find you

      Ладони, в которые впивались ногти и смогли оставить следы до крови, наконец разжались. Тем самым он пытался сдерживать желание не ринуться с места, чтобы вернуть его. Никаких мыслей о разрыве не было, но почему же Сяо Синчэню казалось именно это правильным решением?       Сейчас он не знал, что с ним происходит, и его пренебрежительное отношение к любящему человеку, ранили обоих. То, что сейчас с ним происходило, вредило Сюэ Яну. Видеть и терпеть все его капризы, резкие и необоснованные смены настроения, грубости и игнорирование, никто не должен.       Синчэнь безумно хотел побежать за ним и упав на колени, целовать руки и молить о прощении. Еще никогда ему не было столь гадко и стыдно.       Сюэ Ян безумно хотел, чтобы его вернули. Одно слово и сорвавшись с места, кинется обратно. Почему он его прогнал? Не понимающий своей вины, парень брел по закаулкам, совершенно не разбирая дороги из-за потока горьких слез. Что если он действительно причинил Сяо Синчэню боль? Зачем он нагрубил его тетушке? Защитить. Он хотел защитить то, что стало ему дороже всего на свете.       Вибрация телефона в кармане куртки выдернула его из раздумий. На экране смартфона отобразился неизвестный номер. Это был А-Яо. — А-Ян, нам нужно встретиться. Сегодня вечером в лапшичной «Мэй-Мэй». Жду тебя там в семь часов.       Выпалив приглашение, Цзинь Гуанъяо отключил звонок. Сложившаяся крайне неприятная ситуация лишала «братьев» встреч, поэтому он рад был сообщить Сюэ Яну, что сегодня они смогут увидеться. Да, вкрадчиво, не дожидаясь ответа, но это было для их же безопасности. Знакомые у старшего брата были из самых разнообразных сфер деятельности. Нашлись и те, кто смог скрыть звонок от слежки на тридцать секунд. Роскошь на время, которое они могли себе позволить.       Цзинь Гуанъяо предельно осторожно собирал информацию по делу о краже Печати, надеясь найти истинного вора и выдать полиции, чтобы спасти свои шкуры с Яном. Выяснилось не много: кража была совершена 27 октября, в ночь с пятницы на субботу. Кража проделана умелыми руками, но кое-какие зацепки воры оставили. Они обронили наклейку с изображением белого пиона. На данный момент это главная улика дела, которая через некоторое время приведет их с Сюэ Яну и Цзинь Гуанъяо. Именно белый пион является гербом организации почившего Цзинь Гуаньшаня. Хоть фирма и отдана под руководство родственника Цзян, она все еще оформлена на Цзинь Гуанъяо.       А-Яо хотел сразу же переписать фирму на своего племянника, Цзинь Лина, но увы, по праву наследования, компания должна принадлежать ему еще два года, прежде чем он сможет ей распоряжаться.       До смерти старика, их наркотик «сияние среди снегов» был очень элитным и пользовался большим спросом. Мало кто знал, что означала та наклейка. Не признанный официально герб компании, был раскрыт буквально перед смертью Гуаньшаня, когда один из дилеров попался неместной полиции, которую не удалось подкупить. Предвкушающий беду А-Яо был в растерянности и нуждался в помощи Сюэ Яна. Но знал бы он, что сейчас переживает Сюэ и что для него та кража Стигийской печати, по сравнению с расставанием, ничто.       Доплетясь кое-как до дома, он скинул с себя верхнюю одежду куда-то в угол и направился в ванную. Голова совершенно отказывалась соображать, поэтому отрезвляющий холодный душ мог попытаться привести его в чувства.       Забравшись в ванную и включив на полный напор холодную воду, он закрыл глаза в ожидании. Забившие холодные струи воды в лицо в ту же секунду вернули ему сознание, и резким движением руки Ян повернул кран. Что он творит? Он только что вернулся с дичайшего мороза и решил принять холодный душ?       Закрыв слив в ванне и включив теплую воду, Сюэ Ян стал дожидаться, когда наберется вода. Горячая ванна могла успокоить его и помочь восстановить силы. Действующие на нервы сотни сообщений в телефоне, что удваивались с каждой минутой, за пару нервных касаний пальцев, отключили уведомления.       Сюэ Ян лежал в заполненной ванне горячей воды с опустошенной душой. Всю радость и тягость к жизни он оставил на том берегу Шуанг. В голове витало множество мыслей, среди которых он старался найти ту, которая бы могла стать для него якорем в этой несчастной жизни. Но все мысли были лишь о Сяо Синчэне. Каждая из них повторяла вновь те слова-ножи, что сейчас находились глубоко в сердце и кровоточили. «Откуда тебе знать какой я?!». «Я знаю. Знаю, что ты все для меня» «Ты не должен был вмешиваться» «Нет, но я хотел всего лишь защитить» «Замолчи! Хватит, слышишь?!»       Сюэ Ян готов был отдать все слова Сяо Синчэню. Говорить только о нем или не говорить вообще. Пусть он и вовсе вырвал его язык с корнем, да пожалуйста! Только бы не бросал. Картины расправы над собой в честь своей яркой и слепящей любви, разрушали его еще сильнее. Представляя физическую боль, впервые именно свою, его сознание пыталось перенести душевнее раны на телесные. Раньше он помышлял о том, как сделает больно кому-то, но не себе.       Солнечные лучи вливались внутрь университета через широкие окна. Оперившись о стену, Сяо Синчэнь листал свой конспект, готовясь к семинару. Сюэ Ян, наблюдавший за ним из-за угла, дожидался момента, когда пальцы его парня откроют именно те страницы, среди которых ему удалось спрятать очередной рисунок. Но ожидание вовсе не утомляло, а наоборот, позволяло рассмотреть сиявшего на солнце Синчэня. Излюбленная белая рубашка, две первые пуговицы, которые были расстегнуты, располагая к созерцанию изящных ключиц, что так и манили оставить на них парочку засосов. Пальцы перелистнули страницы, и из тетради выпал листок, который плавным движением упал на пол. Ян замер в ожидании, будто это была его дипломная работа и от этого зависела вся его жизнь. Присевший Сяо Синчэнь, чтобы подобрать неожиданную находку, завидев изображение, быстро сгреб рисунок в руки. Лучезарная улыбка воссияла на лице парня, и уголки губ Сюэ Яна также непроизвольно поползли вверх. В тот день, он поклялся себе, что приложит все усилия, чтобы эта прекрасная улыбка никогда не сходила с лица любимого. В тот день он понял, что по-настоящему влюбился.       Улыбка, давшая смысл жизни, делала сейчас так больно, всплывая в памяти. Как теперь быть? Его семья состояла из одного человека и больше никого не было. Обретя любовь, хоть и ненадолго он был так счастлив. Это и в самом деле было пределом его счастья, потому что ничего хорошего он в жизни не видел. Сюэ Ян охотно тянулся и вверял свое сердце тем, кто по-настоящему был добр с ним, но таковых были единицы. Для счета не пришлось бы задействовать вторую руку.       Никто не тянулся к этому человеку. У него не было написано на лице, что он наркодиллер, сирота и вор, но люди, тем не менее, не стремились завязать с ним общения. Ян никогда этого не признает, но ему до ужаса хотелось найти тех, кто мог бы стать для него еще одной семьей, той поддержкой и опорой, в которой он отчаянно нуждался.       Размышления, охватившие разум, не давали ему всплыть. Сам того не заметив, он медленно погрузился под воду и находился там, пока не включилось чувство самосохранения. Вынырнув и откашлявшись, он жадно вбирал воздух в легкие.       Ванна не помогла. Несмотря на то, что вода была столь горячей, что запотели стекла в двери и зеркало, Сюэ Ян все равно не сумел согреться. Покинув пределы ванной комнаты, по телу пробежала мелкая дрожь, и кожа покрылась мурашками. Быстрой поступью он дошел до кровати и стал зарываться в одеяле. Продолжая замерзать, даже под двумя одеялами, что уже стал стучать зубами, он невольно покинул свое убежище, чтобы надеть все самое теплое в своем гардеробе. Но ни одна одежда не могла согреть его. Дрожь унялась, но заледеневшие пальцы не удалось утеплить. Поставив будильник на шесть часов, он решил попробовать поспать.       Усиливая бег на последних метрах до кафе, Сюэ Ян влетает внутрь заведения. В попытках отдышаться, он наклоняется вперед, опираясь о входную стену. Завидев за дальним столиком А-Яо, сам того не ожидая, понял насколько сильно скучал по нему. Проведя каждый день в течении десяти лет вместе, разрыв на два месяца выдался тяжелым для обоих. Он направился к столику, за которым сидел А-Яо, уткнувшись в телефон. — Господин Цзинь, какой заказ вы сделаете, чтобы отметить встречу со своим любимым братом? — надев маску своего обычного баловства, он присел было за столик.       От официального обращения, Гуанъяо подскочил и поняв, что это Сюэ Ян, тут же бросился на него. Как оказалось, не для того чтобы отвесить подзатыльник за то, что напугал, а чтобы обнять. Ян, не ожидав, что старший так расчувствуется, не сразу отреагировал. — Я рад тебя видеть — только и смог произнести он. — Ха, А-Яо, даже не думай, что сможешь избежать покупки чего-нибудь вкусненького для меня — сдавленно высказал юноша. Он тоже был рад видеть его. — Ченмэй, мы в лапшичной. Какие тут могут быть сладости? — А лапша, что не может быть сладкой?       На это Цзинь лишь радостно вздохнул и закатил глаза. Казалось, расстанься они хоть на сто лет, Сюэ Ян все равно будет верен себе и первый вопрос всегда будет о сладостях. Конечно же, А-Яо знал с кем идет на встречу, поэтому заранее прикупил шоколад для младшего.       Достав из внутреннего кармана куртки несколько плиток шоколада, с самыми различными начинками, он добавил: — Ненасытная сластена.       Покривив лицом, Сюэ Ян принял «подношение» и уже принялся распечатывать лакомства, но по протянувшимся рукам ударили: — Сначала суп — серьезным тоном произнес Цзинь Гуанъяо, оттягивая сладости ближе к себе.       Надув губы, юноша отвел взгляд и начал скатываться вниз по креслу. — Аа-а, ну А-Яо, сколько можно? Я что ребенок? — Не иначе как да. Взрослые люди не устраивают сцен, сначала едят что-то питательное, а потом уже сладости. И что ты жалуешься? Ты за эти два месяца и так, небось, на одних конфетах, да пироженных сидел.       «Для жизни не всегда нужна пища» — подумал про себя юноша.       Перекинувшись еще парочкой высказываний, Ян все же взялся за столовый прибор и начал есть суп. Как странно выходит: с Гуанъяо он всегда ругался, прежде чем сесть и спокойно поесть, а у Синчэня готов был есть из рук, как птичка. Никогда не перечил и послушно съедал предложенное. И все же, А-Яо был прав в том, что Сюэ Ян, как ребенок — за съеденный суп или выпитый не самый сладкий чай, парень требовал от Синчэня свою награду, в виде поцелуя. Вновь всплывшее воспоминание сначала порадовало, но потом омрачило лицо Яна. Тем временем, А-Яо уже закончил с поеданием своего блюда и решился заговорить о деле: — Думаю ты уже догадался, что наша встреча, к сожалению, не простая посиделка. Мне нужно было обговорить кое-что, касаемо дела о краже. — Говори — он не готов был слушать, но любовная драма существовала только для одного за этим столом, поэтому стоило отвлечься от себя.       А-Яо придвинулся ближе, намекая о том, что сделал так, чтобы этот разговор кроме них двоих больше никто не слышал. — Скоро за нами могут придти и к этому времени, мы должны быть готовы. — К чему? — недоумевая, спросил Ян. — К тому, чтобы попытаться оправдать себя и ни за что не дать засадить. Нам нужно обговорить наше алиби на тот день, когда произошла кража.       Кажется, сегодня не думать о Синчэне не получится. Как сейчас объяснить брату события прошедших месяцев, он не знал. Ему, в общем-то, не хотелось ни с кем разговаривать, но у жизни свои планы. — Где ты был в ту пятницу? — спросил Сюэ Ян первым. — Дома, занимался учебой — старший доучивался на заочном отделении, да к тому же и дистанционно — Но моя семья, из моего дома, заходила вечером ко мне и может подтвердить, что я никуда ночью не уходил.       Сюэ закивал, мол, понял. В голове была пустота и как объяснить тот факт, что единственный человек, который мог бы потдвердить его алиби, порвал с ним и вовсе не желал видеть. Он не понимал до конца, чем являлись их отношения для Синчэня и было ли это все за правду. Лично Сюэ Ян наивно считал, что это та любовью о которой он читал в немногих книгах детдома. Он потянулся к этому светлому человеку, к тому добру и свету, что тот излучал, а потом осознал, что влюбился. Честно говоря, он не знал как ощущается любовь и что она такое, но по ощущениям и по красочным описанием многих, у них с Синчэнем именно она и была. Вернее сказать, у него к Синчэню. Уверенность во взаимности резко исчезла, поэтому он не мог уже утверждать. — А-Ян? — Да. — Я обдумал вопрос, где был ты, в тот день, не стоит озвучивать — сложив руки на стол, произнес Цзинь Гуанъяо. — Эм… кажется, у меня нет алиби. — ЧТО?       А-Яо вытаращил на него глаза, и в них читалось явное недоумение. Поддерживая голову одной рукой, он стал обдумывать ситуацию. — Расскажи подробно, чем ты занимался в тот день. — Я был на вечеринке вечером — не было смысла таить что-то от брата, так как он слишком хорошо его знал и сразу бы распознал ложь — Но после часа ночи я… я ушел, и никого, кто мог бы подтвердить моего присутствия там, нету. — Ты ведь знал тех у кого был на вечеринке? — Да. — Так почему бы не попросить их сказать, будто ты был с ними там всю ночь? — раздраженным тоном выдал А-Яо. — Они откажутся врать. — За деньги все скажут — заключил Цзинь, подчеркивая очевидный факт. — Нет. Они не станут даже за деньги. — Вы точно были на тусовке? — Сюэ Ян кивнул — Потому что мне кажется, будто это был читательский кружок, где вы распивали чай и философствовали о бытие. На вечеринке полно народу, и я ни за что не поверю, что ни один из них не подтвердит твоего присутствия. — Не нужно искать «левых» людей, это рискованно. — И что ты предлагаешь? — Ждать — промямлил парень. — Чего? Когда за нами приедет полиция? — А-Яо начинал беситься с упрямости своего брата. Он не понимал, почему тот так упорно отказывается от столь легко пути разрешения конфликта. — А-Яо, я так не могу — несколько сжато ответил парень. Ему совсем не хотелось сейчас решать этот вопрос — Дай мне время. Сейчас я не в лучшем положении. — Да что с тобой? Если не решить это сейчас, то мы уже никогда не будем в друг… — Хватит! Я все прекрасно понимаю и осознаю ответственность. В случае чего, за меня не стоит тревожиться, я сам разберусь. Главное, что у тебя есть доказательство своей невиновности. Не боись, если меня прижмут, ты уж точно останешься на свободе. Обещаю.       С хмурым лицом он покинул заведение, не отзываясь на окрики брата. Он сделает все, чтобы Гуанъяо мог прожить счастливую жизнь, за них обоих.       Из-за угла лапшичной, выглянула фигура, облаченная в черное пальто и красную шляпу с длинной вуалью. Советница юстиции уже давно начала собирать материал для своего особо важного дела. Шаодзян Баошань была рада, что ее цель довольно успешно найдена, посредством общения с племянником.