My pain in the paint

— Помнишь, что я обещал тебе ещё давным давно? - вопрашает, а сам смотрит только на Чонгука, забывая о существовании дороги и встречных машин. Сердце вдруг разносит неприятный игольчатый импульс по всему телу. Эти мурашки такие двойственные. Любовь в чужих глазах плавит бледную кожу, но это ядовитое чувство, разжигающее полумертвое и без этого всего нутро, действует быстрее. Между парами фтора и цианистым калием художник выбрал бы первое. Так быстрее. Слабость. Такое мерзкое чувство, от которого рвотный рефлекс срабатывает куда быстрее, чем при виде тухлой рыбы. И ведь ты даже сделать с ним ничего не можешь. руки давно опущены от вакуума давящей на лёгкие безысходности. пальцы и ногти изодраны в мясо. неужели ты пытался выбраться из собственноручно заколоченного гроба? Слабак. От кого ты теперь ждёшь руку-спасение? От небесных сил? Да даже все существующие боги при виде тебя отворачиваются, брезгливо закрывая лицо рукой. Хочется задохнуться. Создать уродливое море таких же, как это чувство, ядовитых слез, и, наконец, утонуть в собственной безмерной тоске по тому, что так и не смог исправить. Вселенная сейчас наверняка радуется. Её план всё ближе и ближе к своему исходу. Фильм, который никто не увидит, будет доснят, книга, страницы которой не перелистнет ни один читатель, получит финальную точку и даже кровавый афтограф. — Не помню... Далеко не самый твёрдый ответ, который Чон сейчас мог дать, но всё же..он ведь пытался, правда? Пытался отогнать эти навязчивые призраки, снкющие вокруг и, кажется, заменяющие весь кислород в машине. Они шепчут, продают все уши одним и тем же. "Ты уверен, что не веришь матери вселенной?" "Наивный мальчишка. слабак" "Посмотри на него, такой счастливый, но уже одной ногой в могиле" Шёпот и смех мешаются в голове, создавая нерушимый клубок из колючей проволоки. но.. Слава богу, черт возьми, ты - Ким Тэхён, соизволил, наконец, посмотреть на дорогу! — Значит я напомню. Художник позволяет себе расслабиться хотя бы на одну секунду, прикрывает глаза, пока шейные позвонки укладывают тяжёлую голову на изголовье сидения. Пальцы обоих переплетаются в близости, аналогом объятий, так же тепло и спокойно. Хотя бы сейчас, вселенная. Сейчас отпусти изнывающие без воздуха лёгкие. Сейчас дай вновь почувствовать это тепло чужой ладони. Хотя бы сейчас. Чонгук готов молить тебя об этом на коленях круглые сутки, только бы ты проявила снисхождение к ним - крошечным людишкам, которые даже муровьям в силе уступают. — Как думаешь, что между нами? - совершенно спонтанный вопрос, к которому тэхён всё же готовился. Между ними всего полметра. Какие-то жалкие пятьдесят сантиметров. Всего-то пятьсот миллиметров. Между ними сплетенные в узел руки. Поцелуи по всему телу. Нервно выкуренные сигареты и недопитый утренний кофе. Между ними полуночная страсть и жар холодных стен квартиры-хаоса. — любовь, чонгук, - поистине прямой и твёрдый ответ, наполненный мягкостью пальцев, сейчас сжимающих чужую ладонь.

"Вселенная, чонгук, между нами вселенная"

Холодно. Резко становится настолько холодно, что кровь стынет в жилах, а сердце кажется останавливается, забывает о своей программе. Любовь - это точно вирус. Вирус разрушающий всё внутри и переставляющий внутренности по своим порядкам. Сердце - резервуар чужих слез, который гирями тянет к земле, от чего колени дрожат. Желудок - ферма бабочек, где каждую секунду одна умирает, а из кокона появляется новая, пока старую даже похоронить достойно не успели. Мозг - галерея, хранящая моменты всреч и расставаний, которые будто тату-машинкой набиты на подкорке. Пальцы - детекторы тепла и холода, которые даже дистанционно почувствуешь. Твоё тело больше не твоё тело. Твоё тело её - Любви. Жгучей, опасной, ядовитой, но такой желанной, что голова кругом, а кишки в узлы вяжутся. Такой желанной, что чонгук в ней вязнет, игнорирует пробежавший по телу холодок, погружается в чужое болотистое тепло, в котором уже по лёгкие завяз, что не вылезешь. Не оттолкнешь. Не откажешься. Не забудешь. Уж точно не забудешь, ведь забыть значит предать самого себя. Кажется на секунду, что любовь не чувство вовсе. И даже не химическая реакция. Любовь - это болезнь. В случае Чонгука - это лейкемия. И уже совсем не кажется странным, что люди миллионами от этой лейкемии погибают. Машина тормозит у совершенно непримечательного здания. Серого, как и многие здесь, особенно в этом районе, в котором все краски будто вытянули назад в палитру, если эти краски вообще здесь были. Город, как забытый набросок в старом альбоме. Чон осматривает всё вокруг, выходя из затихшей машины, а после переводит непонимающий взгляд на своего спутника. — Не смотри на меня так, здесь вообще-то моя студия, - Тэхён гордо вскидывает подбородок, отпирая дверь старым ключом. Та в свою очередь с тихим скрипом приветствует посетителей. Почему всё кажется таким знакомым? Будто Чонгук здесь уже был и ни раз. Взгляд падает на закрашенную свежей белой краской стену. Интересно, сколько раз на неё надевали новую белую рубашку? Неизвестное чувство не покидает встревоженную душу. — И зачем мы здесь? — Я же обещал пофотографировать тебя, лучик, - и вновь эта улыбка. Тёплая. Родная. Разбивающая на части и склеивающая. — Встань сюда.. - Ким аккуратно двигает парня на нужную точку и теперь достаёт из сумки фотоаппарат. Чонгук сковывается, застегивается на десятки молний, но плавится под влюблённой улыбкой и отвечает на неё лёгким кивком. Позировать сложно. Чон и не думал, что когда-то ему предстоит побывать в роли модели, но сейчас об этом думать уже поздно, ведь вспышка за вспышкой летят из объектива. Это не птички, как говорят в шутку многие. Это настоящие взрывы. Тэхён фотографирует каждую деталь. Руки, глаза, улыбка, локаны неопрятной прически. Портрет в профиль, в анфас, в полный рост. Ким будто собирает досье. Стряхивает все песчинки в одну кучу, чтобы потом из них склеить Чонгука. Чтобы кусочек к кусочку. А Чонгук повинуется чужим просьбам, пококазывает свои детали, не скрывает лёгкой неприятности, изредка жмурясь от очередного "взрыва". Счастье. Оно теплится в груди, растекаясь меж лёгких и укутывая сердце. Чонгук улыбается искренне, светится ярче, чем вспышки камеры, засвечивая этой улыбкой трещины, покрывшие всё тело. Сейчас существуют лишь они. Никакой вселенной, никаких страхов в голове и гадкого шёпота в глубине сознания. Оба смеются, корчат странные рожи, делают первые совместные снимки, которые Чонгук обязательно выпросит. Повесит на стену, как самое дорогое, чтобы разбавить её серость и скрыть трещины. Стены или Чонгука - не важно. У Тэхёна функция пластыря и он с ней справляется.