(Не)смелая

Из аудитории выходят все, но те тот, кого ждут. Сталкиваются плечами, тычутся локтями, но Лоу упорно заглядывает в класс звукозаписи, но знакомой тёмной макушки не видит. — Хэй, — девушка останавливает незнакомого парня, явно недовольного таким поворотом. — Мин Юнги уже ушёл? — Его сегодня вообще не было на парах. Препод очень ругался: Юнги пропустил важный зачёт. Лоу провожает незнакомца извиняющимся взглядом, переламывая внутри себя беспокойство. Как убедить собственное сердце перестать считать не связанную с ней ситуацию чем-то важным? Они с Юнги хорошие друзья, но он всегда вёл себя гордо, говоря, что со своими проблемами может сам справиться. Лоу не лезла. Но в действительности ли Юнги сейчас так волнует? Лоу поправляет лямку сумки на плече, пока ноги автоматически плетутся на выход из корпуса. Руки набирают номер друга, но трубку никто не берёт. Нервозность разбавляет начавшийся мелкий дождь. Мерзкий и холодный. Сезон дождей только на подходе, а погода уже настроение крайней унылостью портит. Лоу останавливается посреди узкой тропинки и запрокидывает голову вверх. Мелкие капли соприкасаются с кожей, словно поцелуи. Ветер намокшие волосы трогает, перебирает. После тяжёлого вздоха и критики в свой адрес, Лоу снова лезет за мобильником, но взгляд вдруг падает в раскрытое окно. На широкую спину и вытянутую руку с кистью над мольбертом. Чужие руки выводят чёрные, монохромные полосы. И если отступить вправо, то можно ужаснуться сюжету картины. На тёмном фоне масляных красок прослеживался силуэт человека, но вместо головы сплошные хаотичные мазки с парой красных размазанных глаз. Тело непроизвольно замирает, не даёт пройти мимо. Художник наносит ещё несколько штрихов и оборачивается, чтобы смочить кисть в растворителе. Чёрный взгляд поднимается на девушку, а Лоу, не веря, впивается в знакомые черты. Осунувшееся лицо, залёгшие синяки под глазами, чёрные пряди не заплетены на затылке и спадают по бокам лба, отбрасывая серые тени на хмурое лицо. — Ты преследуешь меня… — Чонгук не спрашивает, но вопрос осязаемо висит в воздухе. Лоу не способна двинуться или раскрыть рот, она совершенно не ожидала увидеть Чонгука здесь. Особенно сейчас. Особенно сегодня. Дождь обрушился тяжестью на плечи, холодными потоками по лицу и коже, промочив всю одежду насквозь. Девушка даже не вздрогнула, всматриваясь в бездонные, совсем пустые глаза. — Так и собираешься там стоять? Конечно, нет. Нет. Лоу делает шаг вперёд и останавливается прямо перед подоконником, глаз не уводит. Чон вряд ли хочет компании, но не может напрямик спросить о его самочувствии. Лоу не должна знать, что случилось, однако может заглянуть Чонгуку в лицо и подождать его реакции. В итоге Чон со вздохом откладывает художественные кисти и внезапно тянет девушку за предплечье наверх, помогая забраться на раму окна. Кожу прикрывает ткань тонкой водолазки, но через неё чувствуется насколько холодны чужие руки. В художественной студии пахнет маслом и деревом. Из окна веет прохладой, разносит прозрачные занавески. Неловкость повисает в воздухе осязаемой пылью. Чонгук так и застыл, несильно стиснув пальцы выше запястья. Взгляд приковывают красные свежие полосы, не спрятанные под закатанными рукавами рубашки. Не скрывает. Ждёт, пока Лоу своё любопытство утолит, и смотрит так испытующе, что девушку невыносимым жаром обдаёт, несмотря на скатывающиеся с волос ледяную влагу. — Не болтай об этом, — предупреждает. Оборачивается спиной и принимается мыть кисти и складывать их на промасленную грязную тряпку. Движения спокойные, даже усталые. — О чём? — спрашивает Мин, присаживаясь на ближайший стул и аккуратно помещая сумку на парту. Парень бы ужаснулся, узнав насколько она на нём помешана. Лоу сама об этом ещё не догадывается. — О твоём самоистязании или о том, что ты бессовестно берёшь все эти материалы, не обучаясь на художественном? Чон беспокойно поднимает взгляд, но не смотрит прямо. Никак этот помутнённый вьюгой взгляд поймать не получается. Что-же в нём такого, что сердце сжимается. Слёзы пролить хочется. — Ничего из этого, — ни единого слова не отрицает. И не подтверждает. Необъяснимые чувства грудь переполняют. О многом хочется поговорить, спросить, но Лоу заранее знает, что ничего не выйдет. Она в целом чувствует себя не в своей тарелке с этим парнем, с которым никогда не оставалась надолго наедине. «Чон не распространяется о своём прошлом, и о личных переживаниях. Он довольно скрытный.» О чём человек думает, когда пишет подобные картины? Лоу кусает губы и старается не смотреть на чёрное полотно, из которого человек кричит о помощи, но выбраться из замкнутых рамок никогда не сможет; он не может говорить — рта нет, он не сможет услышать из-за отсутствия ушей, может лишь смотреть и ронять кровавые слезы, превращающиеся в полыхающий ручей. Чонгук тяжело вздыхает, что видно по дёрнувшимся плечам. Лоу не хочет лезть под кожу. Только бы позволили побыть здесь. Она может даже глаза закрыть, если потребуется. Есть ли у Чонгука тот, с кем он может выдохнуть? Он сегодня не пришёл на учёбу, но сбежал из дома, — от всего мира — чтобы утонуть в густой чёрной краске — здесь. Чтобы никто не смог спасти. — Не сильно влетело от отца? — вдруг спрашивает парень, наконец откладывая рисовальные принадлежности и присаживаясь на край хлипкого деревянного табурета. Тот жалобно скрипит, а Лоу с удивлением вскидывает коричневые ресницы. В голову лезет сегодняшнее утро и тёплая куртка на острых замёрзших коленях, но вовремя вспоминает о звонке отца и собрании, никак не относящееся к жизни рэпера Лило. Заминка заставляет Чона нахмуриться и заглянуть прямо в глаза. Блекнувший испуг в её радужках, превращается в преступление. — Это уже не важно, — срывается с губ. — Было важнее как поступишь ты. В небе гремит наэлектризованный гром — взрывает в груди напряжение. Это необычайно редкий момент, когда они могут быть наедине — разговаривать. Лоу хочет быть откровенной, чтобы Чонгук не был так остро настроен. Но это впервые, когда вдруг смотрит на неё слишком осознанно. Не дразня, как в гримёрной, словно фанатку, не с целью проучить. У Лоу начинают трястись руки, приходится сцепить пальцы. Задержать дыхание. — Сами поступки ничего не значат, — говорит Чонгук, а его голос тонет в очередном громе. Лицо заливает вспышка света от молнии. На улице стало совсем темно и ветрено. Окна стучат о стены, прозрачная вуаль норовит сорвать с гардины и улететь, точно белый лебедь, чтобы вскрикнуть последний раз и разбиться о землю. Ничего не может заставить оторваться от чёрных пасмурных глаз, и умирать от вопящей крови в венах. — Главное, что стоит за этими поступками. Настало время Лоу глубоко проталкивать в себя воздух и взгляд отводить, пытаясь взбунтовавшееся сердце успокоить. Почему именно Чон Чонгук вызывает такие пугающие чувства? Она опускает взгляд и разглядывает израненные руки. Сколько таких порезов под тёмными чернилами татуировок? Насколько глубоко под кожей? — Что у тебя случилось? — кивнув на свежие порезы, спрашивает. Лоу практически не надеется на ответ. Удивительно уже то, что Чон не дёргается на подобный вопрос, не мерит раздражительным взглядом. Его веки полузакрыты, руки опираются о колени, и Чонгук проводит по волосам пальцами, словно ему тяжело даже думать об этом, не то что говорить. Лоу не та, с кем Чонгук может быть откровенен или вести душевный разговор, но кажется, у этого парня и во всём мире нет человека, которому он мог излить душу. По-настоящему. Он выглядит отчаянным. В любом своём движении. — Я знаю, что ты не хотел покончить с собой или что-то в этом роде. Иначе порезы были бы иными. Но я знаю каково отчаянно желать привлечь к себе внимание. Любым способом, — слова сами собой с губ слетают. Лоу не хочет давить. Это совсем не то, что ему нужно. Но хочет, чтобы Чонгук смог немного расслабиться. Она здесь не для того, чтобы втираться в доверие. Да и сама встреча абсолютно случайна. — Твой поступок в отношении меня может быть не важным. Однако, твои поступки в отношении себя — определённо да. Чонгук тяжело вздыхает, будто в груди больше нет места для нового вздоха. — О том, как теряет контроль что-то внутри меня, — он запинается. Поджимает на секунду чувственные губы. — Невозможно рассказать. Если сама это не почувствуешь. Я был слишком эмоционален и мог навредить близким. Эти порезы — всего лишь следствие самоконтроля. И это тебя не касается. Воспринимать слова Чонгука оказалось сложнее, чем Мин была готова. В груди отзываются раскаты грома от осознания, что Чон Чонгук рассказал нечто откровенно личное о себе. Он снова поднимает взгляд, чтобы проследить реакцию. И Лоу понимает, что хочет быть ближе. Что сходит с ума по его внутреннему миру и чёрной бездне в мёртвых радужках. Она совершенно не понимает, что твориться внутри у этого парня, но безумно хочется обнять. Защитить от безумного мира, который видит только он. У Лоу чертовски кружится голова. — Поэтому, советую в следующий раз подумать, прежде чем лезть в окно к человеку, которого совсем не знаешь. Мало ли с чем тебе придётся столкнуться, — произносит Чонгук. Слова растворяются в раскате грома, но девушка не вздрагивает. Намного хуже ощущать, как немеет лицо и застывает с пролёгшей глубокой морщиной на лбу. Ты словно на глазах стареешь, прежде чем рассыпаться прямо под кроссовками того, кто тебе внезапно становится небезразличен. Настолько, что Лоу не может больше удерживать себя на месте. Как и Чонгук, который возвращается к краскам и недописанной картине. В другом веке подобные писали сумасшедшие, непризнанные гении в свое время, художники, неспособные справиться с демонами внутри себя. Таким образом хоть на какое-то время избавляясь от их голода. Лоу на ватных ногах приближается к чужой спине, отговаривая себя не прижаться к ней лбом или обнять крепкий торс, — без слов показать свою поддержку. И желание быть другом, который хочет помочь справиться. «Мало ли с чем тебе придётся столкнуться.» Но вместо этого мягко стаскивает резинку со своих спутавшихся волос. Ужасно страшно быть отвергнутой. Но еще страшнее — не прикоснуться. А ей так хочется. Прикоснуться. Тонкие пальцы нежно зарываются в тёмные пряди, не касаясь кожи головы. Лоу практически жмурится, стараясь не дышать и чувствуя, как от её прикосновений Чонгук замирает. Неизвестно что в этот момент в его голове, но спустя мгновение он начинает часто дышать, а дыхание его настолько громкое в ушах Лоу, что вибрация до подушечек пальцев чувствуется. Волосы у Чонгука мягкие, хотя не выглядят таковыми. Лоу собирает пряди вместе и аккуратно связывает их в узел. Практически такой-же, к которому он привык. — Не прячься от людей, когда тебе плохо, — шепот её, словно ветер — слегка касается кожи обнажённой шеи и растворяется. Она боялась, что Чонгук сейчас обернётся. Боялась увидеть чёрствое лицо, неодобрительный взгляд. Возможно он бы даже накричал. Поэтому Мин быстро оборачивается и, схватив сумку со стола, в окно выпрыгивает. Дождь становится только сильнее, когда она несётся по тротуару не разбирая дороги.

☆ ☆ ☆

Мощный стук разносится по всей округе, сотрясая металлическую дверь и литую ограду. Девушка не стесняясь прикладывается носком кроссовка о скользкую поверхность, проклиная ледяные капли, которые с особой везучестью проникают за шиворот. Дождь не торопится прекращаться, зазывая ещё больше чёрных туч на небесную гладь. — Юнги, чёрт тебя дери, открывай! Нам нужно поговорить! — вопит Лоу, чтобы друг точно услышал. Она не нашла ничего лучше, чтобы заявиться к Мину прямо домой, ведь трубку он не удосужился поднять. Наконец калитка открывается, и в проёме наконец появляется сонная мордашка. Поколотить Юнги хочется пуще прежнего. Лоу без лишних слов заталкивает парня во двор и несётся прямо в раскрытую дверь небольшого дома. И так промокла до нитки. Юнги лишь успевает удивлённо брови вскинуть. — Кажется, из меня можно океан выжать, — куксится девушка, сразу же снимая ботинки вместе с мокрыми носками. Пол оказывается тёплым. — Могла просто позвонить, — бормочет Юнги, проходя в гостиную и снова укутываясь в плед. Перед крохотным светло-серым диваном беззвучно работает телевизор. — Где твой телефон? Юнги шмыгает носом и тянется за смартфоном, который преспокойно лежит на журнальном столике. Лило складывает руки на груди и нервно дёргает ногой. — Сорян, без звука. — И чего ты сегодня одиночкой заделался? — Девушка плюхается рядом с другом и поджимает под себя замёрзшие ноги. Заболеть ещё не хватало. Сразу после странного разговора, она направилась к Юнги, надеясь, что сможет себя хоть немного успокоить. Ей нужны были ответы, которые утолят зудящее беспокойство и любопытство. Пусть уже отпустит. — Просто выспаться захотелось, а в чём дело? — Парень отбрасывает телефон. Недовольно смотрит на Лоу и идёт за вторым пледом к шкафу. Он не изверг всё-таки. Жаль смотреть на это трясущееся промокшее нечто с красным носом и слипшимися от влаги ресницами. — Соскучилась? — Хотела поговорить о том, что вчера произошло. Мы вроде друзья, а твоего поведения я так и не смогла понять. — Что ты имеешь в виду? — лицо Юнги меняется, оно теряет сон и становится задумчивым. Приставать с дурацкими вопросами не хочется, но это было важно. И не только из-за Чонгука. Юнги настолько ненавидел их компанию. Из-под палки не помог бы ни одному. Особенно Джиён. Ранее он бы только позлорадствовал, если бы кого-то из Брокен схапали. Однако вчера, Юнги выглядел действительно обеспокоенным. Юнги плохо относился к Чону ещё задолго до того, как они стали делить одну сцену. Лоу не обращала на это внимания, хотя если задуматься — такое отношение не могло взяться из воздуха. И если Лоу раздражена на Джиён только из-за отвратительного поведения последней. То с Юнги здесь другая история. — Мы приехали вместе, и должны были уехать вместе. Я ждала тебя. — Ты же видела, какая суматоха случилась, нас просто бы всех запекли в обезьянник. Без разбору. К чему эти предъявы? — парень явно недоволен претензиями. И как ни странно, Лоу бы его поняла. Но не в этот раз. Несмотря на то, что взаимоотношения других её не должны волновать, — Лоу данная ситуация всё равно задевает. Друг бросил её на произвол судьбы. — Я видела, как ты вырвал Ким буквально из рук полицейского. Я стояла прямо перед тобой. Знаю, что ты не благородный рыцарь, но и я не хочу накидываться на тебя из-за того, что ты помог девушке, — Лоу некоторое время мнётся, не зная, как подобрать слова. Юнги изламывает брови, опускает взгляд в пол. Где-то под рёбрами скребутся кошки, но, если сейчас отступить, всё станет ещё сложнее. — Мне что-то подсказывает — не всё так просто. Тебя ведь что-то связывает с ней? И Чонгуком? Парень резко вскидывает глаза, и Лоу видит в них что-то мерцающее. Что-то, что не хотело выбираться наружу. Лоу прекрасно видела какими глазами вчера смотрел на них Чонгук. И как на Джиён смотрел сам Юнги. Вчера в их глазах мерцали те же искры. — С чего ты взяла? — у друга даже дыхание сбивается. — Я бы не пришла к тебе, если бы знала наверняка. Мне показалось, ты не рассказал что-то важное. Ты не мог не видеть, что Чонгук стоял рядом и был готов помочь своей подруге в любую секунду. Но ты перехватил её, оставив меня на обочине. Не понимаю твоих мотивов, — Лоу делает несколько вдохов. В голове настоящая каша — бурлит, кипятится. То, что она испытывает, — происходит впервые. Будто это самое важное, что она должна узнать: что же такое происходит с Чонгуком? — Я сегодня кое-что услышала о Чоне. А ты будто знал, как он отреагирует. — Блядь, — Юнги зарывается пальцами в лохматые волосы, ерошит их. — Здесь без стакана не обойтись. — Чего? Парень резко поднимается и плетётся в подвальное помещение прямо с пледом на плечах и босыми ногами, заставляя Мин следовать за ним и быть тихой. Не хочется спугнуть назревающий разговор. Беспокоит только то, что для Юнги он оказывается тоже очень тяжёлым. В воздухе витает кедровый аромат вперемешку с древесиной. Зажигается автоматический камин, освещая небольшое помещение мягким жёлтым светом. Маленький диван, несколько кресел с декоративными подушками, два круглых журнальных столика, на которые ставится два стакана и бутылка джина. Юнги прекрасно помнит, что Лоу избегает крепкого алкоголя, поэтому разбавляет напиток колой. Они часто собирались в этом месте, чтобы отпраздновать очередную победу на батле или погрустить о поражении, обдумывая следующий шаг. Очень комфортное место. Девушка нервно теребит край согревающего пледа и думает о том, как всё далеко заходит. Всё начиналось с неприязни и желанием хоть как-то поправить ситуацию. Они с Чоном слишком часто взаимодействуют, чтобы просто его игнорировать. А заканчивается это тем, что не может избавиться от мыслей о нём. От судорожного беспокойства. И стакана с терпким вкусом хвои, который должен помочь с нахлынувшими эмоциями. — Если тебе сложно, то мы может закрыть тему и оставить чёртов клуб этим выпендрёжникам. Ты ведь понимаешь? Мы можем пойти куда угодно, нас везде примут, — тонкая рука ободряюще ложится на колено подсевшего друга. Но лицо его только ужесточается. Лоу не понимает почему у неё так мерзко на душе. — Нет, — отрезает Юнги, отпивая почти половину из стакана одним махом, не обращая внимания на скривившееся лицо напротив. — Это они должны съёбывать! Это ему должно быть стрёмно глаза с земли поднимать! Пиздострадальщик хренов… — Ты это о чём? — Неприятно слышать подобное о Чонгуке, когда буквально час назад видела его глаза полные пустоты. Ещё никогда не видела глаза печальнее. — Я о том, дорогая моя, — юноша наклоняется вперёд и смотрит точно в глаза. Юнги всегда был резким на слова, бескомпромиссным. В свою сторону Лоу никогда не чувствовала агрессии, однако сейчас карие глаза друга будто надавить пытаются, проникают глубже, царапают роговицу, — что тебе уже ничего не исправить, ничем не помочь. Всё случилось чертовски давно. Ещё в школе. Брови в удивлении взмывают вверх, чувствуя, как сердце ускоряет свои импульсы и посылает в нервные окончания. Юнги знал Чонгука так давно и никогда не упоминал об этом? — Джиён ты тоже знаешь? — Мы учились с Чонгуком в одном классе, а Джи с его девушкой в параллели. Тоже мне, подружки. — У Чона была девушка? — Лоу ни разу не видела, чтобы Чонгук с кем-то встречался или проявлял к кому-то подобный интерес. Даже слухи о нём не ходили, учитывая его популярность в универе. — До безумства её любил. А Мира его, — вздыхает Юнги, наливая в стакан ещё джина, сразу опрокидывая в себя. Лоу тоже сдаётся и залпом делает несколько глотков. Горло обдаёт жаром. И кто говорит, что алкоголь помогает справиться с эмоциональным потрясением? — Хочешь знать почему я их всех ненавижу? Почему Джиён сука, портящая всем жизнь? Я был влюблён в неё всю старшую школу, но она сохла только по Чонгуку, который встречался с её лучшей подругой. И в итоге это она всё разрушила. Вязкое ощущение разливается по венам. Приносит только отвращение. У Лоу кружится голова и далеко не от алкоголя. — Почему тогда ты кинулся ей помогать? Юнги горько усмехается. Взгляд уже далеко не здесь, он смотрит сквозь время. Лоу идти за ним совсем не хочется. — Ты права, я не чёртов альтруист. Может это и было порывом, но я хотел, чтобы они вспомнили. Всё, что они с нами сделали.