Рассеивая сумрак

      Первым делом Нуска попытался поговорить с Хайей. После всех этих «высший сурии» ему особенно хотелось провести время с другом. Но, стоило нагнать Хайю, как тот… низко склонив голову, как и все остальные, сказал:       — Высший сурии эрд Нуска, вас что-то интересует?       Нуска сглотнул, а затем сразу же перешёл на неформальную речь:       — Хайя, я…       Но Хайя покачал головой. Он ни разу даже не взглянул на Нуску.       — Нуска… дай мне немного времени, хорошо? Я понимаю, что ты не виноват в том, что случилось с Марой, было бы глупо винить тебя, но… дай мне, пожалуйста, время.       Нуска сжал руки в кулаках. Ему многое хотелось сказать или же возразить, но вместо этого он ответил:       — Хорошо, я подожду. Хорошей дороги, сурии Хайя.       И они разошлись в разные стороны, так и не взглянув друг друга, будто стали чужими.       Уже в своих покоях Нуска принялся стягивать одежды и готовиться ко сну, когда к нему постучали. Он никого не ждал, поэтому неуверенно сказал:       — Заходите?       В комнату вошёл молодой хаванец, один из новых лекарей, представленных ко двору. Он был совсем молод, а его золотистые волосы лишь слегка касались плеч.       — Высший сурии эрд Нуска, прошу прощения за поздний визит. Я бы только хотел поинтересоваться, что нам стоит делать дальше с Оанном.       Нуска громко вздохнул и вскочил на ноги. Сердце застучало быстро-быстро, а в голосе слышалось сомнение:       — Он… Он жив?       — Да, но Оанну сильно досталось. Все лекари сошлись во мнении, что он потерял память. Помнит лишь своё имя и что он родом из Арценты, а также своего брата. Какие будут распоряжения?       Нуска всерьёз задумался. Всё ещё хмурясь, он ответил:       — Переселите его подальше, в Хавану. Как только ему станет лучше, выдайте золото и отправьте на торговой повозке в Арценту, к брату. Его зовут Жамин.       — Большое спасибо, высший сурии эрд Нуска! Будет исполнено! — воскликнул юноша и низко склонил голову.       Нуска вздохнул и, вновь развалившись на кровати, потянулся за трубкой. Разглядывая юного лекаря, он думал:       «Такой милый. Син видел меня так же, да? Вот же shjee…».       Набив длинную сонийскую трубку табаком и прикурив, Нуска решил продолжить диалог и поинтересовался:       — Идёт ли строительство лекарских школ?       Глаза молодого хаванца загорелись. Он тут же воскликнул:       — Ещё как! Я уже подал прошение, чтобы меня взяли в главную эрьярскую школу! Это невероятно, что вы решили объединить старинные и современные лекарские методы!       — Правда? — задумчиво протянул Нуска, а затем выпустил дым изо рта.       — Ещё как!!! — запальчиво повторил он. — Когда мы изучаем внутреннее строение человека по учебникам, я совершенно ничего не понимаю в этих картинках. Я вижу лишь какие-то линии и кружки, но совершенно не могу сопоставить это с настоящим телом человека… Поэтому, если мы будем изучать строение человека на трупах, то я и впрямь скоро смогу лечить внутренние повреждения одними руками! У многих моих соучеников такие же проблемы: им тяжело по схемам определять точное расположение органов, поэтому ваше смелое предложение даст огромный толчок в лекарском деле.       — Спасибо за добрые слова, — кивнул Нуска и улыбнулся, а затем вновь затянулся.       Волосы новоиспечённого эрда рассыпались по плечам, а золотые пуговицы на груди были расстёгнуты. Он сидел в расслабленной позе, закинув ногу на ногу, и выпускал изо рта совершенно круглые колечки дыма.       В какой-то момент юный хаванец отчего-то покраснел, а его лицо приняло странное выражение.       — А… Высший сурии эрд Нуска, вам нужна какая-нибудь помощь…?       Нуска на миг растерялся, а затем понял, что и впрямь ведёт себя провокационно и неподобающе. К тому же, очень многие были в курсе его отношений с Сином, а потому не строили никаких иллюзий по поводу предпочтений своего эрда.       Убрав трубку подальше, Нуска тут же выпрямился и поправил одежду, а затем, кашлянув, ответил:       — Можете быть свободны.       В глазах молодого лекаря на секунду отразилось разочарование, но затем он склонил голову и поспешно вышел. В этот момент его щёки сгорали от стыда.       Нуска упал на кровать и уставился в потолок, а затем тяжело вздохнул.       — Кто-то и впрямь надеется, что сможет меня утешить? Вот это самомнение.       Приближалась ночь. Нуска потушил свечи, кое-как вытащил себя из парадных одеяний и натянул ночную рубаху, а затем повалился на кровать. Запрокинув голову, он смотрел на звёзды. Мягкое сияние озарило лицо Нуски, а он поднял руки и протянул их к оконной раме, словно борясь с желанием обнять звёзды.       «Любовь, похоть, утешение… Разве я сейчас способен на это? Син, что вы со мной сделали, раз я не могу позволить себе подобное? Ведь я не думаю, что на этом континенте осталось что-то, способное меня утешить. Сейчас… я нахожу утешение лишь в звёздах и во снах».       Нуска закрыл глаза, а, когда открыл их вновь, то оказался посреди безлюдной пустоши. Вдалеке виднелась фигура Сина. Но Нуска чувствовал, что с каждым днём Син всё больше отдаляется, а его глаза подёргиваются звёздной дымкой.       — Как и все духи… вы теряете память, да, Син? — пробормотал Нуска. Он уронил голову.       Хоть Син и являлся к нему каждый день во сне, но ни разу не заговорил с ним и не подошёл. Если Нуска пытался догнать его и прикоснуться, то Син отдалялся ровно на то количество шагов, которое Нуска делал.       Поэтому всё, что Нуска мог себе позволить, — это смотреть на сплетённый из звёздного света силуэт эрда и говорить в пустоту.       — Син, я так сильно по вам скучаю. Каждый день выполняя ваши обязанности, я размышляю, всё ли делаю правильно, всё ли получается… не подведу ли я вас. Как вы могли оставить мне не только своё сердце, но и в придачу всю страну? Как вам не стыдно…       Нуска вновь плакал, а затем очнулся от того, что его трясли за плечо.       — Нуска, просыпайся, — послышался мягкий голос Минхэ.       Наконец Нуска открыл глаза. Как оказалось, он плакал не только во сне. Все щёки были залиты слезами. Новоиспечённый эрд перевёл уставший взгляд на учителя и спросил:       — Опять?       — Не так громко, как обычно. Ты хорошо держишься, Нуска.       Нуска вздохнул и устроил голову на коленях учителя. Минхэ успокаивающе поглаживал его по волосам.       — Простите за причинённые неудобства, учитель, — пробормотал он.       — Ты вырос, Нуска, — с улыбкой произнёс Минхэ, а затем отвёл взгляд и продолжил. — Ты должен принять решение.       — Какое, учитель? — со вздохом отозвался Нуска.       — Хочешь ли ты идти до конца. Я слышал, что ты стал искать книги про небосвод и бездну. Что ты задумал? Каково твоё желание?       Нуска на секунду нахмурился, а затем сел. Он очень долго молчал, размышляя, а затем уверенно сказал:       — Я бы хотел… чтобы Син мог прожить нормальную жизнь. Чтобы он был свободен в своём выборе и свободен от обязанностей эрда. А главное, чтобы он был свободен от тяжести вины и сожалений.       Минхэ долго не отвечал. Потирая руки, он будто о чём-то раздумывал. Наконец он сказал:       — Я могу помочь тебе. Мои познания велики. Я думаю, что, помимо эрда Сина, никто не знал о небосводе и бездне больше, чем я.       — Вы думаете… то, о чём я говорю, возможно?       — «Тело человека гниёт в бездне, а его сущность — спит на небосводе». Слышал ли ты это высказывание?       Нуска ненадолго задумался, а затем стукнул кулаком по ладони.       — Точно! Син зачитывал мне этот отрывок про бездну! Там ещё один герой похитил тело своей возлюбленной прямиком из бездны, верно?       Учитель кивнул.       — Верно. Но история умалчивает о том, что было дальше. Однако на сегодняшний момент мы можем точно сказать, что одна из частей, составляющих сущность человека, находится в бездне, а другая — на небосводе. Я на днях зайду к тебе и принесу все свои записи, чтобы ты мог как следует их изучить.       Нуска сразу просиял и крепко обнял учителя за плечи. Раньше Минхэ был намного выше своего ученика, даже его плечи, казалось, были в два раза шире, но теперь ученик преспокойно мог обнять его одной рукой, раздумывая «а учитель всегда был таким маленьким?».       Вскоре Минхэ удалился, а Нуска, вместо того чтобы предаваться снам и мечтам, сел за стол. В его уставшей голове вертелось множество мыслей. Он исписал несколько листов, пытаясь выделить всю важную информацию о бездне, которая только приходила на ум.       Перед рассветом мысли Нуски спутались настолько, что он стал вспоминать Риннэ. Проматывая в голове каждую встречу, лекарь нахмурился и постучал стержнем пера о стол.       — Риннэ… Мог намекать мне. Чаще всего он являлся ко мне, когда я был потерян и сломлен. Тогда я считал его речи слишком заумными, а иногда лишёнными смысла. Но если предположить… что он хотел мне помочь.       Первая наша встреча — бал-маскарад. Люди, скрывающиеся в ночи под маской. Вторая — сражение дня и ночи. И последняя — прощание. Он говорил про круговорот жизни и… смерти. Он говорил не просто так, он… мог намекать на способ решения.       Нуска начал чертить на бумаге, описывая каждую встречу с Риннэ знаками и символами.       — Если воспринимать его слова буквально… То, притворившись другим человеком, нужно прийти в то время, когда день становится ночью или ночь днём, чтобы вмешаться в круговорот жизни и смерти. Но день и ночь могли иметь и иносказательный смысл. Например… светлое и тёмное начало, место, где они встречаются. Место, где встречаются… потоки дэ? Неужели бездна? Чтобы вернуть Сина, я должен скрыть свою личину, обмануть духов и спуститься в саму бездну?       Нуска уронил голову на стол и несколько раз постучал лбом о столешницу. Откуда Риннэ мог знать о том, что произойдёт, о том, что Нуска когда-нибудь столкнётся с такой проблемой?       Мог ли он знать?       «Син долгое время готовился к смерти и планировал каждый шаг. Но если предположить, что какая-то его часть не хотела умирать и покидать меня… могла ли эта часть воплотиться в Риннэ? Мог ли он, в самом деле, каждым своим появлением неосознанно подталкивать меня к решению?».       В какой-то степени это звучало разумно. Особенно если вспомнить, что…       «Син ведь говорил, что ищет вход в бездну. Возможно, он оставил какие-то записи? Я смогу воспользоваться ими. К тому же, я уже видел бездну в воспоминаниях Мары. Если вход остался там же, то я должен искать к северу от Эрьяры, в лесах, которые питает Линия жизни».