Оборотная сторона событий

             Копытца ступили на гладкий камень под тянущую душу протяжную песнь. Низкий, тягучий звук, он словно плач горна вплетался в неумолкающий шелест слов, что вкрадчивой поступью вступали на границы рассудка и более не покидали метущийся разум. Этот звук… он заткнул недовольных. А потом они смогли вновь видеть… безграничную звездную Бездну, что окружала висящую в ней каменную платформу. Планету, что виднелась в центре черного провала Портала. Знакомую планету. Их планету! Понимания пришло само, словно подсказка для недоумков, неспособных опознать причудливые изгибы континентов родного мира, сокрытого пеной облаков.       Азерот!       Открытый. Беззащитный. Лежащий прямо перед ними!       Стылый холодок, наполняющий ее душу после касания бывшего хозяина, дал слабину, преклоняясь перед величественностью Звездного Престола и того, кто стоял на самом краю огромной многогранной платформы и смотрел на раскинувшийся перед Его взором мир, лениво поигрывая пламенем в правой руке.       – Черный Император.       Голос темного близнеца дрогнул восхищением и восторгом. Мужчина, словно слыша его, неспешно обернулся, являя себя и дозволяя увидеть лицо. Знакомое всем лицо черного дракона, ставшего советником короля.       – Гневион!       Шепотки пронеслись по толпе.       – Гневион. – Измандан улыбнулся, поднимая лежащий на камне огромный скутум с оранжевым оком на нем.       Словно кто-то уже прибыл сюда, заранее, и любовно уложил оружие братьев на фиолетовый, исписанный рунами камень.       – Он здесь?       – Предатель!       – Как он мог!       – Надо доложить королю!       Голоса сплетались в единый вал негодования, прервавшегося, стоило братьям выйти вперед и пересечь узорный центр платформы.       – Избранники мои….       Голос вкрался в разум, подавляя и покоряя. Он подчинял себе мысли и помыслы, вынуждал вслушиваться в каждое слово, в каждый перелив тона и оттенка смысла. Голос вроде бы мертвого бога, звучащего в видении его Империи…       – Узрите судьбу этого мира.       Все взгляды, как по незримой команде, поднялись на покрытый облаками голубой Азерот.       – Узрите того, кто провозвестит ее!       Этот голос…       Он переливался рокотом и перекатывался волной прилива, что захлестывала метущиеся мысли. Он царил в разуме и вынуждал ловить каждый звук и трепетать в его тембре. Он царствовал. Он… покорял. Он уступил другому, более звонкому и молодому.       – Дорогие друзья.       Мягкий, полный иронии голос черного дракона разнесся по площадке.       – Вы удостоились великой чести — возможности принять свою судьбу, как это сделал я. – тонкая улыбка изогнула губы Императора. – Н’Зот показал мне неоспоримую истину: спасти Азерот можно, лишь приняв его дар.       Дракон шагнул вперед, распадаясь пламенем, в сиянии которого сплеталась из раскаленной крови мира огромная фигура могучего взрослого дракона.       – Покоритесь ему. Это единственный выход!       Еще не успел угаснуть рокот голоса Императора из Черного Рода, как темный близнец рванул к нему, поднимая щит. Дракон изогнул голову, и поток пламени опустошающей волной понесся вперед, на замерший в ужасе рейд…       

***

             – Ну и чего развизжались? Подумаешь, подпалило слегонца! Ну так я и не обещал легких побед. Я обещал вас провести в город и дать возможность прибарахлиться!       Ехидный голос темного близнеца стеганул по паникующему рейду как кнут. Массивная фигура павшего дракона медленно истаивала и опадала искрами на… мелкое тело лысой темнокожей твари с щупальцами, растущими на лице.       – Чё, поверили, да? – Измандан откровенно глумился, глядя в наливающиеся возмущением лица. – Вон, — он указал кончиком меча на проявившееся тело. – Разбирайте ваше шмотье. Я его аккуратно шлепнул! Даже платьице не попортил.       Отвернувшись, убирая одноручный глазастый клинок на перевязь, тихо буркнул брату:       – Каждый раз они так…       Светловолосый близнец кивнул, но перед его взглядом память разворачивала исход совсем другого боя…                            Умирающий дракон с протяжным криком рухнул на камень платформы.       Огненное дыхание не щадило, оставляя чудовищные ожоги. Выжившие целители спешили к умирающим, стараясь спасти кого еще возможно, а их единственный рыцарь смерти поднимал павших. Быстро, пока выдалась возможность, а враг все еще лежит на каменном полу. Еще живой. Но он не мог более встать. Не мог накрыть нас огнем. Черный Император… умирал. Глядя на нас затухающими глазами.       Гулкий вдох обдал жаром бойцов, оттаскивающих раненных от огромного тела. Тихо скулил один из воинов, снимая капли металла с обожженной до углей кожи лица. Над ним хлопотала дренейка-шаман, пытаясь спасти ему глаза. Повезло – среагировала быстро, остудила голову, не давая свариться мозгу. Другой – баюкал выжженную до кости руку в оплавленной перчатке, стекшей огненными каплями на поножи. Еще один – кричал диким криком, закусив рукоять кинжала, пока паладин разрезал ему оплывшую на теле броню, а другой – наш Герой с пылающим Сердцем мира на груди, срезал обуглившуюся плоть, чтобы бледный целитель смог начать восстанавливать тело. И лишь трое следили за павшим врагом, скрипя зубами от боли в обожженной раскалившимися доспехами коже.        – Вы думаете, что неподвластны безумию? – едкая злая ирония умирающего Императора плеснула лавой. – Вы уверены, что порча еще не овладела вами?       Слова, что будили страх и сомнения… весь затяжной бой. Сомнения, которые никуда не уходили, крепли с шепотками в голове.       – Сдохни уже! Тварь! – полный ненависти хриплый голос одного из стрелков угас в шуме вдоха. – Предатель!       Последнее дыхание втолкнуло прерывающиеся слова:       – Азерот… обречен…       Гулко ударило огромное сердце, пылающие глаза остановились. Радужка замерла, не пытаясь навести взгляд на мельтешащих существ. Черный Император погиб.       Но следом пришел Его голос:       – Вокруг вас – видения прошлого и будущего.       Бойцы всполошились, с трудом поднимая оружие опаленными руками. Реальность дрогнула и поплыла, стирая звезды с небес и открывая нам… сумрак огромного здания, в недрах которого мы находились. Над нами – потолок, далеко, настолько далеко, что мы едва могли различить мегалиты каменной кладки, виднеющейся в призрачной серебристой дымке. Перед нами, далеко, через извилистые мостки над пропастью – настоящий вход в город, обрамленный обелисками и каменным порталом с письменами.       Понимание накрыло тяжестью: надвратная башня… Это всего лишь пирамида, прикрывающая собою вход в город. Защита ворот… лишь ворот! А мы… То, что мы видели… Иллюзия…       Мы были столь уязвимы! Прикрыты красивой картинкой под сладкие слова хозяина города, что не сводил с нас бесчисленных глаз.       Словно в насмешку прозвучали Его слова:       – Моя империя – неизбежная судьба этого мира…       Видя то, на что смотрят глаза, в это так легко поверить… Легко поверить в величие древнего бога, глядя в далекую высь потолка надвратной пирамиды. Настолько большой, что в ней поместится целый квартал Штормграда! А то и он весь, ведь глубина под нами… зияла бездной, в которой тенями слабо шевелились колоссальные щупальца. И там, в сотнях метров под нами, я видел огромные проходы внутрь пирамиды. Каменные порталы, обрамленные обелисками и пылающими на своих постаментах раскаленными шарами. И глаза… Они были везде. На каждом обелиске. Они смотрели на нас. Отслеживали нас. Они видели…       Но едва лишь стих рокот величественного голоса, как на него наложился долгожданный мертвый тембр создания Титанов:       – Помехи устранены. Соединение восстановлено.       Механический голос МАТРИАРХА резанул слух отсутствием в нем жизни и эмоций. Но сколько их было в испуганном голосе Магни, зазвучавшим в голове!       – Вы вернулись?! Что стряслось!       Рядом распахнулся портал, на фиолетовый камень огромной платформы ступил… Гневион. Наш Гневион! Настоящий, живой, испуганный и растерянный, в шоке глядящий на свое же тело. Более взрослое и мощное, все еще горящее обжигающим внутренним огнем.       Никогда ранее мы не были так рады его видеть!       – Теперь я знаю, как легко мои друзья поверят в то, что я их предал. – тихо-тихо произнес дракон, растерянно глядя на нас.       Те, кто еще недавно в сердцах звали его предателем, стыдливо отводили взгляды.       Друзья… Он считал нас друзьями.       А мы?       Но юный дракон видел лишь массивное тело, лежащее на камнях. Но вот он очнулся, взмахнул руками, развеивая чары, и мы увидели… тварь, мертвой тушей валяющейся на полу.       – Это видение – такой же сюрприз для меня, как и для вас. – Черный Принц взял себя в руки, его голос уже почти не дрожал. – Н’Зот пытается уверить нас в том, что мне не избежать порчи…       По красивому лицу дракона пошла судорога подавляемой ярости.       – Можете не доверять мне, но знайте: я не успокоюсь, пока не увижу труп Н’Зота!       Не нужны были его оправдания и эти слова.       Мы ему доверяли.       

***

      – Ну чё, всё обшмонали, всё поделили?       Бодрый голос близнеца вызвал недовольные шепотки, но воину было плевать на нежную психику и чувство гордости подопечных. Он обязался их провести по древнему городу, а не щадить их чувства и шкурку.       – Давайте резвее! – воин подошел к краю платформы и остановился у широкого пандуса, уходящего вдаль. – Город огромный. Вы платили за пять сокровищниц. Сейчас сходим за первыми двумя. Этот был так, чисто для разминки. Дальше будет сложнее. А на выходе из первой пирамиды нас будут ждать остальные бойцы.       – Какие остальные? – ворчливо спросил рослый ворген, почесывая бок.       – Мои бойцы. Ты что, думал, мы вдвоем вам замочим всех Стражей? – скептично спросил Измандан. – Не, мужик. Так это не делается. Идем полной группой, а вы так, прицепом. Это тут мы вдвоем можем завалить Стражей и провести вас вглубь. Но не дальше. – он хмыкнул.       – А чего они нас не встретили на входе? – недовольно спросил рослый человек, скептично рассматривая небольшую черную чешуйку, снятую им с тела твари.       – Так они и встретят на входе! Это же просто ворота города! – иронично отбрил Измандан. – Ну а еще наши бойцы терпеть не могут Маута и Скитру…       – Почему? – осторожно спросила син’дорай, кутаясь в тонкую шелковую мантию мага. В городе было прохладно, и хрупкая девушка мерзла.       – Увидите! – радостно сообщил темный, удобнее перехватывая массивный щит. – Но если не будете слушаться команд – передохнете, и мы вам никак не поможем. На Мауте каждый сам за себя. Мы эту скотину только грохнем, но за своей шкурой вы будете следить сами. Поняли?       В ответ раздались проклятия и ворчливые причитания. Огонь Черного Императора взбодрил ленивых и испугал неиллюзорным жаром, от которого у многих остались очень болезненные ожоги, уже надувшиеся пузырями.       Измандан отошел от толпы, остановился у края платформы, где начинался широкий пандус-мост, ведущий к тюрьме каменного энергетического вампира, созданного по ошибке.       – Ты поведешь их на Маута?       Тихий голос светлого близнеца раздался со спины. Измандан пожал плечами и коротко кивнул, не отводя взгляда от тройки летучих червей, скользящих по воздушным потокам далеко впереди у входя во внутренние залы пирамиды, куда никогда не войдут обитатели Азерота. Гибкие тела трепетали, как полотнища флагов, животные неспешно текли в выси своего дома. Они не нападут. Они не спустятся. Они тут просто живут…       – Помнишь, что было тогда?       Тихий-тихий голос резанул душу.       – Я хожу туда, чтобы никогда этого не забыть…                     – Оно вращается…       Тихий лихорадочный шепот врезался в мозг, отвлекая от собственной боли. Повернувшись, я увидел, что один из солдат стоит перед раскаленным шаром и пялится на него.       – Что вращается?       Дреней-шаман тяжело подошел к солдату, забыл его имя, остановился, осторожно ступая на обугленное копыто. Попал в лавовый всплеск… Теперь хромает.       – Это…       Подрагивающий палец ткнул в обелиск. Маленький. Он висел возле шара-светильника и вращался вокруг оси. И второй тоже. Который крупнее. Но вращался он быстрее.       – Он… туда-сюда… Оборот туда, потом сюда… — лихорадочный шепот солдата сверлил мозг. – Почему он так вращается… Туда-сюда…       Почему?       – Туда-сюда… Туда-сюда…       Я встряхнулся. Какая разница…       – Не останавливайтесь. – мимо прошел рослый дреней-паладин, темнея ожогом на щеке. – Разведчики нашли проход внутрь пирамиды.       Солдат словно его не слышал, чуть покачиваясь и кивая головой. Неужели так быстро поплыл? Или это болевой шок так его подкосил? Но он вроде целый…       Сзади подошел брат, положил руку на плечо.       – Идем. – голос Сахейна дрогнул.       Я пошел за ним, но почему-то повернулся, отыскивая взглядом того солдата. Молодой же… Вошел в экспедицию вместе с последним пополнением…       В спящий город вошла сотня. Бойцы и целители. В основном воины и паладины. Пять магов, два чернокнижника и три шамана. Десяток друидов из ночных. Немного, но достаточно. Но первый же бой унес тринадцать жизней, почти все – ранены, два десятка – серьезно. Целители как смогли поставили нас на ноги. Но этот же, вроде, даже не обгорел.       Я отвернулся на пару мгновений, раздавить лезущего под ноги плотоядного скарабея, чтобы тварь не пробралась в броню и не вгрызлась под кожу и в мясо, а когда повернулся снова… успел увидеть, как блеснул алый блик на металле падающего тела… рухнувшего вниз без крика. Тихо. Добровольно…       Переглянулся с братом и ускорился, догоняя голову колонны. Пусть лучше так, чем быть сзади. Там…       Не хочу этого видеть…       Не хочу оборачиваться.       Только вперед. Так… проще. Безопаснее.       Этот шепот сводит с ума. А глаза, они пялятся на нас. Провожают взглядом. Моргают и сокращаются внутри, как…       – Вы посмотрите на это!       Я вздрогнул, моргнул. Тихий хриплый голос рослого мужчины-человека угас в ткани плаща: эхо в древнем городе коварно.       – Невероятно…       – Какое же оно огромное…       Шепотки накатывали, проскальзывая по столпившемуся на площадке рейду. Мы с братом отошли к краю, пробравшись мимо рослых дренеев. И увидели это.       Безграничный простор под колоссальным монолитом плиты потолка… Широченный коридор, ведущий к далекой пирамиде, тонущей в серебристой дымке тумана. И обелиски. Они плавали в воздухе. Покачивались. Вверх-вниз. Уходя вдаль. Далеко-далеко… А между ними с сухим треском проскакивали молнии.       – Да там можно воздушный корабль поставить… поперек.       Можно.       Я отвел глаза. Массивная плита потолка давила на разум, словно готова зажать, придавить… но до нее более двадцати метров. Монолитная плита, вся в узорах. Ровно-ровно уходит вдаль. Нависает и давит. Но под ней столько места…       Это же всего лишь надвратная пирамида!       – Там что-то есть.       Голос друида дернул по нервам. Я вздрогнул, оторвал взгляд от далекой пирамиды и громады потолка, и, наконец, увидел, куда нас привел коридор.       Мы стояли на самом верху лестницы и смотрели на огромную площадку, простирающуюся перед нами на сотни метров. Ровную и гладкую, восьмиугольную. В каждом углу – парящая пирамида с бледной голубоватой сферой между ней и постаментом. И свет, падающий незнамо откуда, освещающий только центр и бегающих по украшенному рунами камню скарабеев. Много скарабеев. Десятки. Они носились по площадке, словно пытались там что-то найти, собирались у прорезей в монолите платформы, мерцающих странным стылым зеленовато-лазурным свечением.       Протяжный треск разряда продрал нервы.       – Там статуя. На краю платформы.       Вернулся разведчик-друид, прошедший в скрыте и осмотревший платформу.       – Статуя? – нахмурившись, уточнил паладин, ведущий нас во имя нашего мира.       – Каменная. Крылатый страж, как те, что мы видели в Ульдуме. Признаков жизни не подает.       Глава экспедиции кивнул.       – Спускаемся.       Бойцы цепочкой потянулись вниз. По широкой лестнице. Туда, на площадку, в кольцо светящихся пирамидок, давя скарабеев. Казалось, все нормально.       Тихо.       Спокойно.       Только разряды. Они трещат. Проскакивают между обелисками, засвечивая огромную статую перед глазами.       Заскрипел последний раздавленный скарабей. Его свист утонул в странном трубном звуке, словно где-то там, в недрах цитадели есть горн. Огромный. Далекий-далекий, и его звук доносится до нас…       – ГОЛОД!       Рокочущий гулкий голос эхом пронесся по площадке. Крылатая статуя вздрогнула, затрещала, расправляя крылья и наливаясь силой.       – Он ожил! – громкий командирский крик разнесся по платформе. – На лестницу!       Но мы не смогли! Мостик чуть отъехал! А там, под ногами, бездна в сотни метров!       – БОЛЬШЕ МАНЫ!       Статуя… Страж расправил плечи, сложил за спиной крылья и пошел на нас!       – Я ГОЛОДЕН!       – Маги! – крик командира потонул в гудении заклинаний, сорвавшихся с рук бойцов.       Но древнему Стражу… Его даже не опалило! Все впиталось в его тело!       – Я ПОГЛОЩУ ВАШУ МАНУ…       – Это его только сильнее делает! – крик мага потонул в рокоте твари.       – Маги! Отбой! Назад! – проорал наш командир. – Разошлись! Не попадайтесь под удары!       Бойцы врассыпную бросились по площадке, обходя огромную каменную тварь.       Как ее убить? Что мы ей сделаем? Она же каменная!       – Шаманы! Готовьтесь! Расколите эту статую на части! Разойдитесь! Дальше! Воины – прикрывать!       Два дренея разбежались, а я с братом рванул за женщиной, уже знакомой нам по работе на седьмой легион.       – Тайши, что нам делать? – спросил я на бегу.       – Не отвлекай! – отмахнулась она.       – Тут нельзя стоять!       – Но мне надо…       Громкий рокот Стража прихлопнул ее возражения:       – ТЬМА СГУЩАЕТСЯ…       Что эта тварь раскинула по бойцам – не знаю, но над головой брата замерцала темная искра.       – Сахи…       Брат отступал, глядя мне в глаза.       – Не подходи…       – Сахи… не смей…       Пульсирующая черная точка лопнула, окатывая его черной липкой дрянью, стекла с тела и расползлась черной жижей, а я одним рывком выбил его из круга, успев почувствовать, как по нервам резануло кипятком боли.       Над площадкой стояли крики боли. Огромная тварь неспешно шла вперед, к нашему магу. Шаг. Заклинания бессильно разбивались о каменную грудь четырехлапой твари. Шаг.       – Нет! Нет! Отвали от меня!       Крики…       – ГОЛОД…       – Нет! Не-е-е…       Голос прервался чавканьем раздавленной плоти…       – Сахейн, вставай! – я рывком поднял брата на дрожащие ноги.       Тварь замерла, глядя куда-то вперед.       – АННИГИЛЯЦИЯ…       Гулкий, раскатистый, лишенный эмоций голос. Он словно зачитал нам приговор! Я помог брату встать, а каменный кот-кентавр широко взмахнул крыльями, спуская заклинание. Воздушная волна опрокинула нас прямо в черную лужу. Боль ошпарила, пробивая как каленая сталь, но… Я увидел…       Тайши, наша шаман… таяла как свеча! Плоть пузырилась, стекала черной жижей под дикие крики распадающихся заживо людей… а я… я мог только смотреть.                     – Ты обрекаешь других…       Укор в голосе брата резанул нервы, но темный близнец качнул головой.       – Не так… Будут делать что сказано… будет просто больно. Почти без травм… Мы… Я приму его удары. А ты просто присмотри.       Сахейн качнул головой.       – Маут не щадит.       – Маут победим. Если знать…       – Если.       – Но мы знаем. А я… я научился его останавливать.       Сейчас они знали. Но тогда…       За один бой они потеряли почти треть состава. Двадцать три бойца. Они гибли один за другим, не вынося боли в черном провале, что спасал от аннигиляции ожившей каменной статуи. Оружие не наносило ей вреда. Заклинания – питали. Надежды гасли в криках боли, тонули в вое плавящихся заживо, пока один из магов не использовал давнее, вышедшее из употребления заклинание вытягивания маны. И тварь замедлилась. Аннигиляция сбилась… Выжившие маги и чернокнижник превратили каменного монстра в статую, отобрав у него то, что давало ему жизнь. Магию. До дна. До последней капли… пока тварь не встала.       Измандан рвано дернул головой.       – После Маута и его аннигиляции, часть из этих покинет Ни’алоту. – спокойно произнес он. – Этого будет достаточно, чтобы пошли слухи. Они сократят число жаждущих наживы, отсеют ссыкунов и неженок. Часть сойдет в Провале. Там есть чему впечатлять. Об этом тоже расскажут те, кто ее увидит и после – покинут рейд.       – Остальные пойдут до конца.       Темный близнец кивнул, косо улыбнулся.       – Дойдут самые достойные и самые жадные. Так и надо. Да, брат?       Сахейн медленно кивнул, не сводя взгляда с темного провала логова Маута. Древнего обсидианового разрушителя, созданного руками пророков акиров. Убившего своих создателей, ожив и пожрав их магию и жизненные силы.       – Я не хочу его видеть…       – Ты можешь остаться. – голос темного смягчился.       – Нет. – темные глаза, наполненные Бездной, сузились. – Его смертный крик исцеляет мне душу…       – А я хочу видеть его агонию и слышать крики его страданий. – Измандан опустил лицевую пластину шлема. – Его голод – его кара. Он будет вечно страдать в этих стенах… стоя на накопителях, но не смея прикоснуться к океану энергии, щедро разлитой вокруг него, пожираемый заживо голодом и жаждой… утолить которые он не сможет никогда.       

***

             – Я ГОЛОДЕН…       Гулкий голос каменной твари угасал, эхом дробясь среди обелисков и далеких стен. Страж замедлялся, наливалось неподъемной тяжестью обсидиановое тело, непослушное и тяжкое, а голод… он усиливался, сводя с ума и лишая разума.       – ГОЛОД…       Маут почти остановился, каменея.       – Вечный твой спутник… — прошептал воин, бесстрашно подходя к упавшему на колени передних лап рукотворному вампиру.       – Го… о… л… о-о-о… д…       Звуки раскатистого голоса таяли в скулеже и вскриках боли, но эльф смотрел только на неумирающую тварь. Вечную. Неразрушимую. Неподатливую никаким чарам и оружию, но теперь – безопасную, навеки скованную в недрах Ни’алоты. В зале, покинуть который Маут не может: слишком узок проход. В вечном заточении… В вечном служении. В вечной агонии и жажде. В наказании за убийство тех, кто его создал. В тюрьме у того, кому служили его создатели.       – Изма…       Тихий голос отрезвил. Воин поднял шлем, с трудом оторвал взгляд от угасающих глаз каменной твари и лишь потом повернулся к подошедшему жрецу.       – У нас трое померло. – негромко произнес Кэринн, указывая кончиком затаившейся Ксал’атат на липкие темные лужи. – Отказались заходить в колодцы.       – Что, больно было, да? – цинично фыркнул воин.       – Ты же знаешь…       Укоризна в голосе жреца пропала втуне: воин на себе знал, какую боль причиняют колодцы, вытягивающие из тела энергию вместе с жизнью. Он наравне со всеми вставал в черное поле. Наравне со всеми по телу кипятком катилась обжигающая боль. Раз за разом… Рейд за рейдом… лишь бы в конце увидеть, как эта тварь вновь и вновь замирает, мучимая голодом. Зная, что их боль – ничто в сравнении с мучениями недоделанного Стража.       – Сахейн прав: его смертные крики исцеляют душу.       – Как и обида в голосе Скитры? – приподняв синюю бровь, скептично уточнил Кэринн.       – А Скитра просто веселый и развлекает он всех со смехом. – мрачно хохотнул Измандан. – Проследи, чтобы всех болезных подлечили и привели в порядок, а я пока вскрою хранилище. Пусть поделят добычу. Может – взбодрятся и чуть успокоятся.       Воин перевел взгляд на рейд. Бой с каменным стражем дался им тяжело. Кто-то бесцельно бродил по площадке, кого-то до сих пор сотрясало болями из-за гуляющих по нервной системе остаточными пробоями от колодцев. А кто-то тихо плакал. Как светленькая маг-син’дорай, растерянно смотрящая на черную пузырящуюся лужу, оставшуюся от ее сородича.       – В тебе совсем не осталось жалости…       – Лишь для своих…       Измандан опустил пластину, скрывая лицо и словно замыкая броню на разуме и душе.       – Поговори с ними, Кэринн. У тебя получается успокаивать таких. – короткая пауза и равнодушные слова: — Когда придем к пророку, они все должны перестать ссаться под себя, иначе таракан трахнет их в мозг и потом сожрет туши.                                   – Мня-я-а-ха-ха-ха….       Пророк акиров нас встретил смехом. Счастливым. Радостным. Дрожащим, как пламя на ветру, захлебывающемся, словно он никак не мог сглотнуть набежавшую слюну…       – Ваши мозги так приятно п-пахнут! Мга-ха-ха-ка-ка…       Огромное насекомое мысленно облизывало нас как конфетку, как лакомство, спеша навстречу, семеня тремя парами мощных лапок и потирая верхние лапки-руки. Сяжки подрагивали от желания нами… обладать, вкусить нас, попробовать на вкус наш разум и страхи… Его касание словно облизывало мозг липкой сладкой патокой настоянного сумасшествия.       – Не поддавайтесь на его слова! – громкий крик нашего Героя эхом разнесся по огромному залу, но едва ли все его услышали. – Не слушайте его! Он сведет нас с ума!       Мощный удар передних лап пришелся на скутум, приколачивая к земле. Я едва устоял, проехал по полу, но акир уже переключил свое внимание на брата.       – Не дай на себя напрыгнуть! – крикнул я, выбивая Сахи из-под острых лапок.       Паладин – Адорин – с рыком вломил щитом по массивной лапе, но пророк… отскочил! Стремительно и ловко, словно он мелкий таракан, а не пятиметровая тварь!       – Поддайтесь… безумию!       Переливчатый, дрожащий тембр акира втекал в разум со смехом. Сумасшедшим, дрожащим. Текучим, как ткань, кинутая на стремительный ручей. Его так легко слушать, он вплетается в шепотки и шелест…       Боль прорезала голову как нож. Я взвыл, прижимая лоб к щиту. Боль нарастала, словно в голове сотни жуков выжирали мозг, резали на части! Сильно! По кости! По мясу! По…       Боль исчезла, пульсацией отдавая в висках остатками агонии. А рядом вскрикнул брат и наш шаман.       – Он бьет по нервам и разуму! – заорал я, перебивая вкрадчивые шепотки, уже давно поселившиеся в голове.       Огненный шар магички врезался в спину акира. Пророк взвизгнул и отскочил, мерзко подхихикивая. Передвигался рывками, то семеня лапками, то отскакивая, если кто-то из нас к нему приближался.       – Как вы узнаете, что реально?..       Вкрадчиво, урчаще, захлебываясь смехом и набегающими слюнями… подернулся рябью, исчез… и появился. Не один! Пятеро! Пять тварей!       – Реальность переплетается с иллюзиями…       Хихиканье и смешки накатывыли в голове как вал. Тихо, громко… Вновь полоснуло болью. Эта тварь использует техники теневых пыток… горения разума… как темные жрецы! Туманит разум, а этот его смех…       Хи-хи-хи….       Ха-кха-ка-ха-а…       Удар, удар, удар! Смех. Боль в голове.       У меня сейчас лопнет голова!       Ха-ха-ха…       – Который из них настоящий?!! – проорал Адорин. – Этот? – сияющий сгусток полетел в пустоту. – Или этот?       Еще один удар в пустоту. Я там никого не вижу…       – Там его нет! – крик Сура – стрелка-человека.       – Я его вижу… я вижу… вижу… — друид раскачивался, глядя широко распахнутыми глазами в стену. – Я вижу… Они идут…       Они пошли! Мерцающие иллюзии огромной твари! Акиры. Такие же. Ровной стеной.       – Вон! Вон! Не трогайте меня! Не прикасайтесь! Нет…. Нет… НЕТ!!!!       Крики сливались в какофонию, в вал звука. Призраки… иллюзии… они убивали касанием, выжигая, сводя с ума.       – Не дайте им коснуться нас! – рыкнул я. – Друиды! Замедлите их! Маг! Лёд! ДАЙ НАМ ЛЁД!!!       Магичка плакала. Тихо-тихо скуля, сглатывая слезы и кровь, текущую из носа. Но лёд был! Волна мороза, неровная, комковатая, но иллюзии встали.       Были ли иллюзии?       Хи-хи-хи… Ха-ха-мхва….       Хи-хи…       Этот смех…       – Да заткнись ты, мразь! – я не выдержал, и метнул щит в скалящуюся скотину. – Ненавижу тебя… Заткнись! Заткнись!!!       Я бил акира, врубаясь мечом в толстый хитин. В эти мерзкие лапки, нервно перебирающие пальчиками, скрипящие, щёлкавшие. И смех. Этот смех. Хохотки. Шепотки….       – Я его тоже вижу! – паладин встрепенулся, и светящийся сгусток врезался в тушу врага.       – И я…       – Я тоже…       Все видят…       – Убивайте его! Эту! – я поднял скутум, валяющийся у толстой острой лапы, а над моей головой пронзил сумрак зала сияющий морозный луч.       ХИ-ХИ-ХИ…       Иллюзия бледнела, светлела… лопнула, открывая настоящего акира. Но тварь вновь отскочила, полоснув по нам болью.       – Попрощайтесь с рассудком! Мня-ха-ха-ха-кха…       Насекомое подняло лапки, окутанные тьмой.       – Нет-нет… нет… НЕТ!!! – громкий крик одного из стрелков резанул по нервам. – Не надо… Я не делал этого! Нет… А-А-а-а-аа!!!       Эльф пульсировал тенью, питающейся в его боли. Вспышка! По нервам продрало болью, как от лужи каменной твари. Вспышка! Вспышка!       – Вырубите его! – краткий приказ лидера.       Подскочил воин, удар кулака, эльф-стрелок слег на пол, дрогнул и замер. Режущая боль прекратилась.       – Поддайтесь безумию!       Вкрадчивый дрожащий шепот втекал в разум со смешками и сладострастными стонами древней мрази, сошедшей с ума раньше, чем появился наш народ. Разум рушился и крошился в этом смехе. Втекал. Голова пухла, по губам текла кровь.       – Мы так долго не выдержим… — выдохнул я.       Брат меня не услышал. Он смотрел в грудину здоровенной твари, а щит в его руке медленно опускался.       – Безумие… Примите безумие…       Безумие…       Хи-хи-хи… Ха…. Ха…       Маг упал… Ха-ха… Упал… А огонь течет. Течет. Каплями… Вверх-вниз.       Безумие… Без… конца… без…дна…       Бездна…       Я слышал этот шепот раньше… на островах… на осколках.       Черные лужи… Шепот. Бездна. Смех над головой. Смех. Щелканье хитина… Смех…       Ха-ха… Щелк… Ха-ха-ха… шелест ткани.       Сейчас!       Меч вошел в сочленение с протяжным хрустом под взвизг акира.       Бездна шепчет…       Удар!       Бездна поет. Зовет. Манит…       Всегда. Зачем бояться? Это дом. В сумерках. Под фиолетовыми мирами с шапками шевелящихся щупальцев, видимых с края земли…       Это дом.       Визг над головой. Глаза уже не видят. Мельтешат копии. Много. Бегают. Смеются. Бьют. Но он всего лишь один. Пророк один. А я… нас же много. Мы всегда не одни. Мы… Они шепчут. Они зовут. Они поют и дают видеть в сумерках мира…       Где ты? Красивый насекомый… Ты так красиво прыгаешь…       Я отскочил.       Ты так красиво смеешься. Переливчато, как журчание воды…       Удар! Визг.       Красивый насекомый… Большой. По тебе тяжело промахнуться.       Удар!       А сяжки… они такие хрупкие. Они так ломаются. Так больно!       Я метнул щит.       Твой страх так приятно… пахнет, пророк…       Мне не надо видеть глазами…       – Охотник-охотник с зелеными глазами… — мой голос тек как эхо давно смолкшего смеха. – Охотник с глазами огня… ты видишь жертвы… Охотник-охотник… Ты видишь… Он так вкусно боится. Он так ярко светит…       Давай же, красотка! Услышь… Он рядом. Слышу… Слышу его страх. Чувствую, как он хочет нас…       Слышу перестук мягких кожаных подошв.       Слышу шепот… снова. Мелкий треск хитиновых пластинок…       Воздух вспарывают изогнутые боевые клинки. Удар!       Акир… завизжал. Громко, пискляво, взрезая нам разум.       – Добей…       Визг-визг-визг-визг…       Грохот…       Тишина.       

***

             – Как… вы… догадались…       Сколько обиды в этих словах… Сколько в них растерянности и недоумения…       – Никогда не устану это слушать.       Тихий голос темного близнеца прозвучал удивительно-громко в наступившей тишине под скулеж рослого человека-воина, сидящего на полу и раскачивающегося из стороны в сторону. По его лицу текли слезы, губы дрожали, распахнутые карие глаза смотрели куда-то в пустоту. Он не слышал осторожных слов подошедшей шаманки, растерянно смотрящей на когда-то сильного духом воина. Он слышал крики в собственной голове. Треск пожара. Гневные возгласы. Кошмары прошлого, вытащенные из разума шепотками и смешками огромного насекомого.       Подошел жрец, коснулся его лба пальцем, и воин рухнул на пол.       – Умер? – тихо спросила шаманка-дреней, нервно переступая копытцами.       – В коме. – ответил Кэринн. – Если рассудок восстановится – очнется.       – А если нет?       Жрец пожал плечами и развел руками.       – Сумасшествие не лечится. – спокойный голос светлого близнеца прозвучал приговором.       – Вы знали! – нервно выкрикнул другой человек к простеганном кожаном доспехе.       Сахейн коротко кивнул, осматривая рейд.       – Вы нас сюда притащили!       – Вы сами сюда пришли. – холодно и жестко отрубил Измандан, подходя к брату и вставая рядом с ним. – Вы сами вышли с нами на связь. Вы сами просили нас привести вас сюда. В спящий город. Вы заплатили за то, чтобы разграбить ее сокровища. – воин указал на открывающиеся панели в стенах. – Мы сделали что обещали: вы здесь. В Ни’алоте. Мы убили для вас Стражей. И вы можете получить свою награду.       Каменная плита ушла в паз, открывая доступ к стойке с оружием и броней.       – Но тут…       – А вы думали, не придется стараться и смотреть под ноги? – вкрадчивый яд тек в словах эльфа. – Или вы думали, что, заплатив, вы стали неуязвимы для ударов Стражей? Так не бывает. Мы обязались убить для вас охрану города. Мы их убили. Но мы не обещали вам безопасности.       – Многие погибли…       – И еще погибнут! – рыкнул Измандан. – Мы вас предупреждали: Ни’алота опасна. Мы предупреждали, что в ней можно погибнуть. Предупреждали!?       Авантюристы, заплатившие за билет в запретное место, отводили взгляды и кивали. Мелко. Нервно. Испуганно. Но – кивали, соглашаясь. Их – предупреждали. Обо всем.       – Забирайте оружие и броню. – вздохнув, сказал Измандан. – У вас есть немного времени на отдых: сейчас здесь безопасно. Как будете готовы – пойдем к выходу из надвратной пирамиды ко входу в сам город. Там нас встретят, принесут еды и воды. Поедите и пойдем к следующему Стражу. Когда зачистим нужных – откроется проход в Провал к хозяину города. Там добыча самая… ценная.       Слова лидера рейда взбодрили уставших разумных. Бойцы потянулись к призывно открытой сокровищнице, но сам лидер с ними не прошел. Он лишь смотрел вслед и молчал.       – Куда дальше?       Тихий голос брата вырвал из видений прошлого. Измандан мелко дрогнул, повернулся спиной к нанявшим его разумным.       – Как куда? – жестокая улыбка темного близнеца исказила совершенное лицо. – К нашей Королеве…       Сахейн хмыкнул, прикрыл глаза и согласно склонил голову.       – Твоя любовь…       – Бесспорно. – Измандан мечтательно прикрыл глаза. – Ее крики я могу слушать вечно…       – Ты стал жесток.       В мягком голосе светлого не было ни укора, ни порицания.       – Милосердие не ценят, брат. – темный близнец улыбался. – А Она не ценит ничего, кроме себя. И Власти, которую так жаждет.       Сахейн склонил голову в немом согласии: то, что они увидели, зайдя вглубь охраняемой пирамиды… было справедливо и впервые с момента входа в Ни’алоту действия служителей Древнего Бога погрели их душу.                            – Рекомендация: соблюдать осторожность. – холодный безжизненный голос МАТРИАРХА вновь раздался в сознании, заставив вздрогнуть своей неожиданностью и… чуждостью.       Пожалуй, именно здесь голоса созданий титанов воспринимаются… по-настоящему. Так, как следует. Без налета безразличности и привычки не обращать внимания на важные мелочи.       – Осторожность? А что это? – радостно заявил Магни.       Магни вызывал желание его прибить. За тупые шуточки. За вымотанные нервы. За нашу боль и кровь, на которые ему плевать. За то, что, сидя в безопасности Зала Сердца, он смеет… говорить такое. Любая неосторожность – это новые смерти и раны. Смерти наших соратников. Наши раны! Наша боль…       Хотя… Откуда ему это понимать… Он же алмазный и давно не чувствует боль.       Он вообще ничего не чувствует.       – Возьмите храм штурмом и отправьте этих сектантов в Пустоту! – вновь выдал алмазный дворф.       Никто ничего не говорил на слова Хранителя. Устали.       В пирамиду мы пробились довольно легко: после каменного монстра сектанты и рослые твари с щупальцами на морде не были страшны. После Пророка нам уже, казалось, никто не было страшен. Но когда мы прошли первый коридор, до нас донесся срывающийся женский голос:       – Как ты смеешь! Наглая мошка!       Знакомый голос…       Неужели…       – Я… королева!       – Азшара?!! – единый слитный выдох многих голосов.       Забыть этот голос после Вечного Дворца мы не могли! Мы не могли его не узнать!       Азшара! Здесь, в Ни’алоте! Живая Азшара!       – Так ее тогда забрал Н’Зот? – прошептал брат, убирая стекающую по щеке кровь.       – Походу да… — отозвался я. – Но что она…       – Дерзость лишь продлевает твои муки! – экзальтированный голос, женский, другой, разнесся в тишине коридора сочным довольством и предвкушением. – Или ты поддашься, или я вырежу тебе язык!       Переглянувшись, мы рванули к концу туннеля. Что там происходит?!!        Мы увидели… платформу. Пятиугольную, крепко стоящую на скошенных опорах-колоннах, выступающих из стен. На платформе – две группы сектантов и одна древняя тварь. А по центру…       Азшара! Сгорбленная, на цепях, в черном кольце Бездны.       – Ее… пытают? – оторопело прошептала наша магичка, глядя на висящую в воздухе женскую фигурку сектантки, поддерживающую сплошной поток пытки разума: этот струящийся темный луч не спутать ни с чем.       – Да. – выдохнул брат, поправляя щит. – Пытают. — Измандан хмыкнул, ухмыльнулся. – Какое… восхитительное зрелище! Так бы и смотрел на это!       Юная син’дорай нахмурилась.       – Это неправильно!       – Это – справедливо. – искренне отозвался брат. – Она всех предала и подставила. Она ему служила. А сейчас она платит за предательство. Разве это не справедливо?       Справедливо… наверное.       – Но почему ее пытают? – тихо спросил я. – Она же Его освободила.       – Не знаю. – брат передернул плечами. – Но мы можем узнать у этой суки. Если ее не прибьют. Ну, и если не вырежут язык, хотя я бы на это посмотрел.       Укоризненные взгляды были проигнорированы: брат смотрел на объект своей ненависти и… наслаждался.       А вот Азшара… увидела нас. Вскинула голову, горделиво выпрямилась.       – Скорее, Занеш… — голос наги шипел, как у змеи, — тебя… заставят замолчать… Герои Азерота!       Эта… нага повернула голову и посмотрела на нас, подсветив вниманием. Инквизитор повернулась, канал пытки разума угас.       – Вот срань, а… — выдохнул дворф, крепче сжимая топор.       Оживились сектанты на площадке и рванули к нам.       – Освободите меня! – выкрикнула Азшара. – Только у меня есть то, что убьет Н’Зота!       Да как она… посмела, после всего, что было сделано ею! После стольких жертв! Она требует, чтобы мы ее освободили! Она…       – Врет. – рыкнул Измандан, удобнее перехватывая полуторный меч. – Эта сука всегда врет! Она предаст нас, как только с нее спадут путы!       – Но мы не можем рисковать. – тихо прошептал наш Герой. – Вдруг… Если каким-то чудом… — юноша запнулся, сам не веря в свои слова. — Мы… Нам придется ее отбить.       Измандан сплюнул, подхватил скутум и пошел к булькающей непонятными нам проклятиями твари со щупальцами на морде.       – Ладно. Идем. – слова, словно плевок в сторону твари в кольце родной нам Стихии. – Быстрее начнем – быстрее закончим.       – Точно! – воин-дворф с пивным именем взбодрился: простая цель, понятный враг, никаких игр разума и пустотелых видений.       Сектанты пали под нашими ударами быстро — слабы оказались. Не было здесь тяжелых воинов. Инквизитор была вынуждена спуститься на землю, оставаясь под защитой своего щита. Встретила она нас радушно:       – Я заставлю вас корчится в муках!       Но слова женщины не шли в сравнение с шелестом сочащихся сумасшествием слов и с гулом рокота голоса вампира. Ничто с этим не могло сравниться.       Пока.       – Я разорву ваш разум!       Пытка разума Занэш не могла соперничать с той болью, в которую нас погружал вечно голодный каменный вампир. Но это мы… прошедшие свой кошмар. А королева… более изнежена, чем мы, и когда Инквизитор обратила свой взор на нее, она закричала. Дико, надсадно, в агонии.       – Не-е-ет!       Песнь для нашего разума…       Брат даже замер на мгновение, любуясь этим зрелищем: королева Азшара, корчащаяся в муках на цепях.       – Азшара, твои страдания будут вечными! – Инквизитор захлебывалась словами в исступлении и наслаждении, все так же стоя под щитом и глядя лишь на жертву. А мы…       Мы были готовы согласиться с любым словом этой женщины за то зрелище, что предстало нашим глазам.       – Эй! – брат подошел к силовому полю, прикрывающему Занэш, и стукнул по нему щитом.       Но его не слышали: слишком глубоко разум сектантки погряз в видении…       – Я повелеваю силами Бездны!       Хриплый, какой-то надсадно-взбудораженный голос, словно она получала ни с чем несравнимое… наслаждение, пытая свою жертву. А мы… лишь… помеха в ее работа.        – Твоя агония придает мне сил, моя королева!       На этих словах Азшара совершенно не по-королевски взвизгнула:       – Не дайте Бездне коснуться меня!       – Хер с тобой, сучка… — буркнул Измандан. – Адорин! Дай Свет!       Тяжеленный башенный щит рухнул на камень платформы с тяжелый грюком, а в следующее мгновение сумрак пирамиды разорвал поток чистого лучистого и золотого света… сдувшего защитный барьер вокруг Инквизитора Занэш как дымку.                            Бойцы, встретившие рейд на входе в пирамиду и молчаливо следовавшие подле своего командира, расслабленно стояли и смотрели, как их негласный лидер разбирается с Инквизитором. Раз за разом, рейд за рейдом, видение за видением. Бой с Занэш… одно название.       Сахейн покачал головой, глядя вслед уходящему палачу.       Не было никакого боя, как и тогда, в первый раз. Да и о каком бое можно говорить, если все встречи с этой полубезумной женщиной заканчивались коротким экспрессивным разговором. И только в исключительных случаясь она радовала их своим мастерством в причинении боли. Но не в этот раз: облаченная в темные одеяния палач покинула их порталом, стоило защитному барьеру пасть под всплеском света. А нага… осталась на месте. В цепях, в кругу Бездны.       Как и всегда…       – Азшара… – ласково мурлыкнул темный близнец.       Он подошел к статной наге, отряхиваясь от остаточных болевых спазмов: Занэш, как и всегда, поприветствовала их всплеском Бездны и массовой пыткой, прожегшей по всем нервам огненной болью.       Измандан намотал на руку одну из цепей, вынуждая нагу склониться к нему. Лицом к лицу. Близко. До неприличия, до интимности, до той грани, на которой могут позволить себе стоять лишь… избранники.       – Моя королева… – сильные пальцы собственнически огладили холеную щеку, скользнули по вздернутому подбородку.       Мгновения тишины. Мелкий в сравнении с высоченной королевой наг рен’дорай смотрел прямо в пылающие глаза самой могущественной женщины Азерота… и улыбался. А она, сузив очи, прошептала:       – Ненавижу… тебя…       Бессилие в Ее голосе ласкало его разум слаще смертных криков каменного вампира… Но как же иначе она встретила их впервые, когда они победили палача и дали ей свободу.                            Цепи распались с тихим шелестом затухающего шепота. Нага выпрямилась. Горделивая, самоуверенная, статная и недосягаемая.       – Азшара, мы выполнили свою часть сделки. – Гневион спустился по ступеням и подошел к королеве. – Теперь твоя очередь.       Высокомерно вздернув острый подбородок еще недавно молившая о помощи женщина прошипела:       – Следи за языком, дракончик. – гнев и презрение сочились в каждом ее слове. – Королева всегда исполняет свои обещания.       Наш Принц полыхнул гневом, но смолчал. Зато брат не удержался от яда:       – О, разжалась хватка хозяина на шее и осмелела… — Измандан сплюнул, тяжело опираясь на щит. – Брехливая сука…       Азшара милостиво его проигнорировала, лишь глаза опасно сузились в гневе и накаляющейся ярости. Но она… смирила свой гнев. Сейчас.       – Слушайте внимательно. – тонкое щупальце с лопаточкой на конце легло ей в ладонь как кончик косы. – Н’Зот слабейший в своем роду. На Азероте сохранилось воплощение силы Древних богов, которое можно обратить против него.       Легкое движение кистью, и на пол опустился… изогнутый серповидный кинжал с голубым оком в основании рукояти.       – Я бы и сама воткнула этот кинжал ему в сердце… если бы вы мне не помешали.       – Да-да… какие мы уроды… не дали Занэш и дальше пытать тебя… — брат откровенно нарывался и не стеснялся выливать презрение на ту, кто так много у него отняла. – Будет возможность – обязательно исправлю эту несправедливость. Но ты продолжай. Расскажи, как сильно мы тебе насрали в похлебку, спасая тебя и зачищая за тобой твоё же говно.       Королева уже откровенно зашипела. На Измандана шикнули, но его это не впечатлило и не остановило: Азшаре выгоден наш успех. Сейчас она проглотит любое оскорбление, чтобы отомстить в будущем. Но что нам ее месть… здесь?       – Впрочем, это неважно. – отмахнулась нага. – Ксал’атат теперь ваша. Но бейте наверняка – второй удар вы нанести не успеете.       Брат на этот раз промолчал, глядя, как Гневион поднимает древний артефакт.       – Идите и сделайте свое дело. – королева брезгливо поджала губы. – Я устала от посредников и глашатаев. Трон истинной силы ждет меня, и я займу его!       Коротко взблеснул черный портал, и королева Азшара ушла.       – Ненавижу эту тварь… — едва слышно прошептал брат. – Скольких она погубила из блажи? Сколько еще должно умереть по ее прихоти, пока в ее гнилое сердце не воткнут нож?       Бойцы молчали. Каждый из нас пострадал из-за этой женщины. У каждого из нас погибли друзья в Назжатаре и в Вечном Дворце. У кого-то принесли в жертву родных, как у бойцов из 7-го Легиона. У кого-то там погибли супруги и дети. Кто-то сам едва выжил. Каждый пострадал. А теперь мы сами, своими руками дали этой твари со сладким обманчивым голосом свободу…                     – Как тебе твой Трон, Азшара? – ядом, плескавшим в голосе воина, можно было отравить весь мир. – Как тебе истинная сила, которая так покорно струится под тобой? Нравится?       Нага высокомерно молчала, задрав подбородок, не глядя в жестокие глаза своего… поклонника. Измандан хмыкнул, отпустил цепь, позволяя женщине выпрямиться и отстраниться.       – До новой встречи, моя Королева.       По совершенному лицу древней прошла судорога ярости, а глаза полыхнули чистой и незамутненной ненавистью, но молодому мелкому воину из народа Бездны были… безразличны чувства навеки скованного в недрах древней Империи… чудовища.       Такого же, как Маут и Скитра.       Такого же, как и тот, кто привел сюда чужаков, разграбляющих оружейные хранилища сектантов под презрительными взглядами Королевы и молчаливых бойцов.       – Куда дальше? – тихо спросил на родном языке Сахейн. – Вексиона?       – Она сейчас на яйцах и совсем припадочная. – Измандан поморщился. – Сунемся к ней, так эта психованная сразу взлетит и зальет Бездной всю площадь. Нам-то что, как домой окунемся, а остальные… Помнишь, что в прошлый раз было? Весь рейд передох за мгновения.       Сахейн кивнул.       – Брат, а от кого она несется? – задал он давно мучающий его вопрос. – Я не припомню в Ни’алоте других взрослых драконов ее стаи.       – Не знаю, что там в ее питомнике, но в этом городе есть только один взрослый половозрелый самец, у которого неистребимая тяга к самочкам из других стай… — иронично отозвался Измандан, поднимая щит.       Сахейн булькнул смешком. Рядом заржал дворф с пивным именем: о ком речь знали все. Его могучая тень не раз накрывала их как предвестник разрушения.       – И много она несется? – лениво спросил стрелок-кал’дорай, почесывая по холке свою светящуюся кошку. Животина урчала и обтиралась о хозяина.       – Я ей под хвост не заглядывал, а сунешься к кладке, — визгу будет на всю Империю. А потом она будет гнать тебя по всей Ни’алоте, заливая Бездной и вопя как истеричка.       – Она и есть истеричка. – буркнул дворф. – Дальше куда?       Сахейн нахмурился. Все веселье испарилось. Если не к драконихе, то куда дальше?       – Ты поведешь их в Улей? – прямо спросил он.       Темный близнец покачал головой.       – Если я их приведу в Улей, они оттуда уже не выйдут. – тихо произнес он. – Брат, ты же знаешь, что там происходит. Ты же помнишь…       Помнит.       Если темный брат не мог забыть Маута, то светлому в кошмарах приходит Улей и два его повелителя.