Сказка

      — И что мы тут делаем? — Не выдержал мужчина после двадцати минут наблюдения за девушкой, которая развалившись звёздочкой на траве, наблюдала за облаками.       — Я жду. А ты следишь, чтобы я не пошла своими шаловливыми ручонками разбирать защиту Гвардии Эль по кирпичику, — дракон изогнул бровь вежливом любопытстве, — что? Забыл, что я помогала её устанавливать? Или ты хочешь сказать, что они её улучшили за эти семь лет?       Ланс задумался. Потом мрачно вздохнул.       — Нет, ты серьёзно?!       Мужчина пожал плечами и тоже перевел взгляд на облака. Установилась умиротворяющая, но, к сожалению блондина, недолгая тишина. У него даже мелькнула мысль, что эта аэнжел физически не может держать рот закрытым.       — Кстати, хочешь очередной интересный, но абсолютно бесполезный факт? Навеяло происхождением имени Фафнир. Ты знал, что основная черта имени Ланс — это любовь к природе и жизни во всех ее проявлениях. Такие люди склонны видеть во всем, что происходит вокруг только все самое лучшее и красивое, соответствующее их тонкому вкусу. И обладают обострённым чувством эстетики и красоты.       Дракон посмотрел на неё в немом изумлении, пытаясь подобрать хоть один цензурный вопрос, но безуспешно. Девушка, повернув голову, с интересом наблюдала за его попытками и в итоге сжалилась.       — Успокойся, я это прочла в каком-то дурацком женском журнале. Там и не такую чушь напишут, лишь бы покупали. Но иногда они попадают в точку. — Ланс молча продолжил смотреть на неё. Она рывком села и устроилась в позе лотоса под его мрачно-недоуменным взглядом, напрочь этот взгляд игнорируя. — А вот еще один факт: человек с именем «Адалрик» способен на жертву даже не ради какой-то высокой цели, а просто потому, что «может себе это позволить». Вот. И на сегодня рубрика «Тупые никому ненужные факты» закончилась. Остальными, как всплывут в памяти, так обязательно поделюсь.       — Мне остаётся лишь надеяться, что слова про жертву были только словами, а не тонким намёком…       Девушка резво обернулась, чуть не грохнувшись на землю, потому что запуталась в скрещенных ногах.       — Приветствую тебя, элементаль воздуха!       — Я так и знал, что найду тебя здесь, маленький, но очень громкий аэнжел.       — Сам ты странный! Чё сразу громкий-то?       — Ветер донес до меня ваше бурное воссоединение с другим аэнжелом в самый отдалённый уголок Гвардии, где я общался со звездами. И я поспешил сюда, выразить свое почтение спасительнице Элдарии. Но, прошу простить за мою возможную бестактность, вот какой момент меня тревожит… я слышал о ваших весьма близких отношениях в прошлом и был уверен, что…       — Что? Что мы сольемся в страстном поцелуе, а потом предадимся безудержному сексу прям на столе в Зале Совещаний? Да счаз. Пусть радуется, что жив остался. Скотина.       — Чем он смог тебя столь сильно обидеть?       — Переизбытком пафоса и жути! Прекрати смеяться! Ты бы видел это. Там только не хватало музыки Тыдыщ тыщ ты дыщ туду дууум ту ду дуум, а потом слов: Мне нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл. И-и-и вы не понимаете, в чём весь прикол, да? Да блядь. В общем, я дико испугалась, — Ланс со скепсисом на неё посмотрел, — я серьёзно! Все эти его демонстративные примеряния кожи, тела, разминка суставов… Крипота криповая. А потом он смотрит на меня, и я понимаю, по глазам его наглым понимаю, что поставленной цели он достиг. И психанула немного. А потом в процессе накрутила себя. Ну и вот.       Адалрик лишь вздохнул и потрепал её по макушке. Вместо тысячи слов, как говорится.       — Звезды сказали, ты хотела со мной поговорить, маленький аэнжел?       — И звезды не соврали, о древнейший, я бы хотела узнать о… клятвах.       — Это… весьма обширная область.       — О клятвах верности. И вассальных клятвах.       — Позволь спросить, в чем причина столь странной темы для любопытства?       Она слегка улыбнулась, наклонив голову на бок.       — А разве нужна причина для расширения кругозора?       Адалрик в задумчивости провел указательным пальцем по губе.       — Твоя правда… Хорошо, я поспрашиваю ветер, и когда буду готов удовлетворить твоё любопытство, найду тебя. А теперь прошу прощения, меня ждут дела.       И откланявшись, сильф удалился. Девушка руку готова была дать на отсечение (руку Хуан, разумеется), что он пошёл жаловаться Лею.       — Мне тоже пора. Как что-то узнаешь, сообщи.       Аэнжел посмотрела в спину удаляющемуся дракону. Наивный. Но её внимание привлекла мелькнувшая в отдалении фигура. Она присмотрелась, и хищная улыбка соскользнула по её губам.       — Эй, пацан с тупым именем! — Матье дернулся и затравленно оглянулся на приближающуюся к нему на всех парах девушку, — пойдём, есть разговор.       — Я не….       Но она, не слушая, схватила его за руку и потащила за собой. Недо-обсидианец попытался вырваться, но все его дёрганья были ей как слону муравьиные укусы.       — Пацан, не пойдёшь добровольно, я тебе руку сломаю, ага.       Матье побледнел, почему-то даже не сомневаясь, что эта хрупкая и беззащитная с легкостью осуществит угрозу. И именно поэтому, убеждал он себя — с психами надо соглашаться, с ними нельзя спорить — он безропотно последовал за ней.       Она притащила его в столовую, потом убежала на кухню, о чём-то тихо переговорила с Каруто, который зверел просто на глазах, но до последнего старался не взорваться, и вернулась с огромным нагруженным доверху подносом с закусками, бутылками и двумя стаканами, с поистине королевским презрением игнорируя направленные на неё взгляды присутствующих в столовой гвардейцев.       — Ну, — произнесла аэнжел, аккуратно поставив ношу на стол, разлив напитки по бокалам и протянув один из них парню, — теперь можно и поговорить спокойно.       Матье подозрительно понюхал жидкость. Пахло чем-то странным, но не неприятным.       — Это местная разновидность вина, — развеяла его сомнения девушка, — более терпкая и менее градусная.       Парень сделал глоток.       — Сладко, — пробормотал он в итоге. Она кивнула.       — Мне первый раз тоже не понравилось, даже допивать не стала, Эзу отдала. Решила дать второй шанс.       Некоторое время они молча разглядывали друг друга.       — Итак… — неловко нарушил тишину парень, — ты хотела поговорить?       — Я когда была маленькая, — невпопад ответила она, — мечтала стать археологом. Знаешь, насмотрелась фильмов об Индиане Джонсе, Ларе Крофт — прям загорелась. Папа меня даже на моё десятилетие отвёз на раскопки. У его партнера были знакомые, они согласились провести для меня мастер-класс. Мне так понравилось — вся эта жара, грязь, непонятные позы… Всё так долго, медленно, обстоятельно. Я была в диком восторге, — она мрачно хмыкнула своим воспоминаниям, — а потом он мне сказал, в смысле папа мой, что побаловалась и хватит, пора начинать готовиться к становлению его помощницей и в дальнейшем преемницей. Папа, знаешь ли, занимает не последнее место в своей отрасли. И надеялся, что рано или поздно я сменю его.       — А ты хотела быть археологом?       — А я хотела быть археологом. Но ради папы и семейного дела пришлось отказаться от этого. А ты? Кем ты хотел быть?       — Спортсменом.       — Футбол?       — Горнолыжник.       — Братья, сестры?       — Старший брат и младшая сестренка.       — А они чем хотели заниматься?       — Ну, — Матье расслабился и принял более открытую позу, — брат у меня — инженер на правительственном объекте. Что-то там посвященное обороне. Если честно, не интересовался никогда. Меньше знаешь, свободней живёшь. А мелкая хочет быть учительницей. Но она только в среднюю школу перешла, может, еще и передумает, у неё сейчас мнение меняется, как погода весной.       — А родители?       — Ну, они врачи.       — Своя клиника или…?       — Или. Папа — хирург, мама — анестезиолог. Работают не вместе, — предвосхищая ее вопрос поспешил объяснить он, — иначе, как говорила мама, она бы его давно отравила.       Они рассмеялись.       — А кем она еще хотела быть?       — Мелкая-то? — По губам скользнула нежная улыбка, не укрывшись от девушки, — Ох, дрессировщицей, продавщицей, певицей, врачом, киллером, полицейским… Всего уже и не упомнишь.       — Скучаешь по ней?       Парень кивнул.       — Безумно.       — А у меня не было никого. Иногда я думала, если бы я родилась второй или третьей — могла бы делать, что хочу. Но я единственный ребенок в семье — надежда и опора родителей…       — Ну не скажи. У меня родители тоже мечтали, что мы пойдем по их стопам. Но Михаил и я сбились с пути истинного, одна надежда осталась на Мили.       — Мили?       — Милисента.       — Как в Гарри Поттере? — Матье недоуменно посмотрел на неё, — ну, та девочка из Слизерина, в которую Гермиона на втором курсе хотела превратиться.       — Ну и память у тебя.       — Шутишь? Я обожаю этот мир! Можно сказать, выросла на нем.       — А Фантастические твари застала?       — Конечно! Шикарный Колин Фаррелл, шикарный Джонни Депп! Я пищала от восторга весь фильм! Так мечтала второй посмотреть, но не судьба…       — В каком году ты пропала?       Девушка вмиг поскучнела.       — В… Хммм, на премьеру второй части Юрского периода я уже не попала.       — А… — Матье что-то подсчитал в уме, — ну то есть весна-лето 2018. Я потому что тут в конце 2020 оказался. Странно так. Между нашими появлениями здесь прошло почти восемь лет, а на Земле всего два года.       Аэнжел равнодушно пожала плечами.       — Это еще не самое странное, что я тут видела. Что на Земле новенького?       Парень закинул в рот нечто напоминающее виноград.       — Пандемия и всеобщий масочный режим.       — Что?       — Какой-то альтернативно одаренный из Китая сожрал суп из летучей мыши и вуаля — мир ушел на карантин. Потому что вирус этот оказался дохрена заразным. Год практически все по домам сидим. В последние месяцы стали выползать на улицу, но в масках, соблюдая дистанцию и моясь в антисептике.       Девушка пару раз осоловело хлопнула глазами. На долю секунды она поняла, что испытывают окружающие от общения с ней. Интересное ощущение.       — И… это закончилось?       — Не-а. По крайней мере, когда я перенесся сюда, всё еще было в самом разгаре.       — Почему?       — Что «почему»?       — Почему ты оказался здесь? Я — из-за дурости. А ты?       Он отвел взгляд.       — Из-за отчаяния, — нехотя выдавил из себя. Она с любопытством подняла брови, не забывая ему подливать, — во время соревнования меня занесло, вылетел со спуска и крайне неудачно приземлился. Пока меня нашли, пока доставили в больницу…. Перелом позвоночника. Долгий период реабилитации, затяжная депрессия. И как вишенка на торте — паралич и инвалидная коляска.       — Мммм, ясно.       — Это всё, что можешь сказать?       — А что ты хочешь услышать? Чтоб я тебя жалела? Говорила типичные лживые фразы? Это несправедливо, но жизнь вообще несправедливая штука. Как сказал один мужик: иногда дерьмо случается и с хорошими людьми просто потому, что этот мир — хреновое место. Но мне кажется, тебе грех жаловаться. Сам посуди: вместо карьеры спортсмена, которая могла закончиться куда более плачевно, ты оказался тут, где тебя восторженные девочки готовы облизывать с ног до головы. Мне кажется, это неплохая компенсация. Семью только жаль. Сначала парализовало, а потом вообще пропал без вести.       Матье скорбно поджал губы. И она внезапно осознала.       — О. Добровольно?       Он молча кивнул.       — С другой стороны, — она побарабанила пальцами по нижней губе, — ты же не планировал возвращаться, так что… Это даже милосердно, в некотором роде. Я-то всё время домой рвалась.       — А сейчас перестала?       — Сейчас… смирилась с тем, что больше не человек и среди людей мне делать нечего. Хотя это совершенно не означает, что я в восторге от того, что застряла здесь.       — В твоём случае идеально подходит знаменитая фраза Роршаха: Это не меня заперли с вами…       — … это вас заперли со мной! — расхохоталась она.       Матье кивнул.       — А я хоть и остался человеком, но среди людей уже не смогу жить. Точнее, не захочу.       — Почему?       — Хотя бы потому, что на Земле я снова буду парализован. А здесь… ну, сама видишь.       — А ногу тебе зачем отрезали? Или её еще на Земле оторвало?       — По-иному меня на ноги поставить не получалось. В этом протезе находится какой-то кристалл, генерирующий ману, которая… я не силён в во всём этом, но как я понял, она проникла в спинной мозг и частично заменила его. Соответственно, если я покину это место, мана больше не будет циркулировать, я не смогу ходить…. Почему я вообще рассказываю тебе вещи, которые до этого никому здесь не говорил?       Девушка с мерзкой улыбочкой постучала по кувшину с вином.       — Местный аналог сыворотки правды. Говорю ж, Эз пытался меня им напоить, но что-то пошло не так.       — И что он хотел узнать?       — Простила ли я его после того, как он насильно влил в меня зелье забвения. Не очень мудрый поступок. Наши фантасты явно сильно приукрасили разумность эльфов.       — Узнал?       — Ага, много нового о себе. В итоге я об его голову разбила кувшин. Потом меня скрутили, насильно напоили успокоительным. Поэтому я решила заранее бахнуть его туда. Ну, чтоб ты об мою голову ничего не разбил. Она и так не очень хорошие идеи генерирует.       — И Каруто тебе его отдал просто так? — Недоверчиво спросил Матье, — За красивые глаза?       — Спасибо за комплимент! — Парень наградил её свирепым взглядом, который она благосклонно проигнорировала, — на самом деле, нет. Мне пришлось… как бы это сказать, стать «грязной шантажисткой» по выражению Каруто.       — ЧТО?       — Обидно, да? Хотя я всего-то сказала, что если он не отдаст добровольно, то по Штабу пойдут слухи, что он… кхм, добавляет в еду жидкости его собственного происхождения.       — ЧТО?!       — Соглашусь, не самая лучшая идея — это экспромт. Зато подействовало.       — То есть, если бы он не дал тебе это вино, ты бы стала всем рассказывать, что он… плюёт в еду?       Девушка с интересом на него посмотрела.       — Ты такой невинный. Но да, суть ты уловил.       — Но это же неправда.       — А дальше как в анекдоте: то ли он украл, то ли у него украли, в общем, была там какая-то некрасивая история. Никто бы не стал разбираться.       Матье помолчал, осмысливая сказанное. В его голове явно нарушался причинно-следственный порядок связей. Наконец он медленно моргнул, возвращаясь в реальный мир.       — Оставим это на твоей совести и вернемся к вину. То есть, я правильно тебя понял, я могу задать любой вопрос, и ты честно на него ответишь?       — Конечно. Но трижды подумай, хочешь ли ты знать ответ.       — Начну с чего-нибудь лёгкого. Твои впечатления от первых встречных в Элдарии?       — Шутишь? Да меня эта сучка Мико тут же в тюрьму отправила! Без суда и следствия! А Хамон отволок, как мешок картошки, чуть руку не сломал. Как же я их всех боялась и ненавидела…       — А когда начала им доверять?       Она несколько мгновений молча смотрела на него с ничего не выражающим лицом, потом откинула голову назад и расхохоталась в голос.       — Ну и смешной же ты, — простонала она, утирая слёзы, потом посмотрела на удивленного Матье, — стой, ты это серьёзно? То есть не прикалываешься? Оу…       — Ты хоть кому-нибудь здесь доверяешь?       — Псу, — без раздумий ответила она. Помолчала и добавила, — еще Лею, Хамону и Адалрику.       — А как же…       — Пацан, включи мозг. Они мне врали практически обо всём, когда я тут оказалась. Причём могли же выйти на диалог, поговорили бы как взрослые люди, пришли бы к компромиссу. Ну знаешь, чтоб не подвергать ни их опасности, ни меня насилию. Но нет. Они ж, блядь, лучше знали. И получили то, что имеют. Об одном жалею. Если бы Лей мне сразу рассказал свой бизнес-проект, я б тут же подписалась, где надо, организовала бы набор новых членов в террористическую группировку, PR-компания, профсоюз, бонусы за успешно выполненную работу, туда-сюда. Всё было бы в шоколаде.       — И как бы ты работала с Лансом? О том, как ты его не любишь, известно всему Штабу.       — Когда он был Ашкором, он был прикольный. Это сейчас он тоскливый и неинтересный. Ха! Помню, когда меня насильно этим зельем напоили, он через недельку выпустил из книги демона, который уничтожил все записи в библиотеке: все свитки, книги — всё оказалось девственно чистым, а заодно еще стирал память всем встречным гвардейцам. Откатывал их до заводских настроек. Господи, я так хохотала, когда мне рассказали об этом. А потом он вбил себе в голову, что я отвлекаю Лея от великой миссии — уничтожения Элдарии — и решил меня убить. И нравится мне резко перестал.       Матье похлопал глазами, потом опять вернулся к интересующей его теме.       — То есть, ты вообще никому не доверяла?       — Нет.       — Но судя по рассказам, ты была очень дружна с ними.       — Насколько можно быть дружной, ненавидя каждого по отдельности и всех скопом, абсолютно никому не веря и каждую минуту мечтая сбежать. А так да, у нас были неплохие отношения. В итоге ненависть немного сгладилась, и я даже привыкла к ним. Но доверие? Не-а. Я всегда помнила, что в любой момент они могут воткнуть мне нож в спину и провернуть его. Причем по абсолютно тупой причине.       — Но…       — Пацан, расслабься и выдохни. Они сами уничтожили зачатки моего хорошего отношения к ним. Давай о чем-нибудь другом. Это не самая интересная тема.       — Ладно. Другой вопрос. До того, как вы с Лейфтаном вошли в Кристалл, вы были вместе. И ваша история любви — местный аналог Ромео и Джульетты. И…. — Матье остановился, видя, что девушка уткнулась лбом в стол, а её плечи содрогаются от беззвучного хохота, — я… Я сказал что-то не то?       — Бля-я-я-я-я-я… Прости. Просто… Расскажу потом Лею, пусть тоже поржет. Открою тебе Америку, вся наша «лав-стори» — это взаимовыгодное сотрудничество. Он хотел от меня возрождение расы аэнжелов, я от него — защиты. Всё. Ох уж эти сказочники.       Но парень не успокаивался.       — Получается, Лейфтану ты тоже не доверяла?       — А это хороший вопрос. Я жопой чуяла, что он тоже мне врёт. Но! Ты знаешь, под каким девизом он действует? Если не доказано, не ебёт, что сказано. Каждый чёртов раз я чувствовала, что где-то он меня наёбывает, но каждый раз он изворачивал всё так, что наёбывал меня в чем-то другом. Не понимаешь, да? Ну например, всё то же зелье забвения. Я чувствовала, что это он натолкнул Мико на… то, что она в итоге сделала. Но доказательств нет. А в итоге он вывернул всё так, что ему стыдно, что он подталкивал меня простить Эза. Понимаешь, да? И вот как ему было доверять? Официально — он ни при чем. Мало ли, что и кому мы говорим. Нет пошлых фраз, есть пошлые уши. А формально… ну блин, есть подозрения на уровне жопочуяния. Всё.       — А сейчас?       — А сейчас я знаю, когда он только подумывает о том, чтобы соврать. Полгода в моей голове, семь лет в Кристалле. Сбой произошёл лишь один раз. Больше мы такого не допустим.       — А почему ты не боишься, что я это всё расскажу?       Девушка сделала вид, что задумалась.       — Во-первых, я надеюсь на твою порядочность и честность по отношению к доверившейся тебе девушке. А во-вторых, пацан, не тупи, будешь выебываться, вернешься на инвалидную коляску на вечность.       Матье побледнел. Сглотнул и пробормотал:       — Действительно убедительная аргументация.       — Да расслабься. Не раскрывай, где не надо рот, и всё будет оки-доки.       — Тебя не смущает, что мы всё это обсуждаем в столовой?       Аэнжел ухмыльнулась и подняла с подноса небольшой гладкий камушек с вырезанными символами, мерцающими слабым светом.       — Руны, пацан, это великая вещь. Особенно руны вымершего народа.       Парень только головой покачал. Общаясь с этой сумасбродкой, он, кажется, начинал познавать смысл учения дзен.       — Кстати, есть еще одна вещь, которая меня интересует, — девушка ободряюще кивнула. — Почему никто не зовёт тебя по имени?       — А ты знаешь моё имя?       Матье задумчиво пожевал губами.       — Крутится на кончике языка, вот-вот ухвачу, но…       — Но ускользает сквозь пальцы, верно? Состояние прескевю, не так ли? Разгадка проста — я не хочу, чтобы меня называли по имени. Не знаю, как это работает. То ли долбанная аэнжельская магия, то ли оракульская. Мне и так нормально.       — А как же к тебе обращаются?       — Мы с тобой уже час разговариваем, как ты ко мне обращаешься? Ага, вот то-то. И потом, если скажут: Это сделала, ну допустим, Магда. Кто такая Магда? То, что она сделала — это нормально? Бежать прятаться или всё хорошо? А если скажут: Это сделала та долбанутая — все всё тут же поймут. И что за долбанутая, и что ничего хорошего она, то бишь я, сделать априори не могла. Ну и зачем мне имя? Меня и так все знают.       — И не поспоришь. И, кажется, за тобой пришли.       Девушка оглянулась. В столовую зашел Пес и целеустремлённо направился к ней. Аэнжел, подхватив и деактивировав камушек, закинула его в карман куртки и развернулась на лавке. Пойдя, Пес уселся и преданно заглянул ей в глаза, активно виляя хвостом. Многочисленные посетители столовой, глазеющие на беглую спасительницу Элдарии, как восторженные фанаты на кинозвезд, замерли.       — Ты нашел себе друга?       Пес активней завилял хвостом.       — И-и-и я так понимаю, мне он не понравится?       Хвост на секунду замер, а потом с удвоенной скоростью заметался из стороны в сторону. А сам Пес знакомым жестом наклонил голову на бок и неуверенно тяфкнул.       — Я так и думала. Ну давай, показывай.       Пес встал. Ткнулся лбом ей в подбородок.       — Не подлизывайся, — голос был строгим.       Пес вздохнул и отошёл в сторону. Девушка уставилась на розово-синюю панду. До боли знакомую панду. Прям до фантомной боли в покусанных руках.       — Ты еще жива, дикая тварь из дикого леса?       Амайя недовольно заворчала. Пес снова ткнулся хозяйке в подбородок. Аэнжел перевела мрачный взгляд на него.       — А Лей в курсе?       Пес тяфкнул.       — Точно?       Пес активно завилял хвостом.       — А если я его спрошу?       Хвост вилял все медленней и медленней, пока окончательно не остановился. Пес вздохнул и посмотрел на неё снизу вверх. Аэнжел крепилась. Аэнжел не собиралась сдаваться столь быстро. Но Пес продолжал смотреть и вздыхать. И девушка сломалась.       — Пойдем уговаривать Лея. Если он разрешит, то можно.       Пес радостно гавкнул, лизнул её в лицо и припал на передние лапы, активно виляя хвостом.       — Да, да, я тоже тебя люблю, — рассмеялась она, вытираясь, — идем, чума шерстяная.       Помахав на прощание Матье, в сопровождение фамильяров девушка двинулась в сторону комнаты Лея. Который огорошил её прямо с порога, не дав и рта открыть:       — Кстати, тут Эз тебе письмо прислал! — Лей помахал распечатанным конвертом, — но так как ты шлялась где-то, я его вскрыл.       — О, он жив? Что пишет?       — Ну…       — Меня хуями кроет?       — Да.       — Сильно?       — Да.       — Прям хуями-хуями?       — Да.       — Ммм…. А если в кратце?       — Ну, прошелся по твоим умственным способностям, поинтересовался, как ты додумалась до того, что натворила (кстати, интересно, откуда он узнал, что это была ты?), попытался предположить, кто твой генератор столь гениальных идей (что приятно, на меня даже не подумал) и просил на будущее предупреждать его хотя бы за пару дней, чтобы он успел соорудить бункер и укрыться в нём.       — А, ну потом напишем ему коллективное письмо. Что я скоро приду к нему в гости с пополнением в семье.       — Тогда он точно укроется в бункере. И не скажет нам, где именно.       — Когда нас это останавливало?       — Тоже верно. — Лей наконец обратил внимание на своего фамильяра, — Амайя? А ты что тут делаешь в такой неподходящей компании?       — Эмм… Лей, ты только сразу не отказывайся, ладно? И не ругайся.       — Можешь эту фразу еще раз повторить, — произнес просочившийся в комнату мрачный Адалрик.       — Ну и что ты в этот раз учудила?       — А че я сразу-то?!