Расчленение.

Через две недели Дженсен встал. Он хотел сделать это ещё раньше, но тут же где-то поблизости появлялся Джаред и с умным видом доктора говорил, что рано. А потом усаживался рядом и начинал вслух читать очередную сказку. Через несколько дней после того, как ему, из-за отпуска Чада, разрешили навещать единственного лежащего на стационаре больного, он спросил что может сделать, чтобы поскорее поднять того на ноги. Врачи ничего не заподозрили и в шутку предложили почитать Эклзу книги. Джаред же воспринял всё всерьёз, как наставления главного врача, так и обещание Дженсена. Поэтому с интонацией начитывая «Как приручить дракона» он искренне считал, что этими усилиями они обязательно вот-вот поднимут Дженсена с кушетки. Первые шаги для Эклза стали испытанием по многим причинам. Дикая боль превращала мозг в мясорубку, перемалывающую сознание живьем. Плюс к этому, заново ходить в принудительном порядке пришлось под Гару, скандирующего в наушниках «Поднимайся», издевательски поющего о плохих девочках. И злость на то, что даже бабы могут, так сильно завела, что Дженсен, постоянно ловя глазами светящегося как долбанная лампа накаливания Джареда, поднялся с кровати и с первой попытки дошёл до двери в палату. Облокотившись о неё, он сполз вниз, набираясь сил на дорогу обратно. Джаред же сел на освободившуюся койку и, подогнув под себя левую ногу, сгорбившись посмотрел на Дженсена. — Ты помнишь, что обещал? Он постарался сказать это как можно более непринужденно, так же, как и когда шепотом репетировал перед маленьким зеркалом в своей ванной. Еще он придумывал как будет убеждать Дженсена не брать свои слова обратно, даже решил рассказывать ему приукрашено печальную повесть о своей жизни. А потом один из новеньких врачей проболтался что знает Дженсена. Это произошло когда Падалеки советовался какую книжку лучше прочесть пациенту — Вино из одуванчиков или Полианну. Доктор Стив фыркнул от смеха так, что уже никаким кашлем не скроешь. Позже из него удалось вытянуть и печальную повесть самого Дженсена. Джаред даже отложил заунывную историю своих лет только на крайний случай, ведь оказалось что два таких разных человека могут быть абсолютно похожи. Дженсен просто обязан его понять! — Значит, не забыл ещё, — пробурчал Дженсен. Но едва он посмотрел на своего нового самопровозглашенного друга и увидел как в его глазах горели азарт и надежда, то пришлось признаться самому себе, эта авантюра не оставляла их обоих ни на один день. — Всегда помнил, — выпрямился Джаред, — с чего мне тогда тут так распинаться? — Да ты своими драконами только мешал. На самом деле Дженсен никогда не перестанет благодарить Джареда за то, что гул больничного вентилятора, не останавливающегося ни на секунду, теперь напоминал ему шелест крыльев драконов. Он никогда не признается что хотел умыкнуть эту книженцию чтобы дочитать побыстрее. И никогда не расскажет как сжимается сердце, когда осознаешь что кому-то не все равно подохнешь ты или нет. Кому-то, кто беспокоился с самого начала о безнадежном тебе, а не о твоих навыках убивать. — Это не правда, мне доктора сказали, что тебе поможет. И помогло. — Я так и так встал бы. А от того, что какой-то отпрыск зоофил, мне не горячо, ни холодно. — Да пошёл ты, мы тебе жизнь подарили, урод, — разозлился Джаред. Не только Дженсену пришлось лежать с иголками в теле после этой операции. И если у одного из них был шанс что это последний наркоз в жизни, то у второго это еще одно утро в персональной Арктике. — Я уже говорил, что благодарен. Мне нечего тебе дать взамен. — А вот тут ты ошибаешься, — уверенно ответил Джаред, не подозревая что этой фразой возвращает Дженсена на землю. — Да отсюда даже в гробу незамеченным не выйдешь. Стены давили на Дженсена, не помогала даже отрешенная благодарность больничным койкам за отсроченную кончину. Он и так подумывал как бы выбраться поскорее. Стив говорил про какие-то тесты, месяцы реабилитации, что никак не вязалось с уже существовавшей в голове Эклза картинкой. Вся суть этой заварухи с НьюЛайф как раз в том, что сроднение происходит максимально мягко и быстро для всех, минимум времени на мониторах, максимум на зарабатывание грошей чтобы покрывать ежемесячные счета. Никаких отторжений и никаких последствий, главное вовремя вкалывать разработанный иммуносупрессивный коктейль, подходящий всем без исключений. — Трусишь? — Нет. Это же как красная тряпка для быка. На такое Дженсен реагировал всегда, он принимал брошенные вызовы, завися от адреналиновых всплесков как самый жалкий наркоман. Казалось целью всей его жизни было выполнение миссий. Первые дни на службе у Сатаны Дженсен не очень понимал почему выбрали именно его, но методично выполнял все указания до последнего, ведь из него вышел отличный робот в человеческом обличье. Но почти все остальные парни, как оказалось, сидели на привязи НьюЛайф гораздо крепче, вынужденные, как и добрая десятина населения планеты, ходить на еженедельные уколы в центры корпорации. И если Дженсен до последнего месяца служил у НьюЛайф по собственной воле, то большинство из его коллег ненавидело каждый день своей жизни, они существовали с единственным страхом — сгнить заживо. Этот страх Эклз и собирался победить в себе, напоследок нагадив как следует. — Тогда что? — Ты должен достать побольше гидроперита. Анальгина у меня уже скопилось достаточно, — Дженсен отодвинулся от двери, опираясь о косяк, — и вали уже. Тебе нужно ещё всё про охрану узнать. *** — Так, прослушивающих устройств в палатах у них нет, — Дженсен осторожно сел на кровати, пытаясь справиться со слабостью и головокружением. — Ты так в этом уверен? — Да. Иначе меня убили бы уже после первого разговора с тобой. — Убили? — Я живой, остальное объясню потом. Значит, прослушки нет. Охрана в моём корпусе минимальная. У тебя как? — Двое. Два мерзких ублюдка, все время кривящие нос от одного вида Джареда. Они сменяли вторую парочку, не менее агрессивно настроенную. И так по кругу. — Всего двое? — Я надежда человечества, а не Ганнибал Лектор! — возмутился Джаред. И Дженсен бы повёлся, если бы не подозревал, что в какой-то момент Джаред от потрошащего его чувства паранойи не приказал уменьшить охрану до минимума. — Хорошо, надежда ты наша. Это очень хорошо. — Пересменка у них всего два: в девять утра и в девять вечера. Обычно ночная смена отрубается где-то часу в третьем и до пяти они просто брёвна. Но для эффекта можно подмешать им той дряни, которую дают мне перед сном. Я её не пью, потому что она меня превращает в желе, — Джаред вдруг лучезарно улыбнулся, — я правильно сказал? В желе? — Да, — усмехнулся Дженсен, позволив себе на секунду забыть, что этот разговор как подписание смертного приговора. Парень удивлял его каждый день все больше и больше. — Могу предложить им чего-нибудь, я их часто кормлю, так что не проблема. У нас будет примерно три-четыре часа. Например, с часу до пяти. Но около двух иногда проходит уличный сторож. Он знает, что мои любят поспать, и не выдаёт их никогда. Но может и заметить, что меня нет. Но ему точно надо отметиться у себя на посту в два тридцать. Обычно после этого он тоже заваливается спать. Здесь никогда ничего не происходило, и у них вроде как атрофировалось чувство опасности. — Ты действительно за эти недели всё так тщательно просчитал? — Я давно об этом подумываю. Но одному мне не справиться, а найти кого-то в помощники это нереально же. Всё равно они бы потом меня за откуп сдали. — Ты понимаешь, что такое побег, Джаред? Действительно понимаешь? Нужно дать ему знать, что затею можно отменить в любой момент. Дженсен понимал что только так Джаред не решит идти на попятную в момент, когда дороги назад не станет. От действий Джареда или же его бездействия они могли оба погибнуть чуть раньше, чем запланировала матушка судьба. — Будь уверен. Я посмотрел сериал про Побег, я знаю, что нас будут искать потом, и нам будут нужны новые документы. И лица потом придётся изменить, и много чего. Но Дженсен, я уже семь лет не видел рассвет. Не хочу так дальше. В один из бесконечно сменяющихся дней, дней до Дженсена, Джаред вытащил у Чада его смартфон. Большинство функций требовали отпечатка пальца, но в пару приложений удалось зайти и так. И тогда Джаред погрузился в мир второсортного кино, отснятого добрые пятьдесят лет назад. Он не спал ночами, слонялся по коридорам с синяками под глазами размером с Марианскую впадину и пугал следящих за его состоянием врачей. Джареда все устраивало, даже бесконечные анализы и причитания медсестер, но вскоре оказалось что такие вещи как интернет хоть и безграничны, но за них тоже надо платить. Проплаченный месяц закончился и пришлось признаться Чаду что все это время телефон был у него. Нанятый друг вообще не удивился, только подмигнул и сказал что все это между ними. — Ты просто капризный ребёнок, — подначивал его Дженсен. — Ты сам мне предложил. Я вообще не заикался об этом. Если честно, никогда не верил, что смогу сбежать отсюда. Но появился ты… и мне показалось что, возможно, я наконец смогу жить, а не быть подопытной крысой, которую режут тут, ставят опыты. От меня практически ничего не осталось. Я даже иногда переживаю, что они смогут клонировать мою душу, и тогда я совсем стану им не нужен. — Душу нельзя клонировать. Это невозможно. — Раньше мобильные телефоны считали невозможным, операции по пересадке — невозможными. Клонирование чего-либо, выращивание органов в пробирке — всё невозможно. Но дело в том, что невозможно это ничто по сравнению с мозгом человека. Так что не говори мне про это. Просто реши — со мной ты или нет. — Значит, у нас будет чуть больше двух часов? — Да. Но тебе стоит позаботиться о своих охранниках. Из крыла я выйду, но вот что дальше — у меня нет ни малейших идей. — Это предоставь мне. *** Дженсен зашёл со спины, зажал охраннику рот и нос рукой и быстро перерезал глотку. По лезвию скальпеля лениво, пачкая запястье, потекла кровь. Дженсен вытер руку о белоснежную рубашку и аккуратно затащил и положил тело, игнорируя почти инстинктивное желание начать отзваниваться в диспетчерскую. Он взял у мужчины рацию, овыкрутил звук на минимум и, прихватив универсальный магнитный ключ, вышел из палаты. Тёмный коридор освещала только полоска лунного света, просочившаяся между двух покорёженных пластин жалюзи. Дженсен бесшумно проскользнул вдоль стены до разделителя блоков. Он провёл смарт элементом вдоль определителя и стеклянные двери тихо открыли ему дорогу дальше. Ещё два блока спустя Дженсен наткнулся на Джареда, возившегося с непонятным тюком у себя в руках. — Эй, что это? — Мои вещи. — Нет, — отрезал Дженсен. — Там лекарства. Они мне нужны. Дженсен посмотрел на этот импровизированный пакет из наволочки. Там мог поместиться склад маленькой аптеки. — Хорошо, ладно. Надеюсь, там самое нужное. — Конечно. — Пойдём? Стоило еще раз уточнить про то, уверен ли парень, но в палате у Дженсена лежал труп, так что его дорогу назад уже затопило рекой крови. — Ты ничего не забыл? — потёр Джаред шею. — Чёрт, точно, — Дженсен покривился, коря себя за какую-то невнимательность, так не свойственную ему, Падалеки же предупреждал что за ним следят всегда. — Да, — опустился на колени Джаред и наклонил голову. — И обещай, что будешь нежен, — попытался отшутиться он. Дженсен видел как его трясло и попытался хоть как-то разрядить атмосферу: — Да кто ж тебя воспитывал-то? — Все понемножку, — ответил Джаред и тут же замолчал, Дженсен сделал первый надрез. Кровь неестественно быстро потекла Джареду за шиворот, его белая футболка пропитывалась ею всё больше и больше, а Джаред почти отключился от боли. Но стоило ему отдать должное, он не произнёс ни звука, пока Дженсен обычным скальпелем вырезал из его шеи чип. Джаред обнаружил в себе железку случайно, он просто пару лет назад очень сильно упал на спину, прямо на разбитую пробирку. Один из осколков не смог глубоко войти, застряв в микросхеме, или чем оно там было. Джаред заметил, что что-то не так, но ни слова не сказал, только театрально разревелся и пошёл к врачам, которые и не подумали, что парнишка мог что-то заподозрить. Продезинфицировав рваный порез каким-то принесённым Джаредом средством, Дженсен зафиксировал края раны и плотно залепил их медицинским пластырем. Тот почти мгновенно начал окрашиваться в багряный, но Дженсен и так сделал максимум из того, что он мог. — Вот, держи, — сказал Дженсен. Затем он протянул Джареду покорёженную железку. Тот, не сомневаясь ни секунды, открыл дверь украденным охранным ключом и кинул чип в глубину, молясь, чтобы он продолжал работать. До центрального, и, по словам Джареда, единственного открытого ночью выхода, они добирались перебежками: камеры лениво осматривали периметр, не замечая происходящего в их слепых пятнах. Дженсен, за годы работы на НьюЛайф, так привык обманывать чужие системы слежения, что ему на секунду даже стало обидно, что всё выходило так просто. И как самая богатая компания мира могла так налажать с охраной? Конечно, не могла. В освещенном только лунным светом холле, самонадеянно не скрывая своих позиций, замерли в ожидании солдаты отряда быстрого реагирования. Лазеры с их прицелов лениво осматривали стены, не спеша замечать две фигуры, влившиеся в тишину довольно заметно. Джаред тут же спрятался за спину Дженсена, инстинктивно. Дженсен даже не думал его за это упрекать, Джаред всё сделал правильно. — Е, И или Л? — тихо прошептал Дженсен, едва поворачивая голову, краем глаза пытаясь сосчитать людей. Он с педантичной точностью пронумеровал планы действий в своей голове, его маниакальная расчетливость подбирала исходы к каждому из вероятных событий. Вариантов было несколько, практический каждый в итоге оказывался летальным. И раз уж Джаред затеял всю эту канитель, то и смерть пусть выбирает сам. — Что? — Выбери. — Л, — твёрдо сказал Джаред, и Дженсен швырнул перед ними самопальную дымовую шашку. Перестрелка началась мгновенно, но огонь шёл только с одной стороны: Дженсен схватил Джареда, и они спрятались за ресепшеном. Едва Дженсен смог перевести дыхание, как увидел, что они там не одни. Рядом, сжавшись в комок, полусидела брюнетка, её губы дрожали от страха, но в глазах начали проскальзывать нотки решимости. Решив не рисковать, Дженсен тут же двинул ей прикладом. Безмолвный крик Джареда повис в тумане и запахе пороха. — С ней всё будет нормально, — придвинувшись в плотную к Джареду, просипел Дженсен, — может пару дней голова потом поболит, но с ней всё будет нормально. — А с ними? — прошептал Джаред совсем близко и его дрожащие губы коснулись уха Дженсена. — С теми придётся попрощаться. Хотя ты вряд ли видел этих увальней раньше. — Да, но они же люди. — Как и те, кого мы ради прибыли вырезаем. Так что считай, что они просто задолжали. — Что значит — задолжали? — Ну, просрочили выплаты по кредитам, — скупо пояснил Дженсен, заталкивая мысль о том, что Джаред ничего не знал о делах компании, глубоко в подсознание. Не мог он не знать. Ясно же что средства на содержание как минимум этой роскошной больницы с новейшим оборудованием не берутся из пожертвований благодарных пациентов. Такой доход всегда окрашен в багровый. — По каким кредитам? — кошкой вцепился в те самые мысли Джаред. Дженсен не ответил, он снял с предохранителя свой пистолет, поджёг следующий пакет из-под физраствора, и, даже не высовывая головы, сделал два точных выстрела. Джаред коротко сжал его свободную руку ещё крепче, на мгновение сковывая движения Дженсена, но при этом так заряжая его своей неуёмной энергией и уверенностью в правильности своих действий, что тот, только прошептав «не шевелись», выглянул из-за укрытия и начал отстреливать одного оперативника, за другим. Они все были как на ладони, тупые вояки с предсказуемыми выпадами. Их красные лазеры прицела выдавали их местоположение, а то, что они не прикрывались ничем, кроме своих дешевых нагрудных бронежилетов и шлемов, вообще делало их самоубийцами. Самоубийцы палили в ответ, но серо-белая дымка не давала им шанса сделать хотя бы один точный выстрел. Самих звуков ответной автоматной очереди было не слышно, но воздух начал пропитываться мелкими осколками кафельной плитки и цементной пыли, а звук разбивающихся зеркал стоял в ушах и оглушал покруче звуковых завес. Обоймы на всех не хватило, и Дженсен уже было решил ползком добираться до ближайшего трупа чтобы пополнить запасы, как тут Джаред протянул ему чей-то пистолет. Оказалось, что в его глупой наволочке лежали не только лекарства. Дженсену хотелось расцеловать Джареда, но вместо неуместного выплеска эмоций он тут же прикончил последних двоих. По его подсчётам где-то должен был прятаться ещё один член группы, но он не подавал никаких признаков активности, и пришлось идти на риск. Двери оказались заблокированы. Ни один из подобранных ключей не мог их открыть, а стекла не поддавались свинцовым пулям. Джаред начал в открытую паниковать. Он мёртвой хваткой вцепился в рядом стоящего Дженсена, шепча что-то про «всё зря», но Дженсен и не думал сдаваться. Вскоре туман начал рассеиваться, как и начали исчезать последние страхи Дженсена, последние сомнения. План эвакуации, согласно всем правилам безопасности, услужливо висел на стене напротив главного входа. Бегло пробежавшись по нему взглядом и убедившись что и Джаред всё так же рядом и реагировал на каждое его движение, Дженсен быстро пошёл вправо. Там они наткнулись на того самого, последнего из выживших. Дженсен, жестом приказав Джареду замереть, подкрался к парню со спины и быстро перерезал ему горло. Джаред только тихо всхлипнул, в его глазах стоял ужас, а руки он прижал к телу, чтобы унять дрожь. Когда парни уходили, солдат хрипло делал последние вздохи, весь воздух выходил у него через порез, заставляя быстро сворачивающуюся кровь булькать. Когда они наконец выбрались из здания через пожарный выход в корпусе С, Дженсен не дал передохнуть Джареду ни секунды. Они тут же побежали на проезжую часть, где им удалось остановить проезжающую машину. Вышвырнув водителя, Дженсен сел за руль и приказал Джареду залезть на заднее сиденье и не высовываться. Хотя наверное стоило сделать совсем наоборот. Дженсен не сомневался, что его объявят похитителем, и именно его лицо сейчас допечатывали все полицейские принтеры. В то, что они живыми доедут до туннеля под Ист Ривер, Дженсен никогда не верил. Он не думал, конечно, что их пришьют там же, на углу тридцать четвёртой и пятой, это было бы слишком пессимистично, но и на то, что им удастся безо всяких эксцессов доехать до тридцать шестой, а потом ещё и без проблем въехать в туннель, Дженсен вообще не надеялся. В планах изначально был только глубокий вдох фантомного запаха свободы и быстрая смерть, смысл в которой теперь казался почти виден. Джаред же смог вздохнуть спокойно только когда они коснулись колёсами земли по ту сторону острова. А когда трасса Лонг Айленд осталась позади, всё начало казаться не таким безнадёжным.