(Не)смелая

Не говори мне, что тебе жаль. Просто скажи что-нибудь, чтобы остановить меня. Помоги мне нарушить тишину. Приди и спаси меня от самого себя

Чонгук летит по трассе, будто заранее с жизнью прощается. Жуткий скрип старинной железяки превращается в неуправляемый страх; каждый пролетевший со скоростью света метр приближает Лило к мысли, что выпрыгнуть из этого крайне небезопасного авто на ходу будет куда безопаснее, чем оставаться внутри. Не прекращая пищать о том, что эта штуковина сейчас развалится, она жмурит глаза и со всей силы вжимается в сиденье. Девочка любит скорость. Девочка любит адреналин. Но скорость в руках «незнакомого» Чонгука прожигает в венах дыры. И в момент, когда пикап не выдерживает напора, мотор трясти нещадно начинает, и он (как же иначе) глохнет. Весь страх о переполненное скорбью лицо разбивается. Чон с силой руль сжимает и медленно лбом кожаной обивки касается. Пока девушка старается дыхание в норму вернуть, Чонгук старается просто дышать: глубоко втягивает в лёгкие воздух и шумно выпускает его обратно. Это так чувство предательства поедает? Всего лишь из-за Юнги, который помог девчонке не попасться в лапы к копам? Или в нём что-то другое сидит? Нечто пожирающее изнутри. Что с тобой не так? — Ты нормальный? — совершенно серьёзно спрашивает. Лоу с энтузиазмом хлопает ладонями по сиденью и удивляется, что от пыли не задыхается. — Я тебя спрашиваю! Чонгук своего внимания не дарит. Будто возле его уха не верещит испуганная девчонка. Словно его оглушила подорванная петарда под ногами. Парень медленно стаскивает с плеч кожаную куртку и отбрасывает её на заднее сиденье. На мгновение замерев, Чонгук переносит взгляд на руки Лоу, сжатые в кулаки. Всего мгновение он хочет что-то произнести, но потом резко распахивает двери и выныривает наружу. Открывает капот прежде, чем Лило успевает последовать за ним. Прежде чем успевает отойти от помутненных адреналином глаз, с переполненными чёрными водами. — Не могу поверить, что застряла здесь с тобой! — Лоу продолжает брюзжать лишь потому, что не может позволить тишине заполнить пространство. Кажется, если она замолчит, то напряжение в воздухе, в венах парня просто поглотит её. Разорвёт на чёртовы тысячи частей и разбросает по пыльной трассе. — На этой развалине нельзя ездить! Слова льются сами собой, но внутренне она злится совсем по другому поводу. Вгрызается взглядом в профиль Чонгука и не может понять, отчего желваки играют, а вены на шее становятся настолько видимы — душащими. — А если ты так из-за своей девушки психуешь, что других готов подвергнуть опасности, то нужно было самому о ней позаботиться. Вместо Юнги сграбастать на плечи и… — Заткнись! — ярость в голосе Чонгука останавливает кровь в жилах. Захлопывает крышку капота так, что отскочить и убрать руки мало: нужно закрыть глаза. Нужно закрыть сердце, за секунды выстроить каменную стену пред этим всплеском в чёрных омутах. Лоу всегда поражалась, сколько всего могут уместить в себе эти глаза, издалека заметное. Но сейчас горло сковывает ломота: что-то в той темноте заставляет почувствовать боль. Заставляет пожалеть обо всех сказанных словах. Слово — хищная птица, молниеносная. Бьёт точно в цель. Чонгук рваным движением хватает девушку за подбородок и вжимает хрупкое тело в красный пикап. Лицо искажает озлобленная гримаса, а лютый холод превращается в опаляющий огонь. Лоу так и застывает с приоткрытыми устами для новых непроизнесённых слов. Невыносимо красив. Чёрные густые брови сходятся на переносице, жёсткие подушечки пальцев впиваются в чувствительную кожу, а крепкие, мужские бёдра вжимают в холодный металл. Но всё, что Мин сейчас замечает, — это как они дышат одним воздухом. И одному из них его катастрофически не хватает. — Я больше не желаю слышать твой голос, видеть на себе твоё внимание… — пальцы разжимают подбородок, но Чон не отступает— лишь замыкает круг из рук на капоте. — Я всей своей душой ненавижу таких, как ты! Лживых, лезущих в чужое пространство. Ты сама села ко мне в машину, поэтому просто заткнись, или я оставлю тебя здесь, на обочине. В грудь словно раскалённый сгусток стали помещают, размазывают по рёбрам и оставляют вопить от боли. Это впервые, когда Лоу смогла задеть Чонгука за живое. И впервые, когда Чонгук захотел задеть её. По-настоящему, не придираясь в роли наставника. Всегда отстранённый, немногословный и не уделяющий никому достаточно внимания. Лоу поражена, что он позволил настолько близкий контакт, и речь не о телесном — словесном, предназначемым быть для неё болезненным опытом. Предназначенный ударить наотмашь. И если Чонгук не знает её настоящую личность, то откуда ему заметить внимание Лоу? Лило едва ли с ним пересекалась. Он так внимательно разглядывал, так неотстранённо изучал её ещё совсем детские черты лица. Сегодня на сцене между ними бегали искры. Сегодня — с двух сторон. — Что ты...? — Лило в негодовании машет головой, отказываясь верить в услышанное. — Я не думала, что ты такой психованный! Снова одевает маску стервы, лишь бы скрыть растерянность. Если Чонгук действительно узнал в ней свою подопечную, то страшно даже подумать, что он может с ней сделать. Это может действительно плохо кончится для неё. — И что с того? — этот глубокий голос всегда кипятился в разгорячённых венах Лоу. Сегодня это перешло на какой-то иной уровень. Словно они стали на шаг ближе; невидимая толстая стена начала разрушаться, стена, которая всегда присутствовала между ними и создавала «холод незнакомцев». — Несмотря на это, твой взгляд постоянно останавливается на мне… прекрати это. Сердце пропускает удар, а грудь чувствует застревающие дроби слов. Стекающую по коже кровь. Её взгляд. На нем? — Отпусти меня! Сейчас же! Никто и не держал. Лоу спокойно откидывает от себя чужие руки и пускается прочь в темноту. Фонари как на зло не работали, а фары авто не представлялось возможным включить. Один. Два. Три. Как-же колотится сердце. Как же полосует кожу, где касались чужие пальцы. Как-же жжёт взгляд, пущенный в спину. Чонгук всегда был особенным, вызывающий неопределённые эмоции внутри. Действующий разрушительно, но и разрушающийся сам. Прямо перед глазами. Именно поэтому в любом месте, где она замечает Чона, глаз не может отвести. Людей всегда завораживали бедствия. Лоу не была готова жертвовать своей, напротив всегда грызлась за своё существование, именно то, которое сама хотела. Несколько шагов и она понимает, что идти некуда. Средство связи осталось в гримёрной, а идти в короткой юбке по тёмной трассе без единой души не слишком умная идея. Но если обернуться — можно разбиться о чёрный выразительный взгляд, в котором только мотыльком гореть. — Ты такой мудак, — беззлобно выдыхает девушка, останавливаясь в полупрофиль. Волосы разносит ветер, обращаясь чёрным ореолом в ночи. Выражение лица юноши становится непроницаемым. Сморгнув усталость, он сухо кивает в сторону тачки. — Садись.

☆ ☆ ☆

Лёгкий, влажный ветер ласкает нежную кожу шеи и скул; мурашками спускается по открытым рукам, заставляя вздрогнуть и покинуть тревожный сон. Сквозь слипшиеся ресницы пробивается отблески от чуть опущенного стекла, отражающийся свет холодного рассвета. В груди томится тихая грусть и лёгкое беспокойство из-за поверхностной дрёмы, которая обернулась неприятным послевкусием. Лоу медленно приоткрывает веки, упираясь взглядом в соседнее окно, в котором изящно опущена мужская рука, длинные пальцы перекатывают зажжённую сигарету и мягко стряхивают невесомый пепел. Беззвучным движением сигарета оказывается между розоватыми губами. Удар по рёбрам. Тук. Тук. Тук. Чонгук устало прикрывает глаза и выпускает из лёгких дым. Это ощущается, будто Лоу может дышать с ним одним воздухом. Вдох. Выдох. Вдох приносит неожиданное осознание и Мин подрывается на месте, широко распахнув глаза. Воздуха в груди становится невыносимо мало. Всё тело затекло и закостенело, заставляя чувствовать боль до самых кончиков пальцев. Она смотрит вдаль, вспоминая, как могла оказаться в этой машине, пропитанной стойким запахом кедра. На горизонте плескается оранжевый рассвет, сливаясь с тенью дождевых облаков. Наступило утро. Выступление. Полиция. Красный пикап застревает на трассе. Столкновение глаз. Лоу мгновенно задыхается, совершенно растерянная почему всё ещё находится вместе с наставником, а в глаза бьёт утренний свет, так резко контрастирующий с радужками напротив. Задумчивыми, вызывающие в чистом небе всполохи. — Почему не разбудил меня? — хриплый голос неприятно скрипит после сна. Лоу нервно приглаживает начавшие завиваться концы волос. Ночью прошёл дождь и лишняя влага сделала своё дело. Чонгук бросает окурок в окно и Лоу замечает, что находится в своём районе. Она специально не говорила точного адреса, чтобы Чон не догадался кто «Лило» на самом деле. Если он действительно не догадался, то это действительно чудо. — Задумался, — отвечает простодушно, лишь слегка поведя плечом. Заставляя девушку выпучить глаза ещё сильнее. Чёрную футболку трепет лёгкий, но кусачий холодный ветер, беспрепятственно влетающий в окно. Ему наверняка холодно, а стекло не поднимает. И тогда Лоу замечает тяжёлую, кожаную куртку на своих коленях. Куртку Чонгука. — Ты укрыл меня? — вопрос абсурдный. Вся ситуация сама по себе абсурдная, включая то, что Мин ждёт дома настоящий нагоняй, а Чонгук как ни в чём не бывало кивает и заводит автомобиль. Чонгук просто кивает. Просто кивает и снова отворачивается к рассвету, окуная взгляд куда-то в горизонт. Лоу приходится упрямо заглянуть в красивое лицо и недовольно поджать губы. Чонгук будто бы не видит, игнорирует чужое присутствие, не чувствует ответственности за собственные поступки и не имеет никакого желания объясняться. Девушка молча скользит по изгибам скул, изучает переливающиеся от чёрного до тёмно-коричневого радужки, пушистые короткие ресницы. «Я больше не желаю слышать твой голос, видеть на себе твоё внимание… Я всей своей душой ненавижу таких, как ты! Лживых, лезущих в чужое пространство. Ты сама села ко мне в машину, поэтому просто заткнись или я оставлю тебя здесь, на обочине.» — Выходить собираешься? — наконец произносит юноша. Собирается. Пробуждает в Лоу всё больший интерес. Она никак не может разглядеть его сущность и мотивы за ледяной коркой неприступности. — Ты странный, — выносит вердикт Мин. Но когда ей ещё удастся побыть с самим Чон Чонгуком наедине? Вряд ли им когда-нибудь получится наладить контакт. Никак не отпускает это назойливое любопытство. Притяжение. Лоу словно натянутая струна перед Чонгуком. Но, Чонгук вокалист — он не любит играть на гитарах.

☆ ☆ ☆

Я взбираюсь по стенам, Пытаясь избавиться от этого горького ощущения внутри, Но не могу скрыться от нигилиста, Поджидающего меня за дверью. Закопанное под землёй, я и не знал, что за чувство посеял, Пока оно не расцвело — бутон холодной войны. «Нигилизм — (от лат. nihil — ничто) — философия, которая ставит под сомнение (в крайней своей форме — абсолютно отрицает) общепринятые ценности, идеалы, нормы нравственности, культуры или фундаментальные понятия, такие как знание, существование и смысл жизни. Различные нигилистические позиции по-разному придерживаются того, что человеческие ценности бессмысленны, что жизнь бессмысленна, что знание невозможно.» Покачивая ногой в воздухе, Лоу в крайней своей степени переживает тревожный синдром. На узком подоконнике разместились все вещи: сумки и небольшой лаптоп, который наполовину свисает со второго колена подогнутой к окну ноге. Чихо недовольно бурчит под нос рядом, уткнувшись в свои конспекты по менеджменту и негодуя, что не успевает подготовиться к паре. Лоу её совершенно не слышит. «Понятие нигилизм также анализируется В.Райхом. Он писал о том, что телесные характеристики (сдержанность и напряженность) и такие особенности, как постоянная улыбка, пренебрежительное, ироничное и вызывающее поведение, — это остатки очень сильных защитных механизмов прошлого, которые отделились от своих исходных ситуаций и превратились в постоянные черты характера. Они проявляются как «невроз характера», что является одной из причин запуска защитного механизма — нигилизма.» На телефоне открыта инстаграм-страница Ким Намджуна, когда на экране ноутбука статья из википедии; Лоу уже и не помнит зачем полезла по соц. сетям именитых мальчишек, но оказалось, что ударник любил рассуждать на различные философские темы и о том какая песня и музыка для каждого из участников значит. Это имеет большой интерес у подписчиков и фанатов группы. «— Твои строчки. Раз сегодня мы объединяемся, я решил, что композиция должна быть особенной.» Nihilist blues — оказалась действительно значимой для Чонгука. «Бутон холодной войны» — в данном контексте — разрушительный образ мыслей, внутренний конфликт и противоречия.»— гласит описание Намджуна. Хотел ли Чонгук этим выбором что-то сказать? — Ты меня слышишь вообще? — вдруг психует Чихо, сцапав пальцами подругу за ухо. Взвизгнув, Лоу едва лаптоп с колен не роняет: он шваркает одной стороной об гладкую поверхность подоконника и сталкивается с бедром блондинки. — Эй! — Я с кем разговариваю? Впялилась там во что-то, будто Чонгука голого увидела! — девушка пытается заглянуть в экран, но Лоу испуганно захлопывает крышку. Чихо даже не представляет насколько близка к предположению. Сердце укатывается куда-то в пятки, потому что она не успевает заблокировать смартфон. Брови подруги ползут куда-то вверх, практически теряясь за чёлкой, когда та всё же умудряется узнать подвох заинтересованности Мин. — Ким Намджун? — удивление взрывается в воздухе искрами. А напряжение надламывает хрупкие кости. Лоу уверена, что Чихо нельзя знать о её заинтересованности Чонгуком — это единственное, что связывает две личности девушки в едино. Она не хотела лезть в это грязное бельё, не хотела знать причины эмоциональной нестабильности парня. Причину глубины чёрного взгляда. Ничего из этого. Но кого она обманывает, когда слова песни в который раз врезаются в уши через наушники, а сердце немыслимо сжимается от того, что Мин успела узнать. Я видела тебя ночью во сне, Но твоё лицо было чужим, Словно судорога в позвоночнике. Мы — взаимное расстройство. Всего лишь записанный кавер голосом Чонгука, но — Лоу слышит, как от напряжения хрустит собственный позвоночник и пылью беспокойства осыпает все внутренние органы. Голос способен отравить. — Это довольно откровенно о Чоне, — произносит подруга. В то время, когда Лоу ждала от неё наезд с расспросами и ехидные замечания. — Что ты об этом знаешь? — не следовало быть такой серьёзной в своём голосе. Но Лоу едва может бороться с пожирающим любопытством. Она будто шестым чувством ощущает, что за всем этим кроется что-то большее. И Чонгук никогда бы не дал эти строки, если не хотел бы услышать их в её звучании. Если бы не хотел, чтобы Лоу что-то об этом знала. — Знаю лишь то, что обычно Чон не распространяется о своём прошлом и о личных переживаниях. Он довольно скрытный, да и его компания обычно держит язык на замке, — Чихо возвращает гаджет. — Если ты хотела найти что-то для журнала, это точно не то, о чём следует писать. — И почему? — что-то внутри встаёт в оборонительную. Чонгук явно неранимая принцесса, но Лоу хотела скрыть, что её вообще каким-то боком волнует состояние Чон Чонгука. Все знают, что Лоу и наставник Чон вечно конфликтуют. Не новость, если вдруг Мин захочет подмочить репутацию «крутого» Чон Чонгука. Пусть в данной ситуации она и не собиралась ничего такого вытворять. Лоу собирает манатки обратно в тряпичную сумку, а Чихо подсаживается поближе. Словно готова выдать самую огромную тайну века, но для обычно шуточного настроения девушка выглядит слишком серьёзной. Что-то несвойственное для задорной блондиночки в кожаных штанах и звёздами в ушах. — Я сегодня кое-что услышала. Вообще, я просто мимо проходила, но случайно увидела знакомую макушку за поворотом пятого корпуса. Там были Тэхён с Чимином. Они говорили о каком-то утреннем инциденте с Чонгуком, который случился до пар. Якобы вчера на выступлении что-то произошло. И Чонгук этого не перенёс. Всю ночь где-то пропадал и не отвечал на звонки, а сегодня утром заявился к их клавишнице. Тэхён сказал, что Чон съехал с катушек, — Чихо резко замолкает, когда стайка студентов появляется из-за угла и проходит мимо. Мин с усилием сжимает лямку сумки, чувствуя, как в груди расплывается что-то ядовито-горячее, расплавляющее. — Лоу, Тэ сказал, что Чонгук порезал себя, залив кровью всю комнату Джиён. Струнами от гитары. Лоу широко распахивает глаза, а с лица вся кровь уходит. Ведь это она была с Чонгуком всю ночь. Она видела боль в чужих глазах, но не смогла ничего сделать. Была с ним всю ночь, но не была свидетельницей чужой катастрофы. — И как это связано с публикацией Намджуна? — сипло проговаривает. Едва слышно. — Это как-то связано с ранами из прошлого. Чонгук не стабилен. Мне кажется, лучше в это не лезть. Неосторожными поступками можно и человека сломать. Вечно спокойный и равнодушный наставник студсовета Чон Чонгук — не стабилен. Все эти конфликты, драки, гиперопека обычной подруги, — как можно было раньше не заметить. Невроз характера. Неожиданно для Мин Лоу резко подрывается на ноги с видом перепуганного оленя. Ещё и шага не ступила, не перешла на бег, но сердце уже застучало набатом в ушах. В груди. В голове. — Ты куда? — подруга кричит где-то далеко за спиной. — Совсем забыла! Не жди меня!