Падать всегда больно

Так и проходили наши дни, недели. Иногда Наташа заказывала себе что-то разнообразнее классического капучино и двух пончиков, например, апельсиновое печенье и коктейль «Голубая лагуна», подмечая, что его цвет напоминает ей мои волосы. Все чаще она предлагала мне сесть рядом и нормально пообщаться, но я отказывалась под предлогом «у меня много работы», что, конечно, не было правдой. Наташа на такие заявления смешно и по-детски надувала губы и шуточно обижалась. Я полюбила тихие дни, когда никого, кроме нас в зале не было, и мы могли спокойно говорить и ни на что не отвлекаться. Один из таких дней я точно запомню навсегда: — Приветик. — первой здороваюсь я. — Привет. Как самочувствие? — Отлично. Ты сегодня пришла позднее обычного. — замечаю я. — Да, там на работе завал был. Еле смогла вырваться к тебе. — Ты же не сбежала с работы ради чашки кофе? — Ради тебя, точнее. Сколько мы не общаемся, я всё ещё не могу привыкнуть к её шуточкам такого рода и краснею. — Ладно, даже если так, ты ведь ничего важного из-за меня не пропустишь? Не хочу потом чувствовать себя виноватой. — Не пропущу, не волнуйся, всё необходимое я уже сделала. И да, ты будешь чувствовать себя виноватой… — Что? Почему? — Не перебивай взрослых. Ты будешь чувствовать себя виноватой, если не согласишься пойти сегодня со мной в парк. — В парк, сегодня, со мной? Ты уверена? А если… — Да. — Я так понимаю, отказ не принимается? — улыбаюсь я, и не думая отвергать её предложение. — Именно. Поэтому, сегодня в семь, сразу после закрытия кафе, ты должна стоять у входа, одетая как для фотосессии. А то я тебя знаю, напялишь простую чёрную толстовку и брюки. Так дело не пойдёт, ты либо в платье, либо в юбке. Ясно? — наигранно-серьёзным тоном, не терпящим возражений говорит Наташа. — Есть, сэр! То есть, мэм. — шуточно отдаю честь я. Мы обе смеёмся. А потом довольно долго разговариваем обо всем и ни о чём. Она уходит, а я задумываюсь, что же мне одеть. Ни одного платья или юбки в моем скудном гардеробе не наблюдалось. Хотя, кажется, у меня было какое-то платье, которое я взяла по скидке и обещала себе точно одеть его когда-нибудь позже. Так и было. Голубое платье на тонких бретельках с довольно глубоким декольте, длиной ниже колена и вырезом на левом бедре идеально село на мою фигуру. Покрутившись перед зеркалом пару минут, я решила одеть ещё и джинсовый пиджак и приступила к причёске. Волосы пускай останутся распущенными, кудри выпрямлять я тоже не буду. А вот лёгкая укладка не помешает. Также нашлись неплохие синие босоножки, отлично подходящие к платью, о существовании которых я и не подозревала. Колье с подвеской в виде капли завершало мой образ девицы, идущей на свидание. Ровно в семь часов вечера я уже стояла у двери закрытого кафе. За пять минут ожидания Наташи ко мне несколько раз приставали глупыми фразами в стиле «Что такая красавица делает в такой дыре», на которые я отвечала холодным взглядом. Наконец, я увидела знакомую рыжую шевелюру и помахала ей рукой. Наташа быстро подошла ко мне. — Привет. Отлично выглядишь. — сказала она. — Привет. Ты не хуже. Действительно, Нат выглядела просто потрясающе в этом прекрасном чёрно-белом платье чуть ниже колен. Рыжие волосы, красиво уложенные, приковывали к себе взгляд любого прохожего. — Да, я знаю. — подмигнула она мне. Несколько минут мы шли в направлении парка в тишине. Надоедливая мысль никак не давала мне покоя, и я случайно высказала её вслух: — Такое чувство, будто мы не на прогулку идём, а на свидание. Причем друг с другом. — А ты, можно подумать, сильно против. — хитро улыбнулась Наташа. На это я лишь покраснела и решила больше не говорить таких глупостей. Вскоре мы наконец пришли в парк. Время она выбрала подходящее: солнце как раз садилось за линию горизонта, людей становилось всё меньше, гирлянды больших лампочек на деревьях постепенно зажигались, подчёркивая жёлто-оранжевые, иногда ещё с зелёным оттенком, листья, разноцветные цветы в клумбах пахли дурманяще хорошо. Это все создавало непередаваемую атмосферу тёплого вечера. Мы с Наташей увидели маленький ларёк с мороженым, и решили купить себе немного. В моём понимании немного — это примерно три шарика, каждый разного вкуса, с присыпкой и карамельным соусом сверху. Наташа ограничилась двумя шариками с клубникой. Идя по каменной дорожке, мы разговаривали и параллельно ели вкусное мороженое, умудряясь при этом следить за дорогой. Я предложила почаще устраивать такие «вылазки», Нат со мной согласилась. В какой-то момент я так увлеклась спором о возможности колонизации Марса, что не заметила, как кто-то звал нас. А вот Наташа заметила, и похоже, специально не обращала внимания. Мой вопросительный взгляд она поняла правильно, и сказала, что нас зовёт группа явно пьяных парней и что лучше делать вид, что не слышишь их. Я последовала её примеру, но банда пьяниц не отставала. Они не только начали громче кричать, но и присвистывали, пытаясь привлечь внимание «двух очаровательных дам». И мне, и Наташе, это порядком надоело, но мы решили и дальше строить из себя глухих. А вот у главы шайки терпение явно лопнуло, и он подбежал к нам, преградив дорогу. К нему присоединились ещё двое человек, остальные перекрыли пути к отступлению с других сторон. Я подняла испуганный и шокированый наглостью парней взгляд на Наташу. Она в ответ сказала не подавать виду и если что, спрятаться за ней. Её кулаки непроизвольно сжались, спина напряглась, пухлые губы поджались в тонкую полоску, и всем своим видом она выражала крайнюю степень раздражения. Только пацанов это ничуть не смутило, даже наоборот, позабавило. Я решила прикинуться обычной девушкой, хотя сознание кричало о необходимости встать в боевую стойку и проучить наглых пьяниц. Роль беззащитной и испуганной женщины я сыграла на отлично: глаза расширились, руки теребили край платья, дыхание сбилось, ноги чуть согнулись в коленях, в общем, я само воплощение напуганного оленёнка. Так называемый «главарь» банды первым подал голос: — Ну, дамы, некрасиво игнорировать обращение в свою сторону. Разве вас этому не учили? — приторно-вежливо, с ноткой сарказма сказал он. — Если обращение исходит от представителя низшего разряда человеческиой иерархии, то бишь от бесполезного пьяницы вашего типа, то его можно игнорировать без зазрения совести. — холодно отвечает Наташа. — А ты, я вижу, строишь из себя недотрогу. Ну ничего, мы таких как ты быстро «разнедотрожим»! — вся компания дружно заржала, словно стая койотов. — И зачем вам это надо? Денег у нас нет, наркотики мы не продаём. — А с чего ты взяла, что нам от тебя нужны только деньги? Может, у тебя есть нечто более привлекательное. — оскалился «вожак» и выразительно посмотрел большую на грудь Наташи. От такой наглости даже у меня глаза округлились. Я больше не могла терпеть ядовитых слов этого урода и выпалила: — Во-первых, денег тебе никто давать не собирается, да и просто давать тоже. Во-вторых, с твоим-то уровнем интеллекта ты максимум будешь в зоопарке геометрические фигурки показывать гориллам. В-третьих, ты недостаточно развит даже для того, чтобы говорить с Наташей, эволюция оставила тебя где-то позади, примерно в периоде питекантропов. Мне бы хотелось объяснить тебе что к чему, но боюсь такой объём информации не уместится в твоём крошечном мозгу, да и это не окажет на тебя никакого влияния. Надеюсь, ты поймёшь меня правильно, соберёшь свою тупую шайку пьяниц и пойдёшь домой по добру-здорову. У парней от такого челюсти отвисли, а я довольно ухмыльнулась, наивно полагая, что конфликт исчерпан. Но не тут-то было. — Да что ты себе позволяешь! Шлюха грязная! Отъебать тебя надо, да так, чтобы ты ещё месяц сидеть и говорить не могла! Бейте их, пацаны! Наташа посмотрела на меня осуждающим взглядом, но дала понять, что ей понравился мой ответ. Холодно ухмыльнувшись в предвкушении драки, она встала в боевую стойку. Первым в бой пошёл самый низкий и вонючий, думая, что добыча будет лёгкой. Но так сильно он ещё не ошибался. Наташа дала ему возможность только выбросить вперёд кулак, а потом взяла его за руку и потянула на себя, ударила коленом в пах и напоследок вмазала ему локтем в позвоночник, от чего он провалился без сил прямо под ноги Наташи. Вторым пошёл довольно высокий парень, на ходу расправляя плечи и разминая шею. Чёрная Вдова не дала ему никакой форы, сразу ударив кулаком в солнечное сплетение, затем в живот и в челюсть, а когда он согнулся пополам и схватился за голову, врезала каблуком чуть ниже колена, кажется, сломав ему кость. Следующими на поле боя вышли уже двое. Наташа без проблем разбиралась с ними, ведь никто из них пока не знал, что им устроила мордобой сама Чёрная Вдова. Пока я восхищалась сильными, но грациозными движениями Романовой, один из банды незаметно подошёл ко мне со спины. Но Нат заметила, и успела крикнуть «Сзади!» прежде чем парень успел нанести удар. Я ловлю его за запястье, резко разворачиваюсь и завожу руку за спину, в это время второй рукой делая мёртвый захват и лишая пацана возможности дышать. Но тут, очень некстати, на меня нахлынули воспоминания о том, как я примерно таким же образом убивала свою жертву, будучи завербованой Гидрой. Отгоняю непрошеные мысли в сторону, но за это время парень успевает высвободиться из моей хватки и пытается вновь ударить меня. Я останавливаю его кулак ещё в полёте, отталкиваясь от земли и обвивая ногами его шею. Не ужержавшись, пацан падает, но я не слезаю с него до тех пор, пока он не теряет сознание от нехватки кислорода. Теперь дерутся уже две девушки, и вдвоём мы быстро обезвреживаем банду. Наташа, несмотря на довольно продолжительную драку, выглядит чудесно, чего не скажешь обо мне. Три месяца без тренировок дали о себе знать: я пропустила несколько ударов и знатно испортила свой внешний вид. Губа рассечена и кровоточит, вся кисть руки болит, волосы в абсолютном беспорядке, платье в некоторых местах порвано, а колье безвозвратно потеряно где-то в кустах. — Тебе стоит переодеться и продезинфицировать раны. — говорит Нат. — Я знаю.– уставшим голосом отвечаю я. — Что ж, ты дралась очень хорошо. Где научилась? — В детстве любила боксировать, и папа отдал меня в секцию тхекван-до. — вру я. — Ясно. У тебя есть чем перебинтовать раны? — Ээээ… — Понятно. Мы идём ко мне. Отказ не принимается. — Но… — Я сказала, идём ко мне. Обработаем раны, переночуешь у меня, а дальше посмотрим. — Ладно. — вздыхаю я, понимая, что отпираться бесполезно. — Идём.