(Не)смелая

Зато тебе будет не до смеха, детка, Когда меня не будет рядом, И у меня всё будет хорошо, Я обрету душевный покой…

Утренние лучи солнца бьют по стеклу, расходясь радугой по салону и заливая каштановые волосы золотистым светом. По разгорячённому асфальту шуршат крупные колёса «хаммера», балуя уши самым любимым на свете звуком. Задорно улыбаясь, девушка со свистом затормаживает на широкой парковке университета, лихо втискиваясь между двумя легковушками и приковывая взгляды находящейся поблизости молодёжи. Все знают жёлтого красавца; неустанно сворачивают шеи, чтобы полюбоваться возвышающегося над удобными городскими автомобильчиками; пуская слюни, негодуют, как такая маленькая очкастая девчушка могла заполучить его. Лоу никогда не скрывала своего положения в обществе и обеспеченного «дражайшего» папочки, который откупился от дочери дорогущим подарком. Мин подхватывает с пассажирского сиденья рюкзак, куда едва книги влезают, и распахнув двери, спрыгивает с сиденья на улицу. Отличный солнечный день, чтобы провести его прогуливаясь по огромному кампусу. Молодые люди собрались в небольшие группки и нерасторопно шагают по пешеходным тротуарам, где завораживающе играет тень от густой листвы подстриженных кустарников. Отовсюду преследуют ненужные взгляды, но Лоу всё равно, как воришка, выглядывает из-за бочины автомобиля во двор и высматривает знакомые лица. Она проспала собрание старост перед началом пар, и не очень хотела попасться на глаза кому-нибудь из наставников. Когда-то давно бывший президент студсовета, воспользовавшись своими полномочиями, выбрал себе по одному лучшему студенту из каждого факультета и сделал тех наставниками. Эта традиция соблюдалась множество лет. Они следили за порядком, поддерживали общественную деятельность, и самое главное, их обязаны были слушаться наравне с самим президентом. Совсем незадача. Ведь, как староста своей группы, Мин Лоу была просто обязана подчиняться любому слову этих ребят. И пропуск собрания по поводу успеваемости карался разве что не смертью. Мелкими перебежками от дерева к дереву, Мин начинает передвигаться ко входу первого корпуса. Но не успевает и до лестницы добраться, как слышит позади звонкий голос, до самых костей пробирающий. Под пристальным взглядом вся скукоживается. Инстинктивно вжимает голову в плечи и медленно поворачивается. Эта девочка никогда не славилась серой мышью, хоть и выглядела несуразно, словно с обложки журнала двадцатилетней давности. Поведение не было зажатым — всегда вела себя достойно. И только перед этим человеком вся сжималась и чувствовала накатывающее волнение. — Куда спешим, красавица? — Чонгук недовольно складывает руки на груди, как всегда скрытой под чёрной материей футболки. Хоть раз одел бы что-то кроме чёрного. Лоу странно на него косится, и испуганно поджимает губы — ибо Чон никогда к ней не обращался, кроме как осточертевшего «Мин». «Мин, почему опаздываем?» «Мин, где отчёт по посещаемости?» «Мин, твой наставник тебя уже третий час ищет» — потому что Чон Чонгук учится совсем на другом факультете, но сталкиваться с ним приходится всё равно очень часто. Больше, чем Лоу этого хотелось. Но потом девушка замечает его с язвой вскинутую бровь и нечитаемый взгляд, опустившийся ниже её лица. Пробегается по фигурке и вызывает скребущие мурашки по позвоночнику. Лоу понимает, что что-то здесь не так. — Вот чёрт, — выругивается девчонка, резво одёргивая задравшуюся об сиденье авто юбку — выдающая на обозрение часть кружевного белоснежного белья. — Эм… я… — Лоу отчаянно выпускает воздух из лёгких. В голову никакие оправдания не лезут — ни за опоздание, ни за внешний вид. Лишь мешанина из отдельных звуков. И смущение от смешков прошедшей компании первокурсников. Только вот на лице Чонгука полное безразличие. Полный пустоты взгляд возвращается на девичье лицо и останавливается на аккуратном ребре носа. Чон очень редко смотрит человеку в глаза. По крайней мере никогда не смотрит на Лоу. Очень редко. В основном, когда его что-то очень возмущает или раздражает. Чон Чонгук самый суровый из всех наставников вместе взятых. Самый ответственный и непреклонный. Все девушки сходят с ума, вечно масляно поглядывают или скрытно делают фоточки его спины и рельефных мышц. Мужская же половина старается обходить стороной. Жестокие наказания наставника заставляют бояться. Никто бы не хотел попасть под его горячую руку. — Почему все должны терять столько времени в ожидании тебя? — хмурится. — Или может у тебя безотлагательные дела, настолько важные и превышающие важность собрания? Чон снисходит и делает несколько шагов в сторону Лоу. Останавливается на пару ступеней ниже, чтобы глаза двоих оказались на одном уровне. А девушку словно осиновый лист потряхивает от недоброго прищура. Кусает губы, мнёт тряпочную лямку рюкзака, но никак не может взять себя в руки. В этот раз она точно просто так не отделается, учитывая, что ещё вчера она домогалась до личного пространства Чона, и явно не расположив к себе этим действием. И от этого становится только страшнее. — Нет. Я не хотела… я просто… — продолжает мямлить, когда парень приближается совсем близко, преодолев оставшиеся ступени и став на целую голову выше. — Хватит! — обрывает Чонгук, выбивая своим резким голосом весь оставшийся воздух в груди. — Три сотни приседаний. Быстро! Челюсть с полом встречается. Лоу недоуменно пялится на шатена и глупо хлопает ненакрашенными ресницами. — Что? — от возмущения даже голос прорезается. Эта высокомерная башня хочет заставить унизиться буквально посреди двора на глазах у всех учащихся! Ехидные усмешки слышны буквально отовсюду! — Ничего, что я в юбке? — Мне всё равно. Ты и так всему кампусу показала что могла. Возмущённо запыхтев и с трудом преодолевая свою гордость, Лоу всё же аккуратно присаживается и выполняет задание. — Ненавижу! — под нос шипит. — Не слышу счёта! — рявкает наставник, и ей ничего не остаётся, как приседать усерднее, всеми силами стараясь не засветить труселями — ещё раз. К половине второй сотни Лоу начинает задыхаться. Может она довольно спортивная, в свободное время занимается танцами (не будем говорить, что у себя в комнате), но… но чёрт подери, без разминки, да ещё и сильно нервничая — голова решила закружиться. Дыхание сбилось, но Чонгук остаётся непреклонен и ни на секунду взгляда в сторону не уводит. Совершенно не обращает внимания на окружающее вокруг и на пялящихся в их сторону студентов, которые не стесняясь приостанавливаются, чтобы поглазеть на увлекательное зрелище. — Кажется, с неё достаточно. Вдруг на тонкое плечо ложится сильная рука, наконец, бессмысленную пытку останавливая. Отчего сердце в груди замирает. Через пелену в глазах видно, как лицо Чонгука в неприязни искажается, портя почти идеальные черты. И девушка заранее знает кому принадлежит голос спасителя за спиной. — Юнги! — радости Мин нет предела. Друг поднимает запыхавшееся тельце с сидячего положения, потому что девушка так и не решилась сдвинуться с места. Боялась, что суровый Чонгук мог придумать что-нибудь похуже идиотских приседаний. — Кто тебе дал право вмешиваться в воспитательные работы? — он злится. Действительно очень злится. Надвигается на парочку, словно вот-вот над головой гроза грянет. Чонгук мерит Юнги пренебрежительным взглядом и в сердцах хватает девчонку за кисть. Ощутимо дёргает к себе. Лоу же только «ойкнуть» может от неожиданности, со всей силы в жесткий бок врезаясь. Всё ещё оставаясь удерживаемой Юнги за вторую руку. На местах соприкосновений с наставником кожа начинает дико гореть. Неловко. Крайне. Между этими двумя определённо чёрная кошка пробежала. Сколько их знает, столько друг друга и не переваривают. Будто они были знакомы ещё до поступления в университет. Но, к большому сожалению, даже для близкой к Юнги Лоу, подробности остаются тайной. А лезть к другу в душу она не станет. — А ты превышаешь свои полномочия, не считаешь? Иди лучше займись более важными делами. Там за вторым корпусом первокурсники снова драку устроили, — кидает в ответ брюнет, мягко вызволяя тушку подруги из хватки пышущего дракона. И уводит прочь, несмотря на прожигающий взгляд, который в Лоу настоящую дыру сделал. Она лишь единожды оборачивается — и тысячу раз об этом жалеет. Чон Чонгук телепатией будто передаёт: «Мы ещё не закончили».

☆ ☆ ☆

Возле уха бесконечные листы бумаги шуршат, нога Чихо отстукивает по затёртому паркету только ей известный ритм, а Мин Лоу в свою очередь старается не выдрать из своих кудрявых косм пару прядок. Это невозможно, чтобы их редакция на этой неделе не выпустила номер студенческого журнала. Девушки благих два часа сидели в редакторской и бились над статьёй первой полосы, которая бы легко вписалась в студенческую тему и одновременно была интересна всем студентам. Клуб «журналюг» тем и славился, что публиковал вещи, граничащий с безумством, в стенах, где дети должны уму разуму учиться, а не сплетничать о амбициозных и сексуальных восходящих звездах альтернативного рока. И благодаря одной такой звезде у них теперь имелись проблемы. Достаточно большие, чтобы эту лавочку прикрыли. Лоу в очередной раз громко вздыхает, поскуливая, роняет голову на деревянный круглый стол. Минут десять назад здесь сидело человек десять, но ребята решили оставить проблему на тех, кто должен был притащить хотя бы те проклятые фотографии с концерта. — Неужели он все-все фото удалил? — подвывает блондинка, смотря стеклянными глазами щеночка. Прямо сердце разбивается. — Поверить не могу. — С поличным меня словил, я ничего не могла поделать, — разводит руками вторая. Определённо привирая. Чонгук на самом деле оставил штуки три изображения. Своих. И в самых удачных ракурсах. Таких, понять, что на них находится именно он могла только сама Лоу или те, кто знает его линии чёрных татуировок или родинки на шее и руках. И ещё ту самую селфи, где девушка тесно прижимается к оголённой груди рокера. Но остальным об этом знать необязательно. Чихо с хлопком закрывает толстую папку и откидывает её в противоположную сторону, вызывая у Мин желание забраться под стол и не вылезать оттуда сутки другие. В злости эта женщина может заживо тебя сожрать. Лоу зажёвывает губы, стараясь обмозговать сложившуюся ситуацию. Кажется, колонка о хреновой еде в кафетерии уже и не такая плохая затея. — Нет, я больше так не могу. Мне нужна смена обстановки! — Заявляет Чихо. — Дома подумаю, что с этим делать. И ты иди отдохни. — Чи, я что-нибудь придумаю, это моя вина, — совесть совсем все соки выпила. Лоу сбрасывает все бумажки, которые могут пригодиться, в рюкзак, собираясь к завтрашнему утру написать готовую отшлифованную статью. Просто обязана это сделать. — Брось! Тебе и так головной боли хватает со своими собраниями старост. На тебе целый курс! Так что разберёмся, не боись! — смех подруги заразителен, поэтому Мин не может не улыбнуться в ответ. Девушки закрывают редакторскую и спускаются по пустынной лестнице к выходу из здания. Занятия давно закончились, и только редкие обыватели клубов или заучки встречаются на пути. В голове каша, смешанные чувства всё внутри в узел завязывают, ведь Лоу действительно скрыла наличие парочки фотографий. Они могли бы написать о том, что эдакий зазвездившийся мальчик прижимает беспомощных девушек в гримёрной. Использовав то самое селфи. Но почему-то Лоу не могла так поступить. К тому же, она сама полезла подглядывать за Чоном, который наверняка теперь на неё зуб точит. Жизнь в «SIA» могла стать настоящим адом, ведь парень имел огромное влияние в университетских стенах. Погрузившись в безрадужные мысли, девушка не сразу замечает, как в кармане фланелевой юбки телефон начинает трезвонить. И то с подачки Чи, толкнувшей острым локтем под рёбра. — Час от часу не легче, — ещё больше напрягается, увидев на экране высветившееся имя. Папа. Приходится взять трубку. И чем больше отец говорит, что ей нужно непременно быть сегодня дома на ужине, ибо придут коллеги и вся дружная семья (в скобочках) должна присутствовать, у Лоу всё больше начинает портиться настроение. Выйдя на улицу, Чихо ободряюще улыбается, попрощавшись взмахом руки, и бредёт в нужную её сторону. — Пап, я не могу, у меня сегодня очень важное собрание, я не могу пропустить, — единственная супер-отмазка, которая могла сработать. Лоу может пропустить ужин, может пропустить надоедливое собрание, но она точно не может пропустить собственное выступление в «Рокки». Никогда и ни за что! Нет! — Вся семья должна присутствовать. Если ты пропустишь одно собрание ничего катастрофического не случится! — отец и не думает сдаваться. В груди сердце запускается с новой силой. Паника захлёстывает по самое горло, а девушка судорожно обдумывает все возможные варианты. Если она не сможет попасть вечером в «Рокки», то мало того, что её Юнги прикончит, так ещё и очень выгодное место грозятся потерять. Они и так делят сцену с «BROKEN». Один промах, и те станут единственными. Вертит головой куда только можно. И неподалёку замечает пресловутого Чонгука. Парень сидит в курилке, зажав между зубами сигарету и задумчиво что-то обсуждает с Чимином и Тэхёном. С ними находятся ещё пара незнакомых ребят вместе с ненавистной Джиён. Уже всё равно сколько народу, в случае чего, будет смеяться. Правда. Лоу не даёт себе времени, чтобы передумать. Берёт ноги в руки и несётся в сторону знакомой компании. И, скрипя зубами, подзывает черноволосого к себе. — Слушай, тут как раз наш наставник. Можешь поговорить с ним и убедиться, что это действительно очень важно, — тараторит девчонка отцу. Ждёт когда Чон соизволит оторваться от металлической сетки и отойти от друзей. Чонгук выбрасывает дымящийся никотин, прижимая окурок массивным ботинком к земле. — Чего тебе? — сходу грубоватым тоном. Мажет по худощавой фигуре небрежным взглядом, и выглядя тем парнем, с кем точно не стоит связываться. К вечеру стало прохладней и ему пришлось накинуть на плечи косуху цвета тёмного шоколада. Ему идут такие вещи. Зависнув на глубоком отрешенном взгляде, девушка двумя руками плотно динамик зажимает. От всей души надеется, что Чонгук не конченный мудак и согласится помочь. — Я никогда не просила тебя о чём-то, но скажи, пожалуйста, моему отцу, что у нас собрание и мне нужно срочно на нём присутствовать. — Взывает к жалости. — Прошу. — И что мне с этого будет? — немного подумав, спрашивает Чон. Пока вздёрнутые в удивлении брови возвращаются в обычное хмурое положение. Как же он красив… Даже, когда такой хмурый и недовольный. И как же раздражает! С ним невозможно нормально разговаривать! За пару секунд вывел из себя просто, заставляя пыхтеть, словно ломовая лошадь и от досады скрипеть зубами, силясь их в крошево сточить. — Боже, ты такой придурок! — не может в итоге удержаться от оскорблений. Милая и пугливая сущность Лоу ускакивает далеко и надолго, пропуская на первый план грубую и заносчивую Лоу. Настоящую. Она мечтает, что когда-нибудь надерёт этому недоумку задницу. Почему Чонгук хоть раз не может спуститься со своего небесного пьедестала к простым смертным и просто по-человечески помочь? Ну вот почему? Когда для неё это действительно важно. — Да что захочешь, только прикрой! Чонгук неопределённо хмыкает. Мин в струночку вытягивается, когда тот слегка наклоняется и выуживает из холодных ладошек смартфон. С губ девушки срывается вздох облегчения, продолжая за каждым действием юноши наблюдать. Вроде бы Чонгук никогда ей ничего плохого не делал. Всё только по заслугам и с виной самой Лоу. Но почему-то юноша вызывает в ней только злость и раздражение. Потому что ничего хорошего наставник тоже для неё не делал. Только к Джиён относится с мягкостью и иногда краем губ улыбается своим друзьям из группы, пусть и довольно нейтрально. Прислонив трубку к своему уху, Чон поднимает прямой взгляд на Лоу и произносит: — Доброго дня, господин Мин. Ваша дочь вас обманывает. Собрание было ранним утром, ещё до основных занятий, но Лоу пренебрегла им и не пришла. Девушка каждое произнесённое слово слышит, но чувствует острое оглушение — словно по глупой голове тяжёлой кочергой огрели. Словно все внутренности вниз ухают — к ногам, где Чон их с усердием в грязь втоптал. Наверно, невооружённым взглядом можно разглядеть, как из покрасневших ушей Мин от злости пар валит, заполняя весь воздух токсичным дымом. Она с досадой выдирает телефон из рук недоумка, слыша, как отец, повысив тон, ругается и приказывает немедленно домой явиться. Отключается. Лоу набрасывается на Чонгука сразу же! Со всей силы колотит кулаками, стараясь грудную клетку проломить, быть может вся желчь наружу выльется. Уже не волнует компания Чона, заметившая потасовку и полностью обратившая внимание на одностороннюю драку. Уши стремительно закладывает, а собственные ругательства перестают быть услышанными. По горячим венам вспенивается такая злость, что девушка практически на убийство способна. Чонгуку ничего не стоит оторвать её от себя. Пусть и сбивает с толку настолько бурная реакция. Хватает за запястье, прикрытое лёгкой кофтой, и слегка отталкивает. Не терпит близости с собой. Однако тонкую кость не выпускает, продолжает неконтролируемо сжимать и прятать за радужками глаз просыпающуюся злость. Лоу в чужие глаза с ядом смотрит — пусть в чернеющих зрачках увидит всё, что она о Чонгуке думает. Лицо Чона приближается ближе. От дёрганий Мин отрощенная чёлка парня падает на глаза, окутывая пронзительный взгляд дымкой. Он слышит возмущённое шипение, но готовится своим ледяным голосом до самых костей ошпарить.