Оборотная сторона событий

                    Туннель стен казался бесконечным. Ребра колонн уходили ввысь, смыкаясь над нашими головами острым потолком. Одна за другой. Ряд за рядом, а стена все не заканчивалась. Но там, впереди, в сумраке прохода маячил золотой свет. Там – выход… вход в сам город. Скоро мы сможем увидеть Ни’алоту своими глазами…       – Обнаружены точки для установки маяков.       Механический голос МАТРИАРХА раздавался в голове как глас спокойствия и единственное, что хоть как-то напоминало о доме здесь, в Ни’алоте. В городе нашего Врага, таящегося где-то под защитой массивных темных пирамид.       Мы вышли из пирамиды и… замерли, глядя на сумрачный пейзаж, раскинувшийся перед нами. Горы… Фиолетовые, как и камень пирамид. Мертвые. Лишенные растительности и жизни, они взметались в оранжево-пурпурные небеса. Ветер гнал рваные облака, подсвеченные пламенем небес. Они скользили над нами, цеплялись друг за друга, но мы смотрели не на них. На щупальца. Огромные, покрытые окаменевшей кожей и броней, с шипами, торчащими в стороны, они шевелились в небесах. Они перекрывали собой весь горизонт! Они… они виднелись вдалеке, едва различимые в толще воздуха. Они были везде. Они росли из самого мира!       Это было жутко. Но это было… красиво.       Величественно.       Как… дома. Как фиолетовые миры с шапками шевелящихся щупалец, утопающие в дымке Бездны.       Словно мы заглянули в наш мир до начала времен…       – Перед размещением требуется обеззараживание местности.       Голос МАТРИАРХА звучал странным диссонансом. Словно ее тут быть не должно.       Она – неправильная.       Не живая.       Чуждая нам.       Лишняя…       – Да-да. – голос Магни врезался в разум хмурым басом. – Чтобы установить маяк, вам придется тут всех перебить.       Всех перебить?       Мы растерянно смотрели, перебегая глазами по дорогам, площадям и мостам раскинувшегося перед нами огромного города, по культистам и тварям, расхаживающих по переходам и мосткам, лишь чудом еще не заметивших нас. Мы смотрели на огромных сине-фиолетовых драконов, парящих в небесах…       Всех?       Перебить?       – А когда установим все маяки, можно и Н’Зотом заняться! – бодро закончил Магни и отключился.       Алмазный Хранитель… Он мог только говорить нам, не слыша нас и не видя. Знал бы он… как режут разум его слова. Особенно такие. Нарочито-бодрые. Как последние…       Заняться Н’Зотом…       Легко говорить, сидя в безопасности Зала. Легко, не зная, что тут происходит, и какой кровью нам даются эти победы. Что бы сказал Хранитель, если бы узнал, сколько нас осталось? Если бы узнал, как многие из нас едва способны сохранять рассудок в ясности.       Я поднял взгляд на нашего дракона, Гневиона, шедшего с нами почти с самого начала. Он пришел после убийства его же видения и более не смог покинуть спящий город. Все это время он был с нами. Сражался вместе с нами. Сходил с ума под смех безумного насекомого… и выжигал заразу, лезущую к нам со стен.       Но то была только надвратная пирамида, а мы потеряли уже половину…       – А мы справимся? – устало, с мрачным скепсисом спросил брат.       Наш Герой растерянно смотрел на нас всех, скользя взглядом по лицам. На груди у него мягко переливается Сердце нашего мира, словно молчаливый укор и напоминание о том, ради чего мы пришли сюда.       – Нам придется. – хрипло сказал он.       – Нам придется поторопиться. – сумрачный голос Адорина был едва слышен. – Припасов осталось немного. Хорошо еще воду маг делает.       Магов у нас осталось двое, и мы их берегли. Без них нам будет нечего пить и есть: мы не рассчитывали, что поход займет так много времени. Припасов брали на месяц. Но осталось… немного. Почти всё сжег Черный Император. Еще часть испортили плотоядные скарабеи, от которых уже погибло шесть бойцов: эти твари пробирались в доспехи, быстро вгрызались под кожу и уходили внутрь тела. Повезет, если удастся достать. А если нет…       Они пожирают жертву заживо.       – Куда идем?       Наш лидер растерянно осмотрел раскинувшийся перед нами город. Установить маяки… Все маяки. Всех перебить…       – Может, туда? – тихо-тихо прошептала одна из выживших друидом – Элиа – зеленоволосая кал’дорай, указывая рукой в сторону одной из пирамид, у которой было… тихо. – Там никого нет.       – Это и напрягает. – буркнул Измандан, устало опираясь на скутум. – Может, там вообще такая дичь сидит, которую даже защищать не надо?       – Все возможно. – прохрипел наш Герой. – Но нам придется туда пойти. Хранитель ясно сказал: установить надо все маяки. И зачистить здесь всё.       Слова прозвучали как приказ…              До пирамиды мы добрались без сложностей. Приходилось только прикрываться иллюзиями от всадников на огромных летучих червях, изредка пролетавших по небу патрулем. Но маги справились, и мы дошли до огромного каменного портала-входа. Привычный уже вид. Привычные огненные шары, под небом не такие яркие и угнетающие, как там, в сумраке надвратной пирамиды.       Здесь было тихо.       Ни патрулей, ни культистов. Ни тварей. Никого.       Тихо.       – Это…       – Странно.       Тихие шепотки: безмолвие пирамиды давило на разум, заставляя понижать голос и шептать. Не шуметь. Не привлекать внимание того, что тут сокрыто.       – Я не хочу туда идти…       Юная маг-син’дораи смотрела в темнеющий вход со страхом в зеленых сияющих глазах.       – Можно мы туда не пойдем? – как эхо – кал’дорай-друид. Испуганная девчонка, словно бы и не было десяти тысяч лет жизни в тени кроны Тельдрассила. – Там что-то есть… Я слышу… Их много… их… они… голодны… они…       Бессвязный шепот угас во всхлипах.       – Мы должны. – с нажимом произнес наш Герой. – Никто кроме нас.       Никто кроме нас.       Слова, с которыми мы шли по Ни’алоте, пробивая себе дорогу в ожившем кошмаре.       Никто, кроме нас.       Никто сюда не войдет. Никто не пронесет Сердце нашего мира в логово врага, чтобы получить возможность нанести один-единственный удар. Только наш Герой – светлый юноша с глазами старика и непосильной ношей на шее. Никто кроме нас… не прикроет его. Не проведет сквозь орды врагов к сердцу этого ужаса, чтобы дать шанс нашему миру выжить.       – Никто другой не справится. – дрожащий, ломкий юношеский голос, сиплый и охрипший от криков.       Сколько в нем осталось веры, а сколько – долга?       – У нас нет пути назад. – спокойный, почти безмятежный голос брата резанул слух.       Измандан подошел к поседевшей кал’дорай, тяжело опустил массивный скутум, глухо звякнувший о камень.       – Из Ни’алоты нет выхода. – брат рвано дернул головой в сторону нашего дракона. – Вон, вошел, а выйти уже не смог. Там портал односторонний. Он закрылся, когда мы ушли к Стражу-статуе. Я смотрел.       Бойцы молчали.       – Все мы тут смертники. Все знали, куда идем и ради чего. – он улыбнулся косой неживой улыбкой. – Может, если дойдем. Если победим. Тогда – выйдем.       Лицо брата мелко дрогнуло, словно по телу его резанула боль. Он расстегнул ремешки назяпястника, снял его, положил на прислоненный к ноге щит.       – У нас нет другого выбора. – Измандан расстегнул ремни наруча, снял его, задрал рукав поддоспешника, оголяя кожу. – Нам надо идти дальше. – достал тонкий стилет из скрытых ножен. – Убивать Стражей. Одного за другим. Очищать зоны и ставить маяки для наведения Кузни. Идти до конца.       Короткий резкий взмах, он вонзил стилет себе же в руку не дрогнув лицом. Подождал пару мгновений. Вытащил окровавленный клинок.       – Хотите жить – возьмите себя в руки. Страх – убивает. Сводит с ума.       Короткий взмах – острое лезвие рассекло плоть. Глубоко. Почти до кости. Измандан подцепил что-то в ране, поддел… вытаскивая плотоядного скарабея, еще дергающего лапками в агонии. Панцирь насекомого был пробит насквозь. Первым ударом…       – Залечи.       Седая кал’дорай подняла на него усталый взгляд. Короткий пасс руками, зеленоватое свечение окутано руку, кровь, потоком стекающая по предплечью, остановилась, рана – затянулась.       – Боль — иллюзия разума. – сухой неживой голос резал как нож. – Боль пройдет. Важны лишь травмы. Они могут нас убить… Но у нас есть целители. Они спасут тело. Но разум… Разум каждый должен спасать сам. Поддадитесь шепоту Бездны, страху, и никакой целитель вам не поможет.       Магичка встала, в упрямстве сжимая губы в линию, молчаливо подала ему сотворенную воду, помогая смыть кровь с руки. Брат поблагодарил ее, склонив голову.       – Он прав. Нам надо идти вперед. До самого конца. До нашего Врага. Мы должны повергнуть Древнего Бога. – голос нашего Героя уже не дрожал. – У нас есть всё, что нам надо для победы. У нас есть оружие и сила. У нас есть воля и разум. У нас есть соратники. Чтобы победить – нам этого хватит. Мы сможем! Мы пройдем через пробуждающийся город! Мы установим эти маяки. Мы выполним свой долг и спасем наш мир!       Этот солнечный юноша мог творить с нами чудо – его слова давали измученным соратникам силу и надежду на успех. Почему-то именно его слова. Не взрослых, возмужалых воинов света, что толпятся подле замученного видениями мальчишки-жреца. Не наших магов и шаманов. Только его. Юноши едва ли двадцати лет, взявшего на себя бремя Героя. Добровольно ли? По незнанию ли? Не знаю.       Никто не знает, как он попал в этот рейд. Почему именно он?       Никто не спрашивал.       Мы не знали даже его имени.       Сперва нас не представили. Потом – гордость не позволяла задать простой вопрос. А теперь — стыд.       Скрежет металла по камню пронесся дрожью по бойцам: Измандан протащил тяжеленный скутум острым шипом по камню, поднял, закинул на плечо.       – Пора. Мы не можем толпиться здесь вечно.       И он первым пошел вперед. За ним – я. И наш третий напарник – Адорин. Трое с барьерными щитами, зачарованными всем, что только могли придумать. А за нами потянулись остальные.              Пирамида все так же была пустынна и тиха. Никого тут не было. Только скарабеи бегали под ногами и пытались пробраться к так вкусно пахнущему мясу, но их привычно давили ботинками и сапогами, не позволяя приближаться и забираться на ноги.       Но чем дальше мы шли, чем глубже заходили в пирамиду, тем… страннее становилось. На стенах начал появляться… налет. Белесый. Он покрывал камень плотной пленкой. Не липкой. Не склизкой. Просто… живой. Мутновато-белесой со странными вкраплениями.       – Что это? – едва слышно прошептала шаманка, склоняясь над наростом и аккуратно касаясь его кончиком пальца.       Белесая пленка под металлом прогнулась. Никакой ответной агрессии.       – Оно живое. – сказал Тарод, наш друид, хмуря синие брови и нервно дергая длинными ушами. – Похоже на какие-то выделения. Это не плесень, не растение. Не грибок.        – А что тогда это выделяет? – настороженный голос Героя нервно дрогнул.       – Может, это логово того насекомого? – бухнул басом воин-дворф.       – Это… возможно. – нехотя согласился кал’дорай. – Посмотрим, что дальше. Я видел остатки старых ульев акиров и нерубов… Если появятся сходства – скажу.       Сходства появились, стоило нам выйти из туннеля входного портала и увидеть внутренний простор пирамиды. Совсем иной… залепленный растяжками и коконами, весь в гроздьях высоких красноватых яиц. С большой центральной платформой, висящей в кружеве белесых прозрачных полотнищ. Они трепетали и подрагивали, словно куски кожи, натянутой от краев платформы к далеким стенам. А по краям – как плотная масса, бугристая, белесая, подрагивающая. Живая.       – Улей…       Голос друида упал до нервного сиплого шепота.       – Это улей…       – Что нам делать? – ломко спросил Герой.       – Быстрее уходить отсюда. – друид повернулся. Лицо бледное, глаза – испуганные. – Если на нас нападут – нас сожрут!       – Значит, нам придется тут всех перебить. – спокойно произнес Измандан, глядя куда-то в стены. – Хранитель четко сказал: обеззаразить зону… Для маяка. Здесь.       – Но мы не сможем!       – Нам придется! – рыкнул паладин, вставая рядом. – Маги. Готовьте огненные заклинания. Сперва мы проверим, потом – спуститесь вы. Жечь начнем с центра платформы – там голый камень. Поняли?       Маги закивали.       – Тогда идем. Не разбредаться, к краям не подходить. – голос Адорина упал до шепота. – Упадете, и вам никто не поможет. Вас там съедят.       – Или личинок наоткладывают. – мрачно пошутил Измандан.       На него шикнули, но воздействия не возымело: брат замкнулся после каменного стража, а пророк-акир словно убил в нем остатки эмоций. Каждая смерть как личный укор. Не уследил. Не прикрыл. Не спас. Даже если бы не смог. Даже если не его вина…       Что останется от него, если мы выйдем?       Что останется от каждого из нас?              На платформу я спускался с тяжелым сердцем. Тревога дергала нервы: слух различал странный шелест, словно там, в стенах, перекатывалась мелкая и легкая галька. Камешки. Как пустотелые скорлупки орехов, ссыпающиеся сплошным потоком по камню. Но что там сыпалось?       Сухой перестук услышал не только я: бойцы нервничали. Маги, окруженные огненными барьерами, нервно осматривались по сторонам, шаманы расставляли тотемы и готовили призывы запечатанных духов. Других тут не было. Не к кому было дозваться. Мы готовились к бою, но не понимали, кто к нам выйдет. Мы все чувствовали на себе взгляды сотен глаз. Друиды паниковали и озирались по стенам. Что-то чувствовали. Какой-то накатывающий вал.       Они выплеснулись как лавина. Сыпались с сухим стуком, падали на спинки и брюшки, вскакивали на лапки или бессильно шевелили ими в воздухе. И бежали на нас сплошной лавиной. Скарабеи! Сотни, тысячи плотоядных насекомых, поднявшихся откуда-то снизу.       – Маги! Огонь!!! ОГОНЬ!!!       Крик Адорина совпал с обжигающей волной пламени, выплеснувшейся от наших магов. Затрещали, засвистели насекомые, лопаясь, как перегретые зерна. Но они бежали, бежали и бежали, волна за волной! Они не кончались! Первые ряды, прошедшие мимо огненных волн и разрядов шаманов, добежали по воинов, накидываясь живым ковром. Облепленные насекомыми фигуры рухнули на камень, дикие крики разнеслись из-под блестящих панцирей.       – Гневион!!!       Наш дракон вздрогнул от крика, вскинулся, оборачиваясь впервые при нас. Он тяжело взлетел, резко взмахивая крыльями, слишком мелкими для грузного детского тела. В пирамиде, залепленной выделениями акиров, негде развернуться!       – Быстрее! Нас сожрут заживо! Сожги их!!!       Волна драконьего пламени полоснула по скарабеям, выжигая их, очерчивая кольцо вокруг нас.       – Сожги их всех!!!       Он жег. Маги добавляли, замыкая кольцо. Вспыхивали молнии. Разряды прожигали насекомых, палили заживо тех, кого повалили. Кто-то уже давно перестал кричать, а кто-то еще выл, корчась в пламени. Заживо… пожираемый и сжигаемый…       Я зажмурился, давя волну паники. Выдохнул, вдохнул.       Бессилие и беспомощность… вот что я чувствовал, глядя на бой.       Что я могу сделать? Для чего мне щит и меч?       Чем они помогут против роя?       Зачем… я тут?       Что… мне делать?       Что…       Крепкая затрещина взбодрила, выбивая из паники. Я распахнул глаза, увидел перед собой встревоженное лицо брата.       – Не смотри.       Детская фобия тряской отдавалась по телу.       Я зажмурил глаза, вдохнул воздух, полный гари и вони паленого мяса. Их. Всех. Спалили… Открыл глаза. Посмотрел под ноги. На бегающих скарабеев. Брат раздавил пару, не подпуская ко мне. Было уже, нахватался, – брат вырезал тех, что забрались под кожу еще в надвратной пирамиде после пророка.       – Быстрее!       Громкий командный голос лидера рейда пронесся по залу, прекращая панику и крики боли: воины вырезали насекомых, добравшихся до живых. Плакала магичка, глядя, как по ее руке скользит бугор. Под кожей. Быстро. Двигаясь к локтю. Один из воинов перехватил тонкую руку, сжал, фиксируя, и вонзил кинжал, пробивая бугор точно по центру. Девушка вскрикнула, закусила губу. Рядом ворген-шаман вырвал с рычанием из спины сородича жука. И тут же – еще одного, рядом, выдавливая из раны. Короткие вскрики доносились почти отовсюду: до каждого добрались. Даже наш Герой, закусив губу, смотрел, как из его ноги вырезают насекомых. Адорин успел – срезал поножи и пробил тварей. Хорошо хоть они не так быстро ползают по телу… если мышца крепкая. Только наш дракончик обошелся без тварей под шкурой: вон, стоит на краю платформы и заливает пламенем что-то под нами, а оттуда – треск, писк и вонь паленого хитина.       Гневион…       Холеный роскошный красавец южных кровей. Таким мы его увидели впервые. Принц из рода черных драконов. Сын безумного Аспекта, некогда едва не спалившего наш мир. Величие и самомнение, красивые слова, текучая речь, скользящая по разуму как ласка куртизанки по телу. А сейчас? Сейчас мы видим его настоящим.       Дракончик       Детеныш.       Вот что показал нам настоящий его облик. Сколько там ему лет? Семь? Шесть? Не знаю, как взрослеют и растут детеныши драконов, тем более – Аспектов. Но тельце еще не развито, еще сохраняет детскую несуразность и непропорциональность. Значит, еще даже до юнца не дорос. Но в обороте…       В обороте дракон может сделать себе любое лицо. И любой возраст.       – Уходим отсюда! Их еще много!       Нервный голос лидера подстегнул: работали быстрее, уже не вздрагивая от криков и стараясь не смотреть на скрюченные тела погибших.       – Гневион!       Дракончик отступил задом, обернулся и отбежал от края платформы.       Уходили мы в спешке, почти бегом. Дальше, вглубь улья.                     Сахейн зажмурился, борясь с накатывающей дрожью. Раз за разом, вспоминая, он не мог скрыть этот предательский тремор. Каждый раз, вспоминая то, что приходит в кошмарах, он помнит крики, до сих пор звенящие в голове.       – Когда-нибудь мы сожжем его дотла.       Мягкий голос брата бальзамом лился на израненную душу.       – Мы не будем в него ходить, брат. – тяжелая рука в когтистой перчатке легла на плечо. – Ради тебя я никого не приведу туда.       Светлый близнец коротко кивнул, а коварная память мелочно подкинула яркие, неугасающие воспоминания одного из самых страшных боев, унесшего больше всего жизней…                     – УЛЕЙ ПОГЛОТИТ ВАС!!!       Хриплый голос встретил нас как удар. Он сочился ненавистью и яростью, а ему вторил другой:       – Я СДЕРУ ПЛОТЬ С ВАШИХ КОСТЕЙ!       Мы вошли в улей в молчании. Хотелось просто их убить, поставить маяк и выйти отсюда. Запал давно прошел, скарабеи… от них потряхивало. Одно дело – крупная тварь, но мелочь, набивающаяся под кожу и пожирающая заживо…       – Они все еще ползут за нами.       Тихий голос Гневиона был едва слышим.       – Оставайся и жги их. А мы… — голос нашего Героя дрогнул. – Мы разберемся с хозяевами Улья.       Думать, что мы не справимся… не хотелось.       – Идем.       Насмешки и щелкающие выкрики двух огромных насекомых вызывали… раздражение. Сдерут плоть с костей… пожрут… Сперва они должны нас убить!       Бой начался буднично: Измандан и Адорин, разогнавшись, прикрываясь щитами, вломились в насекомых. Каждый выбрал кого-то одного: паладин того, который покрупнее, брат – меньшего и более массивного.       – Я КОНТРОЛИРУЮ УЛЕЙ!       Громкий скрип меньшего акира почему-то выбесил. Они что, еще не определились, кто там что контролирует? Но я сдержал гнев и раздражение: я остался в группе бойцов, прикрывая их здесь. Вдруг что-то крупное выползет…       Но лезла одна мелочь. Скарабеи и какие-то красные жуки размером с кошку. Мелкие личинки, чавкающие под ногами и оставляющие липкий едкий след, по которому так легко было поскользнуться и упасть на поживу мелких тварей. Сейчас я мог дать себе возможность смотреть, отшвыривая от наших магов насекомых.       – КРОВЬ ЗАКИПИТ В ВАШИХ ЖИЛАХ!       Скрипучий гнусавый, какой-то старческий голос высокой твари пропилил нервы тревогой, а маги… выставляли щиты.       – В укрытие!       – Осторожно!       – Длинный – маг!       – Не давайте ему говорить!       – Расходитесь!       Предупреждения прокатились по рейду. Прервать насекомое не вышло: на удар Адорина тварь лишь пошатнулась, всплеснула лапами, окатывая нас… тенью. Знакомой темной дымкой, мерцающей, жадно тянущейся к части себя, готовая нас поглотить и пожрать… Это же…       – Разойдитесь! Это Бездна! – проорал я, отпрыгивая от син’дорай. – Не подходите друг к другу!       Бойцы разбежались, отошли друг от друга, не давая жадной тени коснуться частички себя, не давая ей собраться, и Бездна… угасала, покидая нас. Любой рен’дорай знаком с такими… эффектами. Мы знаем… Но откуда у акира магия Бездны?!! Они же никогда ранее…       – УЛЕЙ ПОДЧИНЯЕТСЯ МНЕ!       Высокая… самка с силой ударила передними лапами по паладину, опрокидывая его на спину. Измандан отпрыгнул от более мелкого Хозяина Улья, поднял скутум, прикрывая напарника. Массивная лапа ударила в зачарованный металл, прибивая к полу, я рванул вперед. Толстый акир развернулся брюшком, подставляясь…       Меч вошел под жесткий панцирь в мягкое брюшко почти по рукоять. Самец взвизгнул, отскочил.       – Вставай…       Адорин с трудом перевернулся и встал, шипя матерщину под нос: человеку в массивной латной броне тяжело встать без помощи. Акира завизжала, вновь ударяя по щиту.       – Стены!!!       – Смотрите!!! Там что-то…       Голоса прервались: белесые коконы на стенах, висящие почти под самым потолком, лопнули, выпуская… Их. Здоровенных красных тварей! Больших! Больше элекков! Они крупнее всадника на звере дренеев! Бронированные, с массивными лапами, они расправляли… крылья…       – Они летучие! – крикнул я, отступая и давая возможность брату забрать на себя злобно скрипящего самца.       – Шершни акиров!!! – взвизгнул друид. – Убейте их! Убейте!!! Убейте!!!       Первого я встретил щитом, прикрывая мелкую магичку, что держала огненный барьер над целителями. Я услышал только накатывающий гул крыльев, а потом… меня сбило с ног и протащило по полу. Под спиной засвистели скарабеи, треща лопающимися панцирями, от удара онемела рука, но скутум не упал: ремни удержали.       – Вставай! – подбежал боец-дворф, протянуло руку.       Рывком меня подняли на ноги. Я не мог вдохнуть, судорожно хватая воздух: защемило грудину. Остро кололо в боку. У локтя, куда пришел удар. Остро-остро. Перехватывало дыхание. Сломал ребро…       Тонкий скрипучий визг, дикий крик за спиной, захлебывающийся бульканьем. Я развернулся, рывком, смаргивая слезы: боль пробивала тело как копье.       Я увидел…       Наш друид… шершень… пробил его тело острым шипом! От поясницы и до… До… Он бессильно скреб пальцами по груди, раздирая появившимися когтями и кричал-кричал-кричал, а тварь, оседлавшая его, свистела, дергая жало в теле…       – Та-а-авир!!! – седая друидка бросилась к нему, но воин перехватил ее за талию и отшвырнул.       Крики… Ор… Треск крыльев. Еще дикие крики там, дальше: еще один шершень повалил жертву… они… Они…       – Убейте его! Они откладывают личинок в тела!       Удар моего щита перебил жесткий яйцеклад у самой задницы твари, а от боли помутилось в голове. Скутум тяжелый. Край – острый. Дворфы наточили по просьбе… Удар! Зачем мне меч, если у меня есть щит!       Меч. Он слишком короткий… Мне нужно копье…       Меч вошел в мягкое подбрюшье, в руку по призыву тяжело легла теплая рукоять моего копья. Короткого. Толстого. Массивного. Демонического. С длинным клинком. Длинным-длинным… почти как моя нога… Я хранил его в пространственном кармане. Давно… Трофей с Анторуса…       Удар! Щит перебил лапы. Шершень взвизгнул. Удар!       Клинок демонов режет хитин как воду…       Боль пробивала тело, туманила разум. Шершень упал как красная куча чужой брони, судорожно забирая лапами. Острыми. Массивными. Он скрипел…       – ВПЕРЕД, МАЛЫШИ!       Тонкий хрипло-старушечий визг самки-акиры резанул по разуму.       Малыши?!!!       С чавканьем лопались яйца. Большие. Налепленные дальше, на стенах, выше нашего роста. Они торчали со всех сторон и подрагивали, сотрясаемые изнутри.       Личинки…       Здоровые! Огромные! Они выбирались из яиц. В зеленой слизи…       – Осторожно! Они катятся!       Личинки скручивались в кольцо и… покатились вниз! На нас! Уродливые колеса из живой плоти! А за ними – липкий зеленый след. Удар щита отшвырнул катящуюся на нас личинку в сторону, дворф со смешным пивным именем ее разрубил топором, разбрызгивая зеленую дрянь.       – Слизь! Не попадайтесь... она жжет… Жжет! Нет! Нет!       Голос сорвался в вой. Дикий. Громкий. Вой.       Кал’дорай-лучник выл, пытаясь стереть с себя попавшую на тело и лицо слизь… сдирая пальцами тающее на глазах мясо. Потекла кожа… мясо сползало с черепа белесой слизью, а он орал… кричал, срывая горло… Выл…       Копье смахнуло голову. Вой прервался.       – Смотрите под ноги. – голос как карканье. – Не дайте им коснуться себя.       Острие копья смотрело в пол. По черному металлу, по зеленоватым рунам текла темная красная кровь…                     Сахейн нервно дернул плечом: воспоминания приходили с болью. Фантомной, но яркой, как ярки воспоминания о том, что было под живым куполом плоти в недрах разросшегося Улья. Тогда они справились. Убили хозяев улья, а дракончик выжег все изнутри. И только потом встал на свое место маяк. Первый маяк, который они тогда установили.       Устройства титанов до сих пор вызывают недоумение и вопросы. Тот маяк пришел к ним словно иллюзия, зыбкий образ, но стоило его коснуться – обрел материальность и развернул защитные протоколы титанов. А они могли видеть только тонкие линии и свечение в тяжелом чаде сгоревшей плоти.       – Если не в улей, то куда? К Ра-дену?       Измандан покачал головой.       – Брат, путь к Ра-дену проходит через Улей. Мы не сможем его обойти. А даже если бы могли…       Он замолчал, а в памяти ярко и живо вспыхнули никогда не угасающие воспоминания об измененном творении Титанов, получившим новый смысл жизни под шепот Древнего Бога.                     Лифт поднял нас на вершину пирамиды, оставляя далеко внизу Улей, его мертвых хозяев и скарабеев, все еще беснующихся и пирующих на телах наших павших соратников и друзей. Что ждет нас там, на вершине пирамиды? Кто нас ждет? Очередная тварь? Акир? Рой?       Что?       Я устало шел вслед за братом, поддерживая под руку прихрамывающего стрелка: упал неудачно под ударом шершня, зацепил кислоту, щедро размазанную по платформе. Когда начало разъедать мясо вместе с доспехами, Атмар, мечник-син’дорай, успел отсечь распадающуюся на глазах плоть. Эскан из-за потери крови еле шел, оступаясь и припадая на раненную ногу. Но он выжил. Если не погибнет в ближайших боях, его вылечат.       Короткий коридор сюрпризов не принес: никаких следов Улья и его обитателей. Здесь, на вершине, было чисто, словно под нами не было живой плоти на стенах, словно там, внизу, под каменными плитами перекрытий, не роились плотоядные и жадные до свежатины твари. Я шел в хвосте колонны, присматривая за отстающими: раненых много, некоторые уже не способны вести бой и не справятся, если что-то ударит в спину. А потому ошарашенный голос Магни, набатом разнесшийся в голове, стал неожиданностью:       – Ра-ден?! Ты же слуга титанов, самой Азерот! Как такое возможно?!       Голос Хранителя звенел от неверия и шока, от осознания всей чудовищности произошедшего с его… кем? Знакомым? Другом? Коллегой?       Мы столпились на входе, стараясь лишний раз не высовываться и пытаясь рассмотреть, что творилось на платформе на вершине пирамиды. Но там толком ничего не происходило: стояли сектанты, спиной к нам и лицом к огромному каменному мужчине, уже тронутому изменениями. Его рука превратилась в щупальце. Живое, извивающееся, но послушное ему. Немного пошло изменение по плечу, но и только. Внешне каменное существо выглядело очень… живым.       – Это Ра-ден? – тихо спросил Адорин, глазея на создание титанов.       Ответил ему наш Герой:       – Да. Это он…       – А кто он? – прошептала Вения, магичка из народа син’дорай. – И почему его знает Хранитель?       – Ра-ден… спас зал Сердца, когда в него вторгся Н’зот. – едва слышно ответил юноша, с болью в глазах глядя на каменного Хранителя титанов. – Он пожертвовал собой, чтобы запечатать прорыв…       – Но он очень даже живой. – скептично заметил Измандан. – Я бы сказал, что сейчас он живее той же МАТРИАРХ. Та вообще напоминает поделки гномов: такие же безмозглые, бездушные и мертвые. Только и могут, что говорить по программе.       Наш Герой отвел взгляд, поджал губы, но… промолчал: в словах моего брата была правда. МАТРИАРХ… она и правда была как бездушный механизм. Говорит как по записанному. Как… робот в Мехагоне. Как и… почти все творения Титанов. Кроме тех, кто… постарше. Вроде Хранителей в Ульдуаре. Но даже они… даже наделенные вроде бы эмоциями Хранители были лишь… кем?       Машинами? Оживленным камнем?       Но эмоции им присущи… вроде бы.       – Когда я его впервые увидел, он был… апатичным. – честно признался юноша. – Уставшим…       – Здесь его знатно взбодрили. – проворчал Измандан, тяжело опираясь на щит и давая отдых раненой ноге.       Словно услышав его слова, загудел мощный низкий голос:       – Н’зот показал мне истину.       На мгновение мы окаменели, как тот вампир: нас обнаружили, но по какой-то причине не нападали.       – Он освободил меня от условностей пути титанов.       Рослое существо вышло на центр площадки, остановилось, глядя, казалось, каждому из нас в глаза.       – Идите сюда. Я покажу вам всю славу господина и очищу вас от тьмы!       Идти нам не хотелось.       Бойцы столпились в тени выхода и глазели на огромное существо. Сектанты нас игнорировали, так и стоя вокруг своего господина подобно почетному караулу. Без команды они не нападали.       – Я не выдержу его удар. – спокойно произнес Измандан. – Никто из нас не выдержит. Даже Адорин, хотя он покрупнее меня с братом будет.       – Вы сильнее. – качнул головой наш паладин. – Мелкие только, но сильнее и выносливее.       Рен’дорай действительно сильнее людей…       – А тут не важно. – брат покачал головой. – Ты посмотри на него! Первый же удар нас вколотит в пол вместе со щитами. Обоих. Сразу. Там кулак в ширину что мой рост.       – Тогда… надо не попадаться под его удары. – произнес наш Герой.       – Надо. – брат покивал. – Но половина из нас ранены, некоторые еле ходить могут. Они не смогут не то что увернуться от удара титанида, они даже не дойдут до него без помощи. – покосившись на замершего на площадке Ра-дена, Измандан добавил: — Тут проход низковат, Хранитель не пролезет. Сектанты и твари – могут. Но не сам Ра-ден.       Юноша нахмурился.       – К чему ты клонишь?       – Нам нужен отдых. – брат смотрел в глаза нашему юному лидеру. – Нам нужно лечение. Надо поесть, проспаться, набраться сил.       – Нам не дадут отдохнуть.       – Слушай, ну серьезно. Мы на грани. Или мы приведем себя в порядок и отдохнем, или нас тут перебьют в первом же серьезном бою.       Солнечный юноша с давно погасшими глазами отвел взгляд, сгорбился, устало прогреб золотые, уже наполовину поседевшие волосы.       – Поставим здесь маяк и будем искать место для привала. Но с Ра-деном надо… надо что-то сделать.       Он смотрел на нас в поисках поддержки и одобрения, потускневшие голубые глаза перебегали с одного лица на другое.       Что он видел? На что смотрел…       – Я не знаю, как мы можем победить творение Титанов… — прошептал он со смирением и бессилием. – Он же один из Хранителей… Он повелевает молниями. Раньше повелевал. А сейчас… я не знаю, как его изменил Н’Зот. Что с ним сделали и какой силой он стал обладать.       Короткая тяжелая пауза подвисла как приговор.       – Я не знаю, как нам его победить.       Признание далось тяжело и мучительно в тяжелой тянущей тишине и сумрачном молчании остальных. Нам нечего было добавить к этим словам.       – Что, совсем никаких идей? – мрачно спросил Измандан.       – А что мы с ним можем сделать? – стрелок приподнял свой тяжелый лук. – Это – бесполезно. Еще на том вампире проверяли. Снаряды от них отскакивают. Магия? Даже страж акиров был неуязвим, а это – творение самих титанов. Мечи? – он фыркнул.       – Это вообще тупо. Как по скале рубить. – буркнул воин-человек со странным именем Бир.       – И что теперь? – тихонько спросила светлая целительница – юная девушка-син’дорай, только-только вышедшая из Храма Света.       Измандан развел руками.       – Идей не у кого нет.       – Есть.       Низкий бас громыхнул в темноте прохода. Могучая тень пошевелилась, вышла на свет, являя нам… нашего чернокнижника. Все время, что мы провели здесь, он молчал, держался позади. Рослый крепкий орк, сгорбленный и хмурый. Из-под низко надвинутого капюшона на нас смотрели недружелюбные темные глаза. Плащ скрывал одежды, лишь на мощную грудь спадали две толстые, с руку, косы плотно переплетенных черных волос.       – Я могу его убрать. – чернокнижник подошел, тяжело опираясь на узловатый посох с массивным черепом на навершии.       – Как? – в лоб спросил брат.       – Я покажу…       Улыбочка, скользнувшая по тонким губам орка, отдавала терпким привкусом Скверны и крови…              – Ты больной на голову. – буркнул Адорин.       Остальные молчали, переваривая высказанную идею, а чернокнижник улыбался, перебегая взглядом по нашим лицам.       План орка был прост как дубина. И так же эффективен. Для его исполнения никого особо не требовалось: только он сам и шаман на подстраховке, если что-то пойдет не так и жертва оступится. Ну или маг, если силы хватит. Магов решили поберечь, да и шаман-тролль согласился участвовать. Сказал, что бегает быстро и духи у него послушные.       – Ладно. От нас что требуется? – спросил Измандан, привычно опираясь на скутум и поджимая раненую ногу.       – Следи, чтобы в спину не ударили. И сектантов потом примете.       – Это – не вопрос. А с этим? – брат кивком головы указал на огромное существо.       – А этот – мои заботы. – оскалился чернокнижник.       Сумрачный и нелюдимый орк расцветал на глазах. Адорин хмыкнул, усмехнулся и спросил:       – Звать-то тебя как?       – Ул’хан. – любезно представился тот, снимая длинный плащ с капюшоном.       Орк выпрямился во весь свой рост, разом перестав горбится, размял плечи, руки. Посох он вручил растерянно смотрящей на него снизу-вверх Вении. Девушка осторожно обхватила обеими руками толстое узловатое древко, стараясь не дотрагиваться пальцами до тускло мерцающих призрачной зеленью рун.       – Да не бойся, он не опасен. – орк хмыкнул. – Нам посох для работы не нужен, но как дубина – полезен, если призванный демон покорится не хочет или откусить руку пытается. А в работе я пользуюсь этим.       С этими словами он вытащил длинный изогнутый ритуальный нож и показал его магичке. Девушка на клинок смотрела с опаской: слишком явно от этого… инструмента тянуло кровью, болью и Скверной, переливающейся по темному клинку мерцающими разводами.       – Джи, готов?       Тролль коротко кивнул.       – Я пошел.       Разговоры на этом закончились, а чернокнижник, убрав ритуальный нож, легким, отработанным жестом поставил… парный портал, выведя выходную арку прямо за одну из четырех колонн, стоящих квадратом на площадке. Орк исчез в темной дымке, выйдя у колонны, прикрывающей его от взгляда создания титанов. Ра-ден все так же ждал нас, стоя между колоннами и неотрывно глядя на нашего Лидера и сияющее в сумраке коридора Сердце Азерот. Он не видел, как Ул’хан открыл второй парный портал и вышел ему за спину…              Пламя Скверны сворачивалось в плотный шар в крепких руках, а орк улыбался. Опасность горячила кровь, отражалась алыми искрами в темных глазах, но воля держала разум в узде, как руки – разрушительную мощь Хаоса, покорную его желанию. Шар оформился, ровно вращаясь между мозолистыми ладонями. Ни звука, ни лишнего шума. Тихо, как крадущийся убийца…       – Эй, ты! – раскатистый бас орка прогрохотал в сумрачной тиши Ни’алоты.       Ра-ден поворачивался на наглый голос неспешно, хоть и дрогнул, услышав зычный бас за спиной. А орк ждал. Мгновения. Одно за другим, пока создание титанов неспешно разворачивалось к нему. Ра-ден не ждал от нас угрозы: кто мы такие рядом с ним. Что мы можем ему противопоставить? Он же силен. Его мощь – Бездна, полная шепотков Древнего Бога.       Шар Скверны вырвался из крепких рук Ул’хана за мгновение до того, как огромный Хранитель его увидел. Медленный поворот головы, прикрытой каменным капюшоном… дымный темный след, испещренный призрачной зеленью, и материальная Скверна врезалась прямо в лицо тронутого Бездной создания.       Не Свет убивает Бездну. Он может противиться ей, но не в силах уничтожить. Но есть сила, способная уничтожать Бездну, выжигать ее, осквернять и поглощать.       Сила, расплескавшаяся по лицу создания тех, кто не смог с ней справиться. Сила, прожигающая и искажающая все, до чего касается.       Скверна.       Рев Ра-дена ударил по нам кувалдой, прибивая к полу, столько в нем было ярости и боли. А в руках орка наливался мощью новый шар. Искаженный Хранитель бросился вперед, на крохотное существо, олицетворяющее все, что мерзко для него что ранее, что сейчас. Чернокнижник ждал и смотрел в разъедаемое зеленью каменное лицо. На губах – улыбочка. Коварная. Довольная… с какой он вышел через парный портал обратно к колонне, пропуская к краю площадки ослепленное существо. А шаман лишь подтолкнул замешкавшегося было Хранителя. Воздушный толчок в широкую спину, и Ра-ден с ревом полетел вниз. Туда, где у подножия пирамиды плескала раскаленная лава меж фиолетовых скал.              Сектантов перебили быстро: авантюра с Ра-деном лишь разогрела азарт нашего чернокнижника, и орк с удовольствием спустил своих демонов на жертв.       – И почему мы раньше их не видели? – флегматично спросил брат, с живым интересом глядя, как ловец Скверны пожирает труп странной твари, вгрызаясь в щупальце с таким наслаждением на морде, словно ему выпал любимый деликатес.       – А вы не просили. – иронично отозвался орк.       – Теперь…       Договорить брат не успел, как в головах раздался знакомый голос:       – Порча устранена. – механический бездушный голос МАТРИАРХА так ярко, так… мертво звучал после ярких эмоций в другого создания титанов. – Размещаю маяк. Провожу калибровку луча.       Перед нами нежным золотом засиял разворачивающийся механизм титанов…