Рассеивая сумрак

      Всё бы так и закончилось, если бы не одно ключевое событие.       Однажды Нуске с самого утра поднесли очередной чёрный конверт. Он со вздохом покачал головой и раскрыл письмо, получив известие о смерти Оанна. Мальчишка прожил довольно долгую жизнь для полукровки, но в последние месяцы уже страдал от столкновений дэ и постоянных перегрузок в каналах. На протяжении последних семнадцати лет Нуска не раз направлял лекарей в Арценту, но те лишь качали головами. Врождённые заболевания невозможно исцелить.       Но то, что сильнее всего задело Нуску, — это вложенная в конверт записка. Ванери Герье лично занялась похоронами и направила эрду известие, а заодно позаботилась о том, чтобы он получил эту записку лично в руки.       Там было написано всего одно предложение, но оно заставило руки Нуски дрожать.       «Господин Нуска, пожалуйста, полюбите меня в следующей жизни».       Оказывается, Оанн не потерял память. Или, быть может, она вернулась к нему позднее? Кто знает. Но Нуску очень тяготила эта мысль, поэтому, отказавшись от сопровождения, он направился на длительную прогулку за пределами города.       Нуска так сильно забылся, что провёл в маленькой грушевой роще на окраине Эрьяры около шести часов. Когда звезда уже начала закатываться за горизонт, он вдруг увидел гонца. Тот подгонял скира что есть мочи, а, встретив самого эрда, так и упал на землю.       — Высший сурии! Высший сурии!       — Что такое? — нахмурившись, спросил Нуска.       — С Риннэ беда! Сегодня утром он пропал, а весь его дом стоит вверх дном! Кажется, его похитили!       Сердце Нуски бешено застучало. Он схватился за уздцы, запрыгнул на скира и поскакал. Правда вот очень поздно вспомнил, что эти звери ему не поддаются. Уже где-то в глубине леса скир взбрыкнул, скинул неудачливого ездока и умчался вдаль.       Но Нуска нашёл тёмный след дэ и упрямо направился прямиком в чащу, хотя всё это время его одолевали некоторые сомнения.       Во-первых, кому вообще могло хватить сил да ещё и наглости, чтобы похитить Риннэ Рирьярда? Обособленно живущих риров все боялись. Те нередко готовили яды, насылали болезни или вовсе оказывались наёмными убийцами.       Во-вторых, если похищение было не случайным, тогда это можно было охарактеризовать как предумышленное похищение с целью получения выкупа? Но какой там выкуп! Даже если похититель получит золото, то его следом сразу же растерзают Ранри и сам эрд! Кто в здравом уме додумается до такого?       В чаще было темно, хоть глаз коли. Нуска, который уже много лет не принимал участия в битвах, растерял всякое чутьё, а потому легко попался в ловушку.       Он остановился лишь тогда, когда к его глотке приставили меч.       — Не пытайтесь сбежать. Вы должны ответить на мои вопросы. Вы — мой отец?       Нуска услышал над ухом угрожающий шёпот. Не нужно было гадать, чтобы понять, кому этот голос принадлежал. Нуска не слышал его так много лет. Единственный разговор эрда с Риннэ произошёл, когда мальчику было всего десять лет. Сейчас же это был голос взрослого мужчины. И тембр, и интонация… абсолютно всё повторяло когда-то до дрожи в конечностях любимый голос. Вот и Нуска слегка задрожал, но спокойно ответил:       — Давай ты сначала уберёшь оружие, а потом мы спокойно поговорим?       — Нет, вы ведь тогда сбежите.       «Но я ведь и попросил об этом для того, чтобы сбежать!!!» — чуть не плакал про себя Нуска.       — Тогда… Эм… Нет, я не твой отец. И ты, и Саттар — чистокровные риры. Даже я как лекарь никогда не слышал о том, чтобы у рирок и хаванцев рождались дети. Это невозможно.       — Тогда по какой причине вы так заботитесь обо мне? Я уже не ребёнок, но стоило мне подхватить лёгкий жар, как сам эрд прибыл из столицы и лично за мной ухаживал. Думаете, я не заметил, что на излечение такой маленькой болячки вы потратили все запасы дэ? Чем я заслужил подобное внимание со стороны самого эрда? Я так и не нашёл другого объяснения.       Нуска прикрыл глаза и нахмурился. Ранри была во всём права. После того случая малец как следует запомнил Нуску. Теперь ситуация осложнилась, и выпутаться из неё было задачей непростой. Нуске пришлось на ходу выдумывать оправдание.       — Что ж… Ты был ребёнком, которого я спас при рождении. Конечно, я чувствовал некоторую ответственность за твою жизнь. К тому же, между мной и твоей матерью имеется соглашение. Я обязан оказывать лечение ей, Саттару и тебе вплоть до вашего совершеннолетия. Мои ученики в тот день были заняты, поэтому я отправился на помощь лично.       Риннэ некоторое время не отвечал, а затем опустил оружие. Нуска тут же начал искать пути к отступлению, да только и сделать ничего не успел. Молодой рир схватил его за плечи и прижал к дереву. Их взгляды встретились, а сердце Нуски так защемило, что ему и в самом деле захотелось вновь свалиться в обморок и ничего не чувствовать.       Такое красивое лицо. Хотелось совсем чуть-чуть его потрогать, совсем слегка коснуться его пальцами. Почувствовать тепло, чтобы в который раз удостовериться, что он жив.       — Это правда? Вы не лжёте? — допытывал Риннэ.       Он был так близко, что Нуска чувствовал его дыхание. Риннэ крепко держался за плечи эрда, не позволяя тому ускользнуть. Вот только плечи Нуски предательски дрожали, а кожа под одеждой горела от влияния тёмной дэ.       Щёки бездново пылали. И всё же Нуска мягко улыбнулся и сказал:       — Конечно!       — Посмотрите на меня, — потребовал Риннэ.       «Tha`re, Ранри, как ты воспитывала сына?!».       Нуска поднял голову и украдкой взглянул на Риннэ, только вот выдержать его взгляд не смог — почти сразу отвернулся.       Однако хватка ослабла. Риннэ сел на землю. Он выглядел потерянным и задумчивым.       — Это не отеческий взгляд… — пробормотал он, а затем вновь в упор посмотрел на Нуску. — И всё же вы не сказали мне всей правды. Зачем вам понадобилось подписывать такой договор? И почему вы до сих пор не зашвырнули меня на другой конец леса и не угрожали мне судом? Я ведь напал на самого эрда. Я не поверю, что вы позволяете подобное поведение всем своим подчинённым.       На этот раз Нуска не знал, как оправдаться. Улучив мгновение, он вскочил и бросился бежать. Только вот Риннэ сразу же догнал его и схватил за руку. Казалось, в пальцы ударила молния, а её разряды пронзили кости. Рука задрожала так, что это невозможно было не заметить.       Внезапно за спиной раздался возглас. В нём чувствовалось чуть ли не отчаяние.       — Почему вы убегаете?! Вы были так добры ко мне! Я просто хотел хоть раз поговорить с вами и поблагодарить! Почему вы так сильно меня боитесь?!       Нуска остолбенел. А ведь верно. Всё это время он убегал, потому что боялся. Потому что слова духа из бездны всё ещё тёмным облаком клубились в голове. Потому что он не знал, как его нахождение рядом отразится на Риннэ, ведь…       Нуска приложил ладонь к груди. Там всё ещё билось два сердца. Всякий раз, когда Риннэ оказывался рядом… Нуска чувствовал, что сердце желает вернуться к своему владельцу. Тянется, взволнованно трепещет, хочет покинуть его.       Но Нуска никогда бы не решился вернуть Риннэ его воспоминания и это переломанное, ежедневно приносящее огромные страдания своими острыми краями, сердце. Никогда.       Нуска не отвечал, поэтому Риннэ скользнул вперёд и вновь встал перед ним. Сейчас они были примерно одного роста, но Нуска догадывался, что ещё пара лет — и Риннэ будет выше.       «Почему духи сделали тебя таким похожим? Почему сделали таким красивым и умным? Почему теперь ты вырос и стал таким уверенным?».       — Почему вы боитесь меня? — Риннэ вновь повторил свой вопрос. — Потому что я рир?       Нуска увидел в его глазах боль.       — Нет, это не так, — покачал головой Нуска.       — Точно. Я видел, что вы спокойно общаетесь с моей матерью и с Саттаром. В отличие от других гостей, не отказываетесь от еды и вина в нашем доме. Вы доверяете нашей семье. Но почему вы не доверяете мне? Что плохого я сделал?       Нуска зажмурился. Он мечтал сейчас провалиться под землю или исчезнуть. Может, его ударит молния, и он просто умрёт на месте? Было бы так хорошо!       — Я не знаю, — сконфуженно отозвался Нуска.       Внезапно холодные пальцы рира коснулись лица. Даже это лёгкое прикосновение, казалось, расплавило плоть и обожгло до кости.       — Что ты..! — тут же взбрыкнул Нуска, отбросив его руку.       — Вы смотрели так, будто хотели, чтобы я сделал что-то подобное.       Нуска замотал головой.       — Значит, ты ошибся! Я простил тебе предыдущие выходки только из-за договора с твоей матерью! Но ещё немного, и я позову стражу! — вспылил Нуска. Раз уж он не может самостоятельно выпутаться из этой передряги, то следовало воспользоваться положением.       Риннэ отстранился, но ещё долго стоял и смотрел на руку, которой коснулся Нуски. Словно и сам что-то почувствовал.       Тогда Риннэ сказал:       — Хорошо! Я отступлюсь и не буду больше ни о чём спрашивать, но взамен вы лично заберёте меня во дворец в день моего восемнадцатилетия.       Нуска почувствовал, как почва уходит из-под ног. А его точно воспитывали?! Кто вообще таким тоном просит что-то у самого эрда?!       Но Риннэ продолжал:       — Я бы хотел изучить алхимические книги во дворце. Все книги в Рире я уже прочёл. Окажите мне эту услугу, а взамен я не буду ни о чём спрашивать.       Дворец был огромен. Избегать Риннэ там было не такой уж сложной задачей. Да и пускать его в покои эрда без разрешения на аудиенцию никто не будет. Нуска немного поразмыслил, а затем с громким вздохом согласился:       — Хорошо. Но с этого дня попрошу тебя соблюдать приличия. Хоть я и в хороших отношениях с твоей матерью, но не могу позволить тебе такое поведение перед подданными.       Риннэ кивнул, а глаза его просияли. Нуска даже успел заметить, как уголок его губ приподнялся, рисуя улыбку.       Нуска и сам не понял, как улыбнулся в ответ. Он и сам не заметил, как рука Риннэ вновь оказалась на его щёке. Рир неуверенно спросил:       — Высший сурии, почему вы плачете?       «Все страдания, которые я пережил, стоили этого дня. Стоили одной твоей беззаботной улыбки, вызванной небольшой радостью. Ты так легко и просто улыбаешься. Так так легко радуешься…».       Нуска, то ли плача, то ли улыбаясь, зажмурился и невольно сказал:       — Спасибо.       «Спасибо, что ты есть».       На этот раз пришлось прибегнуть к помощи дэ. В одну секунду Нуска рассыпался на тысячи золотистых огоньков. И Риннэ с широко распахнутыми глазами ещё долго стоял и смотрел, как в лесу горят тысячи звёзд. Хоть он и пытался некоторые из них взять в руки и жадно присвоить себе, но они тут же исчезали. Поэтому Риннэ ничего не оставалось, как стоять и смотреть на мириады огней, тепло мерцающих в ночи.       Подобное исчезновение хоть и выглядело эффектно, но затрачивало огромное количество дэ и физических сил. Поэтому Нуска хоть и сбежал из цепких лап голодного волчака, но смог добраться лишь до окраины леса. Там он, тяжело дыша, выбрал дерево покрепче, а затем, кряхтя, как старая кляча, с трудом на него забрался. Спрятавшись за пологом листвы и покачивая ногами в воздухе, он наконец смог вздохнуть. Казалось, с того момента, как он столкнулся с Риннэ, его лёгкие сдавило в тисках, и лишь теперь в них поступил спасительный воздух.       Стояли последние тёплые дни. Вдалеке расположилась столица. Прежде чем продолжить путь, эрду нужно было набраться сил.       Чтобы восстановить дыхание, он начал что-то напевать под нос. Слова сами складывались в строчки, а голос становился увереннее и громче.

Слёзы — просто минутная слабость,

Что ещё я могу рассказать?

Я почувствовал лёгкую жалость

И желание сразу сбежать.

Высоко я взлетел и свалился,

Улыбнувшись, ревел допоздна.

Я всего лишь однажды влюбился,

Но испил чашу скорби до дна.

Я взлетел и разбился о звёзды.

Пусть смеялся, но плакал сильней.

Каждый день закипая от злости,

Терпеливо кричал: «Не жалей!».

Слёзы — просто минутная слабость,

А ты жаждешь меня обокрасть?

Посмотри на меня. Сожаления —

Это всё, что ты можешь украсть.

***

      Через несколько месяцев знаменательный день наступил. В этом году в столице выпало много снега, холод стоял такой, что из дворца лишний раз не выйдешь. Однако Нуска проснулся рано с утра и начал собираться. Слуги подобрали самый лучший наряд с пышным накрахмаленным воротником, достали из сундука позолоченные туфли, а вот волосы попросили распустить.       — Холодно, высший сурии! Пусть хоть шевелюра немного греет!       Но это всерьёз обеспокоило Нуску. Как раз в этом месяце во дворце гостил Хайя, к нему же эрд и направился за помощью. Старые разногласия были давно улажены, а их дружеские отношения только окрепли.       Нуска влетел в покои карборца, а затем низко склонил голову и попросил:       — Посмотри! Живее, посмотри! Много седых волос?!       — Бездна тебя возьми, Нуска!!! Какие седые волосы, они же все у тебя белые!!! Да ты выглядишь на двадцать лет! По сравнению с тобой я — уже самый настоящий старик!       Нуска вскинул голову и со слезами на глазах переспросил:       — Только на двадцать…? Не на восемнадцать…? Как же так…       Нуску так и выпихнули обратно в коридор. В очень расстроенных чувствах он нашёл самую тёплую и пушистую накидку, которая наверняка бы скрыла его недостатки.       «Хоть бы седые волосы не заметил! Ещё хуже, если все волосы белые! Так ведь и не заметишь сразу, а если долго разглядывать, то сразу бросится в глаза…».       Вскоре позолоченная карета, усеянная всевозможными самоцветами, в окружении стражи в парадной форме подъехала к маленькому деревянному покосившемуся домику посреди леса.       Нуска то во все глаза смотрел в окно, то отказывался смотреть и закрывал лицо руками.       Риннэ, с ног до головы укрытый под старой потрёпанной накидкой, шёл через укрытый снегом лес. На несколько секунд он остановился у кареты и насмешливо осмотрел её, будто думал «что это за уродство такое?», но затем без лишних слов забрался внутрь.       Они сидели очень близко. Нуска тут же придирчиво осмотрел накидку Риннэ, а затем начал голыми руками скидывать с неё снег и приговаривать:       — Заболеешь!       Риннэ упрямо уставился на него, а затем перехватил пальцы эрда, покрасневшие от холода, и мягко сжал их в руках.       — Холодно. Зачем руками?       А затем Риннэ без задней мысли поднёс ладонь Нуски к губам и начал согревать её своим дыханием.       Нуске в одну секунду стало так жарко, что захотелось раздеться догола, а слова рира о холоде теперь и вовсе казались абсурдными.       Тяжко вздохнув, эрд быстро вернул себе самообладание. На этот раз у него было время, чтобы подготовиться ко всем выходкам Риннэ, который, казалось, вообще не видел никакого подтекста в своих действиях или же не умел держать подобающую дистанцию.       — Риннэ, ты сам хоть понимаешь, что делаешь? Отпусти мою руку, это неприлично.       Нуске аж самому поплохело со своих слов. Ему бы говорить о приличиях!       — Будет неприлично, если я позволю эрду отморозить пальцы. Всё остальное — лишь формальности, — поспорил Риннэ.       Взгляд рира был дерзким, но непроницаемым. Было невозможно догадаться, о чём он думал. Нуска отдёрнул руку, но ещё долго смотрел на собственные пальцы.       Вскоре карета встряла. В прямом смысле. Снегопад только усиливался, а фасидцы не справлялись с уборкой снега, поэтому колёса увязли в сугробе. Снаружи начало темнеть, а потому и внутри кареты было невозможно что-то разглядеть. Нуска слышал лишь своё сбивчивое дыхание.       — Высший сурии, мы скоро всё расчистим! Пожалуйста, подождите ещё немного!       Нуска нахмурился и под нос пробормотал:       — Бесполезная груда железа.       Снаружи валил снег. Порыв ветра вздёрнул шторку — и холод ворвался внутрь. Нуска покрылся мурашками и вздрогнул, а Риннэ тут же протянул руку — и притянул эрда за пояс к себе поближе.       У Нуски уточки в глазах по кругу заплавали от такой выходки.       Его. Терпение. Лопнуло.       Он вскинул голову и уставился на Риннэ, а затем озлобленно спросил:       — Чего ты добиваешься?! Думаешь, первый такой?! Какому количеству человек, по-твоему, я отказал за эти годы?! Хочешь быть следующим?!       — Я… в самом деле не имел в виду ничего такого, — пробормотал Риннэ, тут же убрал руку и отодвинулся. — Я… простите. Я не знаю, что со мной. Наверное, я никогда не встречал хаванцев. Вы такой… светлый. Но я правда просто волновался. Вы заботитесь обо мне, а раз не хотите принимать благодарности, то я решил, что теперь буду заботиться о вас.       Нуска бы никогда не поверил в подобную чушь, если бы эти слова произнёс кто-то другой. Однако Риннэ тут же отвернулся и стал соблюдать дистанцию. Даже вытащил откуда-то из-под плаща свою кошку и усадил её на сиденье между собой и Нуской.       — Я не хотел оскорбить вас, — хриплым голосом добавил он. — Во дворце я принесу свои извинения и приму наказание.       Нуска тут же поднялся. Согнувшись в три погибели и уперевшись головой в потолок, он всё же смог встать напротив Риннэ и увидеть его лицо.       Рир из последних сил сдерживал слёзы, даже щёку закусил, чтобы отвлечься от неприятных чувств.       Нуска вздохнул. Он не знал, что из себя составляют «душа» или «дух». Также он не знал, насколько Риннэ похож на Сина, сохранились ли у него хоть какие-то чувства или воспоминания. Однако можно было заметить, что в этой жизни у него были те же интересы и похожие вкусы, те же достоинства и недостатки.       Меньше всего на свете Нуска хотел, чтобы Риннэ в чём-то себя винил. Поэтому эрд решил поступить как ответственный, но бесстыдный взрослый. И потому сказал:       — Зато я воспринимаю это как «что-то такое». Проблема не в тебе, а во мне.       Чтобы подтвердить свои слова, Нуска наклонился ближе и мягко коснулся пальцами лица Риннэ. Он уже давно хотел это сделать — хотел почувствовать эту мягкую тёплую кожу. Хотел поверить в то, что не спит. Хотел удостовериться, что перед ним — живой человек из плоти и крови, а не очередной сон.       Риннэ тут же обернулся. Их взгляды наконец встретились дольше, чем на пару секунд. Возможно, Нуске только показалось, но в голубых сверкающих глазах отражались те же чувства, что испытывал он сам: боль и страсть.       Внезапно карета поддалась и сдвинулась с места. Нуска тут же потерял равновесие и упал, а кошка что-то обиженно мяукнула и спрыгнула на пол.       Соприкоснувшись кончиками носа, они одновременно прикрыли глаза. Неизвестно, кто начал это первым, но их губы встретились. Нуска, закалённый в разного рода битвах, сразу же углубил поцелуй и сплёлся языками.       Карета, пошатываясь, несла их через морозную ночь, а двое под крышей сплетались в таком жарком поцелуе, что эрд не понимал, почему весь снег в округе ещё не растаял.       Нуска нашёл себя лишь через несколько минут уже скинувшим накидку и сидящим прямо на коленях Риннэ. Руки эрда обнимали рира так крепко, что в воздухе то и дело вспыхивали частицы дэ.       Он обнимал его так крепко, словно Риннэ в любую секунду мог исчезнуть в этой метели. Так долго, словно боялся, что больше никогда не сможет этого сделать.       Вскоре Риннэ отошёл от шока и хрипло, запинаясь, забормотал:       — Я… Я принесу… извинения… Я понесу наказание… Я виноват…       Нуска скосил на него взгляд, усмехнулся и зашептал ему на ухо:       — Я — твоё наказание. Приготовься к долгой и счастливой жизни во дворце.