Рассеивая сумрак

      Нуска проснулся в тот момент, когда Хайя тряс его за плечо. Взглянув на обеспокоенное лицо друга, лекарь тут же перевёл взгляд на руку: рана была перевязана куском ткани.       — Нуска, ты в порядке? Твоё лицо побледнело, губы стали серыми. Ты потерял слишком много крови, и мне пришлось перевязать твою рану.       «Так вот в чём дело. Видимо, именно поэтому воспоминания Мары были скомканы и обравчаты…»       Нуска попытался сесть, но тут же упал обратно на кровать. Голова кружилась, в глазах темнело, накатила такая слабость, что было тяжело шевельнуть даже пальцем.       Нахмурившись, Нуска прикрыл глаза. Справившись с накатившей тошнотой, он заговорил лёжа:       — Мара на стороне Тиамы. Не могу сказать, что Мара делала что-то против Скидана, но именно из-за неё умер мой брат. А ещё… всё это время мы ошибались. Тиама никогда не стремилась уничтожить Скидан, этого даже нет в её планах. Я бы сказал, что она даже позволит убить себя, когда достигнет своей цели.       — И что это за цель? Мара помогает ей именно в этом?       — Тиама хочет разрушить небосвод и убить духов.       Хайя помолчал некоторое время, но затем возразил:       — Духи не имеют телесной оболочки. Если мы предположим, что они существуют и обладают каким-то силами или влиянием, они бессмертны. Тиама упоминала кого-то конкретного?       — Энлиль. Она хочет убить Энлиля.       — В этом и загвоздка, Нуска. Энлиль и так мёртв уже как пять тысяч лет. Его человеческое тело истлело. Если сказки, которые нам рассказывали, правдивы, то духи живут где-то среди звёзд. Ты ведь бывал в горах? Чем выше над морем, тем разряженней воздух. Среди звёзд просто нечем дышать. Энлиль не может находиться там в физическом теле. Скажем, драконы живут долго, но драконы-фасидцы никогда не жили больше тысячи лет, Тиаме удалось прожить пять тысяч лет лишь потому, что она хаванка. Никаким образом Энлиль, даже если бы стал драконом, не мог бы дожить до наших дней. Так как убить то, у чего нет тела?       Нуска и впрямь задумался. И всё же ответил:       — Тиама не могла сделать своей целью несбыточную мечту. Нам придётся прийти к одному выводу из двух: либо духа всё-таки можно убить, либо Тиама просто сошла с ума и преследует цель, достижение которой невозможно.       На этот раз задумался Хайя, а через пару минут он задал вопрос:       — Ты встречался с ней лично до того, как лишился способностей. Что ты можешь сказать о состоянии Тиамы как лекарь?       Нуска покачал головой и ответил:       — Нет, она не была сумасшедшей. Её дэ была в порядке.       — Тогда… — вздохнул Хайя.       — Тогда нам придётся признать, что духа можно убить.       — Ну так… и чего она хочет? Для чего нападает на Скидан? Энлиль умрёт, если уничтожить Скидан? Или есть какие-то другие условия для его смерти?       — Я думаю… все действия Тиамы до сих пор были направлены на то, чтобы выманить Энлиля. Она вредит Скидану, устраивает войны, катастрофы, чтобы Энлиль обратил на это своё внимание. Ни один человек не видел Энлиля, а значит, основной проблемой является его поиск. Раз духи могут жить среди звёзд, а живое существо не способно подняться к звёздам, то остаётся лишь одно — выманить духа.       — Звучит разумно. Хоть и безумно, — с усмешкой отозвался Хайя.       Нуске всё ещё приходилось лежать с закрытыми глазами, поэтому он не мог видеть лица Хайи. Лекарь протянул руку и нащупал плечо друга, сжал его и сказал:       — Я не знаю, любила ли тебя Мара. Но она не хотела тебя ранить и надеялась, что ты выживешь. Мара не хочет вредить людям или Скидану, но хочет помочь Тиаме.       Хайя молчал. Его плечи вздрогнули. Кажется, карборец всё ещё не мог поверить в произошедшее.       — Нуска, как бы ты себя чувствовал, если бы Син попытался тебя убить?       Нуска довольно долго молчал. Он не очень хотел говорить правду, но и врать в подобной ситуации было бы неправильно.       Нуска тихо вздохнул и ответил:       — Я бы позволил ему сделать это.

***

      Информация, которую добыл Нуска, была слишком важна и могла серьёзно повлиять на будущее страны. Потому не оставалось ничего иного, как отправиться к самому эрду и доложить обо всём произошедшем. Хоть Нуску и манила перспектива сбежать к Минхэ и счастливо жить вместе с учителем в горах…       Последняя ссора с Сином явно указывала на то, что их отношения вновь переживали определённый кризис. Стоило Нуске приблизиться на расстояние протянутой руки, как Син сбегал. Это повторялось уже много лет, с момента их первой встречи.       Тёплое время вступало в свои права. На деревьях уже завязывались первые бутоны, а шерстяная накидка сменилась на тканевую. Обогнув небольшой сад, Нуска вошёл в поместье Ариеров и, расспросив слуг, направился прямиком к покоям Сина.       А вот дальше начались трудности. У Нуски не хватало решимости переступить порог, словно что-то останавливало его от того, чтобы постучать и сделать шаг вперёд.       Нуска долго стоял в дверях приёмной эрда, так долго, что…       — Бездна дери, Нуска, если ты сейчас же не зайдёшь, я отправлю тебя обратно в тюрьму! — заорала Вильна из соседнего кабинета.       Сейчас всем пришлось расположиться в тесном поместье Вильны, а потому первые лица страны буквально ютились в тесных маленьких комнатушках на одном этаже. До решающей битвы с Тиамой оставались считанные дни, а потому у Нуски не было времени, чтобы стесняться и мяться в дверях.       Со вздохом Нуска постучался, а затем зашёл.       В маленькой пыльной комнате были задёрнуты все окна. Син как раз и стоял у одного из них и, не отрываясь, смотрел на шторы, будто бы они были прекрасным пейзажем. В небольшом затхлом помещении сейчас особенно сильно ощущался запах алкоголя. Как раз начался сезон грушевого вина…       Голова закружилась от знакомого аромата. Воспоминания, приятные и болезненные, заполнили голову. Нуске понадобились все силы, чтобы перебороть себя и перейти сразу к сути дела:       — Я узнал, чего добивается Тиама. Она хочет убить Энлиля. Ей не нужна смерть скиданцев или падение Скидана. Её цель — это месть.       Бокал, что Син держал в руках, вдруг разбился. Но Син ничего не ответил, его спина не шелохнулась. Лишь голова опустилась вниз — теперь, вместо штор, он рассматривал осколки и лужу вина на полу.       — Ты хорошо потрудился, Нуска. Я не был уверен в этом до конца, так что ты в самом деле помог. Предполагаю, ты всё-таки узнал, каким образом обойти навык Анту.       — Син… вы догадывались о планах Тиамы?       — Уже долгие месяцы я исследую все записи о духах, небосводе и бездне.       — Вы думаете, что существует способ убить духа?       — Да, способ и впрямь существует.       Голос Сина почему-то звучал хрипло, а атмосфера казалась мрачной. Но Син всегда был холоден и не умел выражать эмоции так, как это делают обычные люди. Раньше Нуске удавалось понимать его с помощью дэ, но сейчас, будучи слепым, как новорождённый котёнок, Нуска мог лишь догадываться о том, что творилось у эрда в голове.       — Тогда, раз Тиама не жаждет уничтожать или захватывать Скидан, то я хотел бы предложить смелый план. Мы могли бы заключить с ней перемирие и помочь ей убить Энлиля, если это не повлечёт за собой никаких неприятных последствий для Скидана. Что вы об этом думаете, эрд?       Нуска и впрямь думал, что перемирие с врагом — отличный план. Раз Тиаме не нужна смерть всех скиданцев, то почему бы и не помочь ей убить Энлиля? Это было вполне в силах наречённых, в чью судьбу духи не могли вмешиваться. Как только Тиама достигнет своей цели, то сразу же оставит Скидан в покое. Во всяком случае, именно к такому заключению пришёл Нуска, когда увидел обрывки воспоминаний Мары. Тиама и впрямь не испытывала личной вражды к скиданцам.       «Ну разве что она так и не смогла отследить и убить Энки, но, думаю, я и сам не прочь выдать его Тиаме. Думаю, эту жертву Скидан как-нибудь переживёт».       Нуска был очень горд собой и своим планом, он и впрямь предполагал, что был единственным, кто додумался до подобного, однако…       — Я и сам пришёл к этому выводу уже очень давно. По этой причине Тиама никак не навредила тебе в вашу последнюю встречу.       — Что? Син, о чём вы говорите…?       Нуска подскочил к эрду, коснулся его плеча. Син медленно развернулся, и тогда Нуска увидел красные как кровь глаза.       — Син! Вы не принимали лекарства?! Как вы могли?!       Но Син схватил Нуску за подбородок, не позволяя возразить себе. Они долго смотрели друг на друга.       Никогда раньше Нуска не видел Сина в таком плохом состоянии. Даже в самую первую встречу, даже после очищения деревни от чёрной мрази. Его лицо осунулось, кожа была бледна как холст, в чёрных волосах появились седые пряди, когда-то голубые, как самоцветы, глаза окрасились кровью, а зрачки сузились до вертикальных чёрточек.       Нуска задрожал, но впервые за долгое время — от страха. Вместо того, чтобы воспротивиться, начать спорить или ругаться, он просто… заткнул уши руками. Словно не желал слушать то, что хочет сказать эрд. Однако это не помогло. Голос Сина, усиленный дэ, проникал прямо в голову.       — Я знаю, о чём ты думаешь. И если ты подумаешь ещё немного, то догадаешься, зачем Тиама когда-то связалась со мной, зачем помогла мне выжить. Это очень легко. Духа нельзя убить, потому что у него нет тела. Дух не может ступить на землю, потому что у него нет тела, но…       — Нет, Син, haitee!       — Но если предоставить духу тело, которое сможет выдержать его силу, то…       — Син, хватит! Вы это придумали, потому что мечтаете умереть! Всё только поэтому, это невозможно!       Син коснулся пальцами рта Нуски — и тот больше не смог выдавить ни звука. Словно его губы склеились, а голосовые связки застыли.       В кроваво-красных глазах эрда скопилась чёрная жидкость. В темноте комнаты она напоминала гной, но Нуска знал, что, вероятно, это слёзы.       — Я — единственный, кто сможет принять в себя дух Энлиля. Если вынудить его спуститься на землю и проникнуть в моё тело, то его можно будет убить. И нет, Нуска. Это не я так отчаянно жажду смерти. Разве ты не видишь, что весь мир и каждый человек в этом мире жаждут её? Я появился на этот свет язвой, что разъедала тело мира. И лишь моя смерть всё решит. Я знаю, что ты боишься, я знаю, что ты… единственный человек на всём свете, который не желает мне смерти. И я благодарен тебе за это. Ты подарил мне чувства, о которых я мог только мечтать. Благодаря тебе я узнал, каково это, быть любимым. Моя мечта исполнилась, Нуска. А теперь, прошу, отпусти меня.       Нуска на мгновение учуял запах крови. Син приблизился, мягко разомкнул пальцами плотно сжатые губы лекаря и поцеловал их. Кровь эрда обожгла рот и глотку, но, несмотря на это, Нуска ответил на поцелуй. Такой кровавый, но нежный, такой беспощадный, но полный любви.       Острая боль в одно мгновение пронзила тело. Нуска обмяк в объятиях эрда, но его перенесли и очень аккуратно уложили на софу.       На этот раз Син поцеловал Нуску в лоб и тихо прошептал:       — Мне очень жаль. Если бы у меня была вторая, третья, четвертая жизни… каждую из них я провёл бы с тобой. Нуска, ты — самое счастливое, что случилось со мной.       Холодная рука эрда сжимала ладонь Нуски. В комнате было так тихо, что лекарь мог слышать биение двух сердец, больше не бьющихся в унисон.       У Нуски не было сил, чтобы пошевелиться, но он смог слегка прикусить свой язык. Светлая дэ наполнила тело, позволив ему произнести:       — Син, вы желаете пожертвовать собой ради спасения Скидана. Я же не так добр, как вы. Если понадобится, я уничтожу весь мир, чтобы просто быть рядом с вами.       Возможно, кто-то мог бы подумать, что эти слова слишком заносчивы, а произнести их мог лишь какой-то влюблённый дурак.       И лишь Нуска знал, сколько правды и ненависти в его собственных словах.       Раз уж мир так жесток, как Син говорит. Раз уж весь мир жаждет смерти Сина… тогда Нуске остаётся лишь уничтожить этот мир, чтобы навсегда остаться рядом с Сином.