Рассеивая сумрак

      Очередная пещера походила на покои Ниназу. Хоть там и не было кровати, но на полу была расстелена белая ткань. Имелись даже стол и кровать, но и те были очень странного вида. Нуска даже не мог понять, из какого материала они выполнены. В центре пещеры было озеро, которое Нуска сначала принял за зеркало — настолько его гладь была спокойна, а отражение чётко. Ниназу сел на пол и опустил голову, вглядываясь в своё отражение в озере. Так он и сидел, пока Нуска неловко переминался с ноги на ногу.       — Можешь отдохнуть, — вспомнив про гостя, сказал Ниназу. — У тебя есть несколько часов до следующего патруля Нергала.       Нуска страдальчески вздохнул и сразу же повалился на пол, лёг прямо там, посреди въевшейся в землю зловонной дэ. Раз было время на привал, новоиспечённый эрд как следует перекусил сухими дворцовыми булочками да запил это водой, набранной в реке. Затем Нуска принялся лечить свои лёгкие, которые всегда страдали в первую очередь при столкновении с чужеродной дэ, а затем уже — голову. Хоть Нуске и не хотелось признавать этого, но и с головой у него порой случались проблемы…       Покончив с лечением, Нуска вновь посмотрел на духа и невольно поймал взгляд его красных, сверкающих в полутьме глаз. Пространство вокруг освещал лишь фонарь, который Ниназу пристроил над озером, чтобы вода отражала блёклый свет.       «Он… наблюдал за мной?»       Нуска не решался завести разговор первым, поэтому подошёл и тоже посмотрел в озеро. С первого взгляда было невозможно определить, что эта зеркальная гладь является водоёмом, но Нуска каким-то образом понял это сразу.       — Чем вы заняты? — вежливо поинтересовался Нуска, припоминая все уроки этикета, на которые новоиспечённый эрд тратил больше всего времени с момента своего восхождения на престол.       — Я смотрю, — только и ответил Ниназу.       Нуска закатил глаза и сел рядом.       «Друг, я и так понял, что ты смотришь! Tha`re, нельзя ли поподробнее?»       Ниназу на секунду приподнял голову и вновь посмотрел на Нуску. Кроме острого бледного подбородка и сверкающих красных глаз Нуска так и не сумел разглядеть ни одной черты его лица, словно они были скрыты за поволокой тёмной дэ.       — На прошлое, настоящее и будущее, — вдруг пояснил Ниназу.       Глаза Нуски тут же полезли на лоб. Только не говорите, что духи, как и Мара, могут читать мысли! Однако Ниназу вновь уставился в гладь, никак не реагируя на ругательства и похабщину, которые тут же начали лезть эрду в голову. Поэтому Нуска облегчённо вздохнул и присел поближе. Сложив ноги треугольником, как делали в Арценте, и устроившись поудобнее, Нуска тоже заинтересованно уставился в поверхность озера, но, к сожалению, ничего, кроме своего уставшего и бледного лица, не увидел.       — Можешь не пытаться, это недоступно людям, — покачал головой Ниназу.       Но Нуска продолжал упорно смотреть до тех пор, пока не увидел, что озеро начало краснеть, словно наполняясь кровью. Зрелище было на редкость пугающим, поэтому Нуска отвёл взгляд и сказал:       — Я вижу кровь. Таково предсказание этого озера?       Нуска долгое время видел вещие сны и мог легко трактовать простые послания. Странным было скорее то, что с момента смерти Энлиля Нуске так и не довелось увидеть ни одного пророческого сна.       Зазвенели монеты. Лицо Ниназу оказалось в каком-то сантиметре от лица Нуски, однако вновь не удалось разглядеть ни черты лица, ни выражение. Лишь пугающие красные глаза уставились на него.       — Смертный не может видеть это. Я был уверен, что ты человек.       — Но я — человек, — нахмурившись, попытался оправдаться Нуска. — Просто мне и раньше приходилось видеть вещие сны.       — Раньше — это раньше. Раз Энлиль мёртв, то как ты можешь видеть несуществующую судьбу?       Догадки Нуски подтвердились. Он широко распахнул глаза и спросил:       — Так это правда? Теперь ни у кого в Скидане нет заранее предписанной судьбы?       Глаза Ниназу сощурились. Он всё ещё упорно продолжал смотреть на Нуску, но, словно сдавшись, отвернулся.       — Это озеро — не какой-то сон о том, что произойдёт с тобой завтра. Это озеро рассказывает судьбу мира. Ты ведь пришёл, чтобы вернуть духа Сина к смертной жизни?       — Это возможно? — тут же выпалил Нуска и на этот раз сам подался вперёд, так близко, чтобы и духу стало неловко.       — Это — полнейшая глупость, но это возможно, — кивнул Ниназу.       Несмотря на то что все надежды и мечты Нуски только что назвали «глупостью», он вдруг улыбнулся.       — Спасибо, — от чистого сердца сказал Нуска. — С этой мыслью мне будет легче идти дальше.       Ниназу молчал и не двигался, но отчего-то монеты на его плаще тихо-тихо звенели. Будто дух дрожал или же перебирал руками под сверкающей тканью. На этот раз Ниназу закрыл глаза и только тогда заговорил:       — Ты слишком жадный. Ты будешь разрушать его до тех пор, пока от него ничего не останется?       Нуска вздрогнул. Позабыв о том, что он говорит с самим духом бездны, он взялся за плащ Ниназу и слегка потянул. Монеты задребезжали, а их звук начал резать слух.       — О чём вы?!       — Ты ведь сам сказал, что самое дорогое в жизни человека подобно органу. И ты, раз за разом, разрушаешь органы Сина. Позволь сказать, что я вижу в тебе лишь пустоту. Ворота твоей души раскрыты настежь, несдерживаемые ничем. Словно ты лишён органов или в любой момент можешь их заменить. Очевидно, кроме одного. И твоя жадность проистекает из желания заполнить пустоту. Твоя душа сильна, потому что не ведает страха. Она сильна, потому что без оглядки сметает с пути драгоценности других. Ты не любишь убивать, но ты убивал. Ты не любишь есть трупы, но ел их. Ты не любишь бедность и ложь, но жил в них. Ты — самое свободное создание на земле. Такие души обычно принадлежат генералам, что сметают с лица земли целые города и страны. А главное, что ты даже не сожалеешь о содеянном…       — Хватит, — прошипел Нуска, низко опустив голову и дёрнув плащ Ниназу вновь.       Монеты разъярённо скрежетали, создавая такой шум, что дрожали барабанные перепонки. Однако голос Ниназу всё ещё звучал отчётливо и громко:       — Син же напротив. Он обладает таким количеством органов и драгоценностей, что куда не ткни, а ему больно. Разрушать его — самая лёгкая задача на свете. Он дорожит всем, на что падает его взор. Он плачет о каждой погибшей птице и сострадает каждой душе. Преследуя его, ты пытаешься заполнить свою пустоту. Ты — очень сильная душа, он же — очень слабая. Ведь чем больше у тебя слабых мест, тем проще тебя ранить…       — Хватит! — вновь закричал Нуска и с усилием сдёрнул плащ Ниназу.       Ткань, вышитая серебром, растаяла в руках; монеты подлетели высоко вверх, а затем дождём со звоном осыпались наземь.       Нуска так и не смог разглядеть лицо Ниназу, но зато увидел жуткое тело и шесть человеческих рук, растущих из торса. Пелена, скрывающая его лицо, не развеялась, а слова продолжили резать сердце:       — Почему же твоя задумка глупость? Потому что, сколько бы раз ты ни начинал сначала, конец будет один. Ты уже был в шаге от того, чтобы уничтожить мир.       Нуска застыл на месте. Мурашки волной пробежали вдоль позвоночника, и он сглотнул. Ниназу вдруг оказался за спиной Нуски, а затем обхватил его шестью руками, покрытыми шрамами, и прошептал на ухо:       — «Каждый мир рано или поздно разрушается. Раз я устал ждать, то почему бы не разрушить его сейчас?». Разве это не твои слова?       Нуска хотел оттолкнуть Ниназу и потребовать объяснений, но дух исчез. Даже монеты, упавшие на пол, растаяли. Ещё раз взглянув в озеро, Нуска понял, что воды там больше нет. Лишь пустая яма.       Кадык перекатывался вверх-вниз. Нуска упал на пол и боролся с очередным приступом удушья.       «Что значит… сколько бы раз я ни начинал сначала, конец будет один? Почему он говорил так, будто я использовал Сина? Это значит, что именно я — причина всех страданий Сина? Но ведь я… лишь пытался его спасти».       Нуска повалился навзничь. Холодный пол пещеры медленно приводил его в чувства. Но в голове всё ещё звучали странные голоса.       «Ты пытался его спасти, но разве он этого хотел? Если бы ты не попал в плен, разве Сину пришлось бы предавать Скидан? Если бы ты не влез посреди решающего сражения, он бы спокойно умер, но ты заставил его умереть трижды и, испытывая неописуемые боль и страдания, вырвать из груди собственное сердце. Он знал, что ты не позаботишься о Скидане и его подданных. Он знал, что на этом пути одинок. Ты никогда не был его соратником, на самом деле ты всегда был его врагом. Ведь ты ни на секунду не задумывался о том, чтобы сохранить то, что ему дорого».       Нуска медленно взял себя в руки, приподнялся, сел, а затем поспорил:       — Но я сохранил. Да, я совершал ошибки, но ничего у него не отнял.       Голоса наконец стихли. Нуска взволнованно вздохнул, отряхнулся, собрал свои вещи и продолжил путь. Встреча с Нергалом уже казалась приглашением на славный банкет в сравнении с тем, что Нуске пришлось пережить в области Ниназу. Вот тебе и «абсолютно безобидный парень»! Видимо, не стоило верить словам Вьена, у которого были свои понятия о безобидности.       Слова Ниназу звучали так, будто он очень хорошо знал Нуску. Ежедневно этот дух заглядывает в прошлое, настоящее и будущее. То, что дух предрёк… оно касалось прошлого или будущего?       Нуска остановился, а затем прикрыл рот рукой, скрыв тяжёлый вздох. И учитель, и Вьен наставляли, чтобы Нуска не показывал своего лица! Наверняка для этого были причины! И Ниназу очень долго и внимательно разглядывал как раз лицо Нуски, а своё же скрыл. Нуска, разговорившись с духом, слишком расслабился и забыл об этом.       «Бездна… надеюсь, это обойдётся лишь той чепухой, которую я услышал».       Пришлось идти дальше. Несколько раз Нуске вновь повстречался Нергал, но теперь эрд уже не допускал ошибок. Он старательно прятал своё лицо и… пытался как следует разглядеть лицо проносящегося мимо духа, казнящего всех без разбора.       В третий раз, когда Нергал проскакал мимо, его лицо и впрямь показалось Нуске отдалённо знакомым. На всякий случай он как следует его запомнил, чтобы позднее нарисовать.       «Даже Вьен прятался под плащом. Он не стал скрывать своё лицо от меня, потому что я и так знаю, кто он и как выглядит. Видимо, внешний облик в бездне нельзя показывать никому».       Когда тоннель стал расширяться, а всякие твари исчезли, Нуска понял, что практически достиг последней области. Со стен стекала странная чёрная жижа, и хоть Нуска попытался вспомнить, где уже видел подобное, но память его подводила.       Здесь, в глубине бездны, концентрация темной дэ была такая, что мыслить трезво не выходило. Даже каждый вздох давался с трудом. Нуске вновь казалось, что он тонет. Воздух был плотным как вода, но, слава духам, с кислородом никаких проблем не было.       Состояние Нуски постепенно ухудшалось. Несколько раз схаркнув чёрную жижу вместе с кровью, он решил вновь не скрывать своего присутствия. Тщательно закрепив капюшон на голове, он уверенно направился вперёд, рассеивая сумрак бездны.       Последний хозяин этого славного дома не заставил себя ждать. Вскоре из-за поворота выглянула маленькая хрупкая фигура, укрытая красным плащом.       — Доброй фазы звезды, Нуска, — мягко сказала она. — Я уже давно тебя жду.       — Надеюсь, не для того, чтобы Вьен потом вынес мой труп? — с усмешкой пробормотал Нуска под нос. Он был так измучен после встречи с Ниназу, что теперь был настроен на редкость враждебно.       — Нет, вовсе нет. Тебя в моём списке пока нет, — покачала она головой. — Поторопимся. Скоро закат, Нергал заканчивает свой патруль в моих покоях.       Нуска послушно направился следом. Он вновь внимательно оглядел фигуру представшего перед ним духа. Трудно было представить, что эта маленькая и хрупкая женщина была возлюбленной Минхэ. Её макушка доходила Нуске до груди, а плечи были такими узкими, что, казалось, их могло сломать одно неаккуратное касание.       — Всё ли прошло хорошо? — дружелюбно поинтересовалась она.       — Ниназу наговорил глупостей.       Эрешкигаль вдруг звонко рассмеялась, да так, что чуть не начала задыхаться. Хватаясь за живот, она всё никак не могла успокоиться.       — Так вот что люди думают о будущем и прошлом вселенной! Глупости! Аха-ха-ха!       Эти слова не понравились Нуске. Он нахмурился и осторожно уточнил:       — Должен ли я воспринимать всерьёз всё, что он сказал?       — Нет, вовсе нет, — отмахнулась она. — Он видит и далёкое прошлое, и очень далёкое будущее. Ещё и постоянно путает их местами. Смех да и только! Для него не существует понятия времени, он может по двадцать раз на дне предсказывать падение мира, а оно всё не происходит.       — Как он выглядит? Почему у него шесть рук?       Эрешкигаль вдруг замолчала и остановилась. В отличие от Ниназу, она не носила звенящий плащ и не подумала о том, что человеку будет неуютно в темноте, так что и фонаря при ней не было. Когда она остановилась и замолчала, то всё вновь потонуло в пустоте.       Она всё же решилась ответить:       — В бездне нельзя показывать своего лица. Я не знаю, как он выглядит. По поводу того, почему у него шесть рук… В бездне нет времени. Вероятно, он является духом из далёкого прошлого или будущего.       — Все духи небосвода являются скиданцами. Значит ли это, что и он — скиданец? — сухо поинтересовался Нуска. По какой-то причине ему казалось, что он должен узнать об этом духе как можно больше.       Эрешкигаль вновь сдвинулась с места, а за ней — и Нуска. На ходу она отвечала:       — Духи небосвода очень быстро сменяются. Вот и Энлиль спустя каких-то пять тысяч лет умер.       — А ведь вам даже не дашь четыре сотни, — поддразнил Нуска.       Эрешкигаль вновь застыла, а её одежды зашуршали. Нуска осветил пространство вокруг, чтобы рассмотреть её. Своё же лицо он спрятал, зажав пальцами ткань капюшона под носом.       Это была совсем молодая девушка со смуглым лицом, чёрными волосами и узкими глазами. Она однозначно была из кнонцев.       Её глаза подозрительно сощурились, она спросила:       — Кто ты?       Но Нуска лишь склонил голову.       — Вы ведь уже называли меня по имени. Я — Нуска, ученик Минхэ.       Взгляд Эрешкигаль стал растерянным. Она резко отвернулась и натянула красный плащ на голову, осознавая, что сделала ошибку.       «Она и в самом деле совсем молодой дух. Лучше всех своё обличье скрывал Ниназу. Никакая она не предводительница бездны. Самый опытный и сильный из них — Ниназу. Меня обманули. Из-за того, что я был слишком расслаблен при встрече с Ниназу, он увидел моё лицо».       — Раз ты ученик Минхэ, то я не посмею отказать тебе в просьбе, — спокойно заключила Эрешкигаль и поспешно направилась дальше.       — Вьен был моим названным братом, — снова заговорил Нуска. — Кажется, он неплохо чувствует себя на новом посту. Подскажите, состояла ли в этом его судьба?       — Судьба есть только у смертных. Да и об этом уже можно позабыть после свержения Энлиля. Я бы сказала, что Вьен — сильнейший из нас, поэтому и сторожит врата. Его дух склонен к уничтожению. Энлиль вписал в его судьбу казнь за нарушение устоявшихся порядков, чтобы он не успел натворить дел в Скидане. Я бы сказала, что его существование угрожало Скидану намного сильнее, чем твоё. В тебя же Энлиль вложил немало сил, а заодно наградил именем.       — Сина тоже? — спросил Нуска, пытаясь скрыть в голосе волнение. Он боялся услышать из уст Эрешкигаль очередное страшное предсказание.       Но она лишь как-то горько вздохнула и промолчала.       Это Нуске не понравилось, поэтому он спросил снова:       — Син ведь тоже был награждён именем. Что не так я сказал?       — Всё верно… — неуверенно начала Эрешкигаль, но вновь запнулась и вздохнула. Наконец, подобрав слова, она пояснила: — С ним… всё не так просто. Имя, данное ему, не соответствовало его природе. Таким образом Энлиль пытался перевоспитать Сина.       Нуска тут же остановился и глубоко задумался.       — Имя было дано ему при рождении. Кого же Энлиль хотел перевоспитать, младенца? Или вы намекаете на то, что Син не в первый раз родился и прожил жизнь?       — И не в последний, раз уж ты решил обратиться ко мне.       В голове Нуски сгущалась дэ. Что это значит? Неужели все слова Ниназу были правдой? А вдруг… Син множество раз уже рождался и умирал по вине Нуски? Вдруг это не первая жизнь, в которой они встретились? Вдруг… очередное возрождение принесёт Сину страдания и приведёт к тому же концу?       Нуска в одно мгновение растерял всю решимость. Всё это время он шёл, лишь полагаясь на неё. Но на самом деле… его ноги тут же подогнулись, и он упал. Руки дрожали от усталости, ноги — от страха. Холодный пот катился по вискам. Тёмная дэ поглощала его, как волны, и он тонул.       Внезапно Эрешкигаль протянула руку. Для такой маленькой и хрупкой девушки у неё оказалась очень крепкая хватка. Одним рывком она подняла Нуску на ноги, а затем… треснула его ладонью по лбу.       — Очнись! Я уже сказала, чтобы ты не верил в слова Ниназу! Он мог увидеть даже то, чего никогда не случится! Зачем Энлиль дал тебе имя? Разве не для того, чтобы ты своими руками вершил судьбу?! Раз вы, людишки, так слабы, то зачем убили Энлиля? Писал бы он себе и писал вашу судьбу! И проблем, и сомнений бы никаких не было! А как ответственность за свои поступки почувствовал, так сразу без сил свалился? Вставай и иди! Живо! Раз ты ещё не обернулся бездновой тварью, то и плохого ничего не успел сделать!       Стоило Нуске выпрямиться, как его вновь вывернуло наизнанку. На этот раз из него вытекла зловонная чёрная жидкость.       «Она права. Просто на меня негативно влияет тёмная дэ. Не нужно копаться в словах Ниназу, нужно просто делать».       Тем временем Эрешкигаль хорошенько треснула Нуску по спине. И тогда его вырвало уже во второй раз.       — Знаете… сначала я сомневался… — хрипло пробормотал Нуска, держась за стену.       — М?       — Но рука у вас такая же тяжёлая, как и у учителя…       Эрешкигаль вновь громко расхохоталась.       Вскоре они дошли до её покоев. Нуска так и не смог как следует рассмотреть пещеру, потому что… всё было залито кровью. Кровать, стулья, стол, даже свод пещеры, к которому крепился маленький фонарик.       — Это не кровь тех, кого я убила, не переживай, — со смешком сказала Эрешкигаль, а затем ещё раз врезала Нуске по спине. На этот раз эрд лишь поперхнулся.       Нуска устроился на одном из стульев, который был не так сильно залит кровью, чтобы передохнуть. И сразу же перешёл к делу:       — Вы поможете мне?       — Верно. Тебе повезло, моя сестра как раз сегодня заглянет в гости, а затем вернётся на небосвод. Дух Сина на некоторое время будет заключён в оболочку, вам придётся подыскать подходящую женщину…       — Женщину? — удивился Нуска.       «А ведь я не думал об этом. Может, у него будет и женское тело…».       Странные мысли полезли в голову. Нуска тут же хлопнул себя по щекам.       — Хм? Верно. Ведь тело эрда рассыпалось на частицы дэ, даже трупа не осталось. Ему придётся родиться заново. Поэтому вам желательно подыскать кого-то из его беременных родственников, — спокойно пояснила Эрешкигаль, а затем села прямо на стол и начала что-то чертить ножом на деревянной дощечке.       — Как… Нет, что я должен буду для этого сделать?       — Хм-м… Найдите медиума, который обратится к его духу. Он призовёт его в земной мир. Затем его душа вселится в тело нерождённого ребёнка. Затем он родится, потом вырастет, состарится и…       — Хорошо-хорошо! — потирая лицо рукой, со вздохом прервал Нуска. — Всё… так просто?       — А что в этом сложного? Ну, разве что, дух Син может не согласиться на подобное.       — Эта дощечка…       — Да-да?       — Это послание на небосвод?       — Верно!       — Можете ли вы привязать к ней это?       Нуска распустил волосы и протянул Эрешкигаль красную ленту. Дух внимательно изучила артефакт и, не найдя в нём ничего особенного, согласно кивнула.       — Хорошо… О, сестрица!       Эрешкигаль вскочила на ноги и подбежала к проходу в тоннель. Нуска разглядел ещё одну девушку, которая скрывала свой облик под зелёным плащом.       — Инанна! У меня будет к тебе просьба! — взволнованно обратилась Эрешкигаль.       — В тоннеле грязно, — ровно отозвалась Инанна.       — Ничего, почистим! Могла бы ты передать это послание духам небосвода?       — Да.       Инанна кивнула, а затем прошла в пещеру и села на стул. И около часа она так и сидела, не шевелясь и ничего не говоря, пока Эрешкигаль бегала вокруг, предлагала ей разные закуски, вино и даже людскую кровь…       По прошествии часа Инанна поднялась со стула, склонила голову и так же молча удалилась. «В тоннеле грязно» и «да» — это всё, что Инанна сказала своей сестре за время этой радостной семейной встречи.       — Не злись на неё, — вдруг заговорила Эрешкигаль. — Духи небосвода ничего не помнят, следовательно, ничего не чувствуют. Уже то, что она приходит сюда, чтобы повидать меня и своего возлюбленного… удивительно.       «И Син выглядит сейчас так же?»       Нуска встал, а затем склонил голову перед духом и сказал:       — Эрешкигаль, большое спасибо. Я никогда не забуду вашу помощь.       Дух, казалось, с сомнением приподняла бровь, но лишь с улыбкой сказала:       — Для меня это сущие пустяки. Сложнее всего было тебе. Поэтому, прошу, скорее уходи. Нергал явится с минуты на минуту. За моей кроватью есть выход из бездны. Но, прошу, когда будешь уходить, закрой за собой дверь.       Наконец и Нуска услышал отдалённый стук копыт. Он сразу же побежал за кровать, но ничего там не обнаружил. Тогда он заглянул под неё и наконец увидел сиявшую в полу дыру. И как ему закрыть дверь, если двери нет…?       Нуска сразу же нырнул в проход, но, придерживаясь за край дыры локтями, не дал себе соскользнуть на самое дно. Он решил ещё раз взглянуть на лицо Нергала.       Нергал влетел в пещеру. Из ноздрей скира торчали человеческие кости, на его шеях были развешаны части человеческих тел и намотаны кишки. Нуска ещё раз взглянул на лицо духа, но в ту же секунду… алебарда Нергала опустилась прямо на Эрешкигаль. Её сплющило, а органы, куски плоти и кровь разлетелись по всей пещере.       Завершив свой патруль, Нергал тут же покинул покои Эрешкигаль. Нуска убедился, что и плоть духа, подобно телам тварей, постепенно начинает принимать форму, а потому сразу же отпустил край и спрыгнул вниз. Однако, пока он падал, ему показалось, что он увидел голову Эрешкигаль, закатившуюся под кровать. С помощью дэ улучшив зрение, Нуска заметил, что её лицо выражало грусть. Затем взгляд духа упал на Нуску. И её лицо преобразилось, исказившись от страха.       Возможно, Эрешкигаль испугалась, что Нуска увидел эту сцену и всё ещё не покинул бездну. Но, вероятно, Нуске это только померещилось.       Путь наружу оказался лёгким и быстрым. По ощущениям прошло около получаса, а Нуска уже увидел свет. Наконец оказавшись на поверхности, он очень часто дышал — будто не мог надышаться. Свет так сильно слепил глаза, что пришлось проваляться на траве довольно долго, ровно до тех пор, пока глаза не привыкнут и не начнут различать привычные очертания.       Приведя себя в чувства, Нуска поднялся, а затем… прямо мечом начал рыть землю и закапывать выход из бездны.       «Думаю, она просила именно об этом. Простите, Эрешкигаль. Когда-нибудь я вернусь, чтобы помочь вам. Обязательно».