Рассеивая сумрак

      Достигнув линии фронта, Нуска, окружённый белоснежным ореолом светлой дэ, вошёл в скиданский военный лагерь. Искать Вильну не пришлось — главнокомандующая тут же нашла его сама. Её взгляд передавал непомерную усталость, кажется, она еле держалась на ногах. Нуска также чувствовал исходящую от неё тёмную дэ. Видимо, Вильна была ранена, но продолжала вести за собой войска. Наверное, только потеря рук и ног заставила бы вторую помощницу усидеть в палатке, когда идёт война.       — Всё-таки ты здесь, — устало сказала она, а затем прошла в палатку и начала сбрасывать с себя верхнюю часть доспехов. Как только она сняла нагрудник, Нуска смог увидеть повязки, с помощью которых ей зафиксировали плечи и локти. Видимо, она получила не один и не два вывиха, пока сражалась.       — И вы не будете ничего с этим делать? — поинтересовался Нуска. У него не было времени рассиживаться, поэтому, в отличие от Вильны, он продолжил разговор стоя, пускай его макушка и упиралась в крышу палатки.       Вильна постучала пальцами по столу, словно задумавшись, а затем покачала головой и ответила:       — Не буду. Я устала бороться с судьбой. Сядь, Нуска. Я не знаю, когда умру, я хочу кое-что тебе рассказать.       Нуска нахмурился, но сел. У него в запасе было около двух часов, но и этого времени, казалось, было слишком мало.       Вильна не смотрела на Нуску, вместо этого она уставилась в столешницу, по которой постоянно постукивала пальцами. Собравшись с силами, она сказала:       — Наверняка ты не знаешь, почему Вьен был изгнан из дома Ариеров. Я расскажу тебе. Одна из побочных ветвей Ариеров практикует обряды шаманов и медиумов. И каждому ребёнку, рождённому в главной ветви, при рождении предсказывают судьбу. Вьен был изгнан потому, что ему было суждено… «нарушить порядок мира и быть казнённым за это». Не знаю, действительно ли он нарушил порядок, но множество раз оказывался на грани казни, — Вильна сложила руки на столе, а затем наконец посмотрела на Нуску, прямо и пронзительно, так, как смотрят люди, которые видели смерть и убивали. — Я много раз пыталась спасти его, но в какой-то момент поняла… Я не та, кто может обойти судьбу. Поэтому я взяла тебя с собой, чтобы вытащить Вьена из скиданской тюрьмы…       — Почему вы пытались спасти Вьена, хоть в этом и состояла его судьба?       Вильна вновь опустила взгляд и ответила:       — Когда он родился… он был такой маленький. Я пообещала себе, что защищу хотя бы его. К тому моменту обе мои старшие сестры погибли. Вьен был моим сводным младшим братом, но всё же…       Вильна тяжело вздохнула. Нуска молчал. Он сейчас не хотел слушать рассказы о Вьене. Он не хотел вспоминать о тех, кого не смог спасти.       — Знаешь, Нуска, будь у меня твоя сила… я бы защитила Скидан. Я бы привела его к процветанию. Однако мне было предсказано… «мечом и кровью до самой смерти защищать Скидан». И ни слова о великих деяниях. Подобные предсказания давались каждому солдату, а потому отец сразу же разочаровался во мне. Конечно, мне удалось достичь звания главнокомандующей и второй помощницы, но до сих пор всё, что я делала… это «мечом и кровью защищала Скидан». Когда Вьен умер так, как и было предсказано… я потеряла всякую надежду. Если судьба пишется уже в момент нашего рождения, то что мы можем сделать? Зачем делать вообще что-либо, если результат уже известен, если выше головы не прыгнешь, а, Нуска?       — Это не так, — ответил он.       Вильна подняла голову и с удивлением уставилась на Нуску. Тогда он продолжил:       — Возможно, то, как закончится жизнь или пройдёт её большая часть, и предсказаны, но всё остальное мы выбираем сами. Если бы не Вьен, я давно был бы мёртв. Но в его предсказании не было сказано ничего вроде «он спасёт сильнейшего лекаря на континенте». Вьен сделал это добровольно. Каждое наше действие влияет не только на нашу судьбу, но и на судьбу окружающих людей и судьбу всего мира. Возможно, Вильна, будь нашим главнокомандующим кто-то другой, то Скидан бы пал ещё до восхождения эрда Сина на престол.       Вильна снова замолчала. Спустя несколько минут она сказала:       — И всё же я чувствую, что твоему предсказанию суждено сбыться. Я чувствую свою слабость перед судьбой, Нуска. Я знаю, что не смогу остановить тебя. Я сделала всё, что смогла: лишила тебя сил, отправила в горы к Минхэ, держала в темнице, пыталась сделать так, чтобы вы с Сином отдалились друг от друга… но, в итоге, всё идёт по предписанному выше сценарию. Бездна, Нуска, почему я так слаба…       Вильна ударила кулаками по столу и зажмурилась. Белоснежные повязки на её теле, лишь недавно наложенные лекарями, окрасились кровью.       — Потому что недостаточно иметь цель. Нужны силы, чтобы её достичь. А теперь, вторая помощница Вильна, расскажите, в чём состоит ваш план.       В палатке лишь тихо потрескивала догорающая свеча. Даже в лагере, на удивление, было тихо. Но вдруг полог палатки приподнялся, а ветер ворвался внутрь, потушив последний источник света. И в полной темноте Нуска услышал:       — Син сразится с Тиамат. Вне зависимости от результата, последствия их сражения будут устрашающими. Большая часть наших войск уже отступает, чтобы не попасть под перекрёстный огонь. После этого, если всё удастся… Син позволит Энлилю проникнуть в своё тело, а затем либо Тиамат, либо кто-то из её свиты убьют его. Однако Син надеется убить Тиамат до того, как Энлиль спустится на землю. На случай его смерти в лагере остаётся главная сурии тьмы Ранри Рирьярд, чтобы свести риски к минимуму. Ведь, если Син умрёт, взрыв его дэ может накрыть весь Скидан.       Нуска уже поднялся, чтобы уйти, но вдруг услышал шорох за спиной.       Хоть Вильна и была измучена, хоть её раны и открылись, а дух был подорван, она вдруг закричала:       — Но, Нуска, знай! Если ты попробуешь навредить Скидану, я сделаю всё, чтобы остановить тебя! Я умру, чтобы защитить Скидан! Я не позволю ни тебе, ни судьбе разрушить мою страну! Я своими руками убью всех духов, если они позволят Скидану исчезнуть!       Несмотря на то что Нуске угрожали, он вдруг… улыбнулся и кивнул.       — Думаю, Вильна, мы впервые пониманием чувства друг друга.

***

      Лагерь действительно пустел на глазах. Отряд за отрядом покидали передовую, предоставляя место для решающего сражения. Нуске всё ещё не удавалось полностью управлять своей дэ, а потому и дэ вокруг он ощущал слабо. Создавалось ощущение, будто Сина и вовсе не было в лагере. Неужели он всё ещё держит оборону? Неужели он один прикрывает отступление скиданской армии?       Ранри в лагере тоже не оказалось, а ведь она была ключевой фигурой в плане Вильны и Сина. Она должна была следовать за Сином, чтобы в решающий момент провести предсмертный рирский обряд: вонзить в эрда меч и впитать столько тёмной дэ, сколько сможет.       «Значит, время выдвигаться».       Нуска старался беречь дэ, но некоторое количество всё же использовал, чтобы как можно скорее достигнуть вересковой пустоши и границы с Дарвелем.       Тучи затянули небо. Казалось, вот-вот и с неба прольётся дождь. Темно было как ночью, а в воздухе стоял такой сильный запах крови и смешанной дэ, что Нуске еле удавалось устоять на ногах. Пошатываясь, он брёл, наблюдая, как последние раненые солдаты покидают пустошь. Но сколько Нуска ни озирался, ни пытался улучшить зрение или почувствовать движение дэ — всё было тщетно. Казалось, весь мир погрузился во тьму, а сам Нуска тонул в крови и трупах, усеявших место последней битвы.       Лекарь знал, что должен сохранять разум холодным. Он знал, что не мог позволить себе слабость, но именно сейчас… его ноги предательски тряслись. Его сердце билось так, что он не слышал ничего, кроме стука в ушах.       Хоть Нуска и не мог как следует различать дэ, если не пускал собственную кровь, но дэ Сина, смешанная с дэ Тиамы, — это то, что мог прочувствовать любой смертный. Лёгкие сдавливало от боли, воздух вибрировал, ноги подгибались так, что Нуска несколько раз падал наземь.       Внезапно стало темно, как в бездне. Казалось, даже стих ветер, а на пустоши опустилась гробовая тишина. И Нуска понял — звезда зашла за горизонт.       В этот момент впереди блеснул свет. Белоснежный дракон взмыл в воздух, а его рёв сотряс землю. Огонь, что это чудище извергало, был ярче звёздного света. В холодном белом сиянии, совершенно не похожем на тёплые звёздные лучи, не было видно красок, только чёрное и белое.       Вдалеке показалась чёрная фигура. Нуска тяжело вдохнул и захотел закричать, позвать его, но голосовые связки не слушались. Внезапно фигура, ранее напоминавшая человека, стала преображаться: сначала появились рога, затем хвост и крылья. Фигура росла и росла, пока не превратилась во второе чудовищное создание.       Второй дракон взмыл в небо, и началась битва. Нуска долго планировал то, как будет помогать Сину во время решающего сражения, строил планы, однако… всё происходящее вышло за грани представления наивного лекаря.       Первое же столкновение противоположных дэ драконов вызвало колебания земли. Земля дрожала, тряслась так, словно вот-вот и рухнет вниз, в бездну. Когда драконы пронеслись над ущельем Айнрад и горами, стоявшими на границе Дарвеля и Скидана, то раздался чудовищный грохот. Камень за камнем, камень за камнем… рушились горы.       Из-за землетрясения река вышла из берегов и вскоре Нуска увидел, что пустошь начало затапливать. То там, то здесь вспыхивал пожар, но, слава духам, вскоре пролился дождь. И лишь это спасло Нуску от неминуемой гибели.       Как бы Нуска ни старался следить за сражением… он был слишком занят спасением собственной жизни.       «Но ведь где-то поблизости должна быть Ранри! Да и вряд ли она здесь одна! Наверняка есть безопасное место хотя бы для наблюдения!»       Однако посреди творившегося хаоса было невозможно ни разглядеть что-то, ни найти, зато потерять свою жизнь — запросто.       Драконы кружили в воздухе в смертельном танце, изрыгая потоки светлой и тёмной дэ, кромсая друг друга когтями и зубами. Каждое их столкновение и рёв оглушали, Нуске приходилось раз за разом затыкать уши, чтобы его барабанные перепонки не лопнули.       От очередного столкновения дэ раздался взрыв — и по земле пошла трещина. Нуске удалось в последний момент отскочить в сторону и перекатиться по земле. Казалось, еще несколько минут их сражения — и расколется сам континент.       Нуска закашлялся и сплюнул на руку кровь. Перед глазами поплыло.       «Вот какова сила сильнейших сурии…».       Внезапно глаза, привыкшие к темноте, пронзил яркий свет. Нуска, валявшийся в грязи, зажмурился, а, когда распахнул глаза, увидел, как неестественно разошлись в небе тучи, образовав круглый проход.       Тогда… Син и Тиама устремились вниз, крыльями разрезая воздух, они спустились на землю. Чудовищные звери исчезли, а на их месте оказались мужчина и женщина, с ног до головы залитые кровью друг друга.       Нуска тут же поднялся и бросился в их сторону. Он хотел позвать Сина, но его рот вновь наполнился кровью. Однако Нуске оставалось совсем немного, ещё чуть-чуть, он уже мог разглядеть блестящие голубые глаза эрда…       Кто-то схватил Нуску сзади. Просто обхватил за пояс, повалил на землю, заломив ему руку и прижав своим телом к земле.       Над ухом раздался знакомый голос Ранри:       — Нет, Нуска. Тише. Нет.       Боль в руке была такой, что на глазах выступили слёзы. Казалось, ещё чуть-чуть и Ранри сломала бы ему руку, а сил она не жалела. Ранри явно знала, на что способен Нуска, а потому старалась выиграть как можно больше времени.       — Я, конечно, тебе не противник, но ты совсем всё попутал. Ты ничего не знаешь о рирах, совершенно ничего.       Луч, что прорвал завесу из облаков, медленно скользил по земле, пока не достиг Сина. Осветив его чёрные доспехи, пропитанные кровью, свет задрожал и замер.       В ту же секунду Нуска прокусил собственный язык, а затем яркой вспышкой светлой дэ отбросил от себя Ранри. И этот удар был таким сильным, что рирка потеряла сознание.       Но та минута, которую выиграла Ранри, решила всё. Как наёмный убийца, она отлично знала свои возможности и подбирала время для нападения.       Нуска не мог понять, была ли это игра воображения или видение. Но ему казалось, будто человек, сотканный из света, медленно спускается вниз, на землю.       Нуска бежал. Но к тому моменту, как он оказался подле Сина, к тому моменту, как коснулся его плеча…       Син обернулся и взглянул на Нуску. Но знакомые черты лица преобразились, голубые глаза стали синими, бледная кожа — смуглой, а чёрные волосы — русыми.       Нуска задрожал. Никогда в жизни он не был на грани подобного безумия. Он вцепился в существо, занявшее тело Сина, и закричал:       — Верни его!!! Сейчас же верни его!!!       Но одно лёгкое движение руки — и Нуску смыло потоком в ту часть пустоши, которая ушла под воду. Нуска не умел плавать, но изо всех сил старался держаться на поверхности. Он был не так далеко от берега, с помощью дэ он мог добраться до суши…       Нуска слышал их разговор.       — Энлиль, ты всё же явился сам. Я знала, что ты придёшь за мной. Я знала, что ты придёшь, чтобы убить последнего дракона на континенте.       — Тиама, твои дни сочтены. Твоим злодеяниям настанет конец. Столько сотен лет духи лишь наблюдали. И сегодня…       — Прости, но мне всё равно.       Мокрый с головы до ног Нуска, тяжело дыша, выбрался на берег. Сплюнув воду, он увидел, как Тиама бросилась к Энлилю и… обняла его. И с того момента, как её руки обхватили Энлиля, она смеялась. Так счастливо, как смеются люди, лишь достигшие наивысшего счастья.       Нуска думал, что Тиама захочет поговорить с Энлилем, захочет рассказать ему, какую боль он ей причинил или попробует заставить его раскаяться в содеянном. Но Тиама не желала ни разговоров, ни его раскаяния или извинений. Она желала лишь одного — его смерти.       В ту секунду, когда Тиама обняла его, через тело Энлиля будто пропустили удар. Светлая дэ сковала его, однако он уже поднял руку, чтобы атаковать в ответ.       И в этот момент из-под земли показалась третья фигура. Девушка в доспехах и с высоко собранными золотыми волосами. В зелёных глазах Мары стояли слёзы, а в руках она держала не своё оружие дэ, а стальной меч, когда-то разработанный Хайей. Нуска хорошо знал эти мечи по предыдущим битвам — они могли выдержать даже удар оружия дэ.       Тиама крепко обнимала Энлиля. Её смех продолжал звенеть, разносясь по пустошам. Звёздный свет всё ещё освещал их фигуры. Во тьме, посреди пустоши, разорённой многолетними войнами, мужчина и женщина будто бы обнимались, делясь радостью и чувствами.       И в следующую секунду Мара занесла меч и одним движением проткнула Тиаму насквозь, пронзив её каменное сердце. Но длинное лезвие не остановилось, а вошло по самую рукоять. В одну секунду кровь хлынула изо рта Тиамы, а ещё через мгновение — уже изо рта Энлиля. Один меч пронзил двоих, унося их жизни.       Нуска видел, как светлая тень отделилась от тела Сина. Как она стала таять, как снег по весне.       Они в самом деле это сделали. Они убили духа.       Дорожка света растаяла. Вновь пошёл дождь. Вдали были слышны крики ликующей скиданской армии. Война окончена. Враг повержен.       И Нуска тоже закричал, но его крик походил на предсмертный рёв раненого животного. Когда Нуска добрался до Сина, Мара уже вынула оружие из их тел и поднесла его к своей шее. Меч в её руках дрожал, а лезвие касалось сонной артерии. Она плакала, всё её тело дрожало, а руки по локоть были залиты кровью Тиамы.       Нуска опустился на колени и перевернул Сина. Он облегчённо вздохнул, когда увидел, что Энлиль и впрямь покинул тело эрда. Син вновь был собой.       Нельзя было терять время. Нуска прикоснулся к ране на груди эрда — и в одно мгновение её зарастил. Задетое сердце, пробитое лёгкое, вены, артерии, мышцы и кожа — он восстановил всё. Однако Син всё ещё не дышал.       Тем временем Мара уже собралась с силами, чтобы лишить себя жизни. Она зажмурилась и сжала рукоять крепче, но вдруг услышала холодный голос:       — Нет, Мара. Ты не убьёшь себя. Раз жизнь тебе не нужна, то я её забираю.       Нуска лишь поднял руку, а светлый поток дэ уже хлынул из тела Мары в его руки. Всего несколько секунд — и она рухнула на землю, а в руках Нуски оказалось колоссальное количество светлой дэ. Он тут же направил её в тело Сина, но и этого не хватило.       Нужно больше сил. Верно. Анту ведь ограничила его способности, а он так и не снял полностью эту дрянную магию.       Ничего страшного. Он знал, что надо делать.       Нуска вытащил нож из своей сумы, а затем поднёс его к плечу. Разрывая острым лезвием одежду, вместе с тем он разрезал кожу, точным движением вспарывая артерию от плеча и дальше, до локтя, а затем — до самой кисти. То же самое он проделал и со второй рукой.       Светлая дэ, заключённая, запертая в его теле на долгие месяцы, вспыхнула так же ярко, как пламя Тиамат.       Нуска приложил руки к Сину и направил всю дэ, что была в теле, ему.       — Син, я смогу. Син, вы не умрёте. Син, я обязательно спасу вас.       Кровь текла по рукам, лилась, пачкая эрда в крови. Но Нуска и не думал терять сознание. Светлая дэ переполняла его тело.       Син не умрёт. И неважно, сколько светлой дэ понадобится, ведь Нуска знает, где можно взять ещё.