Инсайт

Компания "Wolfberger" была основана в 1902 году, когда группа виноделов Эгисхайма объединилась для создания одного из первых винодельческих кооперативов Эльзаса. Сегодня в состав "Wolfberger" входят 800 семей эльзасских виноделов, каждая из которых привнесла в общее дело свой опыт, традиции и инновации. "Wolfberger" принадлежат около 144 гектаров виноградников, которые расположены в 18 Гран Крю. И хоть во всем мире, да и в самом Эльзасе, существует множество компаний, специализирующихся на создании креманов, Рей предпочитает именно скромный Wolgberger 2012 года. Cобытия происходят ДО эпилога - Рей, я дома, прости, что опоздал. - открывая дверь, крикнул Бен, пытаясь удержать в одной руке все пакеты. - Ой, тихо, не нужно падать. Разбитый креман - дурная примета. Правда, родная? Мужчина остановился посреди темного коридора. Его уставший мозг, наконец, сообразил, что в доме стоит абсолютная тишина, и никто его не спешит выходить встречать. - Ну, что ж ты так, Рей… - огорченно вздохнул Бен. Вообще, тишина, темнота и пустота уже которую неделю заменяли ему поцелуи и объятия, но сегодня ведь был Сочельник, и он никак не ожидал, что и в этот вечер Рей не будет изменять своей новой привычке. Они же договорились забыть обо всех неприятностях. Ему хотелось быть встреченным. Хотелось побыть со своей женой, которая ускользала от него. Хотелось просто помолчать, обняв её после изнурительного дня. Но...видимо, снова не сегодня. Нащупав выключатель, мужчина поморгал, привыкая к свету, затем разулся и зашел в гостиную. Осторожно, чтобы ничего не разбить, опустил свои пакеты и коробки на пол и оглянулся. Здесь, среди привычных вещей, особо бросалось в глаза отсутствие любого намека на праздник. Когда все дома по дороге переливались, в их гостиной не было ни ёлки, ни носков на камине, ни парочки гирлянд на окнах. Зато, цепляясь за фотографии, розовые гортензии да винтажную вазу в кракелюрах, витал тот новый, тёплый, но чужой аромат, состоящий из коньяка, палочки корицы и ванили. Очередное творение чёртового Килиана, которое Рей вот уже неделю наносила на кожу и закатывала глаза от восторга, рассказывая ему о том, как тонко название этих духов играет с историей дома Хеннеси, ведь Angel's Share было термином, придуманным ещё в средние века, когда виноделы стали замечать, что из закупоренных бочек пропадает спирт. Какое-то время это считалось самой большой загадкой в истории создания коньяков. - Они, бедные, ничего не поняли, потому решили, что коньяк выпивают ангелы, - распаковывая красивую рифленую бутылочку, стилизованную под графин для коньяка, и обрызгивая себя, объяснила Рей. - А все дело в испарении - оказывается, за год может испаряться до трех процентов напитка. Знаешь, они были бы разочарованы, узнав, что их божественный напиток пьют не ангелы, а всего лишь грибок Torula Compniacenis. Бен тогда почти не слушал. Едва не чихнув от сладковато-ванильного запаха, напоминающего о пироге, в котором фрукты пропитаны коньяком, он стоял и смотрел на свою Рей. Думал, что впервые за два месяца она улыбалась, и, как всегда, это была заслуга Килиана. Он Рей рассмешить не мог. Он её и дома-то удержать не мог. Смех девушки, ещё звучавший в нём на расстоянии в неделю, утих, и остался только Angel's Share вокруг, заставляя Бена ощущать себя средневековым виноделом, который не мог понять, куда испарился его ангел-то. Хоть он и так знал, куда. Туда же, куда и всегда. Он достал телефон. Набрал Рей, не особо веря в результат. Не получив ответа, мужчина спустился в подвал, немного щурясь. Нашел ёлку, которую сам в прошлом году заматывал - это было весело, потому что ему как-то случайно удалось приклеить липкой лентой ладошку Рей, которая удерживала пленку. Затем отыскал ящик с украшениями и не спеша - а куда ему было спешить? - вернулся обратно. Подумал, что пару лет назад выкинь кто-то с ним подобный фокус - он бы просто развернулся и уехал в клинику, а сейчас он устанавливал хренову ёлку, чтобы, вернувшись, Рей, возможно, и ему бы улыбнулась. Одна улыбка стоила очень дорого. Он бы не отказался от небольшого рождественского чуда. Пока Бен возился с установкой, его телефон вдруг весело зачирикал. Осторожно придерживая её в руках, он потянулся к трубке и едва слышно выругался. - Привет, Кардо, - Бен попробовал говорить привычно, не выдавая разочарования. - Спасибо. И вас с Рождеством. Да. О, да, у нас всё здорово, наслаждаемся праздником, можно немного выдохнуть. Все хорошо, просто немного устал - операция внеплановая. Сам знаешь, как бывает. Рей? Да вот машет тебе, улыбается. Я передам. Кардо, знаешь… я рад был тебя услышать. Установив ёлку, мужчина покрутил головой. Он, в самом деле, был рад услышать друга. Хоть кто-то разогнал эту унылую тишину. Только лгать было неприятно. Хорошо ничего не было. Уже. Который. День. Бен, пытаясь максимально красиво и ровно закрепить свечи на елке - и где Рей нашла эту кошмарную гирлянду? - невесело усмехнулся. Вдруг подумал, что они были в браке уже три месяца, и ни дня ничего не было хорошо. Свадьба никак не помогла его славной девочке пережить то, что вдохновение больше не было её тенью. Она как рыдала по утрам, сложив голову на ноутбук, так и рыдала, и никакое кольцо на пальце, символизирующее его веру в неё, не помогало. Мужчина сел на пол, подтягивая коробку. Сдул с неё пыль. Открыл. Грустно улыбнулся, достав первый шар. Вспомнил, как в прошлом году они с Рей наряжали елку. Они тогда всего недели три как переехали на Гавайи, оставив позади и нью-йоркскую зиму, и прессу, и скандалы. Переехали и пытались до Рождества успеть обустроить этот дом, набитый коробками с теми предметами из прошлых жизней, которые они хотели сохранить. Были так счастливы, ведь они только снова обрели друг друга. Бен помнил, как в том небольшом магазинчике, они, целуясь, словно подростки, выбирали игрушки. Рей что-то там рассказывала об узорах, цветах и блёстках, а ему было все равно. Он просто ловил её поцелуи и кивал, готовый скупить всю лавку, лишь бы девушка была счастлива...и лишь бы быстрее вернуться домой, чтобы заниматься сексом на полу. Вешая шарики сейчас в полнейшей тишине, Бен вспоминал. Как здорово они наряжали елку. Играл Перри Комо, Рей, держащая в одной руке бокал с Кир Роялем, все время его критиковала, что елка под наклоном или свечи не так ровно прикреплены. Бен знал, что она поддевает его. Да было все равно. Ему нравилось, как она смеялась, вешая крючки на игрушки и тихо чертыхаясь про себя, когда зацеплялась за многочисленные браслеты. Тогда между ними царила радость. В самом деле, это был их Magic Moments. Полный любви. И неважно, что волосы Рей были мокрыми, ведь она плавала за час до этого в бассейне, и что вместо ugly sweater на ней были шорты да красный купальник. Отсутствие снега, шапки или сноуборда не мешали им окунаться в атмосферу Рождества. Их ёлка сияла, из чашек с горячим какао торчали отдающие мятой candy cane, а снег Рей рассыпала по дому сама. Странный немного, пахнущий ванилью и покрывающий все блестками, но все же... снег. Они создавали магию сами. Нет. Точнее, сами были магией. Точнее, Рей. Все создавала вокруг Рей. В Сочельник они все же, оставаясь в шортах, надели на себя те забавные свитеры, хоть и пришлось закатывать рукава - было жарко. Рей выбрала себе красный с оленями, а Бен с удивлением обнаружил, что у него вышит снеговик. - Я не холодный, - заметил он почти обиженно. - Да-да, милый, просто другого не было, - стараясь быть серьезной, ответила девушка, делая вид, что слишком занята выдергиванием с помощью пинцета костей из филе, чтобы продолжить неудобный разговор. Они не готовили ничего традиционного. Никакого гуся или индейки. Никакого клюквенного соуса. Никаких штолленов, ставших популярными. Бен делал фондю, нарушая правила и добавляя к грюйеру гудбрансдален, Рей, пританцовывая, жарила сибас. Под очень пристальным взглядом мужчины, который переживал, чтобы она в его любимую рыбу снова не стала добавлять какую-то сырно-мятную соль. За этой девчонкой нужен был глаз да глаз. Она всегда, стоило ему отвернуться, вела себя не по плану. Пока они целовались - Рей была такой веселой, что было невозможно не целовать её, забираясь руками под тот ugly sweater, сибас подгорел на собственной шкурке. Тогда они, хохоча, сделали весьма нетрадиционный фиш-энд-чипс, вместо пива влив в кляр немного кремана. И им было вкусно. Они просидели под елкой на острове, где не было снега, ели руками и… - Да, было здорово, Рей. - тяжело вздохнул мужчина, посмотрев на фотографию с того Рождества, что стояла на камине вместе с парочкой других. - Ты помнишь? Бен, поднимаясь, чтобы повесить пару шаров повыше, зацепил коробку рукой, и большой белый шар упал на пол, превратившись в груду красивых осколков. Мужчина чертыхнулся. Ну ничего не выходило. Он даже разбил любимую игрушку Рей. Этот дурацкий, банальный шар, который был девушке очень дорог, потому что похож на снежок. Она расстроится. Она ведь всегда расстраивалась теперь И Бен понимал. Вдохновение, умение плести свое словесное кружево было стержнем Рей. Тем, что подняло её со дна и помогло взобраться на вершину. Она привыкла быть всякой - раскованной, дерзкой, потерянной, одинокой - но не писательницей, которая не могла выдавить уже который месяц из себя ни строчки. И если сначала Рей не беспокоилась, то со временем её депрессия с каждым днем крыла все сильнее, и что хуже - провоцировала все новые и новые приступы ишемии. Глядя, как она в очередной раз падает, Бен ненавидел эту реальность. Будто ей и без того мало падений досталось. Она упала с вершины всех рейтингов, так почему должна ещё набивать синяки от болезни, которую нельзя было взять под контроль? Он пытался поймать её во всех смыслах, но порой его рук было недостаточно. Иногда девушка срывалась и просила таблетки, но Бен каждый раз отказывал. Они ругались, он пытался объяснить, что не посадит её на антидепрессанты, волнуясь, что Рей шагнет за другую грань в поисках вдохновения. Он волновался, пытался быть мягким, а она обижалась. Бен был неприклонен - ещё слишком хорошо помнил, как девушка мешала Триттико с Флуоксетином и запивая всё Кир Роялем лишь вредила себе. Лучше уж просто Кир Рояль. А потом в один отнюдь не прекрасный день Рей замкнулась. Сначала, когда девушка перестала плакать и швырять ноутбук на пол, Бен обрадовался, но быстро понял, что Рей отдаляется с каждым гребанным днем. А потом стала уезжать и по вечерам. Ей нравилось проводить время где-то в многочисленных барах. Крася губы снова в красный, она улетала из дому до того, как Бен успевал вернуться. Рей всегда возвращалась чуть за полуночь. Всегда трезвая. Пахнущая дымом, Килианом, но не чужими мужчинами. Забиралась в постель, занималась с ним любовью, была пылкой. Говорила, что не может сидеть в четырех стенах, что ей нужны люди. Просто нужны. Ей хотелось наблюдать. Впитывать. Но потом наступало утро, а написать она и не могла. А затем вечер, и девушка снова уходила. Бен, не знающий как помочь, не возражал. Понимал, что попробуй он контролировать Рей - вышло бы только хуже. Она всегда дико злилась, когда он предлагал забрать её в любое время. Говорила, что хочет побыть одна. - Мне нужно немного свободы, Бен, не дави. Но ведь он очень просил на Сочельник побыть вместе. И сам же её подвел, потому что обещал приехать пораньше, помочь с елкой и едой, чтобы было все… как всегда, но срочная операция нарушила его планы. И хоть он, направляясь домой, убеждал себя, что больше не тот Бен Соло, все равно чувство вины ужасно давило. Он спас чью-то жизнь на Сочельник, но душу Рей так и не поймал. Неудивительно, что ждать она не стала. Закончив с ёлкой, Бен воткнул шнур в розетку, и свечи красиво загорелись теплым светом, который мог согреть кого угодно. Мужчина очень устало потянулся, расставил подарки под ёлкой и сел на диван, вертя телефон. - Давай, славная моя, возвращайся скорее. Рождество все же. Он наклонилися, достал планшет, где были МРТ его последних пациентов, согласившихся на его эксперимент и, приготовившись к ожиданию, стал изучать снимки. Не так ему хотелось провести праздник, но с другой стороны, за работой у него проходил почти каждый Сочельник. До Рей. Потому, смешав джин с кампари и позабыв о вермуте, Бен со своей вариацией на тему Негрони углубился в снимки, но устал настолько, простояв больше двенадцати часов на ногах, что спустя минут двадцать уснул, так и не дождавшись своего испарившегося ангела. А ароматы коньяка и ванили кружили над ним, словно насмехаясь. *** Рей зашла в дом и тихонько закрыла дверь. Первым делом аккуратно выскользнула из туфель и облегченно вздохнула - за год на Гавайях она отвыкла уже от сногсшибательной во всех смыслах обуви. Но ведь сегодня был тот особый вечер, когда ей хотелось выглядеть сногсшибательной. Жаль, правда, сюрприз не удался. Девушка на цыпочках шла в сторону кухни, стараясь не шуметь и прикусив губу - ей не хотелось споткнуться, как происходило в последнее время постоянно. Не потому, что надоели синяки, просто не желала будить своего уставшего Бена, который, наверное, видел уже десятый сон после напряженного дня - у людей его призвания праздники были непозволительной роскошью. Потому, когда муж не приехал, Рей не расстроилась. Подождала ещё минут пятнадцать, размышляя. Знала, что если Бен не сдержал слово - его могла задержать лишь операция, и хотела показать максимальную поддержку. Ведь он старался, как умел, балансировать между работой и их жизнью и очень редко не приезжал вовремя. Рей знала, каких усилий ему это стоило, и потому приняла решение отправиться к Бену. Чтобы показать, что неважно, где они - дома у ёлки или в его кабинете в клинике - Рождество им не пропустить. Поэтому, вдруг улыбнувшись, с нарушением всех правил и рецептур, снова приготовила фиш-энд-чипс из сибаса да с креманом - ей хотелось вернуть их прошлое счастливое Рождество, построив дурацкую, но свою традицию. Потом надела невероятно красивое платье, потратила время на идеальный красный контур губ и отправилась в больницу. Она знала, что поступает верно. Видела, как сильно Бен скучал по ней. И потому пыталась исправить хоть что-то. Пусть даже с помощью жареной рыбы, картошки и непозволительно короткой, дерзкой юбки, которая должна была свести мужа с ума. Но приехав в больницу, узнала, что разминулась с мужем всего на каких-то полчаса. А добраться назад быстро не получалось - в связи с фейерверками перекрыли половину улиц, и она добиралась очень долго, пока не сдалась и не застыла в пробке, любуясь горящим небом и жалея, что связь настолько плохая, что ей не удалось разделить этот момент с любимым человеком. Но вот она, наконец, дома. С платьем, испачканным в чертовом масле от рыбы, которую слишком прижимала к себе. Уставшая. Голодная. И с чувством никчемности, ведь даже сюрприз не смогла сделать. А ей так хотелось развеселить Бена, который, наверное, решил, что она снова куда-то от него сбежала, хотя каждый её уход из дома был как раз шагами ему навстречу. Просто она не знала, как это выразить. В последнее время она ничего не могла и не знала, как делать. Лишившись вдохновения, она словно лишилась всего, хотя понимала - это не так. У неё был Бен. Их семья. Дом. Но и этого, порой, бывало мало. Ведь у её Кайло Рена был свой путь, а она свой потеряла. Рей хотела тихонько проскользнуть на кухню, когда увидела свет из гостиной и удивилась. Её Бен был не из тех, кто любил почитать перед сном книгу. Он всегда так уставал. Продолжая держать рыбу, которая все ещё здорово пахла специями, Рей бесшумно зашла в гостиную и замерла. Несмело улыбнулась, как ребёнок, увидевший Санту. Там стояла ёлка. Их ёлка. Наряженная. Переливающаяся. Совершенно обычная. В прошлом году, выбирая игрушки, девушка не акцентировалась на каком-то определенном цвете или размере, потому главный символ Рождества был украшен сейчас шарами всех оттенков радуги и в каждом было своё, волшебное, воспоминание. Вон тот салатовый шар они с Беном купили здесь, на Гаваях, а розовое, немного винтажное сердце, нашли ещё в Нью-Йорке. Каждая игрушка несла свою маленькую историю, из которой складывалась картина красивых воспоминаний. Которую Бен сегодня сложил сам. Мужчина, который зажег ёлку, чтобы напомнить ей - чудеса всё ещё были вокруг них, в них стоило верить, даже если порой мир становился слишком серым, затянутым, пыльным. Таким, каким она видела его последнее время, поддавшись своей депрессии. Рей застыла. И ощутила, как по глазам текут слёзы, размывая и елку, и огоньки, и устало спящего на диване мужчину, который, наверное, ощутил себя снова таким брошенным. Впервые за много месяцев это были не слёзы бессильной злости на саму себя, а нечто другое. Топящее лёд, застывший внутри. Дающие навероятное облегчение. Девушка втянула воздух чуть громче и тут же сделала шаг назад, не желая будить Бена. А потом тряхнула головой и вошла в гостиную. Осторожно прошла по комнате, положила промасленный пакет на стол, за что бы точно убила Бена, и села на пол, поглаживая Бена, не зная, что хочет больше - разбудить или чтобы он спал дальше? - Ты такой невероятный, мой Кайло Рен. - прошептала она, и Бен, ощутив её тепло, ласку и аромат, открыл глаза. Моргнул. Недоверчиво моргнул. Не поверил, что девушка уже дома, и что она улыбалась. Тепло. Хоть её глаза и подозрительно блестели. А все же она вернулась. Вернулась раньше обычного. Успела к Рождеству. Может у них всё не так и плохо? - Я немного опоздала, прости, - все так же поглаживая его по волосам, тут же прошептала девушка и на секунду прижалась своим лбом к его. Закрыла глаза. Как давно она этого не делала, господи. - Почему ты плачешь? Что-то случилось? Если.... - Я соскучилась, Бен. Я так сильно соскучилась. Мужчина сел, ещё сонный, а Рей тут же очутилась рядом, забираясь на него. В другое время то, что её платье чуть задралось, весьма бы возбудило Бена, но сейчас он скользнул руками не по бедрам, а просто обхватил за талию. Он знал смысл слова “скучаю”. Она будто очнулась и снова была здесь. Его Рей. Та, что давала Силу, о чем он на память носил на локте татуировку в виде репродукции тех пальцев из картины “Сотворение Адама”, заменив руку Бога на более тонкую и изящную. Женскую. Девичью. Срисованную с руки Рей. - Я хотела застать тебя в больнице… - А я спешил к тебе домой. Прости, что опоздал. Их взгляды пересеклись и они невесело рассмеялись. Порой любовь могла быть не благом. Стремясь подарить друг другу рождественское чудо, они, как в "Дарах Волхвов", принесли ненужные жертвы, подарив один другому пару часов одиночества да тяжелых мыслей. И все же их грела мысль, что их любовь, проходящая сквозь многое, такая бескорыстная. - Да что ты извиняешься, быть врачом - твое призвание, Бен. Я знала это всегда и рада, что ты имеешь возможность продолжать спасать жизни. Мы оба знаем, как тяжело тебе пришлось полтора года назад. Она запустила пальцы в его волосы, слегка массируя горящую от усталости голову. Бен довольно закрыл глаза. Вот так было хорошо. И поцелуй в висок был хорош, хоть, наверное, и оставил след. И тон Рей. Впервые за три месяца в слове “призвание” не было ни гнева, ни обвинения. Только констатация. И какая-то Сила. Будто она вдруг посмотрела на своего мужа не как на источник раздражения, а на пример. Ведь Бен, утративший лицензию, не сдался. Он упорно трудился, чтобы вернуть все на круги своя, потому сейчас снова имел возможности не только оперировать, но и работать над своим проектом. Не слушая тех, кто говорил, что он - безумен. Последние дни девушка так часто думала о муже в таком ключе, что внутри у неё вспыхнул тот особый, потухший уголек. Бен не стал примером, нет, он стал её особым вдохновением. Не таким, как тогда, два года назад, когда она увидела в нем красивого, далекого мужчину, а вдохновением, дающим Силу выстоять. - У меня есть для тебя подарок, - попробовал пошевелиться Бен. - Сначала я, хорошо? - вдруг сказала девушка, так любящая его внимание и сюрпризы, и покачала головой. Бен кивнул, открывая глаза. Неожиданно Рей снова улыбнулась, наткнувшись взглядом на бутылку с этикеткой Wolfberger. - О, ты нашел мой любимый креман? Надо же. Его на Гавайях беда откопать. Мужчина улыбнулся. Мелочи. Её радости всегда состояли из мелочей, когда она понимала, что он прикладывал усилия. Этой девушке не нужно было дарить черные бриллианты или эксклюзивные машины. Ей нравилось, когда она знала - Бен проявил внимание к деталям, потому бутылка обычного кремана могла вызвать восторг. Пока мужчина разливал во флейты кассис и теплый - какое преступление - креман в пропорциях один к девяти, Рей вертелась у елки, поправляя игрушки. Не стала комментировать, что её любимый шар пропал. В этой семье все были неуклюжими, когда крыли эмоции. Только у неё хоть было оправдание - она была больна, а вот Бен просто ещё не привык жить в их мире, где от него тоже требовались реакции. Года было мало, чтобы вдруг стать эмпатом. Хоть он и старался, не понимая, что как раз усилий прикладывать не нужно, наоборот, стоило просто закрыть глаза и ловить каждый момент. - Боже мой, еда, - вдруг заметил мужчина, поставив бутылку на столик. - Все холодное, я тащила тебе фиш-энд-чипс на работу, - предупредила Рей, - и, возможно, кляр не такой хрустящий, я немного перелила кремана. Тут она попробовала скрыть хитрую улыбку, потому что большая часть игристого ушла не в кляр, а в очередной Кир Рояль, в чем бы она не призналась. Узнай Бен, что она села за руль после двух бокалов - ей бы здорово сейчас досталось от него, а расстраивать его не хотелось. - Божественно, - Бен, вытащив первый ломтик, аж простонал. Только понял, что голоден, и что за день съел только шоколад, который взял не пойми где. А эта холодная рыба с жареной картошкой имели вкус того счастливого Рождества. Только в этот раз Рей добавила ещё и тартар. - Все-то у нас с тобой не по правилам. Фиш-энд-чипс холодный, а Кир Рояль теплый, - возвращаясь к нему с толстым конвертом, заметила Рей, но не казалось, что она недовольна. Наоборот. - С Рождеством, Кайло. - С Рождеством, моя славная, - улыбнулся он, а потом подозрительно сощурился. - Надеюсь, там не документы на развод? - Тебя что, клюшкой для гольфа зашибло? - удивилась Рей. Конечно, у них было не все гладко, но не до развода же. Сев на пол поближе к елке, она поманила мужчину и тот, прихватив еду, очутился рядом. И пока девушка ела, он открывал конверт. Рей, глядя на него, улыбалась. Совсем не тот элегантный мужчина в идеально отглаженной рубашке, которого она сняла в баре пару лет назад. Сидит на полу, такой взъерошенный, растрепанный, сонный, немного неуверенный, ест руками рыбу, этими же руками открывает конверт… и при этом выглядит он куда счастливее и живее. Реальная жизнь шла Бену Соло. Как она стерла чёрные тени, так и он, сбросив маску, стал...да, уязвимее, и да, намного лучше. - Господи, что это? Бен в первую секунду не поверил глазам, сообразив, что перед глазами черновой вариант нового рассказа Рей. Названия ещё не было, а вот текст - текст весело бежал по бумаге и даже cейчас, цеплясь взглядом за кое-какие слова, Бен видел в нем то, что делало его девочку особенной. Читал её стиль. - Рей? - Угу. Оно самое. Да. Кажется, оно потихоньку возвращается, Бен. Я не знаю, хорошо это или плохо, но… и это только для тебя. Я пишу книги для мира, но вдохновляешь меня только ты. Своей любовью. Терпением. Молчанием. Потому я хочу, чтобы это эссе было только твоим. И ничьим больше. Книгу для мира успею ещё написать, но пока всё только возвращается - пусть мои самые искренние слова будут твоими. - Ох, Рей. Это так...щедро. - Я уверена, ты найдешь, как отблагодарить меня, - она всегда перекрывала свою же трогательность какими-то шутками, чтобы не выглядеть слишком романтичной, хотя на деле именно такой она и была. - Когда дочитаю. - Нет, прямо сейчас. - Нет, сначала рукопись. Я полгода ждал, когда ты мне напишешь. Полгода, да. А она даже смс не хотела черкать, потому что ей казались все её слова пустыми, а теперь отдавала ему в руки тридцать страниц текста. Как компенсацию за столько дней молчание. - Но… - Нет, рукопись. Прочитаешь мне? И кивнув, Рей, знающая, наверное, эти страницы наизусть, стала читать текст, который каждый вечер выгонял её из дому подальше от идеального мужчины, пытающегося создать ей красивую жизнь, в реальный мир, где она видела контрасты и не боялась говорить. А Кайло слушал, восхищаясь силой слов, пока на середине Рей неожиданно не остановилась и не повернулась. - Что не так? - Я соскучилась, - повторила она настойчивей. - И не отблагодарила тебя за ёлку. - Ммм, и что мы будем с этим делать? - он улыбнулся, когда Рей наклонилась. От неё пахло Кир Роялем и… безудержной любовью, которая сулила ему потрясающий секс - он слишком хорошо знал этот взгляд. - Давай подумаем? - Рей стала неспешно снимать с себя платье через голову, обнажая себя, и в свете гирлянд она выглядела рождественским чудом, которое сбылось только для него. - И не смотри на меня так, то, что ты так любишь, не будет! - Не будет? - притворно огорчился Бен. - Но... у тебя же... красная помада на губах. Да, он любил эту матовую дерзость на губах, хранящим вкус Кир Рояля. И знал, что она сулит. - Я заметила, что ты разбил игрушку. Мужчина рассмеялся и вместо того, чтобы потянуть Рей на себя, сделал рывок, прижимая её к полу. - Ты не знаешь, что я на самом деле люблю. - Что, есть вещь помимо минета? - Девушка сощурилась. - Я люблю, когда ты улыбаешься, - он проигнорировал её шутку. Все же отрицать очевидное тоже не собирался. - И я заставлю эту улыбку не сходить с лица. Он поцеловал её в шею, втягивая знакомый аромат. Вдруг понял, что теми духами она не пахла. Запах испарился, а его ангел вернулся домой. К нему... И это было лучшим из всех подарков, что Бен Соло получал за свою жизнь... *** Добрый день, дорогие читатели. Я обещала к вашому рождественскому Кир Роялю немного ишемии - я выполнила. Ишемия вышла...щемящей, как, в принципе, вся история этой восхитительной пары. Мне очень хотелось рассказать именно этот небольшой эпизод, который остался "за кадром" основной истории. Показать свою версию "Даров Волхвов", да (какое тщеславие, господи))) Знаете, мне всегда больно возвращаться к этой истории и все же праздники - её время. Потому что я её своё МРТ, в своё время, тоже получила под ёлку и как не старнно, порой подобные дары - самые лучшие в жизни, ведь они меняют всего тебя. Изнутри. Оттого эта история вернулась именно сейчас и именно в таком ключе. С надеждой. Теплом. Грустью. И верой в самих себя и друг друга. Ну а мы оставим Бен и Рей под их ёлкой, зная, что через пару лет у них будет два Нобеля и нечто более ценное, порадуемся за них и... ну да, вы уже открыли креман? Нет? Почему?)))