Инсайт

Игра на три результата - непредсказуемое положение на доске, когда возможен любой исход партии Липкий снег был повсюду. Он окутывал дома, размывал силуэты, набивался за шиворот и жадно цеплялся за одежду. Но Бен не обращал внимания. Поправляя шапку, он неспешно шел по улицам Вашингтона, немного щурясь. Плохая погода не могла помешать мужчине наслаждаться недоступной радостью - банальной прогулкой. Обычно ему даже короткие дистанции нужно было преодолевать на автомобиле - безопасность диктовала свои условия, но сейчас, в День Благодарения, он наплевал на правила. Впервые за время нахождения на должности директора по Национальной Безопасности. На нем была темная куртка - Бен привык не выделяться, хотя всегда любил все оттенки синего - и чем светлее, тем лучше. Но ему нельзя было привлекать к себе внимание. Тем более, что он был без охраны. И без бронижелета. Обычный человек в обычных обстоятельствах. Или, точнее, необычный человек, пытающийся урвать себе немного нормальности. Мужчина ощущал, как усталость очередного напряженного дня давит на плечи, но не спешил домой. В его квартире не горел свет для него, не было праздничного ужина, его никто привычно не ждал. Потому он позволял себе идти медленно, растягивая удовольствие от прогулки и бросая быстрые взгляды в окна, из которых струилось тепло. Там собирались семьи. Нахмурился. Слово “семья” было ему не совсем понятным. То есть, смысл, конечно, он знал, но оно никак не отзывалось в нём. У него не было желания ввязываться в подобные истории, когда люди собираются за одним столом, но при этом друг другу максимально чужие. Потому Бен не сожалел о своем одиночестве в праздник. Осознавал. Но оно не доставляло ему горечи. Хотя от ужина - нормального, не ресторанного, не на вынос - он бы, конечно, не отказался сейчас. Особенно, сейчас. Просидев целый день над делом той весьма вызывающей террористической группировки в Мексике, он был ужасно голоден. Сегодня многие его подчиненные взяли выходной, потому некого было даже отправить за бургером в Hard Rock Cafe через дорогу. Он даже не знал, работает ли оно в выходной. Неожиданно внимание Бена привлек камифусэн - оранжевый и круглый, как апельсин, он лениво раскачивался, будто ветер ему был нипочем. Манил яркостью и удивлял тем, что от снега не размок. Вздохнув, мужчина подумал, что китайская еда - тоже вариант, потому подошёл поближе и стал изучать меню, состоящее из иероглифов, как часто бывало в кафе “для своих”. Морщился, пытаясь вспомнить значение хоть одного, когда вдруг в районе груди ощутил боль. Знакомую. Острую. Режущую. Которая могла быть только от пули. В минуту весь холод, снег и загадочные иероглифы стали растворяться, а жар и онемение расползаться по телу. Новая вспышка боли пронзила почти в том же месте, только уже более метко. Обрывая в минуту все. Мысли. Досаду на себя. Злость. И какую-то нелепую обиду - он ведь просто остановился, чтобы купить еду… Бен упал, вызвав панику у невысокого пожилого китайца, приготовившегося принимать заказ. Упал в секунду, а оранжевый, яркий камифусэн продолжал неспешно раскачиваться над ним... Бен медленно открыл глаза, и слабый свет почти зимнего утра пролился на мрак, в который мужчина ранее провалился. Он с недоумением огляделся – ожидал увидеть вокруг белизну палаты и ощутить боль в груди, но вместо этого его окружали знакомые предметы: фотография на прикроватной тумбочке, жутковатого вида коврик на полу и, конечно же, серый от холода океан за окном. Зевнув, Бен лениво повернулся и посмотрел на пустую половину постели. Смятое одеяло все ещё хранило тепло Рей, а это значит, что его жена совсем недавно проснулась. Уткнувшись носом в её подушку, имеющую такой родной и приятный запах, он вдохнул полной грудью, расслабляясь. Прошлого больше не было. Оно не существовало. Рей все разрушила, наполнив одинокие тоскливые дни смыслом, а ночи – теплом. Он больше не глава Национальной Безопасности. В него больше не стреляли. Но, главное, он давно не был одинок, и даже, если бы на него было совершено покушение, ему не пришлось бы быть одному в палате. Его жена и сын были бы анестезией. Бен посмотрел в потолок, наслаждаясь воем ветра, неспособного разрушить ни их дом, ни уют, ни покой. Подумал, что, сколько бы его девочка ни старалась, кошмары навсегда никогда бы не отступили. Она могла зацеловывать его шрамы, но мозг все равно подкидывал остатки тех ужасов, которые раньше были его повседневной жизнью. Особенно сегодня, в канун Дня Благодарения. Возвращаясь домой в трясущемся от турбулентности самолете, Бен заново вспоминал то покушение, поэтому неудивительно, что оно вернулось к нему во сне. Но сны заканчивались, рассвет и ветер уносили их в океан, делая его ещё чуть более свободным. Неожиданно дверь в комнату тихо скрипнула, и Бен вместо дыхания Рей услышал второй, не менее любимый, звук. Топот маленьких ножек по полу. Хитро улыбнувшись, он, не шевелясь, наблюдал взглядом профессионального шпиона, как его сын забирается в кровать, чтобы ткнуть в него пальцем. - Папа! – радостно взвизгнул мальчик, когда мужчина резко сел. Тео всегда ужасно скучал, когда Бену по работе приходилось уезжать в командировки. Потому сейчас он заливисто смеялся, и этот довольный смех всегда действовал завораживающе на того, кто вообще не планировал иметь детей. Пока его сын – такой же темноглазый, черноволосый и лопоухий – скакал по кровати, мужчина подумал о том, что пока из него не вышло строгого отца. Жесткий и несговорчивый со всем миром, а иногда и с Рей, он всегда менялся с Тео. Наверное, потому, что мальчонка был единственным, с кем он подолгу разговаривал после инсульта, не стесняясь своего заикания. Когда Рей замкнулась и не хотела его, он мог говорить только с сыном, рассказывая тому о своей огромной любви к нему. А может, потому, что его в детстве не любили. Он не мог запрыгнуть в кровать к родителям, он не знал ласки, объятий и сказок на ночь. Ему не привозили подарки из командировок, не праздновали дни рождения и не целовали на ночь, потому что мать хотела воспитать из него мужчину. А в результате вышел монстр. Поэтому Бен и не спешил лишать Тео своей любви. Он верил, что долюбленные дети смотрели на мир по-другому. К тому же, он был так виноват перед сыном за то, что тот родился раньше срока. И хоть сейчас сложно было угадать в Тео недоношенного ребенка, а все же… это была его вина. Он в ту ночь накричал на Рей так, что едва не убил их ребенка. И самого себя заодно. - А мы поиграем в футбол, пап? - Обязательно, - пообещал мужчина, взъерошивая волосы своего мальчугана. Футбол, бокс, рисование, даже прыжки на батуте – он соглашался на все, что угодно. Хотя на батуте с Тео, конечно, лучше смотрелась Рей, но в тот пресловутый день её с ними не было, и пришлось ему самому развлекать сына в детском парке. Наверное, агенты, обеспечивающие круглосуточную безопасность его семьи и всегда находящиеся где-то на краю сознания, здорово тогда повеселились, наблюдая за ними, но Бену было все равно. Он обожал свою семью. Раньше такое чужое слово стало сейчас для мужчины всем. Мужчина с Тео ещё повозились немного, распаковывая привезённые ему подарки, и мальчик вскоре уснул. Он всегда был как тот котенок, который носился, а потом резко засыпал, теряя энергию. Посмеиваясь, Бен укрыл сына одеялом и отправился на поиски Рей. - Ау, - фыркнул он, сонно наступив ногой на Лего, так сильно полюбившееся в разбрасывании по самым неожиданным местам его маленькому диверсанту. – Ох, блин, - закатил глаза Бен, мигом просыпаясь окончательно. Дом полон ловушек. Мужчина, который умел терпеть, порой думал, что наступить на цветной кубик Лего или зацепиться мизинцем за игрушечную машинку Тео куда больнее, чем словить шальную пулю на войне. Самое смешное, что его девочка никогда не цеплялась ни за что. Изящная. Воздушная. Внимательная. Да и чёрт с ним, с тем Лего. Такая боль – внезапная - всегда была признаком жизни. Какой смысл жить в пустой идеальной квартире, где не то, что за Лего, даже за эхо радости зацепиться было невозможно? Лучше вот так. С легким хаосом. С запахом ещё теплого завтрака, который ждал на столе. Идя на звук глухих ударов, который бывал, когда боксерские перчатки били грушу. Девушка была на улице. Одетая в шорты, теплые леггинсы и темный реглан, она отрабатывала бой с тенью, изящно двигаясь. Обычно, по утрам, они всегда спарринговали вместе – за пару лет занятий Рей стала потрясающим соперником, который не стеснялся кроме хуков и джеббов использовать ещё и запрещенные приёмы, вроде поцелуев, но он ведь прилетел только под утро. Неудивительно, что жена не стала его будить. Глядя за каждым продуманым движением Рей, Бен ощущал покой. Его Старкиллер был все так же прекрасен. Даже сейчас, когда сайд степ у неё получался не очень правильно. - Нет же, Рей, - не выдержал Бен, подходя почти впритык. Незаметно подойти к ней мог лишь он, пользуясь многолетним опытом. Девушка резко развернулась и её удар, от которого мужчина нарочно не уклонился, замер в миллиметре от его виска. Они оба довольно улыбнулись. Она потрясающе контролировала свое тело и не уставала демонстрировать это. Не только на тренировках. - Ты должна падать на заднюю ногу и вставать с ударом, а ты делаешь наоборот, - мягко поправил он, убирая её волосы и целуя в шею. – Тебе не хватит пространства для джебба, если ты не сделаешь всё точно. Или времени, чтобы уклониться. Мы же не хотим, чтобы ты пропустила удар, например. Рей вздохнула, и вздох был отнюдь не с раздражением от замечания Бена. Она соскучилась по нему и была даже слегка раздражена, что, рухнув в кровать, он уснул, никак не реагируя на её поцелуи, которыми девушка пыталась отогреть уставшего супруга. Что ж, теперь, видимо, он проснулся. Девушка дернула плечом, выровняла спину, встала в привычную стойку. Улыбнулась, хоть Бен и не мог этого видеть. Остро ощущала его – сильного, высокого, властного мужчину, который стоял там, чтобы скорректировать её ошибку. Как за пару лет брака он не понял главного – корректировала в их паре она? Хмыкнув, Рей сделала хук левой под довольный смешок Бена. Он обожал то, какими сильными становились её руки в перчатках, как меткость и правильность заведения корпуса усиливали удар. Обожал в ней этот стержень, выковывавшийся тренировка за тренировкой. Освобождая пространство под правый удар, Рей должна была осесть в ту же секунду на правую ногу, переставив её слегка назад, при этом удерживая вес и напряжение в левой, но… Вместо этого, она неожиданно упала всем телом, полностью расслабившись и отдавшись на милость притяжения. Земного, которое открыл Ньютон, и неземного, которое открыл Бен. Открыл в ней. Просто сделала шаг назад и упала, зная, что её поймает человек, известный своей реакцией. Ожидая, что сильные руки прервут невесомость. - Ах ты ж, вредная девчонка, - восхитился Бен, прижимая Рей к себе. Такое она провернула с ним впервой, но это было тем, чего ему не хватало до того, как девушка появилась в его жизни. Нечто, что было важнее близости. Доверие. Рей, не задумываясь, падала спиной, показывая своё доверие. От которого у него на миг перехватило дыхание. Бен поцеловал её, прижимая к себе сильнее, а внутри сердце стукнуло чуть быстрее. Сегодня это было не только в радость, но и в немой упрек. Только нарочно ли Рей так сделала или случайно? Она ведь у него не просто красивая домашняя девочка, воспитывающая их сына и умеющая готовить вкусные завтраки да доставлять невероятное удовольствие. Она – умнейшая из тех, кого он знал, потому, вот это вот падение могло значить больше, чем просто игривость. - Мне кажется, что это тебе не хватает пространства, - хихикнула девушка, ощущая, как тело Бена реагирует на её, прижавшуюся к нему сильнее и целующую его более настойчиво. Фыркнув, она мягко освободилась из его рук и, наконец, полностью развернулась. Протянула руки, позволяя Бену стянуть с неё перчатки, которые, как и всегда, были привычного голубого цвета. Она и сама отлично справлялась, но это был их особый ритуал. Девушка внимательно рассматривала мужа. Чуть бледнее обычного. В глазах какая-то тревога, и это не из-за синяков, образовавшихся вследствие усталости. Растрёпанней, чем всегда. Это были не отпечатки командировки. Это были знаки, которые она ждала, но он молчал. Что ж, она знала, что рано или поздно увидит их. Хватит ли ей мужества принять? Не расслабила ли ее их мирная жизнь, которую из месяца в месяц дарил Бен? Пришло время платить по счетам. - Родной мой, ты дома, дома, - как только перчатки упали на газон, прошептала Рей, порывисто обнимая Бена и шепотом повторяя ему одни и те же слова. Она редко называла своего железного Феликса какими-то ласковыми словами, у них не было всех этих нежных «любимая», «дорогой», «милый». Рей и не нужно было его «солнышко», она и так знала, как дорога и важна ему. В конце концов, этот мужчина убивал за неё. Ей хватало и просто имени. И лишь в моменты, когда Рей ощущала в нём надлом, когда призраки приходили за его душой, она шептала что-то такое. Непривычное. Но нужное в определенный момент. - Да, я дома, - согласился он, целуя её и закрывая глаза. Профайлером был он, но читала его Рей лучше. Девочка, которая всегда знала, что сказать. – И знаешь, я очень соскучился. Очень-очень-очень. Рей лукаво сощурилась. Не только его тело отзывалось. Она не зря уже час изводила себя тренировкой, пытаясь усталостью подменить жажду, разгорающуюся лишь от одного вида этого красивого, немного хищного мужчины, властность которого так тонко переплеталась с теплом их постели, которое ещё хранила его кожа. Она тоже соскучилась. Она тоже безумно хотела его. - Где наш разбойник? - Спит без задних ног. - заговорщически подмигнул Бен. - А мне нужно в душ, - задумчивая фраза прозвучала предложением, и Рей потащила мужчину в дом, на ходу теряя свою тренировочную форму. Бен, вытряхивая её из реглана и жадно прижимая к себе разгоряченное после тренировки и двух недель ожидания тело, подумал – юная жена - это, черт возьми, необычайная удача. Она все время была страстной, жадной и потрясающе отзывчивой. И все же, она ещё при этом была максимально его женой. Прежде, чем затолкать их обоих в душевую кабину, Рей сначала одним быстрым движением поставила видеоняню на раковину. И закрыла глаза. - Твоя очередь, - пробормотала она, находя губами его губы. Рей была хитрой. Знала, что после двух недель Бен будет быстр и несдержан, и потому нарочно заставляла его рассеять внимание, чтобы продлить удовольствие. Дать ему себя на пару минут, а потом умирать в ожидании неспешного вечернего секса Рей не собиралась. - Расслабься, я все контролирую, - привычно сказал Бен и девушка едва не кончила от этих слов. Да, он всё контролировал, и ей это нравилось. Мужчина потянулся к бинтам на ее кистях - единственной вещи, что ещё была на ней, и которая снималась в последнюю очередь. Рей напряглась. Бинты были лакмусовой бумажкой. Бен почти никогда их не снимал - они оба обожали эту немного жёсткую игру, когда ее руки были связаны и эта беспомощность будила в них двоих невероятную страсть. Рей, отдавая себя во власть, ощущала мужчину в такие моменты ещё острее, Бен же… он был безудержен. Однако, если он их снимал, то хотел выразить что-то особое. Сейчас мужчина медленно распустил их, целуя Рей запястье, и девушка ощутила ужас. Знаки продолжались. День настал. Но вместо того, чтобы об этом думать, она нащупала свободной рукой кран и надавила, окуная их обоих в тепло. Бен легко подхватил ее, прижимая девушку к стене и вызывая первый стон, входя в неё. Сам же довольно зарычал. Обожал быть с ней. Не сдерживаясь, не считая пульс, не скрывая эмоций. Только с Рей он жил и был настоящим. Заниматься с ней сексом сейчас, без правил и лишних приличий, под горячим душем, зная, что за стенами их дома идёт ледяной, мокрый, липкий снег было блаженством. Она вся была блаженством. Его девочка. Его жизнь. Его Рей. - Я люблю тебя, - шептала она с каждым его движением ей навстречу. - Люблю. Люблю. Как же люблю… Ее глаза были закрыты. Тело в его руках. Улыбка на губах и капли воды на щеках, на шее, в волосах. Ее «люблю» все ещё не стало для него привычкой. Каждый раз это признание цепляло за душу, задевая разом все струны. - Я бы без тебя умер, - пробормотал Бен. Девушка распахнула глаза. Она знала, что он хотел сказать. Заменила лишь пару слов. Я бы умер за тебя. Это была его версия «люблю», которое он до сих пор произносил неловко, будто не зная - к месту или нет. А вот умирать ему было бы привычней, но, к счастью, этого больше не требовалось. Так почему сегодня признание прозвучало извинением? *** - Ты не украсила дом к празднику, - заметил Бен, выходя из душа. Рей ускользнула от него и теперь, укутанная в халат, сидела в гостиной, наслаждаясь всем и сразу. Выходным от работы - очередной кранч едва не свел её с ума. Крепким сном Тео, потому что во время отсутствия Бена он всегда был беспокойным, что, конечно же, совпало с авралом, но об этом она бы никогда не рассказала мужу. Потому что прозвучало бы упреком или жалобой, а ни первое, ни второе было не о них, потому что даже в безумные рабочие будни воспитывать сына Бена Соло было счастьем, а не мукой. Даже когда тот проявлял папочкино упрямство. Легкостью собственного тела, которому Бен подарил успокоение. Он всегда знал, как снять этот жар. Знал все её реакции и - ох, как умело - пользовался этими знаниями. Хорошо, что её мужчина был далёк от формальностей, приличий и вежливости, когда их одежда падала. Видимо, компенсировал одинокие годы, а она была лишь рада тому, что он обучал её новому. Ей бесконечно нравилось, что секс не стал рутиной. - М? - рассеянно переспросила девушка, открывая начавшие слипаться глаза. - Что, Бен? - Говорю, ты дом не украсила, - повторил Бен, присаживаясь на пол и поглаживая колени девушки. Улыбнулся про себя. Этот милый сиреневый халат с капюшоном, пушистые носки и растрепанные волосы только подчеркивали её юность. В Рей не было ничего от роковой женщины, она была ещё так молода, и за эту внешнюю наивность Бен не мог от неё оторваться. В грязном мире, где многие женщины использовали себя, свою внешность и свое тело как оружие, его девочка оставалась чистой. Она умела им манипулировать - мужчина знал это, но эти манипуляции были невинными, славными и осторожными, они никогда не цепляли постель, деньги и их ребенка. Рей не превращала себя в предмет какого-то морального шантажа - и это восхищало Бена. Как и то, что будучи единственным в мире человеком, для которого его биография была полностью открыта, девушка никогда не боялась его. Могла бы - Бен порой сам себя боялся, когда призраки накрывали его с головой, ведь он не мог контролировать свой гнев - но страх не мелькал в этих огромных глазах, была только любовь. Она никогда не вела себя с ним так, будто он был прирученным хищником, который мог ранить. Нет, в её глазах он всегда был лишь человеком, и это страшно подкупало. Девушка сощурилась. В интонации Бена не было упрека, только изумление. Что ж, наверное, муж ещё не забыл Рождество и гирлянду. Или день рождение Тео. Или прошлые дни благодарения, когда Рей заваливала дом бордовыми хризантемами, золотистыми тыквами и алыми листьями. День Благодарения был её любимым праздником. И единственным, в который они с Беном всегда ругались. - Ты ведь ненавидишь День Благодарения, а я не хочу снова погружать тебя в пучину. Потому, мы сделаем вид, что сегодня просто обычный день, - она наклонилась и поцеловала Бена в ещё влажные волосы. Плевать ей на индейку. Они могли просто провести день на этом диване, болтая обо всем на свете, прервавшись лишь на ленивый обед. - Ты его любишь. - Я люблю тебя. Это куда важнее. Мы не будем будить твои воспоминания, Бен. - мягко и уверенно ответила Рей. Ей, порой, хватало лишь одного его взгляда. Вроде того, что он бросил на неё сегодня на тренировке. Взгляда человека, увидевшего прошлое. Она не позволяла призракам возвращаться, нет. - Но я хочу. Правда. Я много за что научился быть благодарным. Я съезжу в город и куплю хризантемы, а потом мы с Тео покрасим тыквы, пока ты будешь готовить. Или я просто привезу еду, и мы будем сидеть втроем у камина. Или на террасе. Где захочешь. Рука Рей, которой она поглаживала Бена по плечу, напряглась. Его идея насчет Дня Благодарения показалась откупом. В прошлом году он так сильно кричал на неё, поглощённый очередным кошмаром, что ей пришлось напомнить, что Тео не должен слышать, как они ругаются, и только это остановило Бена от того, чтобы бросить под ноги бокал с разбавленным вином. И вдруг такая перемена. Такая любезность. Она неспешно отстранила руку, подобрала ноги и максимально склонила голову. - Как давно, Бен? Как давно ты вернулся к прошлому? - спросила совсем тихо, будто веря - если говорить негромко, то её страхи не придут за их семьей в реальность. Бен вздохнул, все же удивленный тем, что она всё хорошо понимала. Не зря было это падение спиной, эти бинты в душе, этот пристальный взгляд. Его жена видела его насквозь и сейчас, глядя в её глаза, он понял - целое утро Рей давала ему шансы сказать самому, но, как оказалось, малодушно молчать было приятней. - Шесть месяцев. - Коротко ответил мужчина, глядя ей в глаза, а затем предложил, - Рей, давай я сделаю матэ, и мы поговорим. Это был, наверное, тот момент, которого он опасался. Миг, когда нужно было снова пытаться скроить две такие сложные реальности, важные ему. Девушка рассеянно кивнула и, когда Бен вышел, задумчиво посмотрела на картину, украшающую их гостиную. Небольшая, размером 50 на 65 сантиметров. Бурлящая, ведь на ней - море. Бесценная, потому что подлинник кисти Винсента ван Гога. Картина, которую Бен подарил ей на вторую годовщину свадьбы всего два месяца назад. Для Рей не было секретом, что мужчина ассоциирует их именно с этим полотном, с морским пейзажем у Сент-Мари-де-ла-Мер, ведь там три лодки шли против ветра. Как и не было секретом, что такие картины купить даже за все деньги мира было невозможно. Эта, например, долгие годы висела в музее Ван Гога. Их получали за особые заслуги. Тихо. Не привлекая внимания общественности. Когда Бен преподнес картину, Рей сказала, что это безумие - хранить такое у них дома, и мужчина, рассмеявшись, сказал, что хотел бы посмотреть на идиота, который посмеет влезть в дом главы Национальной Безопасности США. Затем осекся, поправив на “бывшего главы”, но Рей поняла - он до сих пор ассоциирует себя с тем, кем он был. Человеком на службе своей страны. Пока муж вешал картину, Рей смотрела ему в спину. То, что люди, вроде Бена, не умели прощаться с властью она всегда знала, и то, что жажда вернуться проснется в нем - догадывалась. Понимала, что его консультации - вопрос времени и однажды страна снова призовет его. В тот день девушка пыталась понять только одно - уже ли призвала? Надеялась, что нет. Что, когда наступит момент, Бен скажет об этом ей. Дни шли, он все чаще мотался в Вашингтон. Выборы президента зацепили и их семью, потому, Рей понимала, конечно. Вот только возвращался он то слишком воодушевленным, то чересчур подавленным. На его теле появлялись новые отметки. То синяк, то царапина, то едва заметно сбитые костяшки. Видимо, Бен много там тренировался, и эти тренировки были не такими, какие она привыкла видеть. Скорее такими, какие старалась забыть. А может, не только тренировался. Может не просто отрабатывал удары. Возможно, бил. Но она всё ждала. Ждала. Ждала. Сегодня даже нарочно закрыв глаза, упала ему в руки, не зная, как ещё сказать - доверься мне, родной, доверься. Но мужчина молчал. И если возвращение к работе Рей знала как оценить, то тающее доверие причиняло ей боль. Она сделала много, чтобы заслужить его искренность. Заслужила и ни разу не предала. Так почему Бен молчал? "Шесть месяцев. Блять, полгода, Бен, серьезно? Ты молчал полгода?" Мужчина вернулся и протянул ей калабас. Рей наклонила голову влево, рассматривая его. Пытаясь унять сердебиение от этого его "шесть месяцев", сказанного таким будничным тоном, словно речь шла о покупке хлопьев на завтрак. - Дело в выборах, - коротко сказал он, хмурясь, и жесткая морщина пролегла меж его бровей. Сел на другой конец дивана. Рей отметила, что он ничего не принес себе. - Знаешь, когда ты человек в моем положении - тот, кто знает много секретов и в отставке, на тебя появляется давление накануне выборов, ведь оба лагеря понимают, что ты - туз в рукаве. - Что, каждый хотел роял флеш, да? - спокойно спросила Рей. Не пиковый туз, нет. Ферзь. Фигура сильнее любого короля. Тяжелая, уверенная фигура. - Вроде того. Я долго присматривался, Рей. Понимая, что после выборов изменится абсолютно все. Власть изменится - ветер дул в ту сторону, а когда выиграет тот, второй - наши с тобой привилегии закончатся, и я опередил события. Предпочел консультировать, чем быть в стороне. Консультировать, чтобы нас оставили потом в покое. Хотел обеспечить нам безопасность, продлить её ещё на четыре года, потому доказывал… полезность. Рей задумчиво потянула горький напиток и едва не подавилась. Бен так и не научился, что матэ кипятком не заливали. Если бы это было единственным, чему он не научился. Если бы. Да, если бы. - Я ненавижу всё, что моя страна сделала с тобой. Ненавижу то, что тебя пытали в ЦРУ. Ненавижу боль, которую ты испытала, когда тебя прогнали из США только за то, что ты держала монстра за руку, когда против него ополчились все, - вдруг сменил тему Бен. Сердце Рей сжалось. Те дни навсегда останутся виной Бена, по его мнению. Сейчас её трогало то, что он говорил лишь о ней, а ведь и работа, и его страна в первую очередь причинили боль ему, едва не убив тогда, когда их разлучили и его, всемогущего мужчину, посадили на поводок, из-за которого тот едва не повесился в петле из рома и отчаяния. В петле, которая едва не затянулась на шее и у Тео. - Это ответ на вопрос, который я вижу у тебя на лице. Почему я не сказал. Я не хотел, чтобы ты думала об этом. Не хотел, чтобы волновалась. Вопрос никогда не был в доверии или его отсутствии, Рей, лишь в тебе. Я не хотел сделать тебе больно ещё раз. Мы всегда знали, что наша семья не бесконечно защищена, что каждый раз, когда будут меняться политики, нужно будет защищать право на мир и покой этого дома, но это цена, я её должен платить, понимаешь? Я. Я дал слово тогда, в Овере. - Но что-то пошло не так, правда? - Мне предложили должность Директора Национальной разведки*. Рей все так же не шевелилась. Вот к этому она была не готова. Думала США не готовы к монстру. Думала, его выгодно держать в тени, а нет, новое правительство хотело вернуть Бена Соло и возвысить. Это был интересный шаг нового правительства. Это была угроза всем, кто был бы против. Угроза мирового масштаба. - Ты лукавишь, Бен. Ты говоришь о нас, но на деле ты догадывался, что этим закончится, правда? Догадывался, потому старался. Хотел вернуться. Дело не в защите Тео. Или меня. Ведь так ты подставляешь нас под удар ещё больше, чем раньше. А в том, что ты, правда, этого хотел. - Рей… - Тебе не нужно мое одобрение, Бен, чтобы согласиться. Ты всегда поступаешь так, как считаешь нужным. Не смотри на меня с опаской, пожалуйста. Все ты понимаешь. Даже если бы я тебе сейчас бросила в лицо, что заберу Тео и уйду - мы оба знаем, что ты бы не отпустил. Никогда. Даже если бы я захотела. Потому, не беспокойся. От твоего “да” в твоем доме ничего не изменится. Спасибо за матэ. И за великую жертву во имя безопасности. А теперь, прости, я пойду займусь нашим сыном. Она поднялась и вышла. Бен криво усмехнулся. Лгунья. В доме от рокового “да” изменится всё, начиная с девушки, которая вдруг назвала дом его. Не их. Будто не она подбирала цвет краски для стен и создавала вокруг уют. Его дом. В другие дни прозвучало бы гордо. Но сейчас прозвучало так, будто Рей ощущала себя здесь запертой, как в клетке, из которой не могла выбраться. * - одна из высших должностей в США. Директору Национиональной разведки подчиняется всё разведывательное сообщество страны (ЦРУ, Госдепартамент, Министерство обороны, Министерство внутренней безопасности и Министерство Юстиций, включая ФБР). Так же такое должностное лицо исполняет обязанности советника президента при Совете НацБезопасности и руководит исполнением Программы Разведывательного Сообщества. В общем, солидную должность нашему Бену предложили. *** Бен, опираясь о косяк, наблюдал за своей семьей в столовой. Рей поправляла оранжевые хризантемы в высокой вазе, Тео, нарушая композицию и сервировку, рассыпал золотые шишки по бордовой скатерти, и этот хаос был неожиданно красив. - Дорогой, посиди минутку, хорошо? - тихо попросила сына девушка. Тео, забравшись на стул, уперся локтями в стол и внимательно за ней наблюдал. Рей чиркнула спичкой и зажгла одну из четырех высоких красных свечей, стоящих среди бархатных тыкв, деревянных срезов, ягод можжевельника и еловых веток. Тео довольно выдохнул - его завораживало любое пламя так же, как Бена завораживал океан. Слабая улыбка скользнула по губам Рей. Его девочка никогда не придерживалась традиций и зажигала Свечу Пророчеств на пару дней раньше первого воскресенья Адвента. Ей нравилось начинать ожидание Рождества со Дня Благодарения. Глядя на неё, мужчина впервые задумался - будет ли он здесь, когда она запалит в Сочельник все четыре? Каким будет это ожидание Рождества? Где они все окажутся, когда свечи догорят? Бен надеялся, что все ещё здесь. Но для этого у Рей должно хватить мужества принять новую реальность. Или ему нужно от всего отказаться. Снова. И опять жить с тянущей тревогой внутри. Рей и Тео дружно рассмеялись. Красивая девушка. Красивый ребенок. Красивая столовая. Жизнь, о которой он и не мечтал, сбылась, но сейчас Бен ощущал себя лишним здесь, потому никак не хотел переступать порог. Он словно всех подвёл, но ведь хотел, как лучше. Хотел защитить эти две прекрасные жизни. Бояться потерять обоих было тяжким бременем. - Бен? - девушка повернулась к нему. Она не стала снимать улыбку, но глаза её погрустнели, лишь усиливая в Бене чувство того, что он лишний здесь и сейчас. А ему, как назло, только здесь и хотелось быть. Только здесь и только с ними. - Мы тебя ждём. Умираю с голоду. - Залюбовался вами, - искренне ответил он, подходя ближе. Поцеловал Рей в открытое плечо. - Ты такая красивая, - добавил тише, но девушка не ответила. Прикоснуться позволила, одергиваться не стала, но предсказуемо в игру не вступила. Обижалась. Тоже предсказуемо. Потому он и не хотел рассказывать ей ничего. Рей вела себя так целый день. Не ругалась. Не била посуду. Не закрылась в спальне, захлопнув дверь. Тихо напевая, готовила ужин. Вежливо сказала “спасибо”, когда он привез хризантемы на стол, клюкву для соуса и те продукты, которые она не купила. Похвалила обоих своих мужчин за тыквы, окрашенные в золото, и даже пошутила, что, ещё бы художник их плохо разрисовал. Вроде все было, как всегда, но взгляд у неё были опущен, а слово “художник” прозвучало ругательством. Бен знал почему - так его называли в той, другой, жизни, и Рей проводила параллели. Мужчина пристально наблюдал за ней целый день. При каждой попытке договорить натыкался на бескомпромиссную, свойственную юности, замкнутость. Она разговаривать не хотела. Не хотела скандалить и разговаривать. - Я благодарен за свою семью. За тебя, за Тео, за наш дом, - когда наступил момент для традиций, Бен был привычно немногословен, но девушка кивнула. Знала, что его любовь и благодарность в поступках, последний из которых сделал ей больно. - Что ж, родной, а я в этом году благодарна за доверие, - глядя ему прямо в глаза сказала Рей, и вдруг мужчина понял. Сейчас она улыбалась ради Тео, не ради него. Чтобы их сын запомнил не ссору родителей, а лишь тихий уютный вечер, когда он перепачкался клюквенным соусом. Она была сегодня не его Рей. Не Старкиллером. Даже не прекрасным, белым, сильным ферзем. Она была матерью, которая держала себя в руках ради ребенка. Держала себя в заложниках собственных эмоций. - Я тебе всё объяснил, - улыбнулся Бен, втягиваясь в её игру. Она хотела стрелять в него так, с улыбкой? Он тоже так умел, да. - Это не значит, что я не могу иметь другого мнения, - пожала плечами девушка, занимаясь индейкой. Глядя на горящую Свечу Пророчеств, Бен задумался - отчего же ему вечно не везло на День Благодарения? А затем подумал, что лучше бы его подстрелили, чем он сидел тут и смотрел на расстроенную жену, старающуюся делать вид, что все хорошо, когда хорошо ей не было. Как будто он какой-то преступник, цель которого навредить. Немного понимания с её стороны не помешало бы. Почему она видела лишь амбиции? Неужели не понимала, как он их любит? - И что ты сделаешь, Рей? - вдруг негромко спросил он, пока девушка мучила свою еду в тарелке. Умирающей с голоду она не выглядела, скорее, наоборот. - Хорошо, ты не согласна. Что мы с этим будем делать? Ведь ты права - уйти не сможешь. Не потому что не отпущу. Я не монстр, насильно держать тебя не буду. Никогда. Те её слова зацепили за живое. В них было столько тоски, будто он посадил её в клетку. Так она это сказала “не отпустишь”. Грустно. Будто находилась в его власти и бежать было некуда. И Бен целый день хотел бы сказать что-то вроде “я пойму и отпущу”, но не смог. Никогда бы не смог. Он дорожил тем, что получил. И не просто получил. Заслужил. Он заслужил эту семью. И когда нужно было защищаться - он, забывая о правилах, защищался. Как полгода назад, когда предложение от будущего правительства поступило почти в форме ультиматума. Либо сотрудничество, либо… “о, мистер Соло, у вас такая красивая жена, потрясающе красивая просто”. Его снова и снова ловили на этой тревоге за Рей. Словили тогда, пару лет назад, и пока не поймали снова, он предпочел взять ситуацию в свои руки. Пускай Рей называла это амбициями, хорошо. Частично так и было. Но главным мотивом были они с Тео. - Ты добровольно пришла ко мне когда-то тогда в Сан-Диего, одарив любовью, и я бы не держал. Более того, порой я думаю, что без меня тебе было бы куда спокойней. Но ты бы не смогла жить без Тео, вот в чем проблема. Он видел, что эти слова вдруг возымели сногсшибательный эффект, мгновенно стирая улыбку с её лица. Рей недоверчиво посмотрела на Бена, будто спрашивая себя: не послышалось ли ей только что. Да он и сам не поверил в то, что так расчетливо это сказал, ведь только утром подумал, что с Рей их сын никогда не был предметом шантажа. А у него, похоже, принципов поменьше. - Ты угрожаешь мне, Бен? - она вскинула бровь, пытаясь переосмыслить слова мужа. Бен берёг их семью, даже слишком тщательно. Однажды она поболтала с соседом дольше обычного, а через день увидела полное досье на того, лежащее у мужа в кабинете, но не возмутилась. Его поступки никогда не диктовались ревностью. Он был абсолютно уверен в её безграничной любви. Проверять каждого, кто приближался, было мерой безопасности. Монстр - в прошлом или настоящем - всегда имел врагов, которые могли ударить по самому драгоценному, что у него было, потому Рей никогда не сердилась. Она не забыла времена, когда Бен не хотел пускать её даже в свою постель - так переживал, что её однажды пристрелят, поэтому такой контроль за окружением был его способом спать спокойно. Ни разу Рей не ощущала себя в клетке рядом с ним, хоть колоссальное давление было всегда. Ни разу, кроме этого момента. Когда он фактически сказал, что если она уйдет, Тео он не отдаст. Забрав у нее то, что забрать невозможно. Материнство. - К чему такие громкие слова, милая? - он пожал плечами, отбирая у Тео клюквенный соус, которым тот уже умудрился залить всю тарелку. - Просто у всех поступков есть последствия. - Именно, но от меня ты требуешь их предусмотреть, а своих не видишь. Думаешь, что я должна кивнуть на то, что ты молчал полгода, Бен, и дальше все будет, как раньше? Но так не бывает. Знаешь, почему мне больно? Что ж, давай поговорим, ладно. - она отложила приборы, погладила Тео по голове и все таким же мягким тоном продолжила. - Я всегда знала, что ты захочешь вернуться. Бен, властность в твоей крови, ты даже тарелкам порой приказываешь, что уж говорить о шансе снова стать влиятельной фигурой, ведь ферзи в коробке долго не валяются. Как бы мне ни было приятно наблюдать за тобой, серфинга мало, чтобы тебя осчастливить полностью. Тишина оглушает тебя. Я морально была готова, что ты однажды придешь и скажешь - Рей, я подумываю вернуться. И как человек, который никогда не просил тебя бросить старую работу - это был твой осознанный выбор, я бы поддержала тебя. Потому что дала слово. Не в Овере, не в день свадьбы, а тогда, на той койке в Сирии, когда ты сказал, что любишь. Я готова была оправдывать такое доверие безоговорочной поддержкой. Если бы ты сказал, я бы никогда не стала ставить тебя перед выбором - мы или ЦРУ, ФБР, АНБ… не важно, куда бы тебя позвали. Ты, как никто, заслужил получить всё и сразу. Иметь семью и работу. За свое счастье ты заплатил больше других. Больше того, я же понимаю, что такое встать во главе всего. Понимаю и страшно горжусь тобой. Для меня это не просто смиренно поддержать тебя. Я горда. - Тогда в чём твоя проблема? - нахмурился мужчина. Она не выглядела гордой. Разочарованной. Или он разучился читать по лицам. - Твоя проблема, Бен, твоя. В том, что ты так и не понял - я здесь, чтобы ты не был одинок, не был тет-а-тет с совестью, с тяжелыми решениями. Мне ужасно больно, что тебе не хватило веры в нас, и поэтому ты все снова прошел сам. Знаешь, о чём это говорит? Что Разведкой будет управлять не Бен Соло, нет. Там будет править Монстр. А вот это уже пугает. Я беспокоюсь за то, что ты ощущаешь внутри. - Почему ты не можешь быть просто послушной женой!? - рявкнул Бен, абсолютно обезоруженный. Рей вздрогнула, словно он её ударил. - Мне бы поддержка не помешала. Это получше беспокойства. - Дорогой, хочешь тыквенный пирог, правда? Мама приготовила, как ты любишь, - нежно спросила она у их сына, который удивленно смотрел на родителей, не понимая, что происходит, но улавливая нечто не то. Тихо воркуя, девушка положила ему десерт, помогая разрезать все на мелкие кусочки. Руки у неё дрожали. Губы, которыми Рей шептала свои нежности, тоже. Поцеловав сына в макушку, она вздохнула и повернулась к Бену. Глаза её были полны слез, но она повернула голову не для того, чтобы это продемонстрировать мужу, а просто, чтобы их славный мальчуган не увидел, что она плачет. - Не при нём, Бен, - тихо попросила девушка, вытирая слезы рукавом платья. Её глаза яростно блеснули. - Не смей повышать на меня тон при нашем сыне, когда я не могу тебе ответить. И ты сам своим молчанием оградился от моей поддержки, знаешь ли. Мужчина не ответил. Сложив приборы, смотрел то на поникшую Рей, то на сына. Зачем было защищать свою семью от всего мира, если он сам же всё разрушал? В тот вечер разговор у них не состоялся. Девушка после ужина ушла укладывать Тео, Бен равнодушно убирал со стола. Когда пришел в спальню, Рей не было. Он нахмурился и зашел в комнату к сыну, ожидая, что вот она, наверное, спит там. Но нет, оказалось, что девушка спала в гостиной. Рей, в отличие от него, не использовала их ребенка, как щит. Сохраняя покой Тео, но не желая спать с ним, она была здесь. Бен присел. Юная. Красивая. Несчастная в этот вечер. Мужчина погладил её по голове. Увы, он всегда предупреждал, что с ним непросто, но Рей всегда хватало веры в него. И любви хватало. Она за всё платила своей чистой душой. - Рей. Рей, милая, иди в постель, - разбудив её, предложил Бен. Она сонно моргнула. - Давай. Не хмурься, я останусь здесь. Все в порядке. - Нет, не всё в порядке, - пробормотала она, нахмурившись. Села, запутавшись в одеяле. - Ни хера не в порядке, знаешь ли. Я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь, мой железный Феликс. Если ты ещё раз повысишь на меня голос при нашем сыне - то в следующий раз кричать будет не на кого. Ты принимаешь мою мягкость за слабость, да? Думаешь, я родила тебе ребенка, и ты победил? - Мы больше не играем, - заметил мужчина, помогая ей выпутаться, но девушка дернула плечом. Бен бы не удивился, если бы она ему заехала по лицу. Она умела. Правда, делала это на тренировках. Но порой было даже интересно, на что она способна. Кажется, вот он момент - проверка ферзя на стойкость, а то, что она была ферзем, которого он сам создал, сейчас было невозможно игнорировать. В её тоне появилась та особая жесткость. - Ты играешь. Ты позволяешь себе играть. Снова раставил шахматную партию. Так вот, Бен, я не пошутила. Я хочу прекрасного детства для нашего сына, а не видимости, когда нужно отворачиваться и маскировать дрожь в голосе. И если для детства Тео окажется, что ты - помеха - я долго думать не буду. И ты ничего не сделаешь. Будешь просто стоять и смотреть, как мы уходим. Потому что... потому что мне тоже есть, что рассказать о тебе миру, Кайло. Рей знала, что ступила на зыбкую почву. Знала, как легко он может попытку достучаться принять за вероятность предательства, но она обязана была показать, что и она в счет. Девушка была страшно зла на то, что он посмел сказать ей такое. Она ещё не успела прийти в себя от новости про шесть месяцев его второй жизни, как Бен вдруг в секунду решил напомнить, что может быть Монстром. Что ж, она тоже могла напомнить, что не боялась его. Ни одной секунды не боялась. Может, единственная в мире. - Спокойной ночи, - добавила девушка, наконец, победив одеяло и выдержав тяжелый взгляд мужа. Рей молча вышла. Она и так рассыпала здесь столько слов... Бен забрался на диван, удивляясь, как они купили настолько неудобную мебель. И такую короткую, с ума сойти. Он нарочно думал о всяких мелочах, чтобы не задумываться о том, что чувствует по поводу их первого сна порознь, если не считать командировок. Впервые после ссоры Рей не пришла к нему под руку, тихо нашептывая что-то. Они всегда ругались на День Благодарения, но потом девушка приносила тыквенный пирог, они обсуждали проблему и засыпали, умиротворённые. Сегодня Рей не пришла. Наоборот, ушла. Пока лишь в другую комнату, но вдруг, правда, уйдёт насовсем? Эта её угроза о Кайло Рене прозвучала так вызывающе. Серьезно. Спокойно. Она все хорошо обдумала. Рей в самом деле могла все это сделать - и слить его, и забрать Тео, и развестись. Бен знал, что с ней он никогда не был жёстким, и как бы зло его слова ни звучали, он бы никогда не забрал у нее ребёнка. Не потому что испугался угрозы - он бы просто никогда до такого абсурда не довел. Потому уйти она в самом деле могла, оставив этот дом. Оставив его в тишине, пустоте и одиночестве. Этого ли он желал? Бен не был безумцем. Нет. Не этого. Но и жить, завися от милости, ему не хотелось. Потому возглавить всё ему придётся. Даже если Рей это не понравится. Хотя, кажется, их проблема-то была вовсе не в этом, нет, ведь и здесь его девочка окажет ему поддержку. Проблема, как всегда, была только в нем и его трудностях с доверием. Ну как он мог ей все рассказать? Однажды он посвятил Рей в свои дела, и закончилось все плачевно. Больше он никогда и ни за что её не втянет. Лучше отпустит, но не втянет. *** - Милая, я думаю… - Восемь, - смешок в голосе Рей Бен услышал даже на расстоянии в триста двадцать три мили. Мужчина нахмурился и не понял, что она имела в виду, но его девочка на то и была его, чтобы догадаться о недоумении по повисшей паузе. - Мы беседуем только четыре минуты, а ты уже восемь раз сказал слово “милая”. Это ровно в два раза больше, чем ты произнес за весь прошлый год. Бен забарабанил пальцами по столешнице, хмуро глядя в окно. - Это упрек? - ровно спросил он. За последнюю неделю такими вот фразами Рей не переставала ему демонстрировать, каким, по её мнению, никудышным мужем он был. Вот, оказывается, всего лишь четыре раза ласково обратился. Это было несправедливо. - Это констатация, - вздохнула Рей. Что-то в трубке треснуло и мужчина выпрямился, прислушиваясь. Он всегда был хищником, который следил, чтобы на его прайд не нападали. Особенно сейчас, когда жена была за пределами дома. Так далеко, что он мог и не среагировать. Мог бы не среагировать, если бы Рей не была бы под присмотром. Бен может и был не самым вежливым мужем в последние дни, но отпустить её без присмотра он не смог, особенно сейчас - когда информация о его назначении на должность директора Национальной Разведки витала в воздухе и, как следствие, просочилась во все СМИ, из-за чего ко всей его семье было приковано максимум внимания. Рей на расстоянии превращала себя в мишень, разбивая ему сердце. - Но звучит упрёком. Если тебе не хватает нежности… - Мне не хватает честности, открытости и свободы! - сухо ответила девушка, все так же не повышая голос. Его аж бесило её спокойствие, потому что оно было отражением того, как он всегда реагировал. - Как там Тео? - С Тео все в порядке, - неожиданно злорадно ответил Бен, - я не болван, который не способен надеть на ребенка шапку и отвезти его в детский сад. Всё нормально. Скучает по тебе. Как и я. - Передай ему, что я скучаю. - всего одна фраза, а сколько смысла. Рей была умной девочкой, которой не нужно было ругаться на своего мужа, чтобы показать, как мало он в эту минуту значит для неё. Ей стоило просто не добавить "тоже", чтобы он остро ощутил своё одиночество. - А лучше набери меня вечером по видеосвязи, почитаю ему сказку, хорошо? - То есть ты думаешь, что я сказку почитать не в состоянии? Рей внезапно рассмеялась. Впервые за ледяную неделю. В прошлый раз вместо сказки мужчина читал сыну отчёт о положении дел с обеспечением безопасности. Мол, ему нужно было успеть дочитать до самолета, а Тео все равно не важно. - Если ты не будешь читать ему о пытках… - Рей, я не Монстр, - в который раз повторил Бен. В этот раз устало. Он - не чудовище. Он не пытает людей больше. Он - нормальный, хороший семьянин. - Хорошего тебе дня, Бен. Она снова это делала. Второй раз за беседу. Просто отсутствием фразы показывала несогласие. Да, наверное, чудовище, ведь только так можно назвать мужчину, который, не подумав, шантажировал жену общим ребенком. Который, в общем-то, очень тяжело дался. - Какая же ты упрямая, - покачал головой мужчина, откладывая телефон и выходя на террасу, чтобы втянуть запах океана. Вокруг пахло солью и уже тем особым, зимним, дождем, когда каждая капля была ледяной. Погода отражала чувства мужчины. Он был в унынии. Неделька выдалась похуже, чем на войне. Рей игнорировала его пару дней, сведя общение к “доброе утро” и “нет, Бен, я все так же хочу спать одна”, а затем и вовсе уехала. Не посоветовавшись с ним. Не обсудив, каким рейсом безопасно лететь. Ничего. Он просто проснулся одним утром и с удивлением обнаружил, как его девочка собирает чемодан, коротко проинформировав, что улетает по работе на три дня. Не сообщив куда. Она тогда очень зло улыбнулась, будто желая сказать - хотел забрать у меня ребенка - что ж, побудь с нашим беспокойным сыном сам, Бен. Занимайся мировой безопасностью и Тео одновременно, а я посмотрю, с каким отсутствием энтузиазма ты захочешь жить без меня, но воспитывать своего сына. Когда такси уехало, Бен подумал, что как раз таки быть с Тео - не проблема. Он ведь был не просто отцом, не знающим с какого боку подойти к ребенку, нет, как это ни странно, он был замечательным отцом, который благодаря многолетнему опыту, в самом деле, умел распределять свое внимание, и его ничуть не напрягало по утрам готовить завтрак для сына, а по вечерам складывать с ним то чертово Лего - благо из-за возраста детальки в конструкторе были не самыми мелкими. Но то, что Рей солгала - беспокоило сильнее. Она уехала не в Ирвайн, как иногда бывало перед выходом той или иной новой игры. Как сообщила её охрана, девушка была в Неваде. В месте, где чаще всего проводили хакерские конференции. А это был откровенный вызов ему. Сейчас их семье, как никогда, нужно было быть осторожными. Тем более, девушка улетела не на DEF CON, проходящий с молчаливого одобрения правительства, а на какую-то подпольную хрень, где явно собирались обсуждать, как и в каком направлении двигаться при новом правительстве. Кого взламывать и кого сливать. Например, ЦРУ. Вернувшись в дом, Бен вошел в кабинет, включил ноутбук и подключился к совещанию, посвященному процессу передачи власти от одного президента к другому. Непубличное совещание, на котором обсуждались вопросы, выходящие за рамки протоколов. Мужчина внимательно слушал, наблюдая за лицами людей из разных лагерей, пытающихся держать друг перед другом марку, но выходило довольно плохо. Кто-то власть не хотел отдавать, кто-то горел от нетерпения её получить. Старые союзы, новые союзы, враги и друзья - все были здесь, в компьютерах, раскиданных по стране. Из своих кабинетов в разных точках Штатов каждый диктовал свои условия капитуляций и принятий. Здесь решались вопросы не только о том, какие лица будут у власти ближайшие пару лет, но и что эти лица будут собой воплощать. Какие ценности? Какую политику? Жесткость? Открытость? Скрытую тиранию? - Для начала нам бы не помешало приструнить шавок, которые везде лают и раскачивают лодку, - лениво заметил Генеральный Прокурор, зависший между правительствами, поскольку его менять не собирались. - Бен, я знаю, что ты ещё не у власти, но, твою ж мать, мы все в курсе, что ты не отходил от дел, так какого хрена по всей стране всплеск хакерской активности? - Я разве возглавляю АНБ? - вскинул бровь мужчина, слегка откинувшись на стуле. С этим ублюдком у него были очень давние счеты. И вопрос был задан не просто так - он чувствовал. - Мы все знаем, кто заказывает музыку. Приструни своего Старкиллера, иначе их сборище в Лас-Вегасе закончится арестами, а мы же не хотим, чтобы твоя жена попала в неприятное положение, правда? Мужчина сузил глаза. Вот оно - выпад, которого он ждал. Для высших кругов руководства США личность Старкиллера после давнишнего скандала не была секретом - Бен сам снял с неё маску, сидя в кабинете Рузвельта. И знал, что сейчас угрожали не Рей, а лишь ему. Зная потенциал того, что его жена могла создать, его как бы на будущее предупреждали, что в новой должности ему нужно было играть по правилам, а не гнуть свою линию, как было пару лет назад. Иначе… иначе пострадать могла семья. Словом, звучало как «сиди смирно и лай только по команде, иначе твою жену в подвалах твоего же ЦРУ просто уничтожат». Он просто зверел, когда на него давили через семью. Именно поэтому он вернулся назад - чтобы имея безграничную власть навсегда пресечь вот такие угрозы. - Я бы не советовал угрожать мне, - очень ровно ответил мужчина, чуть склоняя голову. Он не собирался вежливо отвечать на завуалированное предупреждение. Сейчас перед ним очень удобно находились как почти прошлая власть, так и будущая, потому его послание должно было быть четким, лакончиным и понятным. - Если хоть кто-нибудь из вас думает, что добраться до меня через дорогих мне людей - отличная мысль, то позвоните Сноуку и спросите, насколько эта идея хороша. Мужчина косо улыбнулся. Сноук не успел уйти на пенсию пару лет назад. Неожиданно умер. У мести Бена не было границ, зато были длинные руки да отличная память. Он мог добраться до кого угодно и не собирался скрывать это, прячась под личиной смиренного человека. Больше на него никто поводок не наденет. В этом правительстве, получив одну из ведущих ролей, он будет сам решать, что делать и как. - Но, кстати, конференцию действительно нужно разогнать. - добавил он почти миролюбиво, показывая, что его ни капли не смущает, что там сейчас его жена. - С предупредительным выстрелом и форой в три минуты. Проверим этих хакеров на реакцию, - пожал плечами Бен, одновременно отправляя Рей зашифрованное сообщение. - Кто не успеет - будет…. - Арестован? - Завербован. Мне в ЦРУ, например, пригодятся хорошие специалисты. И холодно улыбнувшись, Бен Соло вступил в должность директора Национальной Разведки. Ещё не поставив нужную подпись, но уже отдавая указания. Он показывал, что поблажек не будет. И игр не будет. И правил тоже. Потому его врагам, которым придется сотрудничать с ним бок о бок, оставалось лишь развести руками. *** День спустя. Бен увидел свою жену еще до того, как вошел в дом. Благодаря большим окнам обзор был как на ладони. Подавив порыв ускорить шаг, он остановился, наблюдая. Рей сидела за барной стойкой и, как ни в чем не бывало, наносила разноцветные свотчи на внутреннюю часть запястья, а рядом с ней стояла коробка, разрисованная под “Звездную Ночь”. Сделанная в виде книги, она, тем не менее, являла собой палетку из двенадцати оттенков, подобранных под шедевр ван Гога. Он улыбнулся. Сейчас она была обычной двадцатитрёхлетней девушкой, радующейся подарку. Бен всегда старался не забывать, что она юна и распахнута душой, потому покупать ей любимые безделушки было его хорошей привычкой. Плохой же стало умение плевать в эту душу, закрывшуюся от него в этот раз плотнее обычного. - Знаешь, а ведь Story Book Cosmetics ещё даже не анонсировали её выход, - задумчиво протянула девушка, когда Бен вошел в кухню. Сказала так, будто не уезжала никуда. Но за поцелуем не потянулась. Однако отшатываться не стала, когда он её обнял. Прижавшись щекой к его влажному от мокрого снега свитеру, Рей подумала, что опережать её будущие желания на пару шагов вперед Бен умел отлично. Шпионская внимательность гармонично вплелась в их жизнь. Она никогда не могла пожаловаться другим молодым мамочкам, с которыми порой пила кофе, что у неё невнимательный муж. Её супруг как раз таки видел и запоминал всё: от мимолетных фраз до невысказанных упреков. Порой это даже мешало. - Я удивлена, что, устроив облаву на хакеров, ты не позволил арестовать меня, - отстранившись, все тем же тоном продолжила Рей, все так же не глядя на Бена. - Спасибо большое, что предупредил, и я успела кое с кем улизнуть, но... да, это удивительно. Ведь ты так любишь преподавать мне уроки. Куда эффектней было бы забрать меня из полицейского участка. Был бы рыцарем в доспехах. Или это повредило бы твоей новой блестящей карьере? Улыбка Бена исчезла, и лицо его стало вмиг мрачным. Он сдержался, чтобы не грохнуть кулаком по столу от досады. Да что это с Рей такое? Да он же не такой, нет. Почему она делала вид, будто они не знакомы по-настоящему? - Я не настолько ублюдок. Ты знаешь, я никому никогда не позволю тебя и пальцем коснуться. Особенно после того ареста. Рей иронично улыбнулась. Никому, кроме себя. Он так рьяно защищал её от любого дуновения ветра, устраивая при этом шторм в четырех стенах. Да что шторм. Цунами. Ведь срыв на День Благодарения был не единичным случаем. Просто переполнил чашу её терпения. Достиг апогея жесткости. - Ну, где же твои упрёки, Бен? Давай, пока Тео в садике, можешь спокойно покричать - ты же это любишь. Расскажи мне, как сильно я подвела тебя, уехала не вовремя. Как заставила тебя принять непопулярное решение. Как заставила разрываться между умением действовать быстро и желанием выдернуть меня. Давай, я готова. Она скрестила руки. Юная. Мрачная. И... виноватая. Бен это отчетливо сейчас видел. За бравадой не страх, а смущение. То, что она его подвела, Рей и так знала. Поддалась эмоциям и, в самом деле, поставила его в весьма неудобное положение. - Плевать, - пожал плечами Бен, задумчиво её поглаживая. Он был рад, что она вернулась. И немного насторожен. Не хотел, чтобы они снова ругались. И не хотел, чтобы она уходила навсегда. Этот дом был без неё пуст. И его сердце было пусто. - Однако, ты мог себя подставить, и тебя сразу могли обвинить в необъективности. - И на это плевать. За тебя я бы подставился столько раз, сколько нужно. Потому что люблю, и защищать тебя - мой долг. Понимаешь, Рей, то, что ты делаешь - это опасно, но… я сам втянул тебя в эти игры - это во-первых, а во-вторых, ты борешься за то, во что веришь. Я обожаю тебя за это. Как ты отстаиваешь свою веру. Жены моих коллег закатывают истерики от скуки, все поголовно таскают мужей к семейным психологам, а ты… ты прекрасна, и если мне придется вытаскивать твою голову из петли - я не против поменяться. Девушка неуверенно улыбнулась. Это звучало куда лучше, чем то, что он говорил на Дне Благодарения. Внутри проснулась досада. Почему он вспомнил об этом, как только ей стоило уехать? - Кстати, о петле. Нам нужно серьёзно поговорить. Даже если ты ещё не готова разговаривать - давай отложим разногласия. Хорошо? Рей кивнула, не сводя с Бена внимательного взгляда. И с набора цифр, которые он быстро писал на бумажке, а затем, едва показав, стал зачеркивать. - Запомнила? - Что это? - Твой код всевластия, - весьма загадочно сказал Бен. И больше ничего не объяснив, направился в гостиную, чтобы бросить бумажку в камин. Рей с минуту смотрела ему вслед, а потом до неё дошло, что он только что сделал. Сердце её ухнуло куда-то в пятки. Он только что сдал ей код доступа туда, где хода ей никогда не было. Ко всем своим архивам, которые пополнялись без помощи рыцарей Рен. Без её помощи. Результат многолетней работы Бена Соло в разведке, а Кайло Рена - в кибертерроризме. - Зачем? - тихо спросила девушка, заходя в гостиную. Его высокая фигура у камина в эту минуту выглядела страшно одинокой. Рей вздохнула. Молчание и скрытность этого человека отдаляла их, и это убивало. Вот снова. - Все в порядке. Это мера предосторожности. - Но ты говорил, что мне и Тео ничего не угрожает, потому... - Просто если вдруг со мной что-то случится, ты должна знать - этот архив защитит вас от кого угодно. От правительства. От террористов. От всего на свете, Рей. Не делай такое лицо, я же сказал - это предосторожность, обычная предосторожность. Моя должность не подразумевает командировок в горячие точки или прямого участия в антитеррористических операциях, но мы просто должны быть всегда готовы ко всему. Поняла? Рей все так же держала дистанцию. - Ты лжешь. Это моя защита от тебя самого, да, Бен? Она смотрела в замкнутое лицо мужа. Она была одной из немногих, кто различал эмоции на всегда бесстрастном лице. Отшатнулась. Будто впервые рассмотрела его грусть. Ему, в самом деле, было жаль, что он сказал ей те слова, и он, как умел, пытался исправить это, сгладить эффект. Отдавая ей в руки оружие против себя. Мол, если я так плох - ты можешь слить меня миру, я полностью раскрыт перед тобой, Рей. - Это слишком. Бен, иногда простого "извини" достаточно. Не нужно меня вооружать против себя. Мы. Не. Воюем. Да, ругаемся, но не воюем. Мне не нужно закладывать бомбу. - не впервые за их семейную жизнь Рей внутри ощутила боль. Боль за него. За то, что он всегда считал, что за ошибки нужно платить, и себя наказывал жёстче, чем других. - Мне недостаточно простого "извини", милая. Я бы хотел, чтобы ты чувствовала всегда себя в безопасности. В безопасности от меня. - он стоял, пряча руки в карманы, потому что не знал, куда их деть, ведь больше всего на свете хотел её обнять. Описать ей всю вину, что он ощущал, было просто невозможно. - Бен, прекрати. Я бы этим никогда не воспользовалась. - А я бы никогда не забрал у тебя Тео! Не забрал бы, Рей. Я... я не знаю, что на меня нашло, когда я это выдал. Просто тогда, утром, в гостиной ты сказала "ты меня не отпустишь", и это сбило меня с ног, понимаешь? Ни хера это не оправдание, конечно, но это был один из немногих случаев в моей жизни, когда я был полностью растерян. Мне стало так... - он покачал головой, пытаясь, как всегда, подобрать нетипичное для себя слово, - больно. Да, вот, мне было больно услышать, что у тебя вообще в голове есть мысли уйти от меня. Я очень старался быть тебе хорошим мужем и… ты так тогда это сказала. Будто я все тот же монстр, который запер тебя здесь и третирует. А я все время думал, что мы счастливы. Мужчина развел руками. Рей застыла. Он был стойким человеком - её муж. Пережил плен в юности. Его спина была покрыта шрамами, а в теле, наверное, не было ни одной несломанной кости, ведь он с 18 лет служил своей стране на видимых и невидимых фронтах. Он пережил одиночество, глухое отчаяние, множество покушений на свою жизнь. Пережил ненависть половины мира, включая тех, за чью безопасность он боролся. Справился в одиночку с последствиями инсульта. И ни разу не сказал, что ему когда-то было больно. Всегда отшучивался или отмалчивался. Потому узнать вот так, стоя среди гостиной, где остыл камин, и слабый свет едва пробивался сквозь окно, что он обычный человек - было сродни откровению. Она и любовь-то его к себе и Тео воспринимала как нечто нетипичное, нестандартное, а здесь - "больно". - У меня и в мыслях не было уходить от тебя. Никогда. Правда. И сказала я это не для того, чтобы ранить или угрожать, а показать, что иногда ты не оставляешь мне выбора, потому что... Бен, да, блять, конечно, твоя властность давит на меня порой. И ты, правда, так себя иногда ублюдочно ведешь, словно испытываешь меня. Я прямо вижу твой прищур и вопрос - да куда ты денешься? Понимаешь? Но зачем меня испытывать, если я все уже доказала? Доказала, что предана тебе. Рей вздохнула. Она бы и рада была обнять Бена или спрятаться в его сильных руках, но он должен знать, что те слова стали результатом, а не просто взбрыком каким-то. - А где ван Гог? - вдруг спросила девушка. С момента, как она вошла в гостиную, что-то показалось ей непривычным, и лишь сейчас она поняла, что именно. Место, где висел единственный шедевр кисти Винсента, который Рей терпеть не могла именно потому, что он символизировал ту возникшую молчаливую пропасть между ними, было пустым. - Ну, я вернул его, - пожал плечами мужчина, лениво пошевелив кочергой в камине, чтобы развести огонь обратно. Рей захотелось взять ту кочергу и ткнуть ею в мужчину, чтобы они вот тоже вдруг резко загорелись. Чтобы огонь выжег ту тяжесть, что они носили сейчас. - Понял, что теперь эта картина будет не тем символом, на который я рассчитывал. Видишь, я умею признавать ошибки. Рей улыбнулась. Да, здесь он был прав. За это она его любила. Он, в самом деле, умел сказать, что был не прав. Подойдя к нему максимально близко, девушка заметила, что пальцы Бена немного запачканы красными и голубыми пятнышками. Едва заметно. Плохо отмытая краска въелась кое-где в кожу. - Ты рисовал? - недоверчиво спросила она. За все то время, что они вместе, Бен ни разу не рисовал, если не считать раскраски Тео, в которых он однажды наводил контуры, потому что, по его мнению, они были слишком тонкими для двухлетнего ребенка. - Ну, нужно же чем-то теперь эту дыру в стене завесить, я привык, что там картина. Он сказал это небрежным тоном, но Рей уже не сводила с него глаз. Это было что-то настолько новое. Да Бен сегодня с ног сшибал её своими другими сторонами. Все то, что она ждала два года, он вдруг показывал сейчас. Умение чувствовать боль и быть просто человеком со своими недостатками. И желание взяться за кисти. - Покажешь? Он кивнул, попросил девушку одеться, и они вышли в сад, где под навесом на мольберте стояла небольшая, но уже законченная картина. Рей застыла. То, что Бен нарисует океан - она не сомневалась, но что картина будет полна света в контраст тому, что сейчас над ними висели стальные тучи во всех смыслах - оказалось чем-то невероятным. Лазурный спокойный океан и солнце. А на фоне, спиной, две фигуры. Девушка и ребенок. Все переливающееся. Живое. Мелкими штрихами. Полотно того, кто мечтал стать пуанталистом и продолжал рисовать точками, а не широкими мазками, проявляя колоссальное терпение собрать из миллиарда маленьких кусочков одно целое, что можно было увидеть лишь под определенным ракурсом. Красиво. Спокойно. Умиротворяюще. Как у Моне. И немного тоскливо. Он тосковал пока её не было. Тосковал и волновался, поэтому здесь так много светлых красок. Надежда. Он верил, что Рей не бросит его, потому нарисовал свою версию лодок в Сент-Мари-де-ла-Мер. Бен, переросший ван Гога уже на целый год, вдруг словно осознал, что может создать что-то сам, не оглядываясь на гения. - В конце концов, мы с тобой создали Тео, - словно прочитав её мысли, сказал вдруг мужчина, - и я подумал, что раз дал жизнь ребёнку, то почему бы снова не начать рисовать? Как ты мне когда-то давно сказала? Черчилль же совмещал. - Ты - не Черчилль. Ты - Бен Соло. Единственный в своем роде. Слушай, это... ну слов нет. Хрупко и потрясающе, как витраж в церкви. Я бы даже сказала - сокровенно, но где ты? “А мне на таком красивом полотне нет места, мы оба это знаем”, - иронично подумал Бен, автоматически положив руку на плечо Рей. Как бы он ни старался, все равно не мог вписаться в жизнь. Его место было где-то на грани света и тени. Молчаливый наблюдатель. Тот, кто оберегает. Потому что чем ближе он к ней, тем больнее ранит, даже не желая. Наверное, впервые с момента свадьбы, Бен подумал, что, может, ему стоило навсегда наблюдателем и остаться. Быть в стороне. И не было бы никаких проблем. Может, зря Рей не просит развод? Сейчас он бы его дал. По правде, он бы все ей отдал, включая свою жизнь. - Автопортреты никогда не удавались. И я всегда вижу свое отражение в твоих глазах. Сейчас выглядит не очень, если честно. - Бен, перестань. Я всё так же тебя люблю. Тео тебя обожает. Потому, если ты хочешь, чтобы эта картина висела у нас в гостиной, лодок должно быть три. - А может четыре? - хмыкнул он неожиданно, и Рей развернулась. Так быстро, что волосы хлестнули её по щекам. Присмотрелась к мужу повнимательней, пытаясь понять, он шутит, снимая напряжение между ними, или уже знает? Она бы не удивилась, если бы мужчина узнал раньше неё. В конце концов, может, у него и в аптеках свои шпионы? Но нет, вроде просто шутил. Хотя Бен и просто... - Так расскажешь, что произошло? - примиряюще спросила она. - Бен, пожалуйста, доверься мне. Скажи, почему ты предпочел пройти весь этот стресс сам? Мужчина обнял её, и они неспешно спустились к пляжу. Негромко он поведал Рей о том, как полгода назад у него была встреча с ещё действующим правительством, где ему намекнули, что его фигура помогла бы на выборах. Он столько знал, сколько знал. Сказал, что наступило время выбирать стороны. - Ты была права. - остановившись, Бен посмотрел ей в глаза и нехотя таки признался. - Я всегда хотел вернуться, мне было некомфортно без власти, но мирная жизнь имела свою прелесть, и я держался. Мне хотелось видеть тебя по утрам, видеть, как наш сын делает первые шаги. Не хотелось быть Монстром, сбрасывая маску дома, а другого мне бы в тот момент и не предложили, потому я всегда делал вид, что не вижу дверь, распахнутую для меня там, в Вашингтоне. До момента, пока мне не сказали о тебе. И о Тео. Не напомнили о хрупкости нашего положения. И я разозлился. Очень сильно разозлился. Не пошел на сотрудничество с ними, примкнул к штабу другого кандидата. Да, я рисковал и многое поставил на кон, но я не хотел сотрудничать с теми, кто угрожает. Рей, я сильный человек и не привык полагаться на кого-то. Мне спокойней, когда я сам отвечаю за себя и за вас. - И ты думаешь, я бы тебя не поняла? - Меня бы никто не понял, кроме тебя. Но в том и беда, милая. Ты бы рвалась помочь. А я не хочу, чтобы ты имела к этому отношение. Пускай хоть кому-то снятся хорошие сны. Тем более, я привык к той работе, и мне она нравится, когда не нужно заниматься пытками, а лишь вести свою партию. Это я отлично умею, и в этом кайф. Я знаю, что скрывать было неправильно, думаешь, мне не хотелось поговорить? В общем, самые глупые ошибки люди делают из-за беспокойства о других. - Бен, но ты должен позволять беспокойство и о тебе. Да, ты у нас железный Феликс, но и тот в конечном итоге умер из-за нервного срыва и сердечного приступа. Ладно, давай мы закончим с самокопанием, да? Я больше не хочу копаться в том, что уже было, ведь главное - что у нас будет. Потому предлагаю вернуться в дом. Ты съездишь за Тео и мы втроем, наконец, отметим твое почти официальное и свершившееся назначение, м? Она улыбнулась и впервые за неделю потянулась за поцелуем. - О, как я по этому скучал, - пробормотал мужчина, закрывая глаза. Господи, он только с ней и мог это делать. Закрывать глаза. Единственная, кто не вставит нож в спину, пока он теряет бдительность. - Скучал по тебе. - Я тоже скучала, Бен, - позволяя ему обнять себя, наконец, сказала Рей и мужчина расплылся в улыбке. И сразу так много отошло на второй план. Он обнимал её, и было плевать, что целую неделю его кровать была пуста, а желтая пресса полоскала его непростое прошлое. С ней ничего не существовало. Рей создавала вокруг них особую отдельную реальность, где их было только двое. Трое. Или четверо. Не один. Он не один. И это её заслуга. Его девочки. Его потрясающего белого ферзя. - Ты точно не будешь против? Изменений будет много. - Я всегда играю на твоей стороне. Всегда, Бен. Но, пожалуйста, никогда не закрывайся. Не нужно. Иначе зачем тогда семья. Чем больше ты погрузишься в себя - тем меньше будешь видеть разницу между настоящим и жестокостью. Ведь те твои слова о Тео… это была реакция не моего мужа, не любящего отца. Это был ответ человека, который показывает, что с террористами он не сотрудничает. А я не террористка. - Я знаю, знаю. Ты простишь меня? - Подумаю, - улыбнулась Рей, хотя взгляд у неё был почти прежним. Бен понял, что она его услышала. И уверена, что он услышал её. - Эм, родной, что это? - бросая красноречивый взгляд на мужа, а потом на нечто новое в их доме, полюбопытствовала Рей, когда они вернулись в дом через их тренировочный зал. Рей аж остановилась - там, рядом с двумя большими тренировочными мешками висела маленькая груша, по цвету совпадающая с той, на которой он сам тренировался. - Бен? - Знаешь, у Тео внимательный крёстный со своими взглядами на адвент. Он прислал грушу и двадцать пять упражнений. По одному на каждый день. Чтобы Тео уже начинал тренироваться. - Бен, - Рей с минуту смотрела на мужа, пытаясь понять шутит он или нет. Поняла, что не шутит. - Ну, чего ещё ждать от Кардо и от тебя, правда. Видимо, не так-то тебе было и тоскливо, да? - Всего денечек. Должен же я был хоть кому-то пожаловаться на тебя. - Ах вот оно что. - она продолжала смотреть на грушу. Тео пока играл в футбол и лишь пару раз тренировался. Бен садился на пол, надевал лапы, и маленькие кулачки ещё неправильно били. Подумала, что так и должно быть. Дорогой Тео был их сыном. Сыном директора Национальной Разведки. Ему нужно уметь драться. В жизни всем нужно уметь драться. - Но конфетный адвент тоже придется купить. - Уже купил. Сегодня же третье декабря. Мы его даже открыли - оказалось, весьма увлекательно. Знаешь, в следующий раз, когда поедем за покупками, пожалуйста, помоги мне найти таких маленьких шоколадных мишек с вишневым мармеладом внутри. Я едва удержался, чтобы отдать Тео его половинку - так вкусно. Рей, которую едва не стошнило от слова вишня, вдруг рассмеялась. Какой он все-таки иногда бывал. Взрослый, сильный, мужественный и...такой недолюбленный ребенок, которому не покупали шоколадные конфеты в детстве, чтобы он вырос настоящим мужчиной. Она до сих пор помнила, как, когда они были вместе, Бен с удивлением сказал, что молочный шоколад - это, оказывается, так вкусно. Сказал, что по привычке всегда покупал 85-процентный черный шоколад. Потому, имея такой пример перед глазами, Рей покупала Тео сладости. Не часто, но покупала. Возможно, в сахаре - в очень умеренных количествах - и любви и был рецепт счастливых людей? - Там ещё и марципан в начинке, - добавила девушка, догадываясь о каких конфетах идёт речь, и глаза Бена аж засияли. Она вздохнула, целуя его. А сердце её защемило. Он думал, что она любит его за силу и надёжность, а на деле Рей любила его за такие уязвимые моменты. - Ну, я поехал? - Будь осторожен, - привычно сказала девушка. Вернулся Бен с Тео через полчаса. В доме тихо играла музыка, витал запах ужина, и горела теро-гирлянда над столом. В дом вернулась Рей и была в каждом его моменте. Мужчина улыбнулся, закрывая дверь, защищая их маленький мир от ветра. Развернулся. Силуэты его жены и Тео будто купались в теплом освещении. - Я дома, Рей, - сказал он с полным осознанием того, что ошибался. На этой картине у него всегда было место. *** Если честно, я НЕ знаю, как маленький сборник забавных историй вдруг стал копилкой рассказов по 20 страниц:) Правда. Но мне так сложно остановиться, когда я возвращаюсь к персонажам, которых люблю бесконечно и безгранично, а сюжеты по ходу сцен только продолжают струиться, вот и выходит, что выходит. Что ж, наша сложная пара - всё такая же сложная, чему я рада. А ещё - вы можете не согласиться - мне приятно вернуть было Бену Соло власти в двойном размере. Ну не видела я его простым семьянином. Точнее, не могла представить только семьянином. Этот мужчина создан для власти и здорово, что его Рей это понимает. Всем чудесного Дня Благодарения, если вы отмечаете. Если нет, все равно скажу, что я благодарна в этот день - и во все другие - вам за вас самих, дорогие читатели. За ваши реакции, за неравнодушие, за любовь к персонажам. Так что мой бокал весьма раннего кремана за вас!