонием хоть и мерзлой, но все же гнилой земли, старым деревом и самими останками. На крышке за почти тридцать лет образовались трещины и разрывы, сквозь которые успела просочиться земля и трупные черви. Чем больше времени проходило, тем старее становился гробик, и тем сильнее земля сдавливала его. Открыть его не составило большого труда. Как только я поддел лопатой заколоченный край гроба, вдоль туловища покойного, ржавые кривые гвозди тут же повылетали и крышка с глухим стуком отлетела прочь, перевернувшись дном вверх. Я невольно ахнул, при виде маленького скелета внутри ящика. Фонарь сильно трясся в моей руке, указывая на почерневшие кости и пробитый череп с пустыми глазницами, который уже рассыпался со стороны затылка. В моих воспоминаниях на секунду предстал костюм, который отец купил специально для похорон Мэйта, и если бы я не увидел его тогда, в августе 87го за несколько дней до похорон брата, сейчас можно было подумать, что это и не Мэйт вовсе, потому что теперь кроме грязных рваных лохмотьев, ничто не указывало на личность моего близнеца. Как только крышка представила мне мрачную картину того, во что превратился мой родной брат, я закрыл рот и нос ладонью, едва не задохнувшись в усилившемся зловонии и отскочил на несколько шагов, рухнув на лавку пока приступ тошноты не отступит, грозя залить кристально-белый снег, падающий крупными белыми хлопьями, еще не переваренным обедом в моем желудке. Живот скрутило до боли, лицо загорелось из-за внезапно нахлынувших слез. Я смотрел на останки Мэйта и рыдал в перчатку, стараясь заглушить свои вопли, но ничего не получалось. Я разошелся не на шутку и никак не мог взять себя в руки. Я не мог до конца поверить в происходящее, но точно знал в глубине души, что совершил нечто ужасное, и должен бежать отсюда как можно дальше и больше никогда сюда не возвращаться. Когда мокрое лицо защипало от вечерней морозной прохлады, я сжал кулаки и сорвался с места, хватая канистру с бензином, снимая крышку и в приступе безумия, страха, отчаянья и ликования одновременно, стал заливать гнилые косточки прозрачной жидкостью, которая поможет мне избавиться от проклятья всей моей жизни. Высыпав на кости всю пачку соли я полез в карман куртки за коробком спичек, но руки так сильно дрожали от нервов и холода, что выронил его на снег. Нагнулся чтоб поднять его, как вдруг фонарь, вновь лежащий на лавочке и направленный в сторону надгробного камня Мэйта, неистово замигал, отчего я вздрогнул всем телом и резко выпрямился, уставившись за фотографию брата. По спине поползли мурашки, когда суровое лицо Мэйта вдруг улыбнулось мне с фотографии. Я попытался убедить себя, что это проделки моего собственного воображения и старого кладбища, и дрожащими, окаменевшими пальцами принялся чиркать спичками о коробок. Потухла первая. Вторая. Третья. Сломалась четвертая. И так до бесконечности. Как назло в ушах завыл ветер, словно насмехаясь над моими попытками сжечь косточки Мэйта. — Я сделаю то, что должен и ты не посмеешь меня остановить! - громко обратился к останкам Мэйта, но в следующую секунду вскрикнул от ужаса. Черепок, до этого лежащий прямо и смотрящий в черное небо накренился в бок и уставился на меня своими пустыми глазницами. В стахе я шарахнулся так, что налетел на ту же самую лавочку и перелетел через нее, ударившись головой о что-то твердое, спрятанное под свежим снегом. Я выронил спички, в глазах потемнело и на какое-то время я позволил себе отключиться. Очнулся, когда зловещую тишину кладбища нарушил звонок мобильного телефона в кармане куртки и с широко распахнутыми глазами и головной болью, я быстро сел и вынул телефон. Аманда. — Эрн ты где?? - ее голос звучал взволнованно, и я явно уловил в нем легкие истеричные нотки. Какое-то время я молчал, потеряв дар речи. Должно быть, это не первый ее звонок. — Все в порядке, Аманда. Прием прошел хорошо. После психолога я съездил по делам ну и забежал перекусить. Скоро буду дома. - соврал я, стараясь не стучать зубами в трубку и следить за тем чтобы голос не дрожал от собственной истерики. — Поторопись Эрнест, прошу тебя. Мне пришлось оставить Гвэн и Грэйс одних. — Одних? Почему? Ты не дома? - нахмурился я и почувствовал как земля проваливается подо мной, словно я падаю в разрытую мной же могилу Мэйта. — У мамы инсульт, ее везут в центральную больницу Финикса. Я выехала к ней десять минут назад. Не стала брать девочек с собой, сам понимаешь. Тем более в Рождество. Отзвонись мне как приедешь домой. - протараторила Аманда, так что я едва смог разобрать слова. Сказав, чтобы не волновалась и спокойно ехала к маме, я отключился и тупо уставился на открытый гроб брата, и его вырытую могилу. Закапывать обратно слишком долго, а в коробке не осталось спичек. Теперь все мои мысли переключились только на Гвэн и Грэйс поэтому я быстро накрыл гроб крышкой, скинул обратно в могилу, забрал все свои вещи и не разбирая дороги ринулся прочь с кладбища, обещав, что вернусь сюда завтра вечером и закончу начатое. Я вообще не хотел чтобы она куда-либо уезжала сегодня и дело тут не в ее матери. Что-то мне подсказывало, что в отличие от косточек, дух Мэйта не будет дремать в Рождество, и наверняка проведет его на полную катушку, оставшись в кругу своих любимых сверстниц-племяшек.