Том 4. Глава 161. Дети — тяжкая ноша
29 сентября 2025 г., 05:55
За эти годы произошло всего несколько событий, которые заслуживали бы упоминания. Скидан процветал. Его границы были непоколебимы. Ни засуха, ни потопы, ни болезни, ни войны так и не коснулись скиданцев.
Все на перебой повторяли:
— Эрд Нуска принёс покой нашей стране!
— С начала его правления я не слышала ни одной плохой вести!
— Доходы только растут! Скоро в вине будем купаться, а на золоте спать!
Всё было настолько спокойно и хорошо, что эрд большую часть времени маялся со скуки да зачитывался любовными романами.
Если внимательно изучить список событий, произошедших за эти годы, а заодно вычеркнуть череду из похорон, на которых эрду Нуске пришлось побывать, то он часто вспоминал один случай.
Детям Ранри Рирьярд были даны имена — Саттар и Риннэ.
Нуска легко заткнул всем рты и заставил держать язык за зубами. Имя Сина Рирьярда упоминалось в летописях, но ни один из ныне живущих не соотносил его с сыном Ранри.
Но, в какой-то степени, это было не так просто. Ведь Риннэ рос… точной копией Сина. Порой вскользь брошенные этим ребёнком слова вызывали у окружающих странные чувства. Даже сама Ранри жаловалась в письмах: «Да я уже трижды чуть не назвала его Сином! Это безумие какое-то! А ведь это мой сын!».
В возрасте десяти лет Саттар серьёзно заболел. Нуска, который был связан по рукам и ногам договором с Ранри, сразу же отправился в Риру. На всякий случай он прихватил с собой несколько лекарей, уже прошедших обучение в специализированной лекарской школе. И те показали себя прекрасно. Нуске ничего не пришлось делать — вскоре Саттар пошёл на поправку.
Нуска собрался в дорогу так скоро, как смог. Чтобы как можно быстрее покинуть рирский дворец, он даже в качества залога оставил Ранри своих личных учеников.
Эрд, как пугливая мышь, на цыпочках спустился по лестнице и побежал к выходу. Распахнув дверь наружу, он облегчённо вздохнул. Прохладный воздух остудил его голову, довольная улыбка скользнула по лицу, когда… Нуска в кого-то врезался.
Опустив взгляд, он с холодеющим сердцем был вынужден признать, что вляпался по самую shjee.
Риннэ стоял перед ним, запрокинув голову. Чёрные волосы доросли уже до плеч, а голубые глаза сверкали так ярко, что Нуска не мог в них смотреть. Он сразу же потупил взгляд, извинился и попытался сбежать.
«Я не должен вмешиваться. Я не должен с ним встречаться. Я хочу, чтобы он прожил спокойную новую жизнь. Он точно заметит, что что-то не так, он точно заметит…».
И верно. Ребёнок схватился за плащ Нуски, да так крепко, что эрд чуть не свалился на спину.
В голове у Нуски пронеслась мысль: «Может, сбросить плащ и сбежать?».
Ох, как сильно он хотел это сделать! Но это было бы слишком подозрительно.
Поэтому Нуска напустил на себя напыщенный вид, подражая аристократам, которых когда-то видел, и грозно сказал:
— Что нужно, мелкий?
— Вы — эрд Нуска? — спокойно спросил мальчик, совершенно не испугавшись «грозного» Нуску.
— Верно! И обращайся, как подобает! Что за манеры? — высокомерно заявил Нуска и для пущего эффекта вскинул голову вверх, задрав нос.
Мальчик несколько раз моргнул, а затем… опустился на колени и, склонив голову, вежливо обратился:
— Я прошу прощения, высший сурии эрд Нуска. Я просто хотел выразить вам свою благодарность. Я знаю, что вы спасли меня, когда я был совсем маленьким. И множество раз лечили меня после. И большое спасибо за то, что излечили Саттара. Я сильно переживал за него.
Вся напускная напыщенность Нуски растворилась вмиг. Он тут же бросился к мальчику и стал поднимать его на ноги со словами:
— Что ты делаешь?! Холод на дворе! А если заболеешь?
Нуска перепугался так сильно, что тут же снял свой плащ и укрыл им мальчика. Тот буквально потонул в тяжёлом шерстяном плаще с меховой подбивкой. Полы белоснежной накидки так и стелились по земле.
Риннэ вылупил глаза. Он так растерялся, что даже сказать ничего не смог.
Нуска же, когда опускался вниз, чтобы укрыть мальчика плащом, вновь встретился с ним взглядом. И замер, как светоч, прильнувший к фонарю.
Лицо Риннэ выглядело взволнованным. Так как Нуска не выпрямился и всё ещё находился на уровне мальчика, тот смог протянуть руки и мягко погладить эрда по голове.
— Высший сурии эрд Нуска, почему вы плачете? Пожалуйста, не плачьте. Я очень виноват.
Что? Плачет?
Нуска провёл рукой по щеке — и, верно, та была мокрой. Эрд тут же выпрямился, кашлянул в кулак и сказал:
— Ты ни в чём не виноват. И точка. Мне просто что-то попало в глаз. Беги домой.
— А как же ваш плащ?
— Оставь, оставь! У меня таких сотни!
Сначала Нуска хотел гордо удалиться в закат, но уже через минуту не выдержал — побежал. И так быстро, что повозке и страже пришлось с криками его догонять.
— Эрд Нуска! Пожалуйста, остановитесь!
— Мы не поспеваем!
— Умоляем, сядьте в повозку! Всяко лучше, чем добираться до столицы пешком!
— Пожалейте хотя бы нас! Мы не все верхом!
Нуска бежал, а слёзы обжигали лицо. Когда последний раз он чувствовал что-то подобное? Сколько лет назад?
Со вздохом Нуска остановился и дождался повозку. Молча он забрался внутрь, сел на набитое пухом сиденье и уронил голову.
«Верно. Сколько тебе лет, Нуска? Маленький мальчик утешает тебя. Совсем стыд потерял?»
Но лицо Риннэ вновь и вновь возникало перед ним, а в уголках глаз то и дело появлялись слёзы. Нуска поднял дрожащие руки и приложил к своей макушке — ровно там, где его коснулись небольшие ладошки Риннэ. В такой позе он и просидел до самого прибытия в Эрьяру.
С тех пор Нуска каждый раз посылал вместо себя учеников. Те справлялись прекрасно, всё-таки, каждый из них учился под личным руководством эрда и прослушал по меньшей мере сотню его лекций. Про практические занятия и говорить нечего — в чьих трупах им только не приходилось копаться…
***
Ещё через четыре года произошло очередное событие, взволновавшее Нуску так, что он не мог спать. Он сорвался с места, а уже вечером оказался во дворце Ранри. — Да что ты за мать такая! — кричал Нуска. — Что значит «сбежал»? Это всё ты, ты! Ты к нему плохо относилась! Наверняка Саттара на руках носила, а ему в чашку плевала! — Ты совсем крышей поехал?! Я одинаково к ним относилась! Риннэ просто захотел жить отдельно и путешествовать! — Да ему всего четырнадцать лет! Да его завтра же убьют и закопают! Ранри сложила руки на груди и с усмешкой возразила: — Ты когда последний раз его видел? Его? Убьют? Да он сам кого хочешь закопает! Не смей недооценивать род Рирьярдов! — Да хоть род Жопьярдов!!! Он слишком мал, чтобы путешествовать в одиночку! Ранри закатила глаза, сделала несколько кругов по комнате, затем вздохнула и сказала: — Так, теперь дыши, дыши. Спокойно. Ты сейчас в обморок грохнешься. — Да когда я! С чего ты…! Ор Нуски резко прервался, а сам он в самом деле грохнулся в обморок. И его ещё час приводили в чувства собственные ученики. Вскоре, всеми усилиями Нуски, пропажа нашлась. Риннэ обосновался в лесу в маленьком деревянном домике. Там он, судя по количеству развешенных всюду пучков трав, принялся заниматься алхимией. Нуска вновь вернулся в Риру и учинил очередной скандал. — Чему ты ребёнка учила?! Какая алхимия к бездне! Нельзя было его в школу отдать, к делу пристроить?! Рос бы себе во дворце и о следующем дне не думал! — Да кто ж ему запрещал! Он сам не захотел в школу идти, сказал, ничего нового там не узнает! Решил уже своим делом заняться. Хороший способный мальчик! Нуска, который за последнюю неделю уже сгрыз все ногти, теперь добрался до своих волос — и разом вырвал два мотка. — Смотри, смотри, до чего ты меня доводишь! Я уже начал лысеть! — Сумасшедший придурок, да ты сам их вырвал!!! У многих во дворце и без того уже складывалось впечатление, будто Нуска — отец детей. Хотя поверить в это было тяжело, ведь оба ребёнка были чистокровными рирами, но… раз Нуска — великий лекарь, то, может быть, и на такие чудеса способен? К тому моменту в комнату как раз заглянул Саттар. Он многим походил на Риннэ, но его глаза переливались как аметисты, а зрачки, скорее, были фиолетового цвета. Да и само лицо Саттара было мягче, как и его речи. — Мама, а эрд точно не наш отец…? — неуверенно спросил он. Ранри аж ударила себя по лицу. А затем, словно решив, что не заслужила такого обращения, бросилась с кулаками на самого виновника — и начала избивать Нуску. Ситуация разрешилась, когда Нуска приставил нескольких наёмников из Риры неустанно следовать за Риннэ, а заодно докладывать ему обо всех происшествиях. Тогда сердце Нуски успокоилось, и он смог спокойно заниматься своими эрдовскими делами.***
Так прошло три года. Риннэ рос в лесу, где-то раздобыл какую-то магическую кошку, которая составляла ему компанию, а попутно занимался алхимией и изучением языков. Свободное время он посвящал фехтованию, в котором и в этой жизни достиг таких высот, что порой и Нуска (тихо сидящий в кустах) восхищённо вздыхал. Конечно, отсутствие учителя сказываось, но мальчик явно компенсировал это теоретическими знаниями. Вскоре Риннэ нашёл и избил до полусмерти всех наёмников, которые следовали за ним годами. Так и закончились все потуги Нуски, который никак не мог избавиться от своей тяги к гиперконтролю. Однако стоило Нуске отпустить всё происходящее и решить, что Риннэ уже вполне взрослый семнадцатилетний подросток, который может позаботиться о себе самостоятельно, как из Риры пришла весть: «Дикий сынок сообщил, что приболел. Съезди и проверь, папочка». Нуска, который за эти годы уже привык к спокойной жизни и изнежился, в очередной раз упал в обморок. А через час уже продирался через лес прямиком к дому Риннэ. Влетев в дом как ураган, Нуска и в самом деле нашёл Риннэ в кровати. У него был жар и кашель, но эрд разволновался так, что хоть плачь, хоть снова падай в обморок. Выгнав всю свою свиту, Нуска целые сутки провёл у кровати Риннэ. Менял простыни, поил его отварами, прикладывал к голове холодные повязки, а заодно накачивал его таким количеством светлой дэ, что было удивительно, как этот рир тотчас не обернулся хаванцем. Когда жар Риннэ спал, Нуска провалился в сон. Он так и уснул, сидя на стуле и поглаживая чёрный мохнатый комок — кошку, любимицу хозяина дома. Только на следующий день Нуска очнулся. Кто-то заботливо уложил его в кровать и укрыл стареньким, но очень тёплым меховым плащом. Нуска вскочил и огляделся. Риннэ уже был снаружи, рубил дрова. Эрд быстренько прикинул, что оказанной помощи в размере всех запасов дэ наверняка было достаточно для излечения болезни, а потому тотчас сбежал через окно. Когда Риннэ, молодой и прекрасный рир с бледной кожей, мерцающими голубыми глазами и длинными гладкими как шёлк волосами возвратился в дом… он нашёл лишь взволнованно мяукающую кошку да распахнутое настежь окно. И нахмурился. В следующий раз, когда Риннэ заболел, Нуска с тяжёлым сердцем отправил вместо себя учеников. И вот новость — рир выгнал всех со скандалом и сказал, что в силах сам позаботиться о себе. Но зачем было отправлять матери письмо с сообщением о своей болезни и ставить всех на ноги? Ранри в письме написала следующее: «Видимо, хотел ещё раз встретить прекрасного эрда, а вместо него прибыли какие-то ученики! Балуешь ты его, слишком балуешь. Прекращай. Он уже тебя запомнил. Твоё вмешательство, когда он заболел в прошлый раз, было излишним. Прекращай вмешиваться в его жизнь, иначе ненароком сделаешь ему больно. Ты ведёшь себя слишком подозрительно, то оказывая ему внимание, то избегая. Нуска, на этом нужно остановиться. Он больше не маленький мальчик. Он вырос». Нуска поднёс письмо к свече и долго смотрел, как оно горит. К тому моменту, когда пергамент превратился в пепел, он пришёл к согласию с самим собой. «Она права. Этого достаточно. Если раньше я вмешивался для его же блага, то моё дальнейшее вмешательство будет происходить лишь из личных чувств. Я не могу себе этого позволить. Он уже взрослый, он уже выглядит совсем как…». Нуска покачал головой и задул свечу.
